Лучший роман, которого не было

Проблема с репутацией заключалась в том, что со временем она начинала жить собственной жизнью. Сначала Гарри Поттер просто нравился людям. Потом его стали уважать. Потом им стали восхищаться. А потом произошло то, что обычно происходит с любым человеком, который слишком долго находится в центре внимания общества. Люди перестали видеть человека. Они начали видеть историю. К тридцати трём годам у Гарри Поттера уже было несколько легенд о себе. Некоторые из них соответствовали действительности. Некоторые были преувеличением. Некоторые были настолько далеки от реальности, что даже Рон Уизли, который лично знал Гарри почти всю жизнь, иногда читал их и задумчиво говорил: — Знаешь, если верить газетам, ты либо гений, либо очень опасный волшебник, либо тайно встречаешься с половиной Британии. Гарри отложил чашку чая. — Что из этого тебя беспокоит больше всего? — Последнее. — Почему? Рон пожал плечами. — Потому что я тебя знаю. Он сделал паузу. — И хуже всего то, что это звучит не так уж невероятно. Гермиона, сидевшая напротив, не удержалась и рассмеялась. Гарри посмотрел на неё с притворной обидой. — Спасибо за поддержку. — Пожалуйста. — Я рад, что мои друзья так высоко меня ценят. — Мы ценим тебя, Гарри. Гермиона сделала глоток чая. — Просто иногда забываем, что человек, который может вспомнить имя первого домовика в каждом отделе Министерства, всё ещё способен создавать вокруг себя такой хаос. Рон кивнул. — Вот именно. Ты помнишь абсолютно всё, что касается других людей, но почему-то не понимаешь, что они потом начинают думать, будто ты специально заставляешь их чувствовать себя особенными. Гарри нахмурился. — Я не заставляю. — Вот в этом и проблема, — сказал Рон. — Ты даже не замечаешь, когда это делаешь.

***

Новый роман начался почти случайно. По крайней мере, так думал Гарри. Газеты, конечно, придерживались другого мнения. По их версии, Гарри Поттер не мог случайно встретить женщину. Он «выбрал очередную загадочную красавицу». Именно так написала одна газета. Гермиона прочитала это и несколько минут молчала. — Что? — спросил Гарри. — Ничего. — Гермиона. — Я просто пытаюсь понять, как человек может быть «загадочной красавицей», если её имя написано заглавными буквами на первой странице. Гарри улыбнулся. — Возможно, это магия. — Нет. Она перевернула страницу. — Это ерунда.

***

Её звали Элиана Линд. Она была ведьмой из Швеции, представительницей международного совета магической торговли и имела репутацию человека, который мог заставить два враждующих гоблинских клана подписать мирный договор, а затем согласиться, что это была их собственная идея. Гарри обратил на неё внимание не из-за внешности. Хотя она была красива. Не из-за статуса. Хотя статус у неё был. Его заинтересовало то, что Элиана была одной из немногих людей, которые не изменили своё поведение после знакомства с ним. Она не пыталась произвести на него впечатление. Не пыталась понравиться. Не вела себя так, будто перед ней стояла легенда. Во время первой встречи она даже сказала: — Мне говорили, что вы очень опасный переговорщик. — Мне говорили о вас то же самое. — В таком случае один из нас должен быть разочарован. — Почему? — Потому что пока вы кажетесь удивительно честным человеком. Гарри рассмеялся. — Это самый неожиданный комплимент, который я слышал за последнее время. — Это не комплимент. — Тогда что? — Проблема. — Для кого? — Для меня. Она сделала небольшой глоток вина. — Честных людей значительно труднее просчитывать. И именно тогда Гарри понял, что ему интересно.

***

Их стали замечать вместе через несколько недель. Сначала на официальных мероприятиях. Потом в ресторанах. Потом просто на улицах. И это было необычно. Потому что Гарри обычно был очень осторожен. Не скрывал. Но и не выставлял напоказ. Он никогда не использовал женщину как часть своего имиджа. Наоборот. Его правило было простым: если человек рядом с ним, он не должен чувствовать себя придатком к Гарри Поттеру. Именно поэтому Элиана быстро поняла, почему предыдущие женщины молчали. Не потому, что он этого требовал. А потому, что рядом с ним не было ощущения, что их использовали.

***

Однажды вечером она сама спросила его об этом. Они сидели в маленьком кафе, где никто не мог услышать их разговор из-за обычного шума. Элиана внимательно посмотрела на него. — Можно задать личный вопрос? — Обычно после этой фразы люди всё равно его задают. — Значит можно. Гарри усмехнулся. — Спрашивай, конечно. Она несколько секунд изучала его лицо. — Почему после расставаний тебя никто не ненавидит? Гарри замер. Вопрос оказался настолько неожиданным, что он даже не сразу нашёл ответ. — Кто сказал, что не ненавидит? — Я много лет занимаюсь переговорами. — Элиана спокойно пожала плечами. — Люди плохо скрывают обиду. Она поставила бокал на стол. — Особенно бывшие любовники. Гарри ничего не сказал. — Но о тебе никогда не говорят с обидой. — Это комплимент? — Нет. Она слегка улыбнулась. — Это загадка. — Пауза. — После расставания люди обычно хотят вернуть своё достоинство. — Звучит тревожно. — Обычно так и есть. Она продолжала смотреть на него. — Но женщины, с которыми встречался ты, почему-то никогда не пытаются доказать миру, что были слишком хороши для тебя. — Возможно, потому что они достаточно умны, чтобы не читать газеты. Элиана рассмеялась. — Нет. Она покачала головой. — Думаю, причина в другом. — И в чём же? — Думаю, рядом с тобой они никогда не чувствовали себя очередными. На этот раз Гарри действительно замолчал. Потому что это был первый человек за очень долгое время, который оказался достаточно близок к правде.

***

Их роман длился дольше, чем все ожидали. Даже Рон. — Ставлю десять галлеонов, что это серьёзно. Гермиона посмотрела на него поверх чашки чая. — Ты опять делаешь ставки на личную жизнь своего друга? — Я делаю ставки на статистику. — Какую ещё статистику? — Очень простую. Рон начал загибать пальцы. — Если Гарри заинтересован, он улыбается. — Логично. — Если Гарри очень заинтересован, он задаёт вопросы. — Тоже логично. — Если Гарри действительно серьёзно заинтересован, он начинает слушать ответы. Гермиона рассмеялась. — И что происходит сейчас? — Сейчас он уже две недели рассказывает мне про одну и ту же женщину. — Пауза. — Добровольно. Гермиона медленно поставила чашку на стол. — О. — Вот именно. — Это серьёзно. — Я же говорю.

***

Когда всё закончилось, это тоже произошло тихо. Без обвинений. Без обид. Без газетных сенсаций. Через несколько месяцев Элиана вернулась в Швецию. И когда журналисты спросили её о Гарри Поттере, она ответила лишь: — Он гораздо сложнее, чем кажется. — Вы влюбились? Она улыбнулась. — Это не ваше дело. И это был весь ответ. Именно поэтому на следующий день газеты вышли с заголовками: «Гарри Поттер снова разбил сердце международной красавицы?» А в кабинете Министерства Гермиона Грейнджер прочитала статью, положила её на стол и покачала головой. — Они ничего не поняли. Гарри, стоявший у двери, поднял бровь. — Что именно? Гермиона постучала пальцем по заголовку. — Они думают, что речь идёт о ней. — А разве нет? — Нет. Она откинулась на спинку кресла. — Они решили, что это очередная история про женщину, которая встретила Гарри Поттера и потеряла голову. — Такое случалось. — Случалось. Гермиона кивнула. — Но в этот раз всё было иначе. Он внимательно посмотрел на неё. — И как же? Гермиона слегка улыбнулась. — Мне кажется, впервые за долгое время тебя встретил человек, который пытался понять тебя, а не впечатление, которое ты производишь. В кабинете повисла короткая тишина. — И что? — И ничего. Гермиона пожала плечами. — Газеты всё равно решили, что это очередная победа. — А ты так не думаешь? Гермиона посмотрела на него поверх стопки документов. — Не знаю, Гарри. Она ненадолго замолчала. — Иногда мне кажется, что все вокруг считают твои отношения списком побед только потому, что им так проще. — Проще, чем что? — Проще, чем признать, что каждый раз ты оставляешь после себя немного больше, чем красивую историю для газет. И впервые за долгое время он не нашёл быстрого ответа. Потому что у Гермионы была одна неприятная привычка. Она почти никогда не смотрела на легенду. Она всегда смотрела на человека.