Когда Фортуна (не) на твоей стороне

      Феликс считал себя достаточно везучим человеком – родился в хорошей семье (со своими оговорками, но всё же), с успехом окончил школу и университет (самый престижный во всей Корее!), имел любимое дело и дорогих сердцу близких людей. Всегда по жизни ему действительно везло. То простой вариант на контрольной работе, то учёба с автоматами по всем дисциплинам, то (почти) лёгкий старт ресторанного бизнеса. Ни разу за свои 25 лет он не помнил случая, когда действительно мог бы подумать, что Госпожа Фортуна от него отвернулась. До тех пор, пока не оказался в этом моменте.       Феликс сидел на бортике ванны и смотрел на тест на беременность в своих руках. Положительный тест на беременность.       И проблема была не в том, что он не хотел становиться папой – напротив, детей он очень любил и хотел бы завести парочку собственных когда-нибудь в безоблачном будущем. Но не с тем человеком, чьё дитя он теперь носил под сердцем.       Хван Хёнджин плохим человеком не был. Совладелец крупной корпорации, которой с блеском управлял вот уже 4 года, и в свои 30 уже преумножил состояние семьи многократно, чему его отец был несказанно рад. Увлекался разным – архитектурой и рисованием, спортом и стрельбой, любил почитать перед камином, и много всего ещё.       Всё это Феликс выяснял сам, постепенно, за годы их супружеской жизни. Родители вынудили их жениться незадолго до того, как Хван Хэсу передал своему сыну полномочия управляющего директора. К тому моменту мужчина был уже не в лучшей форме – проблемы с сердцем не давали полноценно работать – и хотел поскорее ввести Хёнджина в курс дел, но поставил условие: брак. Родственные связи с семьёй Ли, управляющей крупным новостным агентством, сулили большую выгоду. Такого же мнения были и родители Феликса. Выбора ни одному из них не оставили: оба лишились бы наследства, всех своих активов и ещё много других пунктов. Хёнджину не дали бы работать в строительном бизнесе, которым он буквально жил и дышал, а у Феликса отняли бы его драгоценный ресторан, выстраданный собственными трудом, кровью и потом. Никого не волновало, кто и сколько работал, чтобы получить то, что имел, – на кону были большие деньги.       Так они и поженились. Ещё до свадьбы договорились: каждый живёт, как знает, никто никого ни в чём не ограничивает, а взаимодействуют они только на семейных торжествах. И всё было бы замечательно, но опять вмешались родители, заявив, что они должны будут обменяться метками. К сожалению обоих, это накладывало большой отпечаток на раннюю договорённость. Метки связывали пару на всех уровнях – духовном и физическом – и без присутствия партнёра поблизости в течение долгого времени и альфе, и омеге становилось плохо. Все эти махинации родителей уже попахивали откровенным унижением и желанием контролировать. Но, опять же, выбора не было. Пришлось поставить друг другу метки прямо на церемонии бракосочетания, на глазах у всей родни и гостей.       Отсюда же вытекало ещё одно последствие: синхронизация циклов течек и гона. Так как измены они оба порицали, да и связь альтернатив не оставляла, проблему решили так же рационально и методично, как и предыдущие – договорились проводить друг с другом периоды уязвимости собственного организма. Только секс, никаких чувств или чего-то ещё. Холодный расчёт. Сначала всё было не так уж и плохо, первые пару лет организмы постепенно привыкали к новым условиям, потом циклы лишь немного накладывались друг на друга – то разница в несколько дней от конца гона до течки, то гон начинался, когда течка уже подходила к концу. В общем, как минимум, один из них был в здравом уме. Но последние два цикла выдались сумасшедшими. Полная синхронизация и ни единой трезвой мысли в голове – звучит, как мечта!       Мечта идиота.       Похоже, что полтора месяца назад они оба окончательно отключили думалки и про предохранение забыли от слова «совсем». Совместная командировка в Японию, очевидно, вскружила голову им обоим всей этой романтикой ярко освещённых улиц и розовыми лепестками цветущей сакуры.       – Я же хотел взять рецепт на противозачаточные, нет же, сука, мы гордые, будем натягивать на альфу в гоне презервативы! – Стенал омега, оттягивая пальцами волосы на голове, – Что же мне делать?.. Что же мне делать…       Оставаться в этом огромном пентхаусе не хотелось, было ощущение, что из каждой тени на него смотрят сотни пар глаз, впитывая информацию, желая поскорее донести её до альфы. Феликс не был к этому готов! Он не хотел делиться этим с Хёнджином! Он ещё и сам не осознал того, что с ним уже произошло, и что будет происходить в ближайшем будущем! Хван не должен об этом узнать, по крайней мере, не сейчас. Нужно было выговориться, а ещё лучше – отвлечься и развеяться. Из дома необходимо было срочно валить, ведь уже через полчаса должен был вернуться муж.       Ли пулей вылетел из ванной, переоделся и, уже на ходу, выскочив из своей спальни, набрал сообщение Джисону:       Lix:       «Ситуация СОС, буду через 30»       Ответ последовал незамедлительно:       

Han~ny:

«???

Наконец решился посмотреть последнюю часть Сумерек???

Или осознал, что жизнь тибетского монаха тебе ближе, и уходишь в храм????

Выяснилось, что мы все – дети Макаронного монстра?!?!?!?!!!»

      Поток сообщений с предположениями был бесконечным, последним, что Феликс уловил краем глаза, было:       

«Han~ny:

ТОЛЬКО НЕ ГОВОРИ, ЧТО ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ С БЕЛКОЙ!!!?!?!???!?!!»

      От такого текста омега цыкнул. Называть его ресторан «белкой» — это самая раздражающая привычка Джисона. Юноша уже собирался в очередной раз пригрозить другу увольнением, но не успел, уткнувшись носом в широкую грудь. А ведь он был так близок, оставалось лишь переступить порог.       Глаза поднялись вверх и наткнулись на изучающий взгляд Хёнджина. Волна паники, слегка откатившая из-за сообщений Хана, вновь накрыла с головой.       – Что случилось? – мужчина приподнял бровь, лицо его было нечитаемым.       – С чего ты взял, что что-то случилось? Ничего не случилось, всё нормально! – возможно, стоило всё же посещать актёрские курсы тётушки Су в старших классах, тогда Феликс мог бы прозвучать и поубедительнее.       – Ты пахнешь… Паникой, тревогой. Ещё и влетел в меня. Что-то в квартире не так, с семьёй или на работе?       – Я… м… нет, – судорожный вздох всё же помог немного прийти в чувства и взять под контроль разбушевавшиеся феромоны, – Прости, Джисон просто выбесил. Я к нему еду. Вернусь уже завтра, наверное.       – М, – протянул Хван многозначительно. Вряд ли он поверил в слова супруга, но видимо решил, что его это не касается. Альфа кивнул и отступил, давая младшему прошмыгнуть мимо него из квартиры. Однако странное чувство, поселившееся внутри, никуда не делось.       Дорога до квартиры Джисона заняла почти час – сраные пробки и час-пик внесли свои корректировки в планы и дали юноше возможность немного отпустить сложившуюся ситуацию (за счёт злости на водителей-недоучек, которые все попокупали себе права, но это мелочи). Друг встретил без распростёртых объятий, но сразу взял в окружение своих загребущих рук и потащил на кухню. Усадив Феликса на стул, сам побрёл к кухонным шкафчикам, отработанным движением выуживая из их глубин два бокала и бутылку вина. Младший лишь сидел, понурый, и смотрел пустым взглядом куда-то в пол. Первая волна паники отступила, вместо неё появилось опустошение. Вопрос «Что же мне делать?» так и остался лейтмотивом всех мыслей, что-то колыхал глубоко внутри.       – Ну, давай, повествуй, – подтолкнул Хан, разлив алкоголь по бокалам, и подал один из них другу.       Ли принял на автомате, уже поднёс хрусталь к губам, но замер на середине движения. Он смотрел на красную жидкость, что ударялась о стенки при малейшем движении рукой, и не видел ничего. Сглотнул, от чего горло неприятно запершило, избавившись от кома, что сдерживал поток эмоций. Слёзы потекли по щекам сами собой.       – Я не могу… Мне нельзя… – всё, что выдавил из себя омега.       – Ликс, ну это же не повод реветь, – Джисон уже оказался перед ним на корточках, обхватил трясущиеся потные ладони своими руками, когда младший отставил бокал в сторону, – Ты же не алкоголик, чтобы из-за вина так расстраиваться, – продолжил болтать первое, что приходило в голову старший, в попытке развеселить и успокоить. Выходило хреново. Пару минут спустя он попробовал снова, уже гораздо мягче и тише: – Что случилось, милый?       Феликсу потребовалось ещё несколько бесконечно долгих секунд, чтобы выдавить правду:       – Я… беременный. От него.       Реакция не последовала мгновенно. Хан немного отстранился, глядя на него в смеси неверия и непонимания. На лице отразился активный мыслительный процесс, который привёл к поднявшимся бровям и округлившимся глазам.       – Стоп, ЧТО? В смысле? Это как?! – теперь мозг Джисона работал за восьмерых, было видно, как 1000 и 1 сценарий развития событий проносятся у него перед глазами, – От Хёнджина? Разве вы не… Ну, в фиктивном браке? Ты же сам говорил. Каждый раз рассказывал, какой он холодный и безэмоциональный булыжник и всё такое…       – Мы… Мы помогаем друг другу при циклах.       – Оу, – кажется, только теперь друг понял весь масштаб проблемы, – И… Как давно?       – С самой свадьбы.       – ЧТО, НАХЕР?! То есть, ты всё это время ебался со своим муженьком, пока меня убеждал в том, что он тебя «вот прям вообще» не возбуждает?! Какого хера, Феликс, блять?!       – Он меня и не возбуждает, когда я не… – Парень вздохнул, пытаясь понять, а действительно ли он говорит сейчас правду, – Не в течке.       Джисон схватился за голову и принялся мерить кухню нервными шагами. Пару раз задев оконную раму и верхние полки локтями, всё же остановился.       – Ладно, это ничего страшного. Мы выносим, вырастим, воспитаем. Всё по высшему разряду будет, милый, – старший вновь присел перед другом. Заглянув в его растерянные глаза, тихо спросил: – Ты же..? Как ты собираешься поступить с ребёнком?       Только, было, успокоившийся юноша вновь горько расплакался, уронив голову на грудь.       – Я не знаю, Джи! Я, правда, не знаю! Как он отреагирует? А нужно ли мне это всё: беременность, роды, потом уход за новорождённым? Это же на всю жизнь. От этого не отмахнёшься и не забудешь, как страшный сон, – Хан обвил его руками, затянул в тёплые объятия в молчаливой поддержке. Он аккуратно гладил подрагивающую спину и нашептывал на ухо ободряющие слова, пока всхлипы вновь не затихли, – Родители будут счастливы. Они спят и видят, как я рожаю Хёнджину малышей-наследников корпорации.       – Думаю, в их представлении они должны рождаться уже в костюмах и с портфелями в руках. Знаешь, как в «Босс-Молокосос», – поддержал старший шуточно и затаил дыхание, боясь, что Феликс может остро отреагировать.       Однако Феликс лишь рассмеялся в ответ на шутку. Это был тихий, надломленный смех, но всё же лучше, чем агрессия или опять слёзы.       – Думаю, у Хёнджина представления не сильно отличаются. Я не могу представить его в роли отца от слова «совсем», правда. Не думаю, что он вообще способен испытывать какие-либо чувства. Даже во время циклов… У меня иногда было ощущение, что меня имеет робот, честное слово.       – Боже, неужели всё так плохо? – Джисон вцепился в эту тонкую нить, которая отвлекла его друга от насущной проблемы.       – О, ты и не представляешь. Клянусь, иногда от него исходят вайбы этого твоего… Как его там? Вампира из «Сумерек», когда он очень сильно сдерживался.       Хан расхохотался.       – Ты только что сравнил своего мужа с Эдвардом Калленом? Это непостижимо, Ликс! Ты, случаем, не просыпался от того, что он стоял и пялился на тебя, пока ты спал?       – Ну, прямо такого не было, но было, что после… Ты понял чего. В общем, я чувствовал, как он рассматривал меня, когда думал, что я сплю, – после этих слов юноша переменился в лице, было видно, как он вновь погряз в своих мыслях, – Я должен сказать ему. Хёнджин… Он не плохой человек, наоборот, я не помню ни единого случая, когда он обидел бы меня чем-то. Разве что неосознанно. Я скажу ему, а там уже буду думать, нужен ли мне этот ребёнок.       – Это верная мысль, Ликс. Точнее… Я о том, что нужно рассказать Хёнджину. В конце-концов, он больше кого-либо другого ответственен в том, что сейчас происходит с тобой и твоим телом. И, это… Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне, да? Я всегда буду рядом, поддержу и помогу всем, чем смогу.       – Я знаю, Хани. Спасибо тебе.       Вечер они провели за просмотром последней части саги о вампирах и тихими разговорами. Джисон смеялся в голос из-за реакции Феликса на плот-твист в финале фильма и, как выяснилось позже, даже заснял это. Старший потом хорошо огрёб, когда Ли пришло уведомление о том, что «Пользователь _doolsetnet отметил(-а) Вас в своей истории». Плавно перетекая с одной темы на другую, парни и не заметили, как уснули в обнимку на диване уже ближе к рассвету.       

***

             Хёнджин смотрел публикацию в историях друга Феликса, на которого заставил подписаться своего верного секретаря, и всё пытался понять, что же не так с лицом его мужа на этом видео. Вроде бы ничего необычного, лишь захваченный сюжетом и крайне удивлённый увиденным омега, всё в пределах нормы. Но что-то всё же не давало покоя ещё со вчерашнего вечера.       Ситуация была… живописной: уважаемый директор крупной строительной фирмы, сидя в своём кресле прямо посреди кабинета, в разгар рабочего дня рассматривал телефон в своей руке, как восьмое чудо Света. То подносил поближе, почти тыкаясь носом в экран, то отодвигал подальше, щурясь на манер слабовидящей старушки. Всё это в декорациях со вкусом обставленного офиса на верхних этажах элитного бизнес-центра смотрелось откровенно комично, а невольный свидетель этой сцены лишь с усмешкой наблюдал за тщетными потугами босса.       – Знаешь, если бы там показывалось, сколько времени и раз пользователь рассматривал вашу историю или пост, то ты бы меня очень крупно подставил, – ехидно протянул Минхо, – Почему ты просто не подпишешься на него сам?       – Во-первых, мне некогда тратить своё время ещё и на соцсети – работы и так достаточно, спасибо. Во-вторых, если бы я подписался на Феликса или на его друга, вряд ли они были бы столь же искренни в своих публикациях.       – Нет, они бы и были, просто от тебя скрыли бы истории, – улыбка Ли расплылась ещё шире.       Хван подколку проигнорировал, на секунду замер, а затем резко подскочил. Колёсики кресла заскользили по полу, откатывая стул к окну.       – Я понял! Он..! Он плакал! У него лицо немного опухшее, и взгляд грустный.       Минхо устало вздохнул, потёр глаза в усталости:       – Мне кажется, ты себе это надумал, Хёндж. Ты просто увидел то, что хотел.       – Нет же, сам посмотри! Нужно просто знать, что искать, – мужчина подлетел к товарищу, тыча его же телефоном в лицо. Тот недовольно цыкнул, но всё же присмотрелся к видео, которое прокручивалось по кругу уже, кажется, раз шестидесятый.       Изначальный скепсис быстро сменился нахмуренными бровями и внимательным взглядом. Ли некоторое время разглядывал запись, даже воспроизвёл её ещё раз, прищурившись. Ещё один просмотр спустя, он всё же хмыкнул:       – Знаешь, а возможно ты и прав. Действительно есть такое ощущение, что Ликс плакал, – Хван уже набрал воздуха в грудь, чтобы начать браваду о том, что у юноши явно что-то случилось, раз уж он позволил себе подобное проявление эмоций, но старший его оборвал: – Но это не значит, что произошло что-то ужасное. Он мог просто расплакаться из-за этого фильма. Расчувствовался, знаешь. У людей такое бывает.       – Нет, не может. Он явно не выглядит так, будто только что успокоился, явно уже прошло какое-то время…       – Хёнджин, они могли и другой фильм до этого посмотреть, – очередную попытку младшего доказать свою правоту Минхо пресёк на корню: – А ещё есть такая функция, как «пауза». Они могли посмотреть грустное видео или поговорить о чём-то таком до этого, в конце-то концов! Ты себя накручиваешь, Хван. Успокойся. Хватит. Ты взрослый мужик, хватит дуростью этой страдать, у тебя совещание через полчаса, готовься.       Ли вышел, закрыв за собой дверь и оставив друга в напряженном молчании. Нет, Хёнджин обязательно выяснит, что случилось у его супруга. Даже если их отношения и фиктивны, это не значит, что до проблем омеги ему не было дела. Его прямая обязанность – защищать и оберегать, и он будет её исполнять.              

***

      Оттягивать важный разговор смысла не было, наоборот, лишь риски. Нужно было как можно скорее посетить больницу, а уже затем, с полной определённостью и пакетом бумажек на руках, идти и сдаваться Хёнджину. Поэтому, только проснувшись, Феликс сразу же позвонил в частную клинику и записался на приём к омегологу. В больницу, где они наблюдались всей семьёй или, тем более, к семейному врачу обращаться было идеей, откровенно говоря, отвратительной. Вероятность того, что о результатах исследования быстрее узнают родители, нежели сам парень, были на фантастически высоких отметках. Поэтому высококвалифицированный доктор с незаинтересованной стороны был идеальным решением ситуации. На счастье, свободное окошко было уже в этот же день, потому трепать свои нервные окончания в длительном ожидании не пришлось. Как же приятно, когда определённая сумма денег может решить абсолютное большинство твоих проблем! А у семьи Феликса, его мужа и у него самого, в частности, их было предостаточно.       Джисон накормил друга наивкуснейшими панкейками и отправил к врачу, лишь когда получил от оного обещание держать в курсе. Иного варианта, как согласиться, Ли и не рассматривал. Было откровенно страшно ехать в больницу, чтобы подтвердить или (очень хотелось в это верить!) опровергнуть факт возможной беременности.       Тут уже удача от Феликса отвернулась окончательно, ведь доктор не только уверил юношу в реальности его положения, но и сразу же отправил на десяток анализов, а ещё на пару сотен дал направление, так как сейчас сдавать было нельзя, – тут спасибо Хану и его оладушкам с утра!       Снимок УЗИ жёг бедро через карман брюк, ладони безбожно потели – руль чуть ли не выскальзывал из рук, свободная от педали нога дёргалась в нервном танце. Однако, каким-то чудом, не иначе, до офиса Хвана омега всё же доехал. Оттягивать разговор даже до вечера не было ни сил, ни времени, ни желания – в больнице предупредили, что без хирургического вмешательства можно будет обойтись лишь ещё около недели, если Феликс решит не… Дальше он предпочитал не думать.       Странным образом, за прошедшую ночь он уже свыкся с мыслью о малыше, и сейчас вопрос стоял лишь в том, будет ли Хёнджин участвовать в его воспитании. Но сомнения роились в голове, подобно гудящему улью, и тянуть всё же не хотелось.       В здание и к кабинету альфы его пропустили с удивлением, но без проблем. Феликс бывал здесь, но настолько редко, что был удивлен, как его ещё узнают.       – Господин Хван, к Вам пришёл Ваш муж, – услышал юноша странно-натянутый голос секретаря из-за двери. Затем последовали какие-то шорохи, тихий голос Хёнджина – настолько тихий, что невозможно было разобрать, что он говорил. Спустя минуту Ли Минхо – омега вспомнил его имя лишь благодаря пропуску, висевшему на шее, – вышел в приёмную и приглашающе указал рукой на дверь: – Прошу, Господин Феликс, Вас ожидают.       Парень прошёл в помещение, огляделся, как в первый раз. Здесь ничего не изменилось с его предыдущего визита, но хотелось оттянуть момент признания. Почему-то только теперь собственное решение приехать сюда показалось омеге поспешным.       Альфа, только увидев его, сразу же поднялся. Его фигура выглядела внушительно и напряжённо – внезапный визит супруга явно заставил его прокрутить в голове все самые худшие сценарии.       – Феликс. Что-то случилось? – его голос эхом отскочил от высоких потолков, и парень сразу же почувствовал себя очень неуютно в этом месте, весь сжался.       – Нет… М… – младший замялся, так и замерев посреди огромного кабинета, и лишь его глаза без остановки бегали по комнате, в надежде уцепиться хоть за что-то, – Вообще-то… Да…       – Что не так? – Хёнджин шагнул ближе к нему, приглядываясь, принюхиваясь, но не находя ответа.       – Я… Хотел сказать тебе сразу, но… Мне здесь не нравится. Мы можем уйти? – его взгляд и вид напоминал старшему оленя в свете фар. Тревога тяжёлым камнем легла ему на сердце, он аккуратно положил руки на плечи мужу.       – Конечно, поедем домой, ладно? Не переживай, Феликс, что бы ни случилось – я всё решу. Ты не должен бояться сказать мне что-либо. Поехали.       Хван аккуратно развернул Ли обратно к двери и, осторожно придерживая ладонью за талию, повёл вниз, на парковку. Секретарь проводил их пронзительным взглядом. Уже когда омегу усадили на сидение и бережно пристегнули, он будто вышел из оцепенения.       – Я приехал на своей машине. Она на уличной парковке.       – Всё в порядке, я попрошу, чтобы её пригнали чуть позже. Только дай мне ключи.       Юноша послушно передал брелок и остался ждать, пока Хёнджин отдавал распоряжения охраннику неподалёку. Когда дверца с водительской стороны открылась, Феликс вздрогнул от неожиданности – опять погряз в своих мыслях. Пока пристёгивался и заводил двигатель, Хван постоянно бросал тревожные взгляды на супруга. Продолжил это делать при любой возможности и когда вёл автомобиль. Ли замечал это внимание, чужое волнение, но сейчас собственные эмоции захлёстывали с головой, а всё существо кричало, что нужно бежать.       Дом, в котором располагался их пентхаус приближался слишком быстро – так казалось младшему. По факту же, прошло около тридцати минут их безмолвной и ужасно напряжённой поездки, которые Хёнджину показались бесконечными. В его голове крутилась сотня вариантов, что могло довести его мужа до такого состояния, но ни один не казался достаточно реалистичным. Может, Феликс болен? Или кто-то из родни? Почему тогда он поехал именно к Хвану? Всё в этой ситуации казалось до ужаса странным.       Уже поднимаясь на лифте до нужного этажа, альфа держался из последних сил, чтобы не начать выпытывать у Ли, что же его так взволновало. На первое место сейчас он поставил состояние омеги и его чувства. Пройдя в квартиру, альфа помог младшему разуться и снять лёгкую куртку, провёл его в кухню, усадил на стул и пошёл налить ему попить.       – Может, ты что-то хочешь? Ромашковый чай? Говорят, он успокаивает.       – Нет, просто воды, пожалуйста, – сухо, еле как заставив себя начать издавать звуки, проскрипел Феликс.       Хёнджин молча выполнил просьбу, вручил стакан в руки, следя, чтобы тот не выскользнул из трясущихся рук, а сам присел на корточки перед мужем.       – Я не хочу давить на тебя, но что случилось? Я не могу представить ситуацию, которая могла бы привести к тому, что ты в таком состоянии пришёл ко мне.       – Что же, похоже, что у судьбы хорошее воображение и чувство юмора, – оцепенение сменилось защитной реакцией – колкостью, иронией и нервным смехом.       – Что ты имеешь ввиду? Ты пришёл ко мне потому, что тебе нужна моя помощь в чём-то? – мужчина искренне не понимал мотивов младшего и пытался выудить из него хотя бы какую-то информацию, задавая наводящие вопросы.       – О, спасибо, ты уже достаточно мне помог! – юноша откинулся на спинку стула, неаккуратно поставил стакан на стол, отчего тот громко звякнул, и горько рассмеялся.       – Феликс, я правда не понимаю, – теперь Хван был уже напуган с того, что происходило с супругом, но старался не паниковать.       – Наши циклы полтора месяца назад, – начал юноша, глядя на альфу сверху вниз, – Ты использовал защиту?       – Я не… помню… – и вот тут до старшего стало доходить, – Феликс, ты хочешь сказать, что..?       – Что я беременный? Бинго! Ты угадал! – Омега дернулся, потянувшись за снимком, так и оставшимся в кармане. После нескольких неудачных попыток ему всё же удалось выудить фотографию УЗИ, которую он тут же протянул мужу, – Уж прости, остальные бумажки остались в моей машине. Если нужно, могу тебе их предоставить позже.       Но Хёнджин его уже не слышал. Он смотрел на изображение в своих руках, где было видно лишь крошечную точку, никак не напоминающую ребёнка, и не верил своим глазам. У него… у них будет малыш? Как это вообще возможно? Точнее, он понимал, как, но верилось с трудом. Мужчина и сам не мог понять, какие чувства он испытывает по этому поводу, но Феликс, глядящий на него с поразительным сочетанием злости, нетерпения и страха(?) выглядел таким разбитым и одиноким, что первая волна шока быстро отошла на второй план.       – У нас будет ребёнок? – Всё ещё не верилось, хотелось ещё раз услышать подтверждение.       – Ты издеваешься надо мной? Это не смешно, Хёнджин. Это жестоко, – то, как Ли с ним говорил – как с заклятым врагом, от которого только и ждут, что очередной нападки, ножа в спину – делало нестерпимо больно.       – Я не издеваюсь, Ликс. У нас правда будет ребёнок? – И только теперь на лице альфы отразилась робкая надежда, губы дёрнулись в лёгкой улыбке, – У тебя под сердцем наш общий малыш?       Тут омега опять впал в ступор. Его муж – неприступный, холодный, отстранённый и ещё миллион синонимов к «не его» муж – был действительно рад этой беременности? Он не будет кричать и ругаться, вышвыривать его из их квартиры, и рвать все связи? Это действительно он сейчас смотрел на Феликса увлажнившимися от подступающих слёз глазами и улыбался ему? Даже при самом лучшем раскладе младший не мог представить себе подобной реакции.       – Ну… Да..? – почему-то ответ прозвучал больше, как вопрос, но это всё, на что был способен парень прямо сейчас.       В радостном порыве Хёнджин обвил его своими огромными руками и притянул к себе, вдавливая в свою грудь и шею. Первоначальное напряжение медленно сошло, и младший позволил себе обнять его в ответ, глубже зарываясь носом во вкусно пахнущую шею.       – Я так счастлив, Феликс. Правда. Спасибо тебе. Спасибо, что носишь его под сердцем, спасибо, что сказал мне, спасибо, что ты есть. Спасибо за всё, – альфа и сам прижался носом к чужой запаховой железе. Юноша почувствовал, как воротник его свитера намок, и нервно прикусил губу, чтобы не ляпнуть ничего лишнего. Долгие минуты тянулись, а они всё никак не находили в себе сил, чтобы отстраниться, наслаждаясь этим моментом… Нежности? Любви? Они никогда не общались, не взаимодействовали друг с другом так. И это теперь ощущалось так странно. Но в какой-то момент Ли почувствовал напряжение, сковавшее всё тело его мужа в одну секунду. В его феромонах – приятных, морских с ноткой чего-то травяного – засквозила паника, перерастающая в животный страх, – Ликс. Ты же… Оставишь ребёнка?       – Да. Я бы в любом случае его родил, не зависимо от твоей реакции.       Тело альфы мгновенно расслабилось, будто он и впрямь услышал то, что хотел. Чужое горячее дыхание щекотало шею Феликса, и в этих обволакивающих объятиях было так хорошо, что стало страшно. Хёнджин сиюсекундно уловил эту перемену, как и сам Ли до этого. Аромат чёрной смородины и розы отдавал горечью на языке.       – Что такое?       – Ничего, – омега подскочил со стула, отчего старший чуть не плюхнулся пятой точкой на керамогранит, которым была выложена кухня, – Я, эм… Я буду держать тебя в курсе насчёт протекания беременности и сообщать о том, как растёт и развивается малыш. Мне нужно отдохнуть, я перенервничал сегодня.       Не дожидаясь никакой реакции, младший выскочил из комнаты. Хван слушал отдаляющиеся шаги, а затем хлопок двери спальни Феликса. Он понимал, что испугало парня, но ещё лучше он понимал, что у него есть около восьми месяцев на то, чтобы исправить то недоразумение, в которое превратились их взаимоотношения.       

***

             Когда злополучный разговор произошёл, а эмоции поутихли, смысла в увеличении контакта с Хёнджином Феликс не видел. Потому, чтобы избежать настойчивого внимания, которым муж резко начал его одаривать, юноша принял для себя наилучшее решение: с головой погрузиться в работу. Этот вариант его более чем устраивал, ведь свой ресторан он любил больше всего на Свете. Теперь, правда, в его животе поселился ещё один претендент на звание самого любимого Феликсом, но об этом омега предпочитал не думать лишний раз. Все анализы он сдавал, все обследования проходил и делал это строго в обозначенные рамки. Хван, как-то раз всё же сумевший выловить его перед работой, предложил вместе выбрать клинику, где будут вести беременность, и заверил, что всю финансовую сторону возьмёт на себя. А Ли, ну… Ему было как-то всё равно. Нет, конечно, он заботился о здоровье собственном и состоянии малыша, но с клиникой он уже определился, а, раз уж Хёнджин захотел оплатить всё сам, – что ж, это его выбор.       Недели текли незаметно – работа и Джисон помогали отвлечься от всего, от чего только можно было отвлечься (а это всё, что НЕ касается его ресторана), потому месяц прошёл, а сдвига в отношениях между альфой и омегой не происходило. Феликс знал, что Хёнджин постоянно пытался выгадать момент, чтобы… Что-то сделать или поговорить? Парень не был уверен, но знал одно – допускать этого он не хотел. Мысль о том, что он носит под сердцем ребёнка от человека, который, по сути, был ему абсолютно чужим, всё ещё не укладывалась в голове, и забивать её ещё больше какими-то там разборками с Хваном вот совершенно не хотелось. Потому, тактике «молчи, скрывайся, избегай» он следовал безоговорочно. Когда он озвучил этот свой принцип Хану, тот долго хохотал и сказал, что Ли пора перестать «косить под Эльзу». Что он имел ввиду, младший так и не понял.       Очередной будний день встретил его вкусным какао (пришлось заменить кофе) прямо на барной стойке в его любимой «La Belle» и Джисоном, который выглядел до ужаса загадочно.       – Что тебе нужно? – вместо приветствия спросил Феликс, отхлёбывая ароматный напиток.       – До открытия ещё полчаса, – протянул Хан, и тон его не сулил ничего хорошего.       – И?       – И я жду рассказа о том, почему ты так внезапно погрузился в работу.       – М? – похоже, тактика, которую Феликс применял по отношению к своему мужу, может помочь ему и в ситуации с Джисоном.       – Я имею ввиду, ты и так был тем ещё работягой, но стремления к работе с восьми утра и до десяти вечера, я раньше не замечал. Обычно ты приходил ближе к девяти-десяти и уходил в восемь, а ещё и перерыв на обед на час делал. Теперь же… Само трудолюбие.       – С каких пор стремление к работе у нас порицается? Захотел и прихожу, когда вздумается. Может, я просто стал жаворонком?       – Ага, а я – первая любовь Ли Донука, что ещё придумаешь?       Младший тяжело вздохнул и с упрёком посмотрел на друга. Похоже, прикинуться дурачком всё же не получится, и придётся рассказывать. Хан заметил эту перемену в лице Ли и поторопил его:       – Давай, я весь – внимание, – и показательно уложил подбородок на согнутые в локтях руки, которыми он опирался на барную стойку.       – Да нечем особо-то и делиться. Я просто рассказал Хёнджину о беременности и, чтобы он не задушил меня своей чёртовой заботой о ребёнке, предпочёл свести наше с ним взаимодействие к минимуму.       – Ну, да, до этого вы прям тесно общались, – начал было старший, но умолк на полуслове, а его губы растянулись в хитрой (Феликс бы сказал «хитрожопой») улыбке, – Ах, да, как же это я запамятовал, вы же и впрямь общались достаточно тесно. Но я думал, что вся ваша коммуникация происходила только в циклы. Или ты боишься, что от его ухаживаний твою течку даже беременность не остановит?       Подобную провокацию решено было благополучно проигнорировать.       – Спасибо за какао! – Ли за раз допил остаток напитка и поднялся с места, – Скоро уже открываться, пора готовить зал.       – Пока ты ломался, наши прелестные официанты уже всё сделали.       – Ты!.. А ну цыц! Будешь ещё мне тут на непосредственного начальника гнать – уволю! – Ли принялся отчитывать своего администратора-бармена, хотя они оба понимали, что эти слова – лишь пустые угрозы. Но Джисон всё же решил умолкнуть. Так, на всякий пожарный.       

***

             День шёл размерено и приятно. Было послеобеденное время вторника, посетителей было не слишком много – обычно самый наплыв в их ресторане в полдень или уже вечером – а, потому, Феликс мог тихонько лавировать между столами, иногда останавливаясь, чтобы уточнить у посетителей, всё ли им нравится.       Однако совсем без эксцессов обойтись тоже не могло: Хёнджин закидывал его сообщениями все эти недели. Ничего такого, банальное «Как ты?», «Ты на работе?», «Ты ел?» или «Когда будешь дома?». Но эта непривычная забота, так и сквозившая в этих коротких вопросах, выводила из себя. Значит, как они поженились, Хвану было глубоко фиолетово, а, как Феликс забеременел, так сразу режим гиперопеки?! Ли было откровенно противно от осознания: единственное, что было важно для альфы – это ребёнок в его утробе, а до самого омеги дела ему не было никакого.       Нет, вы не подумайте, никаких глубоких чувств к Хёнджину Феликс не питал! Но само осознание того, что его муж, доселе походивший на булыжник по своему эмоциональному диапазону, из которого выбирался лишь иногда, в период гона, внезапно стал пай-мальчиком, как только узнал о своём грядущем отцовстве, вымораживало. Хотелось влепить старшему крепкую пощёчину, чтобы тот наконец понял: Феликс – не инкубатор, а живой человек, со своими чувствами и эмоциями.       Так вот, время от времени вибрирующий в кармане телефон и так знатно нервировал, а настырный альфа-посетитель, которому почему-то приглянулся Ли, окончательно добил всё настроение. Омега грубо рявкнул на навязчивого ухажёра и указал ему на дверь, а сам, отойдя в сторонку, с психом вытащил злополучный гаджет, только что пиликнувший очередным полученным СМС, собираясь расписать Хёнджину подробным образом, что он с ним сделает, чем, и куда конкретно засунет.       Но сообщение показалось каким-то странным:       

Hwang Hyunjin:

«Ты сейчас в ресторане? Долго ещё там будешь?»

      И, казалось бы, ничего сверхординарного, но раздражительность почему-то резко прошла, и даже захотелось ответить (впервые за всё это время).       Lee Felix:       «Да, буду тут до закрытия, если не дольше. Надо ещё со складом разобраться, провести ревизию.»       Сухо и по делу. То, что надо! Молодец, Феликс!       Вновь завибрировавший телефон чуть не выпал из рук от неожиданности.       

Hwang Hyunjin:

«Понял.»

      Кажется, у них тут соревнование по сухости в общении? Похоже, что в этом раунде Феликсу не выиграть. Он со вздохом убрал гаджет обратно в карман и пошёл дальше делать свою работу.       Но спустя полчаса в его кабинет постучались. Морда Джисона, заглянувшего через щель от приоткрытой двери, выглядела слишком уж довольной, что сразу напрягло младшего.       – Чего тебе? – пробурчал Ли, давая тем самым негласное разрешение войти.       – О, ты будешь в восторге.       Хан просунулся в проём и выудил из-за спины огромный букет цветов. Очень красивых, между прочим! Вместе с ними в помещение просочились и невероятные цветочные ароматы. Феликс приблизился и, не задумываясь, взял букет из рук друга. Он уткнулся носом в пышные соцветия, вдыхая любимые запахи лилии, кустовой розы и ирисов. Необыкновенное сочетание, которое, на удивление, смотрелось очень хорошо, а пахло ещё лучше. От этого в голове невольно пробудились воспоминания, как мать заставила его накануне бракосочетания ехать во флористический бутик, чтобы составить композицию для свадебного букета. Это воспоминание мгновенно вернуло с небес на землю.       – Откуда это? – юноша отстранил от себя цветы, разглядывая на наличие записки.       Она нашлась в самом низу, пришлось передать эту махину обратно другу, чтобы отцепить её от упаковки.       – Курьер привёз, – Джисон пожал плечами и смотрел на друга так хитро, что у младшего мурашки побежали по спине, – Готов поспорить, что мы оба знаем, от кого они.       – Лучше бы тебе ошибаться, – пробормотал ресторатор в ответ, наконец разворачивая открытку.       

«Для поднятия боевого духа. Береги вас двоих и не перетруждайся.»

      Подписи «H.H.» внизу даже и не требовалось, чтобы опознать отправителя. Горло стянул тугой ком, не дававший спокойно продохнуть. Резко захотелось расплакаться.       – Спасибо, Джисон, ты можешь идти, – тихо проговорил Феликс, буквально выдавив из себя звуки.       – О, ну нет! Мне же чертовки интересно..! – начал было старший, но его прервали.       – Господин Хан, вернитесь на своё рабочее место! – не повышая голоса скомандовал Ли.       Друг обиженно на него посмотрел, подошёл к тумбе у входа, водрузил на неё букет и, показательно надув губы, вышел.       Омега опустился на ближайшее кресло – ноги отказывались держать его, – а взгляд был прикован к роскошному подарку, который сделал его муж. Записка явно написана рукой Хёнджина. Неужели, он лично участвовал в выборе цветов для его букета? Потратил своё драгоценное время на Феликса? Мозг отказывался в это верить.       Рука сама собой потянулась к карману, выуживая телефон. По нужным кнопкам удавалось попадать далеко не всегда с первого раза.       Lee Felix:       «Что это?»       Ответ пришёл на удивление быстро, буквально минуту спустя на экране появились ползущие три точки.       

Hwang Hyunjin:

«Подарок. Хотел сделать тебе приятно.»

      Пассивная агрессия вновь заняла своё главенствующее место, включившись, как всегда, не в самый подходящий момент:       Lee Felix:       «Спасибо, сделал уже однажды. Теперь я хожу беременный.       Не смей больше так делать.»       Точки готовящегося ответа пошли мгновенно.       

Hwang Hyunjin:

«С чего бы? Почему я не могу порадовать мужа?»

      На другом конце города большой палец Хван Хёнджина немного подрагивал над электронной клавиатурой. Хотелось дописать «своего, собственного», но он понимал, что Феликс мог плохо это воспринять.

Lee Felix:

«Потому что я так сказал. Мне не нужны все эти подачки от тебя. Не нужны подарки. Мне от тебя ничего не нужно.»

      Резкие слова ножом прошлись по сердцу. Неужели он был так противен Феликсу? Неужели он не хотел допускать даже возможности их сближения? Хёнджин не претендовал на всепоглощающую любовь или страсть, но банальная коммуникация, на уровне… друзей?       Hwang Hyunjin:       «Поговорим лично.»       И всё. Остальные сообщения Хван просто игнорировал! Феликс захлёбывался в своей ярости, хотелось разнести к чертям собачьим весь кабинет! Нет, весь мир! Нет, одного лишь Хван Хёнджина! Да что он вообще о себе возомнил?! Он ещё смеет диктовать свои условия? А не отправиться бы ему в пешее эротическое? Всё, товарищ, лавочка прикрыта, терпение Вашего мужа лопнуло, как говорится, рюкзак на плечи и до встречи! Хотя, последнюю часть можно и заменить на «надеюсь, больше не увидимся». Не видеться с Хёнджином – звучало, как мечта.       Это он сейчас припрётся сюда, выходит? Ну уж нет, увольте, это рыло видеть не было никакого настроения!       – Джисон! – рявкнул омега, выглянув из-за двери. Вздрогнул весь ресторан, и посетители, и персонал уставились на директора огромными глазами. Не все знали, кто такой Джисон, но его явно ожидает что-то нехорошее на приватной беседе с владельцем.       – Что? – Хан выглянул из-за двери, которой лишь за малым не получил по лбу.       – Если приедет этот ублюдок, меня здесь нет. Ясно? Не смей пускать его ко мне, а то всё закончится чьими-то похоронами. И явно не моими.       Дверь закрылась за Ли так же резко, как и открылась. Все невольные свидетели этой сцены переглянулись между собой и принялись тихо ожидать продолжения.       На их счастье, долго ждать не пришлось. Спустя уже двадцать минут (на вертолёте, что ли, прилетел?) в дверях заведения возник статный силуэт мужчины в дорогом костюме. Твёрдой поступью он прошёл к бару, где протирал стаканы администратор, и обратился к нему с натянутой улыбкой:       – Добрый вечер, господин Хан! Господин Ли у себя? – тяжёлый, штормовой шлейф его феромонов за минуту наполнил помещение, с потрохами выдавая раздражение его обладателя.       – Добрый, господин Хван. Сожалею, но Господин Ли уехал около получаса назад.       – Не надо мне врать, Джисон, – прошипел сквозь зубы Хёнджин, отрываясь от стойки, и направился к двери с табличкой «Директор».       – Господин Хван, туда нельзя! – усилия младшего оказались тщетны – пока он обходил стойку с противоположной стороны, пока добежал до нужной комнаты, дверь уже захлопнулась прямо перед его носом.       В помещении ресторана повисла оглушительная, неестественная тишина. Все в зале затихли в надежде услышать продолжение за стенкой. Для администратора сразу стало ясно: ситуацию нужно разруливать. Пришлось объявлять о досрочном закрытии заведения, а зашумевшим в возмущении гостям, в качестве извинения были розданы бесплатные десерты с собой.       В это же время по ту сторону двери происходила словесная баталия. Признаться, Феликс пытался пару раз её перевести в формат кровопролития, но Хёнджин, зараза патлатая, был больше и сильнее и любые попытки супруга пресекал на корню. В очередной раз оказаться захваченным в медвежьи объятия альфы не хотелось, поэтому теперь Ли сохранял дистанцию, а для надёжности зашёл за рабочий стол. Это была прекрасная возможность, чтобы запульнуть что-то потяжелее в мужчину, но последствия были слишком предсказуемы. На полу уже валялись декоративные подушки с диванчика и один из тапочков, которые Ли носил, пока находился в своём кабинете, чтобы ногам было легче. После того, как все эти вещи слетали в сторону альфы, омеге еле удалось выкрутиться из рук старшего, что пытался его успокоить. Больно он не сделал, но… Сам бы успокоился сначала, умник!       – Что с тобой не так, Феликс? Объясни мне, что происходит? – старший старался сохранять самообладание, но омега, который напоминал маленькую собачку, смелую только пока за забором, выводил из себя.       – Что СО МНОЙ не так?! А ты не охуел ли, Хван?!       – Успокойся, хватит уже орать. Давай поговорим, как взрослые люди. В конце-концов, тебе нельзя нервничать…       – Ах, ты только теперь об этом вспомнил! Я удивлён! Обычно, первое, о чём ты думаешь, – это «как же поживает крошка в моём животике»!       – Чего? – Хёнджин уже не пытался скрыть своего непонимания проблемы. Он просто хотел порадовать Феликса, а довёл до такой ярости, какой ещё никогда не замечал за супругом за все годы брака.       – Корову! Я тебе, может, секрет раскрою, но я не инкубатор! Я – тоже человек, такой же, как и ты! Как и этот ребёнок! – Ли уложил руку на низ живота, на пару секунд замолк в попытке отдышаться, – У меня тоже есть чувства, Хёнджин! Я – не предмет. Почему ты внезапно раздуплился из состояния полена только, когда я забеременел? – С каждым словом дыхание омеги становилось всё более рваным, к глазам подкатили слёзы, и сдерживаться уже просто не осталось сил.       Из-за подступившей истерики омега начал задыхаться, а по щекам побежали мокрые дорожки. Он вцепился пальцами в свою же рубашку и стал медленно оседать на пол.       Альфа мгновенно оказался рядом, удержал, не давая упасть, и перенёс на кожаный диван у противоположной стены. Руки сами собой обхватили заплаканное лицо, удерживая, чтобы поймать взгляд.       – Феликс. Ликс, ты слышишь меня? Слушай мой голос, смотри на меня, всё хорошо, всё будет хорошо. Дыши со мной, ладно? Давай, вдох… – мужчина нарочито громко и глубоко вдохнул, терпеливо ждал, пока младший не повторил за ним. Тот бесконечно шмыгал носом, но упрямо пытался наладить собственное дыхание, – Выдох… Давай, вместе. Вдох… Выдох…       Постепенно, спустя пару минут Феликс всё же смог дышать без истеричных всхлипываний. Тогда Хёнджин мягко отпустил его лицо, медленно поднялся.       – Сейчас, я принесу тебе воды, – предупреждая все вопросы, тихо сказал он. Графин и стаканы нашлись всё на той же тумбе у выхода. Букет грустно лежал на краю, некоторые лепестки уже пожухли. Хван налил прохладной жидкости в бокал, а в графин водрузил цветы, надеясь, что это хоть как-то им поможет.       Ли наблюдал за этими манипуляциями, не двигаясь, лишь его нижняя губа слабо подёргивалась.       – Держи, – альфа поднёс стакан к ладоням младшего, но быстро осознал свою ошибку: они безбожно дрожали – потому сам поднял воду к губам Феликса.       Омега с благодарностью кивнул и припал к жидкости, будто не пил ничего уже много дней. Хёнджин аккуратно наклонял стакан одной рукой, пока вторую подставил под подбородок парня, чтобы холодные капли не попали под одежду. Когда Ли утолил жажду, мужчина отставил опустевший бокал в сторону и вновь повернулся лицом к младшему.       – Стало полегче? – спросил Хван, заглядывая в опухшие глаза.       Феликс молча кивнул и опустил голову, чтобы не пересекаться больше взглядом с Хёнджином. После того, как внезапная истерика отступила, стало невероятно стыдно за весь тот концерт, что он устроил.       – Прости за это. Не знаю, что на меня нашло.       – Всё в порядке, я понимаю. На тебя много всего навалилось разом, ещё и гормоны, а тут я своим присутствием всё только усугубляю. Тут скорее я должен извиниться, – омега непонимающе уставился на старшего, – Среди всхлипов и причитаний я всё же смог уловить суть твоих претензий. Поправь, если ошибаюсь, но я задел тебя тем, что начал уделять внимание только после известия о твоей беременности, так?       Юноша ответил не сразу. Ему потребовалась пара минут на изучение уже давно знакомого интерьера комнаты, чтобы опять не сказать что-то резкое или, и того хуже, опять разреветься, как пятилетка. Несчастные цветы, грустно стоявшие в графине с водой, смотрелись почти комично, учитывая всю сложившуюся ситуацию.       Всё это время Хван терпеливо ждал, наблюдая за сменой эмоций на отёкшем лице.       – Да, так, – наконец выдавил из себя парень и горделиво задрал подбородок.       Альфа усмехнулся, чем чуть не спровоцировал очередную браваду, но успел вовремя среагировать:       – Я делаю этого не из-за ребёнка, – спокойно и твёрдо проговорил он. Ли чуть не задохнулся от возмущения, ведь тут всё и так было предельно очевидно! – Я делаю это из-за тебя самого, Феликс, – младший лишь щёлкнул зубами в изумлении, так и не успев начать свою гневную тираду, – С самого начала наши с тобой отношения не сложились. Ни как у супругов, ни как даже у обычных друзей или соседей. Не знаю, как тебя, но лично меня это уже давно начало напрягать. Мне кажется, что проводить друг с другом в постели по неделе раз в несколько месяцев, а потом избегать в совместной квартире – глупо и по-детски. Динамика наших взаимоотношений уже давно меня не устраивает, я давно хотел что-то предпринять, но никак не находил повода. А тут ты сообщаешь о ребёнке и, ну… Считаю, это самый, что ни на есть, настоящий повод к тому, чтобы уже сдвинуться с мёртвой точки. Ещё раз, Ликс, малыш стал не причиной, а поводом. Я надеюсь, ты понимаешь, о чём я.       – Нет.       Голос омеги резко прервал старшего, отчего тот слегка вздрогнул. Он выгнул бровь, смотря на парня, как бы говоря «что тут может быть непонятно?».       – Я вот чего не понимаю, Хёнджин, – Ли наклонился к мужу, оказываясь почти на одном уровне, на расстоянии нескольких сантиметров от его лица, – Зачем тебе это? Чего ты хочешь добиться? Чтобы наши взаимоотношения изменились, это я понял. Но в какую сторону?       Теперь Хван почувствовал себя загнанным в угол. Что на это ответить? На любой из вариантов реакция Феликса могла быть как негативная, так и позитивная, тут был шанс 50 на 50.       – Как минимум, ради нашего ребёнка, которого нам вместе растить до восемнадцати лет, а то и больше, мы должны начать общаться. Просто, как нормальные люди. Без избеганий, без этой дурацкой игры на публику. Я хочу стать тебе нечужим человеком. Как бы там ни было, мы – мужья, и это нам не изменить, – альфа указал на шею младшего, где, скрытая шёлковым платочком, красовалась метка, которую он сам поставил омеге в день свадьбы, – Ни наши родители, ни метки не дадут нам нормально существовать отдельно друг от друга. Поэтому, нам надо что-то менять. И, так как наши циклы будут вынуждать нас вновь и вновь оказываться в одной постели, я предлагаю тебе построить вместе крепкие, партнёрские отношения. Возможно, в один день мы сможем назвать друг друга настоящей семьёй.       Повисло молчание, нарушаемое лишь тиканьем часов на стене. Секунды шли, за пределами помещения тоже не было слышно ни единого звука, и казалось, что весь мир затих в ожидании ответа юноши.       – Я… не знаю, что и сказать. Мне нужно хорошенько подумать об этом. Если ты не против, я дам тебе ответ позже.       Хёнджин согласно кивнул, но в его взгляде, в том, как поникли его плечи, читалось разочарование, которое мужчина старался скрыть, а Феликс всё равно заметил. И вновь стыд за собственное поведение и слова нахлынул на него, заставил поджать губы, чтобы не сказать ещё что-нибудь, что могло бы задеть альфу.       – Пожалуй, я поеду к Джисону. Мы с ним поболтаем, посмеёмся. И так у меня будет время подумать.       – Хорошо. Но, Феликс, – Хван осторожно взял небольшие ладони в свои руки, заглянул в глаза с какой-то еле читающейся надеждой, – Пожалуйста, приезжай ночевать домой. Обещаю, я к тебе даже не подойду, если ты не захочешь, но так мне будет спокойнее, зная, что ты в безопасности.       – Хочешь сказать, что у Хана мне небезопасно? – фыркнул парень, приподняв бровь.       – Хочу сказать, что волнуюсь за тебя, – честно, откровенно прошептал старший, – Возвращайся домой. Если ты не против, я заберу тебя.       – А, если я решу, что хочу домой в три ночи?       – Когда угодно. Я заберу тебя. Просто позвони.       Ли больше не мог смотреть на него. От того, как Хёнджин говорил, от того, что он говорил, от того, как бережно он держал его руки, сердце как-то странно стучало внутри, а по коже забегали мурашки. Это надо было остановить, причём немедленно!       Но… Хотелось ли..?       

***

             Джисон, как и ожидалось, встретил, нетерпеливо постукивая ногой по полу, потому как не мог больше держаться без свежей дозы сплетен о личной жизни друга.       – Голодный? – спрашивал он, а сам уже тащил младшего к большому дивану в гостиной, рядом с которым, на столике, уже были выложены различные снеки.       – Нет.       – Пить хочешь?       – Нет, – Феликс закатил глаза, ведь знал, что сейчас начнутся расспросы, – Но мне нужно в туалет, – это была чистая правда, в последнее время желание встретиться с белым другом появлялось всё чаще, что сильно раздражало. Ещё сильнее раздражал факт того, что встречаться с ним приходилось не только по банальному поводу «справить нужду», но и по причине «щас желудок выблюю». Эту проблему омега за собой заметил в последние пару недель и сейчас находился в активном поиске средств, способных помочь ему разобраться с этим недоразумением – всё-таки, ресторанный бизнес предполагает, что тебя постоянно окружают различные ароматы еды, и они должны пробуждать аппетит, а не желание вернуть весь завтрак обратно в этот мир ускоренным путём. Однако, на данный момент, ни одно лекарство, ни одно народное средство не помогало, а, будто, лишь ухудшало ситуацию. Но Феликс – омега не из робких, и начинаний своих он не бросает.       Когда со срочными делами было покончено, Хан всё же сумел затащить младшего в свой кокон из одеял и подушек на диване, чтобы начать допрос:       – И та-а-а-ак, – протянул он многообещающе, – Что же ты хочешь мне рассказать, драгоценный Ликси?       – Я? Ничего. Я к тебе приехал фильм посмотреть. Ты же обещал, что сегодня смотрим что-то ещё более стремное, чем эти твои «Сумерки». Я был заинтригован.       – Да-да, ты мне тут воду в уши заливать прекращай, а то я же сейчас тему для разговора задам, – когда Джисон так говорил, значит, действительно стоило начать говорить что-то самому, ведь, если ты не ответишь на его вопрос, то жизни счастливой больше не увидишь.       Но Феликс, который, казалось бы, этот урок за годы их дружбы уже усвоил, решил, что на сегодня с него тяжёлых разговоров достаточно, потому постарался увильнуть:       – Джи, там, правда, говорить не о чем. У меня просто гормоны бушуют, вот и сорвался на Хёнджина.       – Ага, вот как. А он что? – старший задумчиво подпёр подбородок кулаком, даже не пытаясь сделать вид, что искренне верит.       – Ничего такого, приехал, сказал, что я веду себя, как дурак, и уехал.       – Мгм, и именно поэтому между вами висело напряжение, когда из кабинета вы всё же вышли?       – Откуда ты..? Никого же не было… В смысле, не было такого! – Ли понял, что только что вбил последний гвоздь в крышку собственного гроба.       – Дорогой мой, у меня есть постоянный доступ к камерам в ресторане. Ты действительно думаешь, что я просто свинтил, даже дверь не закрыв на ключ, и не проследил за сохранностью Белки?       – Ой, не затирай мне тут! Никакая сохранность моего ресторана тебя не волновала, лишь желание подсмотреть за чужими разборками! – В возмущении младший активно замахал руками и отодвинулся подальше от этого предателя.       – Ликс, ты сам вынес эти разборки на всеобщее обозрение, когда решил выяснять отношения со своим муженьком в собственном же ресторане, полном людей. Ты бы видел, как все были разочарованы, когда я объявил о досрочном закрытии.       – Премии тебя лишу!       – Раз уж терять мне больше нечего… В прошлый раз ты был слишком не в себе, чтобы что-то у тебя выспрашивать, но, раз уж тут выдалась такая возможность, то самое время, – опасная ухмылка мелькнула на щекастом лице. Внутри Феликса заорала сирена «ТРЕВОГА! ОПАСНОСТЬ ПРЯМО ТУТ!»       – М? – Феликс искренне мечтал, что излюбленные пункты «молчи, скрывайся, избегай» могут помочь ему и в этой ситуации с Джисоном.       – Как так получилось, что ты залетел от Хёнджина, про которого ты так часто говорил, и в твоих речах ни разу и слова хорошего не было? Ты даже не заикнулся ни разу о том, что вы спите, а теперь вон оно как выходит.       Ли почувствовал, как щёки налились румянцем. Перед лучшим другом было откровенно стыдно. Феликс знал, прекрасно знал, что нужно было рассказать обо всём Хану раньше. Хотя бы просто, без подробностей: «мы с Хёнджином помогаем друг другу при течке и гоне» – и всё. И никаких проблем бы не было. Вполне вероятно, и беременности могло бы не случиться, ведь Джисон 100% проел бы младшему все мозги с важностью предохранения, особенно в их случае.       – Прости, Джи… Я не знаю, почему не рассказал раньше, – омега смотрел на свои руки, сложенные на коленях, и не решался поднять взгляд на старшего, – Мне жаль, правда.       – Эй, всё нормально, Ликс, – Хан заметил состояние друга мгновенно и придвинулся ближе, чтобы мягко приобнять за плечи, – Я не виню тебя ни в чём, не стоит извиняться. Не рассказал и ладно, главное – больше так не делай. Вдруг ты так ввяжешься в какую-нибудь мошенническую схему, а я тебе помочь не смогу.       – Обещаю, о таком ты точно узнаешь первым, – Феликс улыбнулся в ответ на доброту самого близкого человека.       – Ты успокоился? Полегчало? – тон Джисона резко сменился, стал более бодрым и будто даже игривым. Ли немного растерялся, но утвердительно кивнул головой, о чём мгновенно пожалел: – Тогда, я жду подробностей! Выкладывай, какие страстные ночи вы проводите вместе!       Новый вопрос, скажем так, ОЧЕНЬ СИЛЬНО младшему не понравился. Они с Ханом, конечно, делились друг с другом всякими интимными моментами из своих жизней, но со стороны младшего в этих рассказах никогда не был задействован Хван. Рассказать про новый любимый вибратор? Запросто! Пожаловаться, что во время течки никакие тампоны не спасают? Да нате! Спорить полчаса из-за того, какой вкус лубриканта самый противный? Было, и не раз.       Но… говорить о Хёнджине? Это казалось чем-то слишком… личным. Действительно, по-настоящему интимным, о чём даже с лучшим другом говорить не хочется.       И сейчас менять свою позицию Феликс не желал. Однако он также знал и то, что Хан не отстанет от него просто так, если он совсем ничего не расскажет, поэтому надо было что-то придумать.       – Давай же, я жду-у-у, – протянул Джисон, поторапливая, а сам устроился в самой расслабленной сидяче-лежачей позе на диване, – Или ты хочешь сказать, что не помнишь?       Помнил ли Феликс? Чёрт возьми, слишком хорошо. Такое невозможно забыть. Это была лучшая ночь, что они провели вместе за все эти годы. Такого страстного, яркого, эмоционального секса у них никогда раньше не было. Хёнджин был необыкновенно болтливым, постоянно нашептывал разные пошлости на ухо, и раньше Феликс и не догадывался, как сильно ему нравится подобное.       Нельзя забыть и то, как Хёнджин ублажал его сначала языком и пальцами, а потом вытрахивал всю душу членом, закинув ноги Ли себе на плечи. Как он выцеловывал икры, бёдра, всё, до чего мог дотянуться, пока продолжал ритмично двигаться внутри. Как невероятно сексуально выглядели его мускулистые руки, покрытые венами. То, как капельки пота стекали по его лицу и телу, как у Апполона, даря омеге ещё и эстетическое удовольствие, помимо физического. Альфа был будто дикий в тот раз, выжал из Феликса все соки, повязал своим узлом так, что живот раздулся. Теперь, оглядываясь назад, уже тогда юноша должен был напрячься, но ему было так невъебенно хорошо благодаря Хёнджину, и омега просто нежился в чужих руках, сгорал от страсти и вожделения. Ещё чётче Феликс помнил то, как больно было двигаться на следующий день, и альфа буквально носил его на руках, ухаживая за ним – купая в ванне, обрабатывая саднящие мышцы мазью, аккуратно переодевая, кормя с ложечки. Хёнджин был фантастическим любовником в постели и, как выяснилось в тот день, мог быть очень нежным и заботливым наутро.       Конечно, нельзя было сказать, что именно в тот раз Феликс и забеременел, ведь сексом они занимались и после, но в глубине души он был уверен, что не залететь после такого было просто-напросто невозможно.       Парень так глубоко ушёл в свои мысли, что даже не заметил, как они провели в молчании уже несколько минут, а Хан продолжал смотреть на него выжидающе. По тому, как он медленно наклонял голову то в одну, то в другую сторону, можно было сделать вывод, что он пытается прочитать всё на лице Феликса по смене его эмоций. Когда старший заметил, что взгляд друга стал осознаннее, а пелена воспоминаний ушла с глаз, он вновь задал вопрос:       – Ну, так и..?       – Я не помню, – ответил Ли, пожав плечами, и для убедительности поспешил добавить: – Я был в течке, ты и сам знаешь, в такие моменты мало что запоминаешь.       – Сделаю вид, что я поверил. Но по твоему поплывшему взгляду и покрасневшим щекам я сделал собственные выводы.       – Даже пререкаться не стану.       Дальше разговор потёк сам собой. Часы пролетали незаметно, закуски исчезали, мягкие пледы грели, а на экране подходил к завершению очередной фильм из серии молодёжных романов. Ли только и делал, что плевался из-за глупости главных героев и тупых «сюжетных поворотов», которые можно было предсказать ещё с начала фильма (что он с успехом и сделал). В целом, Феликс согласился смотреть это дальше, только чтобы избежать дальнейших вопросов. Но Джисон продолжал на него странно поглядывать, время уже подходило к часу ночи, а на телефон так не вовремя пришло новое сообщение. Омега не торопился брать в руки гаджет, стараясь придать себе самый незаинтересованный вид, хотя внутри всё сжалось в томлении, в нетерпении увидеть, кто написал и что. Там что-то хорошее? Плохое? Хёнджин уже здесь? Или, наоборот, пишет, что передумал, и забирать его не собирается. А хотел ли Феликс, чтобы Хёнджин… его муж его забрал? По телу побежали мурашки от волнения, но юноша упорно продолжал делать вид, что до телефона ему дела никакого, а сообщение он так, от скуки решил почитать.       Загоревшийся экран ярким светом ударил по глазам, заставив проморгаться.       

Hwang Hyunjin:

«Собираюсь скоро ложиться. Позвони мне, когда соберёшься домой. Я приеду.»

      Сердце в груди сделало кульбит, а предательская робкая улыбка сама собой растянулась на губах. Фатальная ошибка!       – Что там Хёнджин~и пишет? – с лёгкой издёвкой протянул Хан и откинулся на спинку дивана.       – Что? «Хёнджин~и»? – Ли скривился от подобного прозвища, слетевшего с губ старшего, – Иу, Джисон, не знал, что ты симпатизируешь Хвану.       – Не я, а ты, мой дорогой, – уже без иронии ответил друг, – Не знал, что всё зашло так далеко. Как давно он тебе нравится?       – Что?! Нет! Джисон, он мне не нравится, откуда ты вообще подобный бред взял?! – Феликс принялся активно жестикулировать руками, однако Хан оказался хитрее и проворнее – выхватил незаблокированный телефон из руки младшего и прочитал сообщение. Когда от младшего не последовало ответных действий, он листнул переписку выше и прочитал то, что было ранее сегодня и за последние недели. Более старые сообщения были максимально сухими и короткими, состоящими из обсуждения планов совместного выхода в свет, посещения родителей или банального «Течка начнётся через неделю. Освободи график.» и всё в таком духе.       – Ты хочешь сказать, что устроил сегодняшнюю истерику Хёнджину из-за того, что он тебе цветы подарил? – Старший неверяще посмотрел на друга, но, найдя подтверждение своим словам в чужих глазах, расхохотался. Отсмеявшись, вновь обратился к младшему: – О чём вы говорили сегодня? Что он тебе сказал, что ты теперь сам на себя не похож?       Ли молчал. Пытался понять, почему же так не хочет рассказывать подробности человеку, которому доверяет, как себе? Ответ пришёл сам: сказать о связи с Хёнджином, сказать, что ему это нравилось, что сам Хёнджин ему… не омерзителен – значило проявить слабость, признать, что он поменял свою точку зрения, своё восприятие одного конкретного человека. Феликс Ли никогда не изменял своим словам и принципам! А теперь, получается… изменил? Задетая гордость выла раненым зверем, запрещая озвучивать вслух то, что гложило душу уже долгие месяцы, годы. Но теперь, пожалуй, пришло время переступить через себя и признать правду. Хёнджин… он и в правду был симпатичен Феликсу. Как хороший человек, не более! Но, тем не менее…       – Он предложил попробовать построить семью, – неуверенно начал омега, привлекая к себе внимание друга. Джисон удивлённо вытянул лицо, – В плане, настоящую семью, а не то, что есть у нас сейчас. Не обязательно, как романтические партнёры, может, как хорошие друзья, в конце концов, у нас будет общий ребёнок, и нам нужно научиться говорить друг с другом. Но, Джи… Он и сам не верит в это. Если пытаться что-то менять, для нас единственный вариант – это стать настоящей парой, быть вместе. Циклы и метки не дадут нам просто дружить, мы всё равно будем заниматься сексом, а на такой почве дружбы не построить.       Хан продолжал слушать друга, не прерывая, лишь накрыл рот ладонью в шоке. А Феликс всё продолжал говорить, выливал на самого близкого человека всё то, что терзало его уже очень долгое время. Его мысли петляли, спутывались, заставляли перескакивать с темы на тему, вилять и возвращаться обратно.       – Сегодня он сказал, что хочет, чтобы я вернулся домой. Не оставался ночевать у тебя, а вернулся к нему. Предложил забрать. Он ничего не требует, не навязывается. Но, Джи, в этой его просьбе было что-то такое… Не знаю, интимное? Личное? Для него это явно значит больше, чем он хотел показать. Даже не могу объяснить…       – Так напиши ему, – аккуратно предложил Джисон. Теперь настала очередь младшего непонимающе смотреть на друга, – Ликс, ты сам говоришь, что для него это важно. Он открыл тебе дверь, снял все замки и оковы, и от тебя требуется только войти в неё. Сейчас твоя очередь сделать шаг ему навстречу. Если, конечно, ты хочешь построить с ним мало-мальски нормальные отношения. Судя по тому, что я видел и слышал, пока только он делает шаги по налаживанию того, что происходит между вами, теперь и ты переступи через свою гордость, и напиши ему. Давай же.       Феликс прикусил нижнюю губу, кивнул и потянулся за телефоном. С ужасом заметил, что с последнего сообщения Хёнджина прошёл уже почти час. За откровенным разговором по душам и не заметил, как пролетело время.       – Он, наверное, уже спит… – прошептал юноша. Он понимал, что отступать уже поздно, а значит…       – Значит, звони, – продолжил чужие мысли Хан, – Он сам тебе сказал позвонить.       Но позвонить… Ох, уж лучше пешком идти до квартиры на другом конце города.       Ли тяжело сглотнул, вновь нервно кивнул и нажал кнопку вызова.       Гудки тянулись противной трелью, резали ухо и, казалось, они уже никогда не прекратятся, не оборвутся и после них не зазвучит приятный мужской голос.       – Ликс? – голос Хёнджина был чуть хриплым, но сонным не казался. Джисон мгновенно прижался ухом к чужому телефону с противоположной стороны с самым внимательным видом.       – Да, я… – Феликс немного растерялся – альфа никогда его не называл никакими прозвищами или ласковыми версиями имени, но это «Ликс» было таким родным и греющим душу. Сколько же противоречий прятал в себе этот мужчина? – Ты сказал, что заберёшь меня, но, если ты уже лёг, то я могу…       – Всё нормально, – мгновенно среагировал Хван, – Я скоро буду. Дождись меня, хорошо?       Омега согласно угукнул и положил трубку. Хан уже смотрел на него с видом довольного кота, наевшегося сметаны, и улыбался до безобразия широко. Младший кинул на него ответный взгляд и приподнял бровь, молчаливо спрашивая: «Ну что?!».       – Ты и правда не понимаешь? – заговорщически зашептал старший, – Да он же по уши, Ликс! Ставлю на кон свою правую почку и наследство моей бабушки, он всё это время не спал и ждал твоего звонка, думал о тебе! Ты, хоть, это понимаешь?       – Не мели ерунду, Джи, – Ли покраснел, казалось, до самых кончиков волос, наклонил голову, чтобы непослушные пряди спрятали его румяное лицо и целую бурю эмоций, – Наверняка он просто только лёг. Или, может, у него бессонница. Всякое бывает, в конце-то концов.       – Спорим? – с небывалым азартом предложил друг, протягивая руку для закрепления сделки, – На желание. Спроси у него, пока будете ехать домой вместе. Только вдвоём, – последнее предложение Хан растянул и вновь улыбнулся, как хитрый лис.       – Не буду я тебе спорить. Сколько споров я у тебя выиграл, у тебя уже долг в пятнадцать почек.       – Ну, не хочешь – как хочешь, – Джисон мгновенно переменился в лице и расслабленно откинулся на спинку дивана. Но натуру так же быстро не поменять: – Но ты всё равно спроси его, так, из научного интереса. Уверен, тебя теперь тоже распирает любопытство.       – Ты это специально, да? – вздох, сорвавшийся с губ, был наполнен смирением и обречённостью. Теперь, и правда, стало жизненно необходимо узнать ответ на этот вопрос. Но Джисону об этом знать не обязательно, – Ещё чего, делать мне больше нечего…       Чтобы не терять время и чем-то занять себя, Феликс пошёл собираться. Переоделся из уютной пижамы с сердечками (которую любезно одолжил ему друг на время пребывания), в кухне собрал в небольшие контейнеры немного еды – накормить потом Хёнджина, чтобы отблагодарить за беспокойство в столь поздний час. Хан же продолжал наблюдать за всеми этими манипуляциями с нечитаемым лицом. Нечитаемым, но явно слишком довольным для человека, который не строит никаких козней.       Уже спустя полчаса пришло СМС:       

Hwang Hyunjin:

«Я подъехал. Тебе нужна помощь? Мне подняться?»

      Рот Джисона работал быстрее, чем пальцы Ли попадали по клавиатуре.       – Напиши ему, чтобы зашёл, – это было не предложение, это был приказ главнокомандующего. Поймав на себе удивлённый взгляд медовых глаз, пояснил: – Хочу посмотреть ему в глаза и понять его намерения в отношении тебя. Заодно поможет тебе донести пакеты.       Теперь омега додумался отойти подальше от друга, прежде чем напечатать ответ.       Lee Felix:       «Поднимись, пожалуйста. Джисон вбил себе в голову какую-то чепуху и хочет устроить тебе проверку»       Сообщение было прочитано мгновенно, и по экрану поползли точки, предвещающие следующее послание.       

Hwang Hyunjin:

«Звучит так, будто мне не стоит идти туда»

      И, спустя секунду:       

Hwang Hyunjin:

«Сейчас буду»

      Странным образом, эти слова вызвали улыбку у обычно непробиваемого Феликса. Хан, на удивление ни слова не сказал, да и не лез под руку. Явно что-то планировал.       Домофон прозвенел практически сразу же, а уже спустя пару минут Джисон послал младшего открывать дверь.       «Твой муж – ты и открывай!» – идеальное оправдание на его взгляд.       – Привет, – тихо поздоровался Феликс, отворив створку.       – Привет, – последовал такой же тихий ответ. Хёнджин сейчас выглядел до безумия уютно: тонкий свитер, надетый поверх футболки, слегка растрёпанные тёмные волосы, практически незаметная щетина на щеках. Хван нервно поправил съехавшие на переносицу очки, затем почесал мочку уха, и всем свои видом показывал, что ему тоже неловко в этой ситуации, – Прости, я задержался?       – Нет, что ты. Наоборот, ты очень быстро приехал.       – Ночь, на дорогах пусто, – кратко пояснил старший.       – Эй, голубки, хватит там шушукаться! – послышался возглас Джисона из кухни, – Не будь Феликс уже беременным, я бы обеспокоился этим вопросом!       Ли искренне надеялся, что лимит стыдных вещей за этот вечер уже был израсходован, но Хан, как всегда, баловал.       – Принеси, пожалуйста, пакеты, и мы поедем! – Крикнул в ответ юноша и повернулся к альфе. Тот оказался на удивление близко, из-за чего чуть не произошло столкновение вздёрнутого носа с накачанной грудью, – Ой… Прости. И за это, и за Джисона. У него проблемы со знанием, что говорить стоит, а что – нет.       Мужчина лишь понимающе усмехнулся в ответ.       – У меня есть друг, который тоже подходит под это описание. Думаю, нам ни в коем случае нельзя допустить их знакомство.       Феликс ласково улыбнулся в ответ, слегка прикусив губу, чтобы откровенно не рассмеяться.       – Абсолютно точно. Нам выедят все мозги кофейной ложечкой.       Они продолжали просто стоять посреди чужой прихожей и улыбаться друг другу, пока из недр квартиры не вынырнул Хан с двумя пакетами. Он кинул оценивающий взгляд на Хёнджина и сквасил самую надменную мину, на которую только был способен. Глядя прямо в глаза альфе, он передал сумки Феликсу, будто чего-то ждал. Хван, похоже, его порадовал: даже не задумываясь, эти самые пакеты он мгновенно перехватил, при этом не прерывая зрительного контакта с другом своего супруга.       – Не стоит прекрасным омегам, да ещё и беременным, таскать тяжести, – упрекнул он непонятно кого и в очередной раз поправил очки.       – Да они не тяжёлые, я могу и сам… – вяло запротестовал Ли, но Джисон его прервал.       – Согласен. Молодец, – он ободряюще кивнул и довольно улыбнулся.       – Хёнджин тебе не пёс, чтобы с ним так говорить, – заступился младший, почувствовав укол обиды за мужа.       – Ага, совет да любовь! Аривидерчи! – Хан развернулся и поплёлся обратно на диван, – Дверь захлопнешь, окей?       Феликс возмущённо глотал воздух, не веря своим ушам и глазам. Это Джисон так одобрил этого «кавалера»? Невозможный! Размышляя о значимости этой дружбы в его жизни, и нужна ли она ему вообще, омега принялся поспешно одеваться: схватил с крючка свою ветровку, попытался просунуть руку в рукав, но никак не выходило. Тогда сзади подошёл Хёнджин. Он аккуратно опустил свои большие ладони на веснушчатые плечи, успокаивая, и стянул куртку, чтобы помочь её надеть правильно. В этот раз получилось сразу же. После альфа усадил младшего на небольшую табуретку рядом с дверью, и взял его ботинки, самостоятельно обувая их на омежьи ноги. Застегнул, поправил шнурки и поднял осторожный взгляд на супруга. В этом взгляде Феликс увидел бурю эмоций: щемящую нежность, лёгкую смешинку и безграничную привязанность. Откуда все эти чувства? Предназначались ли они ему или ребёнку, которого он носил в своей утробе?       Вопросов было много. Были и ответы, которые Хёнджин дал ранее, в ресторане, но Феликс просто не мог поверить в их правдивость. Это просто не хотело укладываться в его голове.       – Идём, – тихо позвал альфа, за локоть потянув юношу на себя.       Они вышли из квартиры, закрыв дверь, как и просил Джисон. В тишине спустились вниз, прошли к машине. Тёплая майская ночь встретила лёгким ветерком и запахом надвигающегося дождя. Вопреки ожиданиям младшего, мужчина галантно открыл ему дверь автомобиля, придержал ладонь, чтобы он ни в коем случае не ударился головой, сам пристегнул ему ремень безопасности. Все эти действия, все взгляды, что кидал на него Хван весь вечер, просто кричали о том, чего Ли категорически не хотел признавать. Не может это всё быть правдой!       Однако Хёнджин своими действиями всё больше заставлял сомневаться в своих убеждениях.       – В честь чего всё это? – Спустя долгие минуты молчания, наконец, заговорил омега, – Ты всегда был таким… – Нужного слова так и не нашлось, – И всё это время удачно притворялся глыбой льда? Или что так повлияло на твоё поведение?       Альфа тяжело вздохнул, будто даже немного раздражённо. Но Феликс понял: Хёнджина злили не все эти вопросы и недоверие со стороны мужа, а… он сам? Выглядело всё так, будто Хван был разочарован сам собой, и это было так странно осознавать.       – Я был идиотом, Феликс, – сказал он, устало откинувшись на спинку кресла. Одной рукой он продолжал держать руль, вторую же безвольно свесил с подлокотника. Младший еле успел пресечь мысль о том, как же соблазнительно это выглядело, – По какой-то причине, когда мы женились, я решил, что буду держаться на расстоянии от тебя. Думал, что так будет лучше. Что это – единственный выход в нашей ситуации. Полагаю, если бы не то, что нас вынудили обменяться метками, мы бы с тобой так и остались на уровне просто знакомых, которые пару раз в месяц выбираются на совместный ужин к родителям. Я был холоден не потому, что я сам по себе такой, а потому, что думал, что рано или поздно мы разведёмся и вновь станем друг другу чужими людьми. Но теперь… Мы с тобой в любом случае связаны навсегда. У тебя на шее моя метка, на мне – твоя, а ещё в тебе теперь растёт наш общий ребёнок. В общем, от реальности убежать у нас обоих больше не получится. Поэтому, я, правда, Феликс, слышишь? Я, правда, хочу наладить наши отношения. Я хочу стать для тебя настоящим мужем, а не лишь формальностью на бумажке. Я хочу узнать тебя, какой ты, что тебе нравится. Я хочу… – альфа замолк на полуслове, будто сомневался в том, что собирался сказать дальше. Когда, на очередном перекрёстке загорелся красный сигнал, он остановил машину и посмотрел в медовые глаза напротив: – Я хочу любить тебя, Ли Феликс.       Омега замер, затаив дыхание. Наверное, это было ожидаемо? Всё буквально кричало об этом: то, как Хёнджин вёл себя в последние недели, как смотрел на него, как говорил с ним и то, что он говорил. Похоже, пора перестать бегать от реальности. Младший отвернулся, уставился на собственные пальцы, которые нервно перебирали кольца. Глаза зацепились за одно из них: белое золото, изящный камень – хоть и небольшой, но стоил он, как чей-то заработок за год. Обручальное кольцо. Первый подарок, который сделал ему Хван при заключении сделки о браке. То самое, которое старший же и надел на его палец в день свадьбы, на глазах у сотни гостей.       – Я не могу тебе сказать, что хочу того же, – долгие минуты спустя ответил он и заметил, как чужие руки крепче обхватили руль, почти до скрипа, – Я никогда даже и не думал о чём-то подобном, но… Ты хороший человек, Хёнджин. Я тебе верю. Я готов попробовать. Давай построим настоящую семью вместе. Хотя бы попытаемся.       Альфа бросил на него короткий взгляд, оторвавшись от дороги. Это длилось буквально пару секунд, но Феликс понял, увидел всё: нежность, радость, предвкушение в чужих чёрных омутах. Робкая, но невероятно искренняя улыбка украсила невозможные пухлые губы Хвана.       – Я так рад, Феликс, правда, – прошептал он, глядя строго вперёд, на дорожную разметку. Но его ладонь мягко накрыла чужую, несильно сжала. Ли сжал губы и аккуратно переплёл их пальцы. Он боялся лишний раз вздохнуть, чтобы не спугнуть момент, чужое счастье.       Когда автомобиль остановился на подземной парковке их дома, никто не спешил выходить. Они продолжали сидеть, держась за руки, и не смотрели друг на друга – только вперёд, куда-то за лобовое стекло. Альфа выдохнул и шевельнул их ладонями, пододвинул к своим губам, прижался ими к чужим костяшкам, вновь замер. Юноша смотрел на это, на то, как Хёнджин от неуверенности закрыл глаза – боялся его реакции.       Тогда Феликс двинулся ближе, свободной рукой взял чужой подбородок, поднял его, заставив оторваться от своих пальцев, и накрыл губы мужа своими. Мягко, бережно, изучая. Они целовали друг друга без спешки, едва размыкая уста, почти не двигаясь.       Потребность быть ближе пришла внезапно. Ли сначала немного отодвинулся, вглядываясь в красивое лицо мужа, а потом навалился вперёд, перекинул ногу, усаживаясь на чужие твёрдые колени. Казалось, Хван весь окаменел под ним.       – Прекрати это жеманство, – раздражённо шикнул младший, – Я хочу целоваться с тобой. Ничего большего ты сегодня не получишь, ещё не заслужил.       Хёнджин послушался. Обхватил руками его лицо и талию, притянул к себе ещё ближе, сам углубил поцелуй. Он исследовал чужой рот жадно, будто никогда прежде не целовал этого парня, будто они никогда не проводили вместе ночи. Сегодня Хван Хёнджин впервые целовал своего омегу, мужа и избранника – Ли Феликса. Это было завораживающе до мурашек. Губы плавно спустились ниже – к шее, к метке, к острым линиям ключиц, к напряжённым плечам. Дальше мешала футболка. Мужчина ненавязчиво уложил свои ладони на голую кожу талии под хлопковой тканью, а носом прижался к запаховой железе.       – Нам нужно остановиться, Лучик, – пробормотал он в чужую шею, – Ещё немного, и я уже не смогу остановиться.       – Я чувствую, – хмыкнул Феликс, потираясь щекой о тёмные волосы мужа, и проехался тазом по чужому возбуждению. Хван простонал и ещё сильнее прижался лицом к тонкой коже. Его ладони опустились ниже и накрыли округлые ягодицы, сжали их. Ли чувственно выдохнул над его ухом.       Альфа потянул его за волосы, вновь впился в чужие губы – отрывисто, ненасытно. Глубокие поцелуи сменились поверхностными, страстными чмоками. Омега понял: как бы им обоим не хотелось, оторваться нужно, и его муж лишь пытается продлить это мгновение.       Из машины выйти всё-таки получилось, но лишь ещё минут десять спустя: пока привели себя в порядок, чтобы было не стыдно, если встретятся соседи, пока подождали, чтобы острое возбуждение немного отпустило. В лифте им довелось ехать с бабушкой-божьим-одуванчиком (старая карга выносила мозг всему дому, но сын-депутат вполне успешно разруливал все конфликты), к несчастью которой от обоих всё ещё резко пахло их смешанными ароматами, что вполне однозначно намекало, чем их обладатели занимались незадолго до этого, и в каком состоянии пребывали. На удивление обоих супругов, пожилая женщина не сказала ни слова и, кажется, не дышала вплоть до звукового оповещения о прибытии на нужный этаж, а затем вылетела со скоростью молодой лани из кабины лифта.       – Что она вообще там делала в три часа ночи? – недоумевал парень, пока Хёнджин вводил пароль на замке.       – Понятия не имею, возможно, искала себе жертв в ночи, – мужчина ответил, уже распахнув дверь перед мужем и пропуская его вперёд.       Всё их взаимодействие ощущалось странно: вроде бы оба – взрослые люди, и далеко не девственники, но смущаются, как подростки во время просмотра постельной сцены с родителями. В то же время, неловкости никто не ощущал, общение шло легко, но что-то неозвученное так и висело в воздухе.       – Хочешь чего-нибудь выпить перед сном? – предложил Хван и направился в сторону кухни, чтобы убрать пакеты, которые они привезли из квартиры Джисона. Феликс поплёлся за ним, – Какао? Чай? Сок?       – Нет, ничего не хочу, но… Ты ел? Там для тебя немного еды, – омега присел на барный стул у большого кухонного острова посреди комнаты.       Альфа в удивлении приподнял брови и начал распаковывать свою «добычу». Несколько кусочков пиццы, нетронутая порция салата и какой-то десерт в контейнере. Внимание со стороны младшего было приятно и дарило надежду. Надежду на то, что, возможно, Ли действительно тоже был заинтересован в возможности развития их отношений.       – Спасибо, – кратко, но искренне поблагодарил мужчина, подняв глаза на мужа. Феликс сидел совсем недалеко, с соседней стороны тумбы, поэтому Хёнджин решил рискнуть. Он наклонился и, зацепив пальцами чужой подбородок, оставил мокрый поцелуй на пухлых губах. Очередной за этот вечер, но всё равно было страшно: вдруг то, что было в машине, произошло лишь из-за всплеска каких-нибудь гормонов? Вдруг, сейчас юноша его оттолкнёт?       Но этого не произошло. Омега расслабился под тёплым прикосновением и легко улыбнулся:       – В контейнере брауни. Я сам готовил, – его слова прозвучали, как откровение.       – Тогда я обязан попробовать, – Хван отзеркалил улыбку и никак не мог оторваться от красивого и такого притягательного лица.       – У нас есть мороженое? Так вкуснее всего. Давай, я тебе сделаю, – парень засуетился, поднимаясь, и направился к микроволновке, затем к морозилке, – Сделаешь нам чаю? Какой-нибудь чёрный и успокаивающий.       Хёнджин поднял голову к потолку, расслабленно выдохнул и отправился выполнять просьбу младшего.       

***

             Постепенно то, что происходило между ними, приобретало всё более тёплые, чувственные и самые искренние оттенки. Они старались понемногу перекраивать свои графики, чтобы чаще видеться: хотя бы в своей же квартире, по утрам или вечером, за совместным приёмом пищи. Несколько раз Хван организовывал им незабываемые свидания, и всё шло так хорошо, что даже не верилось.       Феликс начал доверять. Он наконец почувствовал, что с Хёнджином – безопасно. Что он не обидит, не предаст, не станет требовать того, чего он дать не может или не хочет. Альфа лишь смотрел с неописуемой нежностью и был самым понимающим мужем на Свете. Когда по утрам тошнило, он приносил воду с лимоном, гладил спину, держал волосы, если всё же рвало. Старался найти то, что желудок омеги согласится усвоить и не станет возвращать обратно кратчайшим путём. Если Ли упоминал, что хочет чего-то – хотя бы вскользь, так, что и сам потом забывал, – то, спустя пару часов, мужчина появлялся перед ним именно с тем, что парень хотел. Когда Феликсу назначили дату первого скрининга, Хёнджин взял себе отгул на весь день, поехал с ним и ни на секунду не оставлял одного. Это было так непривычно, но так приятно. Было так радостно ощущать себя нужным и любимым.       Так прошло около двух месяцев. Отношения развивались, крепчали, но, что было удивительно, в одну постель они не ложились – оба считали, что на данном этапе им не стоит торопиться. Причём, пришли они к этому выводу вместе, после откровенного разговора. Феликс чувствовал, будто живёт в сказке.       Но счастье, как водится, не может длиться вечно. Рано или поздно должна появиться злая колдунья.       Была среда. Ли отсыпался после рабочего дня – вчера он до полуночи просидел над бумажками по поставкам в своём кабинете. Хёнджин забрал его, хотя самому нужно было рано вставать на какую-то конференцию. В общем, пока альфа, полусонный, просиживал штаны на очередной скучной встрече с очень важными дядечками, Феликс бессовестно отсыпал положенные часы за них двоих. Разбудил его настойчивый звон, иногда сменяющийся громким и примитивным долбежом кулаками по двери. Омега уже просчитывал в голове, что и где они могли натворить такого, что Божий Одуван опять пришла с ними ругаться, но на пороге стояло нечто похуже: его Мать.       Не Божья, а Феликса, к сожалению.       – Ну, неужели, почему так долго? – гневалась госпожа Ли, без спроса проходя внутрь квартиры, и двинулась в гостиную. В руках она тащила по несколько пакетов из магазинов люксовых брендов, – Вы не приезжали уже несколько месяцев, как это, вообще, понимать?       Юноша был уверен, что, если бы анатомия позволяла, то его глаза сделали бы полный оборот вокруг своей оси.       – Я же говорил тебе, мы с Хёнджином оба много работаем в последнее время.       – Вот это-то меня больше всего и напрягает. Ты должен делать что? А? Скажи-ка мне, Феликс? – Парень молчал, стараясь контролировать дыхание, пока его ногти врезались в кожу ладоней до глубоких краснеющих отметин. Мама не стала долго ждать ответа, лишь подошла ближе, раздражённо швырнув один из принесённых ею пакетов сыну, – Ты должен заниматься продолжением рода, Феликс! Рождением детишек! Почему ты ещё не беременный?!       Сумка, которую омега закономерно не смог поймать, упала на пол. Из неё вылетело дорогое кружевное бельё. Юноша молча смотрел на это, беззвучно пытаясь заставить чёртовы слёзы не проливаться. Рука уже на автомате тянулась к животу, но Ли одёргивал себя, чтобы не выдать свой маленький секрет.       Если бы Феликсу предоставили выбор: ещё раз родиться в его семье или не рождаться вовсе – он без раздумий выбрал бы второе. Он любил своего отца, но тот, несмотря на собственный статус, обладал кротким нравом, когда дело касалось его деспотичной жены. Именно Ли Хани была инициатором замужества собственного сына за членом семьи Хван. Она предложила это сначала отцу Хёнджина, а потом уже собственному супругу. Последним обо всём узнал именно Феликс и, очевидно, был не очень рад. Она практически собственноручно уложила своего ребёнка в постель к незнакомому, но крайне состоятельному альфе, чтобы извлечь из этого выгоду. Прибыль в виде акций, облигаций, большого дома как подарок от Хванов к свадьбе и всего причитающегося. И, чёрт возьми, кто больше всего выиграл от этого брака, так это она. Но маме юноши было мало, она хотела ещё и именно поэтому требовала рождения наследника корпорации Хван. Знала – щедрый Хэсу не обделит вниманием и подарками не только молодых родителей, но и своих родственников по линии зятя.       С осознанием собственной ненужности, и того, что маме было на него абсолютно всё равно, Феликс уже давно научился жить. Было больно, но эту боль можно было задвинуть куда-то далеко и не обращать внимания, пока родительница вновь не напомнит о себе и своих требованиях.       – Мама, – слово, которое должно быть самым любимым и трепетным в жизни любого ребёнка, встало поперёк горла, – Уходи, пожалуйста. Я не хочу об этом разговаривать.       – Ещё чего! – Всплеснула руками женщина, и принялась нервно расхаживать по комнате, будто в попытке что-то отыскать, – Не понимаю, как ты мог вырасти таким грубым! Я столько сил, времени и нервов вложила в твоё воспитание, а ты всё равно стал таким неблагодарным!       Омега больше не пытался что-либо сказать – знал, что ещё одно слово, и он разревётся. Каждое новое высказывание мамы било чётко в цель и ранило невыносимо больно. Он нервно прикрыл рот рукой, провёл ей по лбу, старался сохранять самообладание.       Пиликающий звук замка, раздавшийся из прихожей, заставил дёрнуться.       Кроме них с Хёнджином пароль больше никто не знал, потому было очевидно, кто решил появиться в столь неподходящий момент, когда юноша в очередной раз был на грани слёз. Феликс слышал, как альфа аккуратно проходит в квартиру, стараясь не шуметь – явно думал, что омега ещё спит. Когда, пройдя в коридор, он увидел своего мужа, Хван явно был приятно удивлён.       – Ликс, ты почему не спишь..? – спросил было мужчина, но увидел маму супруга и мгновенно переменился в лице, – Госпожа Ли… Здравствуйте.       – Ох, Хёнджин~и, здравствуй, мой дорогой! – Хани, плавно огибая все препятствия на пути (в том числе и сына), прошла к зятю с явным намерением его обнять.       Альфа на объятия не ответил, более того – аккуратно отстранил от себя родственницу. Его настороженный взгляд был прикован к омеге, который стоял белее снега. Хван обошёл тёщу и приблизился к избраннику, аккуратно взяв его за плечи.       – Что такое? – спросил он мягко, с явным беспокойством.       – Ой, да что у него может случиться, Джинни?! – В очередной раз махнула рукой женщина, – Как всегда, на ровном месте на мать родную обиделся, ещё и меня задеть успел.       – Благодарю за Ваш взгляд на ситуацию, но я спрашивал своего мужа.       В глазах миссис Ли мелькнуло удивление, смешанное с интересом. Никаких вопросов она не стала задавать, но поведение её сменилось с атаки на выжидание и наблюдение. Мужчина тем временем обернулся обратно к младшему, наклонился ниже, к его лицу, и спросил снова, ещё мягче:       – Чем я могу помочь? – его слова были едва слышным шепотом, так, чтобы только адресат их услышал.       Ответа не требовалось. За Феликса ответила его мимика, то, как он зашуганно смотрел на мать украдкой, как каждый раз сжимался от её голоса, от того, что она произносила. Юноша прислонился лбом к чужому плечу и судорожно выдохнул. Его руки, обхватившие предплечья мужа, слегка подрагивали. Внутри него явно бушевал ураган, который он настойчиво пытался усмирить, чтобы не демонстрировать лишний раз свою слабость перед матерью. Хван аккуратно приобнял его, слегка развернулся, чтобы увидеть лицо тёщи. Женщина смотрела на них странно, почти хищно, будто нашла золото спустя долгие годы тщетных поисков.       – Госпожа, прошу Вас уйти, – твёрдо, но без лишней грубости оповестил альфа, – И, отныне, пожалуйста, оповещайте заранее о своих визитах.       – Зачем же? Мне не нужны пышные приёмы, я, так, изредка заглядываю, чтобы навестить родного сына, – Хани пожала плечами без малейшей толики вины или неловкости.       – Потому, что больше Вы с моим мужем наедине оставаться не будете, – отрезал Хван, – Любой ваш контакт будет происходить в моём присутствии.       – Что это значит?! С какой это стати?! Я имею право видеть своего сына тогда и в той компании, как я пожелаю!       От визгливых ноток в её голосе омега вновь вздрогнул в руках супруга. Хёнджин почувствовал прилив ярости. Из-за этой женщины, из-за ситуации, в которой они оказались, но больше всего – из-за того, до какого состояния она довела собственного ребёнка.       – Убирайтесь из моей квартиры. Вы здесь больше не желанная гостья, – альфа изо всех сил старался не повышать голос, чтобы не пугать парня в своих руках, но выходило с трудом.       К счастью, госпожа Ли была достаточно задета чужими словами, чтобы, возмущённо хмыкнув и схватив свою сумочку, уйти. Дверь в прихожей закрылась с ужасным грохотом.       В квартире воцарилась тишина, прерываемая лишь тиканьем часов и всхлипываниями омеги. Феликс продолжал судорожно хвататься за Хёнджина, за всё, до чего мог дотянуться: талия, плечи, шея – оттягивал ткань дорогого пиджака. Его нос не отрывался от широкой шеи мужчины, втягивал в себя знакомый запах в попытке успокоиться.       – Тише, Лучик, тише, – успокаивающе нашёптывал старший ему на ушко, большой ладонью приглаживая светлые локоны на голове, – Она ушла. Она больше не придёт. Ты в безопасности.       Они стояли посреди просторной гостиной, в которой пахло странной смесью страха, злости и нежности, в пучине хаоса, устроенного матерью омеги как в комнате, так и в их головах, и искали спасение друг в друге. Альфа старался затушить разъедающий изнутри огонь ярости, вдыхая кисловатый ягодно-цветочный аромат, пока его, морской, дарил успокоение юноше, так тянущемуся к нему.       И в этот момент что-то поменялось между ними. Тихо и незримо, но существенно. И это было важнее всего.              

***

      Феликс чувствовал изменения не только в их взаимоотношениях, но и в собственном теле. Безусловно, во время беременности метаморфозы с организмом происходили на постоянной основе, но это было что-то… другое.       Всё началось где-то спустя неделю после инцидента с матерью. Они решили провести вечер вместе, за просмотром детективного фильма, который очень нравился младшему, и он очень сильно хотел разделить эту любовь с мужчиной. Было всё ещё странно и неловко вот так просто проводить время вместе, спустя четыре с хвостиком года отстранённости и строгой ограниченности в коммуникации. Странно и неловко, но приятно и будто обнадёживающе..? Ли не был до конца уверен в определении чувств, что испытывал тогда.       Кондиционер охлаждал нагретое за день июльской жарой помещение, настолько, что юноша даже достал свой любимый мягкий плед. В какой-то момент Хёнджин предложил омеге опереться на себя для удобства и теплоты, и юноша не стал отказывать. С того самого дня в машине они почти не прикасались друг к другу, лишь в редких случаях: когда шли куда-то вместе, Хван мог придержать мужа за локоть, помочь усесться в кресле или что-то подобное. Сейчас же, в такой близости, Феликс наконец смог снова ощутить знакомый успокаивающий феромон, вдохнуть его полной грудью. От этого мурашки побежали по позвоночнику, тело мгновенно расслабилось и стало так хорошо. У парня возникло ощущение, будто он был рождён, чтобы находиться в объятиях этого альфы.       – Феликс? – голос мужчины раздался в самый напряженный момент фильма, отчего Ли внутренне вздрогнул. Он повернул голову на мужа и понял, что тот давно уже не следит за событиями на экране: слишком уж задумчивым он выглядел. Младший вопросительно приподнял брови, – Я хотел спросить. Могу я… Ну, знаешь… Потрогать живот? – интонация у Хёнджина была настолько неуверенная, что казалось, будто он уточняет, действительно ли живот так называется.       Омега проморгался, немного сбитый с толку, но аккуратно отстранился, чтобы старшему было удобнее смотреть и касаться. Юноша приподнял футболку, оголяя ещё небольшую округлость внизу живота. Хван смотрел неотрывно, благоговейно. Он протянул руку медленно, будто собирался коснуться чего-то действительно священного. Его широкая ладонь накрыла бугорок, под которым пряталась новая жизнь – их общий малыш. Соприкоснувшись кожа с кожей, мужчина выдохнул и ласково улыбнулся. А Феликс не мог оторвать глаз от своего мужа. Тот сейчас выглядел таким счастливым, даже помолодевшим. Невольно юноша и сам улыбнулся.       – Как ты себя чувствуешь? Я имею ввиду, в последние дни ничего не беспокоит? – В глазах Хёнджина была видна неприкрытая забота и настоящий интерес – не банальная вежливость. Раньше Феликс бы подумал, что его интересует лишь ребёнок, а не сам юноша, но теперь он знал: муж действительно беспокоился за его состояние тоже, причём, в первую очередь, – Я сейчас постоянно на работе, и мог много пропустить.       Ли захихикал, прикрыв рот ладонью:       – Нет, Хёнджин~а, – игриво протянул он, – Ты ничего не пропустил, срок ещё маленький, чтобы происходили какие-то крупные изменения. По крайней мере, видимые. Единственное неприятное – живот сейчас начинает расти, и кожа чешется, или появляется, такое, тянущее чувство. Это сложно объяснить.       – Я могу как-то помочь? Может, какой-то крем для кожи купить?       – Нет, спасибо. Это вряд ли поможет. Но я мажу кокосовым маслом, так, для профилактики, – Омега и сам не понимал, почему говорил именно так: немного растягивая предложения, будто заигрывающе.       Хван оторвал руку от животика и положил её на шею младшего, большим пальцем поглаживая его щёку, и смотрел так… Внимательно, заботливо, нежно, поддерживающе… И ещё миллион прилагательных к слову «любяще». Феликс вновь почувствовал мурашки по всему тему, и как внутри что-то зашевелилось, скрутилось в узел.       – Если тебе будет плохо или что-то нужно – обязательно сразу же говори мне, хорошо? – Альфа говорил так, что пробирало душу, с лёгкой хрипотцой и теми самыми ласковыми нотками.       – А помочь с тем, чтобы мне было хорошо, ты тоже сможешь? – Ли был уверен: это спрашивал не он, а кто-то чужой и ему абсолютно незнакомый. Этот неприкрытый флирт удивил не только Хёнджина, но и его самого.       – Что? – брови мужчины взметнулись вверх и явно намекали на высшую степень недоумения.       Омеге пришлось быстро от него отвернуться, отодвинуться подальше, лишь бы не испытывать этого непонятного влечения, так внезапно вспыхнувшего внизу живота, лишь бы старший не почувствовал усилившегося феромона и не понял, что внутри всё пылает огнём.       И эти резкие приливы возбуждения, просыпающиеся исключительно в присутствии одного определённого альфы, давали о себе знать всё чаще с течением времени. В один момент Феликс поймал себя на мысли о том, что у него почти полный комплект симптомов приближающейся течки, но ведь это было невозможно. Он уже был беременный, и цикла быть не должно. Это сильно беспокоило и вводило в заблуждение, заставляло беспокоиться о ребёнке в его утробе. Решение записаться к врачу юноша принял быстро и безболезненно – здоровье их обоих сейчас было важнее всего.       Доктор выслушал его жалобы и, прежде всего, отправил на анализы. Уже с результатами на руках, спустя долгие часы ожидания, Ли вновь вошёл в кабинет своего омеголога. Мужчина лет сорока, с появляющейся проседью в волосах и очками на переносице, внимательно изучал бумажки, что принёс с собой омега, на протяжении нескольких минут.       – Итак, господин Ли, – начал он, наконец прервав тишину, от которой Феликс нервничал лишь сильнее, – Скажите, пожалуйста, Вы же замужем, верно? – дождавшись утвердительного ответа, доктор продолжил расспросы: – Вы меченый? – Вновь положительный кивок, – А как давно у Вас была интимная близость с Вашим супругом? Не обязательно конкретной датой, просто «давно» или нет, приблизительный день, месяц?       Вопроса омега смутился, слегка покраснел и опустил глаза, но всё же честно ответил:       – Давно. Когда мы зачали ребёнка.       – Ага, – протянул работник клиники и что-то быстро напечатал в компьютере, – В таком случае, я могу вполне уверено сказать, что произошло, – он вновь сложил руки перед собой и посмотрел на пациента, – Так как Вы и Ваш муж меченые, у ваших организмов ещё до беременности возникла, так скажем, привязанность. Уверен, Вы знаете, как это работает. Лишь Ваш партнёр Вас привлекает, и лишь его принимает тело. С беременностью потребность в присутствии партнёра у омеги обостряется, но, чаще всего, достаточно простого присутствия рядом, запаха альфы. Но у Вас, по неизвестным мне обстоятельствам – тут могут играть психологический фактор, физиологический, – Ваш внутренний омега требует более близкого контакта с вашим супругом. И для его привлечения у Вас может повышаться либидо, вырабатываться естественная смазка, это нормально. Это будет продолжаться до тех пор, пока у вас не произойдёт непосредственно полового контакта или, так скажем, контакта с биологическими жидкостями вашего партнёра. Если запустить, то может дойти вплоть до того, что инстинкты возьмут верх, как это обычно бывает в течку.       Мужчина ненадолго затих, давая возможность юноше переварить полученную информацию. Когда Феликс вновь взглянул на него более-менее осознанно, он продолжил:       – Скажите, господин Ли, – доктор заговорил мягче и медленнее, явно подбирая нужные слова, – У Вас нормальные взаимоотношения с супругом? Я имею ввиду, Вы не ведёте половую жизнь вот уже больше четырех месяцев ввиду каких-то причин? У Вас есть возможность удовлетворить желания Вашего внутреннего омеги, или мне назначить Вам необходимое лечение, чтобы ослабить зависимость от альфы?       Ох, если бы Феликс знал ответ на этот вопрос… В целом, возможность разобраться без лекарств была. Но тут вставал другой вопрос: что скажет сам Хёнджин? Не будет ли он против? Они же договорились, что не будут торопиться, а тут от крайне редких поцелуев (после машины они так и не целовались толком) и чуть более частых простых физических контактов в виде объятий или лёгких касаний, им нужно сразу перейти к делам радикально сексуального характера.       – Если честно, доктор Ким, я не совсем уверен, – спустя небольшую паузу на размышления, проговорил парень, – Мы с моим супругом, можно сказать, заново учимся общаться друг с другом и, думаю, мне нужно обсудить это с ним. Могу ли я, если будет необходимо, прийти к Вам за рецептом на лекарства в другой раз?       – Конечно, господин Ли, – мужчина понимающе кивнул, – Надеюсь, Вам удастся решить ситуацию совместно с Вашим супругом.       Феликс предпочёл не думать о том, что врач почти прямым текстом сказал «тебе лучше бы просто потрахаться с твоим мужем», и отправился домой, дожидаться вечера и возвращения Хёнджина. Он специально выбрал день, когда Хван должен был допоздна пробыть на работе, для посещения клинки, чтобы старший, в случае чего, не задавал лишних вопросов, и поэтому теперь ресторатору предстояло провести часы в томительном ожидании.       Терять время зря не хотелось, потому юноша разобрался с некоторыми документами по ресторану, которые не могли подождать до завтра, принял тёплую ванну для нижней части тела и принялся за готовку ужина. Омега как раз доготавливал гарнир к свинине в гранатовом соусе, когда услышал шум из прихожей. Сердце быстро застучало в груди, слюна неприятным комком волнения встала поперёк горла, но внешне парень старался не проявлять своих чувств. Сначала в кухне появился морской аромат альфы, и лишь затем он сам. От мужских феромонов Ли почувствовал предательское возбуждение, мгновенно начавшее загораться в теле. Стоило поторопиться, если он хотел быть в адекватном состоянии во время разговора со старшим. Хван непривычно тихо передвигался по квартире, не поздоровался, молча подошёл со спины и его большие горячие ладони легли ниже пупка супруга, поглаживая выпирающий животик. Феликс задержал дыхание, замер, боялся пошевелиться. Он почувствовал, как от ладоней мужчины вниз пополз ток. Когда нос старшего уткнулся в метку, которая в последнее время была чувствительнее обычного, юноша вздрогнул и отстранился.       – Хёнджин, что ты делаешь? – Спросил он, зашуганно обернувшись.       Хван выглядел очень уставшим: тёмные круги под глазами, осунувшееся лицо, взъерошенные волосы, очки, съехавшие вниз по переносице, расслабленный галстук, отсутствие пиджака. Всё в образе альфы кричало о крайней степени его изнурения.       – Я так устал, Ликс, – тихо признался он на выдохе, – Могу я тебя попросить об одолжении? – Его измотанное лицо не оставляло выбора, Ли вопросительно промычал, – Можем мы полежать вместе? Хочу ощущать твой запах, гладить животик. Хочу отдохнуть. Можно?       Что можно ответить на такую просьбу? Как Феликс мог отказать? Хёнджин постоянно о нём заботится, исполняет все капризы, и теперь юноша чувствовал себя обязанным отплатить за заботу. Он знал, что мужчина не стал бы настаивать, но правда хотел помочь. Омега, не говоря ни слова, кивнул и, взяв мужа за руку, повёл его в спальню. В комнате старшего Ли был очень редким гостем. За все годы, он бывал тут раз пять, и каждый ощущался, как первый. С последнего визита существенных изменений не произошло: так же чисто, аккуратно, но пусто. С первого взгляда можно было понять, что в комнате проводят время исключительно, чтобы поспать. Жизни в ней не ощущалось.       Парень подошёл к кровати и усадил на неё практически безвольного альфу. Он ещё раз просканировал его внешний вид, осторожно, с опаской взялся за галстук, помогая снять. Затем расстегнул рубашку, под которой, он знал, Хёнджин всегда носил майку. Всё это ощущалось так интимно – никогда раньше никто из них не раздевал второго столь же трепетно и без подтекста.       – Ложись, – шёпотом попросил Феликс и дождался, пока мужчина исполнит просьбу. Когда уставший Хван устроился на боку, лицом к мужу, Ли опустился рядом, спиной к чужому расслабленному телу. Большие руки мгновенно обхватили его талию, притянули ближе, к себе. Чужой нос уткнулся в шею, обдавая чувствительную кожу горячим дыханием. Хёнджин издал непонятный звук, похожий на довольное урчание, и затих. Омега чувствовал, как эта близость заставляет тело тлеть изнутри от желания, но не хотел тревожить чужой покой. Однако, разговор откладывать тоже было нельзя, – Я хотел поговорить с тобой сегодня, – начал он, прощупывая почву.       Мужчина издал нечленораздельное мычание, зарылся лицом в белокурые локоны и всё же спросил:       – Это не может подождать до завтра? – его голос звучал приглушённо, почти сонно.       – Думаю, обсудить нужно сегодня, но какие-либо действия предпринимать пока не потребуется. Да и решение тоже можно отложить, просто хочу тебя предупредить, чтобы избежать недопонимания, – теперь альфа проявил заинтересованность. Или скорее настороженность? Он слегка приподнялся, стараясь заглянуть в лицо младшего. Расслабленность, лишь недавно появившаяся, вновь испарилась без следа. Это было не дело, юноша надавил на голову супруга, укладывая обратно, и запустил пальцы в чужие чёрные волосы, гладя и расчёсывая, – Ничего серьёзного, просто очередной прикол беременного организма, – Хван немного обмяк, но всё ещё был настороже – Феликс чувствовал это по напряжённым мышцам и прерывистому дыханию, – Меня кое-что беспокоило последние дни, поэтому я был на консультации у доктора сегодня. Врач сказал, что из-за совокупности факторов: того, что мы меченные, что проводили циклы вместе, что сейчас у нас такие странные, подвешенные отношения – мой внутренний омега решил, что ему мало внимания от альфы, поэтому организм решил устроить что-то типа течки. Только когда ты рядом. В общем, когда я вижу тебя и чувствую твой феромон, то мгновенно возбуждаюсь. Мне сказали, что можно какие-то лекарства пропить, но будет лучше, если проблему мы решим… самостоятельно.       Любое движение за спиной на долгие секунды прекратилось, даже горячий воздух чужого дыхания не опалял шею и волосы. Когда неуверенность сковала юношу, Хёнджин наконец зашевелился, сел на кровати.       – Ты хочешь сказать..?       – Я хочу сказать, что мой внутренний омега хочет тебя. И, либо он получит это, либо мне придётся принимать какие-то препараты, которые, как я понял, не сильно полезны.       – А ты? – Возможно, ввиду усталости старшему было сложно формулировать свои мысли внятно, потому парень слабо понимал, что имел ввиду его супруг.       Он продолжал лежать на боку, отвернувшись от чужих глаз, но вопрос вынудил его повернуть корпус:       – Что я?       – Ты хочешь меня? Или только твой внутренний омега? – Вопрос, прямой, как росчерк от ручки на бумаге, резанул слух, – Мне важно это знать, Феликс. Если ты не хочешь, я не думаю, что это было бы правильно.       И Ли действительно задумался, хочет ли он. Ответ пришёл сам собой – картинки, навязанные сознанием: как Хёнджин делал ему невероятно хорошо, когда они вместе проводили циклы, как привлекательно он выглядел в очках и с растрёпанными волосами, какие у него красивые, увитые венами руки, какой нежный и заботливый он был с ним эти месяцы. И вдруг юноша понял, что действительно желает этой близости. Не физически, но эмоционально. Он хотел вновь ощутить эти ласковые руки на своём теле, почувствовать себя нужным и любимым, самым лучшим омегой для своего альфы.       Феликс долго моргнул и, вновь распахнув глаза, уставился в самую душу мужа через чёрные омуты. Хван почувствовал, как пульс бился где-то в горле от ожидания, от предвкушения.       – Да, – еле слышно выдохнул парень в опасной близости от чужих пухлых губ и тут же, будто подтверждая самому себе, уточнил: – Хочу. Ты мне… Думаю, ты мне нравишься.       Хёнджин засмеялся. Мягко, с лёгкой хрипотцой, без толики насмешки.       – Какие-то мы с тобой неправильные, – не отрываясь от разглядывания веснушчатого лица, губ в форме бантика, медовых глаз прошептал он, – Обычно пары сначала признаются в симпатии, потом в любви, а уже потом заводят детей. Мы с тобой весь порядок перепутали, – Ли улыбнулся в ответ, придвинулся ещё чуть ближе, – Предлагаю сразу нагнать. Я люблю тебя, Феликс. Ты – моя семья и мой дом. Хочу сделать тебя самым счастливым человеком на Свете.       А у Феликса будто звездопад произошёл перед глазами. По крайней мере, так он чувствовал. Нечто столь же прекрасное, невообразимое по тому, сколько восторга и счастья оно подарило, расцвело в глубине души. И не было ничего более правильного в мире, чем этот момент.       – Я – самый везучий омега на Свете, – его шёпот звучал откровением, – Потому, что ты – мой муж, Хёнджин.       Альфа тепло ему улыбнулся, искренне и по-детски, а затем наклонился и накрыл его губы своими в поцелуе. Осторожно, ласково, будто отвечая им: «Мне тоже безумно повезло с тобой». Он немного отстранился, и мягкие касания губ рассыпались по щекам, лбу, глазам, носу, косточке нижней челюсти, шее, ключицам – уста Хвана были везде, докуда он мог дотянуться.       Мгновение длилось и длилось, и никто не хотел его останавливать. Юноша млел под невинной лаской старшего, дышал его запахом, так необходимым ему сейчас, наслаждался тем, что происходило между ними сейчас – нечто личное и гораздо более интимное, чем все их жаркие ночи вместе взятые. Рука мужчины аккуратно пробралась под чужую футболку, накрыла животик уже привычным жестом. Его дыхание вновь опалило ухо, вслед за ним раздался томный шёпот:       – Не могу дождаться того момента, когда у тебя вырастет живот. Станешь милым, круглым и неуклюжим. Таким нежным, самым прекрасным и моим. Все будут видеть, что ты носишь под сердцем нашего общего ребёнка, все будут знать, что ты – мой. А я буду любить тебя, долго и страстно, даже если ты станешь врединой с кучей беременных капризов, – тихое, страстное признание вновь распалило затухший было уголёк возбуждения. Омега выгнулся навстречу, его ягодицы прижались к чужому паху. Отсутствие какой-либо заинтересованности с этой стороны у супруга Феликса немного сбило с толку. Хёнджин заметил, как замер его муж, не встретив должного «тёплого приёма», усмехнулся и, уткнувшись в чужую шею лицом, признался: – Я настолько заебался сегодня на работе, что при всём желании у меня не встанет. Мне шевелиться-то с трудом даётся. На полноценный секс меня точно не хватит.       – Зато болтать всякие пошлости ты горазд. А член поднять не можешь даже рядом с текущим омегой, – уколол юноша, правда, и сам не понял, кого больше: себя или альфу. Мужчина слегка удивлённо приподнял брови. Его ладонь соскользнула с бугорка, под которым рос их ребёнок, и спустилась ниже, к нижнему белью. И наткнулась на его полное отсутствие под лёгкими домашними штанами. Хван заглянул в медовые омуты с вопросом, – Что? Я же сказал, от одного твоего запаха могу возбудиться, а бельё только раздражает.       – У тебя всё ещё весь гардероб состоит из одних лишь стринг? – с упрёком уточнил старший, пока его пальцы нашли самое чувствительное место, так и жаждущее его внимания. Ли захлебнулся блаженным стоном, откидываясь затылком на чужое крепкое плечо, – Надо будет купить тебе нормальные трусы. Сколько раз было сказано, что стринги вредно носить, особенно во время беременности. Куплю тебе мягкие, удобные.       – Ага, а потом сам же скажешь, что я больше не привлекательный: большой, круглый, вредный, да ещё и в страшных трусах, – на вдохе причитал омега, пока чужие пальцы дразнили влажный вход, не проникая, – Хёнджин, пожалуйста… – промычал он, прерывая сам себя.       Альфа не стал больше издеваться и аккуратно ввёл одну фалангу. В Феликсе было горячо, мокро и очень тесно. Месяцы воздержания явно сказались, но это было и в плюс: сейчас юноша был чувствителен, как никогда. Поэтому, Хван надеялся, что сегодня одних лишь его пальцев омеге будет достаточно, потому что на что-то большее он правда был пока не способен.       Палец аккуратно двигался, погружаясь глубже миллиметр за миллиметром, раскачивался в стороны, растягивая. Мужчина вновь принялся расцеловывать веснушчатые плечи, шею, не упускал ни единого шанса, чтобы вдохнуть свежий запах ягод и цветов. Он навевал приятные ассоциации, будто сидишь в беседке, окружённой зарослями роз, и попиваешь смородиновый чай. А, перемешиваясь с его ароматом, казалось, будто эта беседка ещё и на берегу моря. Комбинация, дарившая спокойствие, умиротворение, ощущение уюта, как от тёплого, пушистого одеяла.       Когда стенки расслабились, привыкнув к проникновению, альфа вставил ещё один палец и стал понемногу разводить их на манер ножниц. Феликс был податливым пластилином в его руках и практически таял от каждого движения. Каждый его тихий стон выбивал почту из-под ног, заставлял задержать дыхание от восторга и вызывал очередной приступ любви, захлёстывающей с головой. Когда подушечки пальцев наткнулись на чувствительный комочек нервов, юноша выгнулся, громко застонав, и чуть было не улетел с кровати на пол, но Хёнджин успел вовремя его придержать. При дальнейшей стимуляции он старался каждый раз попадать по простате, срывая всё новые стоны с чужих губ и подводя к краю с невероятной скоростью, пока второй рукой крепко, но бережно прижимал выгибающееся в сладостной агонии тело к себе.       Ещё несколько точных движений рукой, и юноша вскрикнул в блаженстве, видя фейерверки перед глазами, а затем обмяк. Хван продолжал порхать губами по чужой коже и поглаживал живот, чтобы помочь скорее прийти в себя. Его тихий голос шептал что-то приятное около краснеющего уха, но ни один из них не улавливал смысла этих слов. Тишина и безмятежность тяжёлым одеялом укутали их, убаюкивая.       Когда дыхание младшего пришло в норму, альфа приподнялся и навис над ним.       – Пошли, помоемся вместе? – озвучил он своё предложение.       – Только быстро и без продолжения. Хочу спать.       – Моей внутренней батарейки и не хватит на долго и с продолжением.              

***

      Несмотря на немаленький срок – уже пять месяцев – никто из родных и близких (кроме Джисона, оно являлось исключением) о беременности не знал. До поры обоих супругов это устраивало: Феликс и вовсе предпочёл бы забыть дорогу в отчий дом, а ещё лучше, чтобы они забыли дорогу в его. Против родителей Хёнджина юноша ничего не имел, более того, Хван Хэсу был приятным человеком, и сына действительно любил, пусть и вынудил связать себя узами брака таким образом. Также мужчина лелеял и своего зятя, постоянно беспокоясь о его самочувствии и строжась на сына, чтобы не обижал омегу. Родители Хёнджина были хорошими и о Феликсе действительно заботились, что парень считал настоящей удачей – лично знал людей, которым с договорным (да и с обычным) браком так не повезло. Порой у него возникало чувство, будто чужие люди любили его сильнее, чем собственные родственники.       Но совсем скоро намечался день рождения папы Хёнджина – Сонхва, и при личной встрече все сразу же поняли бы, в каком положении находится юноша. Они оба не сомневались, что старшие Хваны будут счастливы скорому пополнению, но это значило и то, что родители Феликса также будут поставлены в известность практически мгновенно. Поэтому Хёнджин предложил откровенный разговор. Сначала они вдвоём обсудили, хочет ли юноша продолжать общение со своими родными (ответ: нет), а потом решили, что заранее поговорят с четой Хван и объяснят ситуацию, а на официальном торжестве присутствовать не будут.       Несмотря на то, что отец Ли сына никогда не обижал, омега не мог простить ему годы унижения, которые подарила ему мать, а папа лишь молча стоял в стороне, чем поощрял её вседозволенность. Поэтому, до тех пор, пока отец не наберётся решимости противостоять жене, с ним тоже общение Феликс прекращал. Специально кому-то писать и распинаться, расписывая все свои обиды и причины для разрыва, парень не стал, лишь молча ждал, когда родители вновь решат скрасить его жизнь своим присутствием. Если быть откровенным, Ли хотел дождаться момента, когда весть о беременности сына окольными путями дойдёт до мамы и папы, чтобы посмотреть на их реакцию и позлорадствовать, а уже затем заблокировать их контакты.       Встреча с четой Хван была назначена на вечер. Феликс долго не мог определиться, одеть ему что-то обтягивающее, чтобы всё стало очевидным сразу, или лучше подержать интригу подольше. Ответ подбросил Хёнджин: нужно сначала подготовить почву, чтобы не шокировать слишком сильно, а уже потом светить аккуратным животиком. Поэтому обтягивающую блузу омега всё же надел, но сверху накинул тёплый, объёмный кардиган. Всё же август принёс с собой прохладные ночи, когда хотелось во что-то укутаться.       В загородном коттедже, где проживали родители, всё было украшено уличными гирляндами и создавалась такая приятная, уютная атмосфера настоящего дома. Сонхва выскочил поскорее им навстречу, как только увидел въехавший в ворота автомобиль, Хэсу же остался стоять на крыльце и мягко улыбался, глядя на эту семейную картину.       – Господин Хван, здравствуйте! – Как только юноша вылез из машины, склонился в уважительном поклоне перед тестем. Старший омега же не обратил внимания на подобный официоз и притянул парня в свои объятия.       – Здравствуй, милый! Сколько раз тебя просить, называй меня дядей. Не люблю все эти формальности, мне их и на работе с головой хватило.       Ли не стал ничего говорить – знал, что вряд ли сможет себя перебороть и сделать шаг навстречу папе Хёнджина. По крайней мере, не сейчас. Но на объятие он всё же ответил. Взгляд скользнул в сторону, когда Сонхва слишком долго не хотел его отпускать, наткнулся на Хэсу. Юноша аккуратно помахал ладонью в качестве приветствия, на что мужчина, с улыбкой, ответил. В поле зрения появился и Хван-младший, который смотрел на своих родных самым ласковым взглядом из всех возможных.       Наконец, старший омега отпустил младшего из своих рук, но тут же переключился на своего сына. Надолго задерживаться на нём мужчина не стал и потащил всех поскорее через дом, чтобы сесть за стол.       – Вы, если в следующий раз захотите о чём-то «серьёзно поговорить», то не предупреждайте заранее, пожалуйста. Просто приезжайте. Я – не тот тип натуры, которая может долго терпеть и спокойно ждать, – причитал Сонхва по пути к накрытому на заднем дворе столу.       Выглядело всё сказочно: огоньки гирлянд, пышные кусты цветов и зеленеющие листвой деревья, кое-где порхали бабочки и стрекозы. Сам стол был красиво засервирован, Сонхва явно потрудился над его украшением. Все расселись на свои места, и рука Хёнджина практически мгновенно накрыла холодные от переживания пальцы Феликса. Жест был незаметен для остальных, но грел душу своей теплотой и очевидной заботой.       – Сначала поедим, или вы готовы сразу приступить к беседе? – Папа Хёнджина был слишком воодушевлён и явно рассчитывал на ответ в пользу второго варианта.       Альфа взглянул на своего избранника, вопросительно приподняв бровь. Омега, понимая, что без разговора ему и кусок в горло не залезет, кивнул.       Тогда Хёнджин серьёзно посмотрел на старших, пока его большой палец успокаивающе поглаживал хрупкую ладонь.       – Мы хотели обсудить с вами кое-что. В первую очередь это касается нас, но также и родителей Феликса напрямую, – он заметил, что взгляды его родных в миг посерьёзнели, – Прежде всего мы хотим уведомить вас: Феликс решил прекратить общение со господином и госпожой Ли. Их присутствие в его жизни оказывает исключительно пагубный эффект. Поэтому, вас мы просим отныне и впредь не сообщать им о нашей жизни, что в ней происходит. Вообще ничего. Вас прекращать общение мы заставлять, конечно не станем, но про нас – ни слова, – оба Хвана понимающе кивнули. Мужчина понял по их лицам, что им этот разговор ничуть не приятнее, чем чете Хван-Ли, и поспешил перевести тему: – А теперь к приятной части. Ликс, покажешь им? – Альфа любовно посмотрел на мужа и вновь улыбнулся.       Юноша, всё ещё раздираемый внутренней тревогой, нервно поджал губы, но поднялся. Легким движением руки полы кардигана распахнулись, явив миру округлый животик, который вполне однозначно говорил о беременности омеги. Лица Хванов вытянулись в изумлении. Но изумление это было радостным и абсолютно восторженным. Сонхва вскрикнул и всплеснул руками:       – Я знал, я знал! – Лепетал он, – Не мог поверить, но знал! Милый мой, я так счастлив за тебя!       Мужчина вновь налетел на зятя с объятиями, поглаживая по плечам и шмыгая носом. Даже Хэсу не сдержался в порыве эмоций и присоединился к клубку из своих родных. На глазах у обоих старших выступили слёзы радости, они, не переставая, хвалили своих детей и причитали о том, сколько всего нужно успеть сделать до рождения малыша. По очереди они попросили потрогать животик, что делали с крайней осторожностью, почти с опаской.       – Мы и мечтать о подобном не смели, – признался Сонхва, не в силах отнять рук от чужой округлости. Он поднял глаза, в которых плескалась смесь лёгкой грусти, облегчения и искреннего счастья, и тихо заговорил, но все его слышали: – Мы прекрасно понимали, когда женили вас, что вряд ли будут большие чувства между вами, и на внуков и не надеялись – своими же руками обрекли на несчастливый брак… – Омега виновато склонил голову и разрыдался пуще прежнего. Хэсу мгновенно оказался рядом, обнял мужа в попытке успокоить, но было видно, что он и сам чувствовал себя паршиво от этой ситуации.       – Мы никогда не винили вас ни в чём, дяди, – ответил Феликс мягко. Хёнджин встал рядом с ним, так и стояли – две пары напротив друг друга, глядя в глаза, – С самого начала я знал, что это мама настояла и всё организовала. Вы же всегда относились ко мне с добротой, и… – парень сбился на полуслове, осознав простую истину: – Вы стали мне роднее собственных родителей.       – Феликс, – позвал Хэсу, – Мы тоже безумно рады, что появился в наших жизнях. Ты тоже стал нам родным, осчастливил и нас и нашего сына. Я вижу, как Хёнджин возмужал за годы вашего брака. Мы не знаем всего, через что вам двоим пришлось пройти за это время, но я горжусь тем, к чему вы пришли теперь. Для нас главное – чтобы вы были счастливы.       – Спасибо, дядя, – Ли подошёл ближе и по очереди обнял родителей своего мужа. Младший альфа стоял поблизости и наблюдал. То, что он видел, заставляло его задерживать дыхание: так невероятно приятно было видеть своих самых любимых людей вместе, открытых друг другу, и обсуждающих планы на будущее. Спустя некоторое время, омега всё же отстранился, глянул на супруга, – Если вы не против, то давайте приступим к праздничному ужину? Не знаю, как вы, но я ужасно голодный.       Сонхва мгновенно захлопотал вокруг, усаживая всех за стол и причитая о том, что беременному омеге необходимо хорошо питаться для здоровья своего и будущего ребёнка.       Вечер в семейном кругу прошёл прекрасно. Для юноши было в новинку не чувствовать тревоги, сидя за общим столом, но эта новизна была исключительно приятной и сулила лишь лучшее. Они обсудили, казалось, всё, что только можно: и про работы младшей четы поговорили, и про развитие малыша, и про планы на ремонт в пентхаусе, и много чего ещё. Темы сменяли друг друга, текли тихим ручьём, не переставая. Лишь после полуночи молодым удалось распрощаться с родителями и отправиться домой. Хёнджин вёл автомобиль и никак не мог заставить себя отпустить руку спящего возлюбленного, всё время кидал на него взгляд, любуясь. Эти семейные посиделки поселили надежду на безоблачное будущее внутри каждого из них.       

***

             Феликс продолжал руководить работой своего ресторана, несмотря на растущий живот и всё появляющиеся новые неудобства. Планы по расширению и создании франшизы, которые строил Ли, пришлось отодвинуть в дальний ящик, так как для открытия заведения в Японии требовалось много сил и постоянные перелёты, которые для омеги в его состоянии были ограничены. Юноша пообещал сам себе, что вернётся к этому вопросу сразу после того, как капризы беременного организма его покинут.       Первым испытанием стало завязывание шнурков на обуви. Пришлось отказаться от ношения любимых кроссовок и любых других ботинок со шнуровкой. Эту проблему решил Хёнджин молниеносно: накупил разных пар обуви, в которые можно было влезть без лишних манипуляций, и сам всегда был готов оказать супругу помощь. Этим же он также и предупредил следующую трудность – отекающие ноги. Сверх того, по вечерам у них появилась традиция массажа. Хван с удовольствием разминал ноющие ступни, уставшую шею или поясницу.       Самой удивительной сложностью для обоих стало посещение курсов для будущих родителей. У альфы с этим никаких проблем не было, он был только рад узнать, как помогать младшему в родах, как ухаживать за новорожденным и множество психологических фишек для первых лет жизни малыша. А вот у омеги по какой-то причине было много предрассудков. Умом он понимал, что эти курсы, в первую очередь, предназначены для облегчения его же жизни, но иррациональная часть мозга твердила, что это странно, неприятно, тупо… Кринжово..? Слово подобрать было сложно, но именно неприятные чувства преследовали его. Тут вновь выручил старший: мягко объяснил всю пользу, даже презентацию подготовил (годы работы в строительной компании дали свои плоды), а затем уговорил посетить пробное занятие, прежде чем делать выводы. Ли согласился.       В общем, предстоящее родительство преподносило всё новые и новые приколы и сюрпризы, но ни один из них сдаваться или идти на попятную не собирался. Оба горели мыслью о скором рождении их малыша и не могли дождаться этого момента.       Посетители «La Belle» с улыбкой смотрели на немного неуклюжего из-за изменившихся габаритов, но такого очаровательного владельца заведения. Персонал восторженно вздыхал и охал каждый раз, когда дело (или взгляд) касалось хозяйского увеличивающегося живота. А Джисон просто радовался за лучшего друга, наблюдая за тем, как он всё цветёт и пахнет. Казалось, что с каждым днём омега становился всё краше (хотя, куда уж больше), и были у Хана предположения, с кем это связано. Хван одаривал своего избранника заботой и вниманием, был чутким к каждой мелочи, к каждому слову, что говорил младший. Феликс чувствовал себя чертовски счастливым, окружённый всей этой любовью со стороны родных и близких. Отсутствие родителей в его жизни так же положительно сказалось на психологическом состоянии, а йога для беременных, которую он посещал дважды в неделю, помогала улучшать и физическое.       Всё было прекрасно.       Пока в двери его ресторана не вошла нежеланная гостья.       Юноша занимался бумажками в своём кабинете, когда услышал разговор на повышенных тонах, где Джисон объяснял кому-то крайне настойчивому, что к нему нельзя. Понятно ещё ничего не было, но паника забитым зверьком всполошилась внутри. Не осознавая своих действий, омега написал быстрое сообщение мужу:       Lixy:       «Что-то произошло, снаружи шум. Пойду, проверю.»       Он не стал дожидаться ответа, хоть и знал, что Хёнджин его за это потом по голове не погладит. Телефон Ли положил в карман оверсайз пиджака и поднялся с места с намерением выяснить, что случилось. Именно в этот момент дверь распахнулась, и внутрь разъярённой фурией влетела Ли Хани. За ней вбежал Хан, не менее злой и настроенный на оборону – своего друга, находящегося в уязвимом положении, он даже его матери не даст в обиду. Особенно ей.       – Мама? – Феликс даже не успел среагировать, как оказался за спиной Джисона.       – Госпожа Ли, я попросил Вас уйти, – прошипел старший, не давая женщине приблизиться к сыну, – Или Вы сделаете это самостоятельно, или Вам поможет охрана.       – Да как ты смеешь со мной так разговаривать?! – Взвизгнула Хани, – Он – мой сын, и я имею право прийти к нему на работу, чтобы увидеться и поговорить!       Она продолжала что-то визжать, но Феликс так потерялся в пространстве, что не мог разобрать ни слова. Хан подтолкнул его к столу, чтобы младший вызвал охрану, в это же время в кармане начал звонить телефон – явно, обеспокоенный Хван пытался дозвониться до супруга. Тревожная кнопка была недалеко, но сколько ждать охранников было непонятно.       – Скажи же ты ему, что всё нормально! – воскликнула госпожа Ли, всё же сумев приблизиться к сыну и схватив его за руку, разворачивая к себе лицом. Её выражение лица мгновенно переменилось, когда она увидела то, что оба юноши пытались от неё скрыть: – Ты...? Ты беременный?!       Целый спектр эмоций отразился на её красивом лице: от осторожной радости до разгорающейся злости. Феликс сжался, постарался максимально отдалиться от женщины, оберегая самое дорогое – своего ребёнка. Ладони в защитном жесте обвили живот, когда Хани протянула руку, чтобы коснуться. Как раз вовремя, между ними вновь оказался Джисон, отпихивая миссис Ли подальше от друга.       – Ты поэтому не хотел видеться? – Недоумевала она, даже не обратив внимания на администратора рядом с собой, – Я же твоя мать! Ты должен был сказать мне первой! Это же такая замечательная возможность..!       – Для Вас тут больше нет никаких возможностей, госпожа, – строго отрезал Хан и отступил, когда заметил прибывшую охрану. Он кивком указал им на женщину, – Феликс ничего Вам не должен, а вот Вам стоит держаться подальше, если не хотите получить запрет на приближение.       Хани явно не порадовали слова, что сказал ей какой-то непонятный парень, да ещё и в таком неуважительном тоне, но ещё больше ей не понравились двое мужчин, взявших её под руки и выпроводивших из ресторана. Она продолжала возмущаться, кричать и пугать других посетителей, пока закрывшиеся двери не отрезали её от помещения.       Джисон повернулся к младшему лишь когда убедился в их безопасности. Ли уже сидел на своём прежнем месте, вцепившись пальцами в волосы и старался глубоко дышать, но на внешние раздражители не реагировал. Хан медленно подошёл ближе, присел рядом с чужим креслом, мягко опустил ладони на острые колени.       – Ликс, – начал он очень тихо, чтобы не напугать ещё больше, – Она ушла, ты в безопасности. Вы оба, – его рука аккуратно легла на выпирающий живот, от чего Феликс резко вздрогнул, отодвигаясь. В его глазах старший увидел настоящий, животный испуг. За Ли сейчас говорили, а точнее действовали его инстинкты, внутренний омега перехватил управление телом в момент опасности.       Джисон поднял руки, показывая, что сдаётся, и не собирается причинять зла. Видеть друга в таком состоянии было жутко: запуганный зверёк, весь сжавшийся в поисках защиты.       – Всё в порядке, я не причиню зла, слышишь? – Теперь приходилось вести себя ещё более осторожно, мозг пытался экстренно придумать план действий. Решение пришло само: чужой мобильный вновь зазвонил, но Феликс, казалось, этого не замечал, – Давай мы с тобой поступим следующим образом, – Хан говорил медленно, с расстановкой, будто с маленьким ребёнком, – Ты дашь мне свой телефон, и мы позвоним твоему альфе, хорошо? Позвоним Хёнджину, отцу твоего малыша, он приедет, он защитит. Давай?       Подозрение в чужом лице явно читалось, но корпус немного развернулся так, чтобы старший смог вынуть гаджет из кармана. Сразу после этого Ли вновь отстранился.       Выспрашивать пароль у омеги не в адеквате не пришлось – контакт Хвана, будто предчувствуя (на деле – просто звоня каждую минуту), вновь отразился входящим вызовом. Джисон поспешил ответить, но пока не включил динамик, на всякий случай.       – Феликс, что произошло?! – Мгновенно после начала разговора раздался голос альфы, что не скрывал паники, – Ты в порядке?!       – Господин Хван, это Хан Джисон, администратор, – начал парень, не отрываясь глядя на друга, – Феликс жив, с малышом всё нормально, но тут нужна Ваша помощь, причём срочно. Он не в себе. Похоже, на фоне стресса его сознание захватил внутренний омега. Думаю, тут может помочь Ваше присутствие и запах.       Хёнджин, у которого сердце от стресса чуть не отказало несколько десятков раз за последние двадцать минут, не мог понять, расслабиться ему или напрячься ещё больше. Потребовалось несколько вдохов-выдохов, чтобы собрать мысли в кучу.       – Я уже подъезжаю, Джисон, – выдохнул мужчина в трубку, – Минут через пять буду. Включи громкую связь, я попробую пока поговорить с ним.       Младший беспрекословно исполнил чужую просьбу, поднёс гаджет поближе к другу.       – Ликс, ты меня слышишь? – Тихо и очень мягко начал Хван, – Это я, Хёнджин, твой муж. Лучик, я уже совсем близко, я скоро буду рядом. Дождись меня, пожалуйста, хорошо? Постарайся расслабиться, дыши глубоко и слушай Джисона, он – твой друг, он не желает тебе ничего плохого.       Хан видел, как по мере речи старшего, взгляд Ли стал чуть менее напуганным, чуть более осознанным, и как в нём мелькнул интерес. Кажется, омега узнал свою пару, но не мог воспринять это из-за отсутствия партнёра рядом. Лишь голоса было недостаточно. Он начал показывать младшему дыхательные упражнения для успокоения, и Феликс послушно повторял, но это не имело большого успеха.       – Он немного успокоился, но ему нужно Ваше присутствие рядом, – озвучил свои наблюдения парень спустя пару минут.       – Да, я уже паркуюсь, сейчас приду, совсем скоро, – из трубки стали слышны какие-то шорохи, приглушённый хлопок двери и завывания ветра. Спустя ещё несколько мгновений, в кабинет вошёл сам мужчина. Найдя взглядом возлюбленного, он замедлил шаг и медленно, почти крадучись, приблизился. Он поднял руки, демонстрируя отсутствие в них чего-либо опасного, – Милый, это я, – прошептал он, опустившись на колени перед креслом, на котором сидел его муж, – Всё хорошо, я тут, ты в безопасности.       Администратор аккуратно скользнул к выдоху из комнаты, чтобы не мешать и навести пока порядок в зале.       Хван постепенно увеличил концентрацию своего феромона, искренне старался, чтобы он был успокаивающим, без сквозящих в нём паники и страха. Феликс повёл носом, подобно слепому котёнку, учуяв знакомый аромат, и потянулся к его источнику. Его дыхание участилось, а взгляд постепенно обретал осознанность. Когда юноша наконец увидел альфу, с его губ сорвался судорожный вздох, полный облегчения.       – Хён…джин… – выдохнул он и уткнулся в широкую шею, обвил её руками, сам сполз на пол, к мужу, – Ты пришёл.       – Конечно, милый. Как я мог не прийти, когда ты нуждался во мне?       Они сидели в тишине, в объятиях друг друга, и мерно покачивались из стороны в сторону. Это, наконец, помогло омеге немного прийти в себя, успокоиться, восстановить дыхание. Когда панические мысли, прежде накрывшие его с головой, отошли на задворки сознания, вернулось восприятие окружающего мира. Звуки: приглушенные разговоры за стенкой, пение птиц за приоткрытым окном, гул работающих в кухне вытяжек. Пришли запахи: еды, которая у его поваров всегда была просто потрясающей воображение, аромадиффузора на полке, родного морского феромона, что сейчас немного отдавал подавляемой тревогой. Тревогой за него. Феликс поднял глаза на мужа и увидел в его лице ничем не прикрытую обеспокоенность, заботу, нежность.       – Как ты себя чувствуешь? – Хрипло спросил Хёнджин, – Хочешь воды? – Он опустил ладонь на хрупкую шею, прямо под нижней челюстью; большим пальцем провёл по щеке.       – Нет, – так же тихо отозвался Ли, – Я хочу домой. Поехали домой, пожалуйста?       – Конечно, милый. Поехали.       Хван помог младшему хоть немного привести себя в порядок: поправил одежду, пригладил волосы, помог надеть лёгкое пальто, всё же заставил выпить немного воды. Взял бутылочку с собой, на всякий случай. Когда они выходили из кабинета, посетители предусмотрительно не обращали на них внимание, будто понимали, какая щекотливая ситуация произошла. Джисон не стал их надолго задерживать, лишь уверил в том, что с рестораном он разберётся, и всё будет хорошо. Попросил Хёнджина позаботиться о его лучшем друге.       Дома было тихо и свежо. Тут пахло их смешанными ароматами и уютом. Омега лишь теперь почувствовал, как скованность окончательно отпустила его, развеялись все дурные мысли. Он знал, видел, что Хёнджина терзает неведение, и понимал, что нужно как можно скорее ему всё объяснить, чтобы вместе придумать решение проблемы.       Когда они оба оказались в своей просторной кухне, в удобной домашней одежде, а в их кружках дымился успокаивающий чай с мятой, Феликс начал разговор первым:       – Приходила мама. Кричала, ругалась, а потом увидела мой живот, – парень почувствовал, как болезненный ком перекрыл ему возможность говорить. Он помолчал полминуты, потом, всё же, с трудом выдавил: – Я так испугался. Испугался, что она набросится, сделает что-то плохое малышу. Насколько же у нас отвратительные отношения, что я думаю такие ужасные вещи про родную мать…       – Ликс, пожалуйста, только не вини себя, – альфа накрыл его ладонь своей, – Ты ни в чём не виноват, ты лишь пытаешься защитить себя и нашего ребёнка. Это нормально, что ты пытаешься предупредить опасную ситуацию. Учитывая, сколько твоя мать тебя психологически уничтожала, сколько манипулировала и газлайтила, это и не удивительно. Пожалуйста, не взваливай на себя груз той вины, что на тебе не лежит.       Ли не ответил. Он громко сглотнул и опустил голову. Ещё долгие минуты понадобились ему, чтобы уложить всё то, что произошло с ним сегодня, в голове. Наконец, он откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул.       – Я так устал сегодня. Она будто все соки из меня выпила, – признался юноша, – Давай займёмся чем-нибудь приятным и отвлечённым?       – Что хочешь посмотреть? – Хван понял младшего с полуслова и с охотой поддержал новую, гораздо более приятную тему. Он поднялся с места, намереваясь сделать им попкорн к просмотру, – Иди пока в гостиную, выбери фильм. Я тут что-нибудь придумаю нам на закуску.       Феликс слабо улыбнулся в ответ на проявленную отзывчивость и послушно поплёлся на свой любимый, большой, белый и пушистый диван.       Вечер плавно шёл своим чередом под запахи еды и смешанных феромонов, сопровождаемый кинокартиной о детективе со сложновыговариваемым именем и негромкими разговорами о догадках каждого насчёт того, кто же окажется преступником. Ночь незаметно вступила в свои права, погрузив город во мрак, который прерывался ярким светом уличных фонарей и вывесок, что отражались в окна даже на верхнем этаже, пусть и не так сильно. Когда Феликс в очередной раз широко зевнул, Хёнджин аккуратно помог ему подняться.       – Пойдём, лучик, – мягко проговорил он и повёл мужа к спальням, приобняв за поясницу, – Ляжем вместе? Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом.       – Да, давай. Мне тоже кажется, что так будет лучше, – юноша, уже совсем сонный, наклонил голову к чужому широкому плечу и шёл, практически не открывая глаз – полностью доверял своему альфе, – Только пойдём в мою комнату? У тебя неуютно.       – Конечно, как скажешь, – мужчина мгновенно согласился, но в голове уже сделал пометку об этом комментарии. Нужно было как-то решить этот вопрос. Ответ пришёл почти сразу, но озвучивать его Хван пока не стал.       Сначала наведавшись в ванную комнату и умывшись, пара всё же вошла в просторную, светлую спальню, которую Феликс лично обустраивал под себя ещё четыре года назад, сразу после того, как они съехались после свадьбы. С тех пор мало что изменилось, разве что появилось много новых уютных мелочей: красивое зеркальце ручной работы, необычное цветастое кресло, похожее на облако, огромное разнообразие декоративных подушек на кровати, светильник в форме медузы. Каждую деталь в этом пространстве омега любил и берёг, ведь вложил в это свою душу. Хёнджин тоже любил спальню мужа и всегда наслаждался временем, проведённым здесь. У младшего действительно был вкус и, несмотря на разнокалиберность всего, что здесь было, смотрелось это гармонично.       Хван провёл избранника до кровати, помог ему присесть, снял тапочки с вновь отёкших ног. Сидя в ногах избранника, мужчина поднял взгляд и спросил осторожно, будто даже нерешительно:       – Тебе подать пижаму? Какую хочешь надеть?       – Дурень, за столько лет мог бы уже и понять, что я сплю в одних трусах, – Ли был слишком уставшим и явно не заметил чужого смятения. Альфа прекрасно знал, что ткань во время сна младшего лишь раздражает, но прежде они не делили одну кровать на двоих в таком контексте. Переживания о том, что омеге будет некомфортно, не позволили просто раздеться и лечь спать, потому мужчина всё же предпочёл спросить, – Хватит сидеть и пялиться, лучше давай уже укладываться, а?       Феликс начал снимать с себя домашнюю одежду, избавлялся от неё быстро, но лениво; затем забрался под тяжёлое одеяло, устраиваясь на своей подушке. Хёнджин последовал его примеру, но действовал медленно – вдруг они не поняли друг друга, и омега не собирается пускать его, почти голого, на своё ложе? Но юноша не сказал ни слова, лишь поторопил похлопыванием ладони по свободной части кровати.       – Давай же, я хочу обняться и спать, – почти шёпотом позвал он. Тогда Хван, уже смелее, устроился рядом с ним, притянул к себе хрупкое тело, удобно расположив ладони на животике. Омега довольно вздохнул: – Спокойной ночи, Джини.       – Сладких снов, Лучик, – альфа зарылся носом в пушистые волосы, оставляя в этом месте нежный поцелуй.

***

                    Феликс проснулся раньше Хёнджина. Солнце только-только начало пробиваться сквозь тюль – шторы задвинуть они вчера забыли, – рассветными лучами озаряя комнату. Шею сзади опаляло горячее дыхание, шевеля волосы на затылке и пуская мурашки. Широкая ладонь, как и всю прошедшую ночь, продолжала греть округлый животик, будто охраняя малыша, что рос внутри. Оказывается, просыпаться в одной кровати с любимым человеком – невообразимо прекрасное чувство. Хотелось задержаться в этом мгновении как можно дольше, но Ли знал, что совсем скоро у старшего прозвенит будильник, и он побежит собираться на работу – порой юноша сомневался, кто был дороже для его мужа: он и их ребёнок или же строительная фирма. Вопрос оставался открытым, но тратить на него время в это чудесное утро не хотелось. Хотелось иного. Хотелось любимого мужа: рядом с собой, над собой, в себе. Были ли причины, чтобы отказать беременному омеге в таком простом желании? Вряд ли.       Омега медленно повернулся в крепких, но бережных объятиях, оказываясь лицом к лицу мужа. Альфа был абсолютно расслаблен и продолжал видеть сны, что иногда проявлялись в его мимике разными эмоциями: приподнятыми или, напротив, нахмуренными бровями, дрожащими ресницами, приоткрытыми губами. На последнем парень задержал дыхание. Распахнутые, пухлые, такие манящие. Ли не сдержался, наклонился, оставляя лёгкий поцелуй на чужих устах. Отстранился, чтобы проверить, не разбудил ли своими действиями. Но нет, Хван продолжал сладко спать, будто ничего и не почувствовал. Сумасбродная идея сама зародилась в голове младшего, и отказываться от неё никто не собирался.       Хёнджин выныривал из сна долго, неохотно. Приятные, тёплые картинки, время от времени пестрящие чем-то ярким и страстным не хотели отпускать из своего царства, но давление в области паха мешало расслабиться. Глаза никак не желали открываться, но всё же сдались под напором тихих стонов, раздававшихся прямо возле уха. То, что увидел альфа, распахнув веки, было намного лучше и явно горячее любого сна: Феликс, такой манящий, нуждающийся и пахнущий до одурения хорошо.       – Ликс, – прохрипел мужчина, – Что ты делаешь?       – Тебя не так просто разбудить, мой дорогой, – вместо пожелания доброго утра «пожаловался» младший, томно выдохнув прямо в чужое лицо, – Я тут уже полчаса пытаюсь тебя поднять, но до сих пор успехи были только с твоим другом, – как бы подтверждая свои слова, юноша проехался пахом по чужому возбуждению. Хван почувствовал, что вся простынь под ними была мокрой, как и его собственные бёдра. Похоже, Феликс уже давно бодрствовал и занимался не самыми приличными вещами, – Я был бы признателен, если бы ты поскорее раздуплился и принял участие в процессе. У тебя пальцы длиннее.       – О чём ты, вообще говоришь? – Мужчина в полном недоумении приподнялся на локтях, чем вызвал недовольство омеги. Широкие ладони удержали медовые бёдра, что продолжали ёрзать по напряжённому органу, глазами пытался поймать чужие, ища в них проблески сознания, – Феликс, остановись, – когда действия не принесли никакого успеха, пришлось применить чуть больше силы, чтобы остановить чрезмерно активного для своего положения Ли. Когда взор юноши, наконец, упал на супруга, Хёнджин повторил вопрос: – Что ты делаешь?       Парень раздосадованно простонал, запрокинув голову, затем вновь посмотрел на старшего:       – Хён, я тебя умоляю, – вымученно, немного слезливо протянул он, – У нас с тобой не было секса уже почти полгода. Я хочу тебя. Никаких причин, чтобы отказаться, у тебя нет! Даже не смей!       – Ликс, – Хван тяжело вздохнул, – Я не отказывался. Я лишь пытаюсь узнать, что на тебя нашло… Что это значит для тебя?       Феликс не понял.       – О чём ты?       – О том, что ты имеешь ввиду, когда предлагаешь заняться сексом? Просто удовлетворение потребностей, как четыре года до этого? Или что-то… большее?       Осознание внезапно ударило в голову. Спустя столько лет недоговаривания и достаточно сложных взаимоотношений, Хёнджин лишь хотел понять, преследуют ли они общую цель и в данном вопросе. Омега виновато прикрыл веки. Вновь открыл их. Ласково провёл ладонями по голой мужской груди.       – Хёни, я люблю тебя, – признание далось на удивление легко, – Ты – мой муж, мой альфа. И не только по документам. Уже давно нет. Я хочу тебя, не только в постели – в своей жизни, в жизни нашего ребёнка, каждый день. Я хочу разделить с тобой все важные моменты, которые произойдут в будущем. Хочу строить это будущее вместе и быть вместе сейчас.       Альфа не сдержался, притянул хрупкое тело ближе к себе, впился в алые губы сладким поцелуем. И сам не заметил, как по щеке скатилась единственная слеза счастья. Мужчина улыбнулся сквозь поцелуй, обвил руками, пытаясь впечатать в себя, срастись, стать единым целым.       – Я тоже тебя люблю, Лучик. Невозможно сильно. Я тоже хочу всего этого, с тобой. С нашим малышом. Обещаю, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы дать вам двоим всё самое лучшее.       – Ты уже даёшь нам это, дурачок, – Феликс игриво ткнул пальцем в нос мужа. Чуть отстранился, непреднамеренно проехавшись промежностью по чужому крепкому торсу, от чего нетерпеливо простонал, – Но сейчас, пожалуйста, мне правда очень нужен ты внутри.       В этот раз Хван спорить не стал, лишь хищно улыбнулся, слегка закусив нижнюю губу, осторожно перевернул их обоих, оберегая живот, и навис сверху. Омега распластался под ним: голый, жаждущий, готовый ко всему, что его альфа мог ему дать.       Мужчина наклонился, накрыл ореолы сосков горячим ртом, играясь, дразня. Ладонь правой руки спустилась к сжимающемуся колечку мышц, на пробу надавила на текущий вход двумя пальцами. Те скользнули внутрь безо всякого сопротивления. Тогда Хёнджин добавил ещё один, развёл их внутри, растягивая. Ли в удовольствии выгнулся, всё ещё укрытый в надёжных объятиях, вцепился в широкие плечи, ногтями оставлял на них глубокие борозды. Хёнджин рыкнул ему в грудь от приятной боли, прикусил сосок и приподнялся на локтях.       – Ты хорошо себя растянул, – рвано выдохнул он в любимые губы, – Готов? – Сил на полноценный ответ у младшего не нашлось, он лишь активно закивал головой и прикрыл глаза в ожидании, – Приятно осознанно не надевать защиту. Мой омега уже беременный от меня.       Будь Феликс в состоянии на построение предложений, обязательно сказал бы, что думает точно также, но его хватило лишь на тихий скулёж. Хван взял чужую ногу под коленом, сгибая и приподнимая её, оставил на внутренней стороне бедра влажный поцелуй и лишь после этого припечатал к сгибу локтя младшего своим плечом. Подставил руку, опираясь, чтобы ни в коем случае не надавить на животик. Член плавно скользнул внутрь омежьего нутра, от чего оба издали протяжные, но ещё негромкие стоны.       Хёнджин замер – дал и себе, и мужу привыкнуть к ощущениям, которые, спустя столько месяцев, казались новыми, будто это был их первый раз. Он поднял взгляд на юношу. Тот, похоже, тонул в своём удовольствии. Запрокинутая голова, закатанные глаза и тяжёлое дыхание вполне ясно намекали, насколько сильно младшему нравится всё происходящее. Его внутренние омега, наконец, получил своего альфу. И, хоть после той ночи, когда старший удовлетворил его пальцами, либидо более-менее пришло в норму, но от этого желать своего мужчину Ли не перестал. Это единение казалось настоящим подарком судьбы (Фортуны?) – теперь оно было не столько физическим, сколько слиянием душевным. Феликс притянул мужа ближе к себе, обнимая, утыкаясь в шею, вдыхая в себя чужой феромон вместо воздуха. Острые зубки сами нашли старую метку, что уже столько лет носил альфа, впились в неё, обновляя. Хёнджин неосознанно выпустил ещё больше феромона. Уже вся комната пропахла ими: свежий цветочно-ягодный микс на фоне бушующего моря.       Хван продолжал двигаться внутри омеги, видел, что мыслями тот где-то далеко, и сам тоже наслаждался этим мгновением. Саднящая боль в шее лишь усиливала ощущения, хотелось повторить это же и с самим юношей, но альфа понимал: нельзя. Подобные вспышки боли могли плохо сказаться на малыше. Однако это не мешало мужчине водить носом по собственной метке на шее мужа, упиваясь их смешанными запахами. Темп толчков немного сбился, но Хёнджин упрямо продолжал двигать тазом, чувствуя, что они оба уже ходят по грани. Не хотелось, чтобы всё это заканчивалось, хотелось растянуть время вдвоём на как можно дольше, желательно, на всю жизнь.       Их кокон, сотканный из любви и доверия, лопнул под натиском телефонного звонка. Альфа смачно выругался, осознав, что звонил его мобильный. А специальная мелодия, которая была установлена на один-единственный контакт не давала простора для размышлений, кто же это мог быть.       – Пошёл ты на хер, Ли Минхо, – прошипел Хёнджин под нос, и не думая отрываться от своего избранника.       Амплитуда увеличилась, движения стали агрессивнее. Оба чувствовали, что долго не выдержат, потому полностью отключили головы, отдавшись ощущениям. Переплетённые потные тела, шлепки кожи о кожу, стоны в унисон, феромоны, наполняющие грудь – они не смогли бы оторваться друг от друга, даже если бы начался апокалипсис, и мир рухнул. Узел внизу живота разросся и лопнул, посылая волны удовольствия по всему телу. Феликс выгнулся с громким стоном, ноги свело приятной судорогой, а давление внизу стало нестерпимым: Хёнджин тоже нагнал своё удовольствие.       Когда всё нутро перестало судорожно пульсировать, омега почувствовал, как мужчина пытается отстраниться, но не дал этому случиться, ногами обвив широкую талию:       – Нет, дай мне узел, – не просьба – приказ. Альфа не мог не подчиниться. Позволил себе лишь позаботиться об их комфорте, на несколько секунд покидая разгорячённое тело для того, чтобы устроиться за спиной юноши, но тут же вошёл обратно, когда убедился, что всем будет удобно.       Узел раздулся, растянув мышцы ещё сильнее, связав их на ближайшие полчаса. Младший издал вздох то ли от неприятных ощущений, то ли от того, что наконец-то получил желаемое. Возможно, и то, и то.       Мерное дыхание в шею убаюкивало и расслабляло. Хван и сам находился на грани между сном и наслаждением – нежные стенки так крепко и так приятно обволакивали напряжённый из-за узла орган. Идиллию вновь нарушила надоедливая трель телефона старшего.       – Хёни, ответь уже, а? – Недовольно пробурчал Феликс и зарылся лицом в подушку в поиске спасения от назойливых звуков.       Альфе пришлось исполнить настоящие акробатические этюды, чтобы дотянуться за смартфоном, что покоился на прикроватной тумбочке за его спиной, однако с задачей он всё же справился. Ожидаемо, вновь звонил Минхо. Пропущенных оказалось гораздо больше, чем предполагалось: за последний час Ли позвонил уже 30 раз. Хёнджин поспешил ответить на очередной вызов.       – Что тебе от меня нужно? – Вышло грубо, но от ругани всё же удалось сдержаться.       – Хван, какого хера?! Ты где, блять, есть? – А вот у секретаря явно не хватило терпения.       – А тебя это ебать не должно.       – А ничего тот факт, что у тебя еженедельное совещание идёт уже как двадцать минут, и через час у тебя встреча с галереей «Юри» по поводу поставок картин?! Где ты шляешься?! – Минхо явно был на грани нервного срыва, о чём говорила, в первую очередь, и его манера общения в данный момент.       – Чего..? – Не веря своим ушам, Хёнджин отодвинул телефон от уха, чтобы проверить время. Цифры складывались в неумолимые «10:17», что означало, что Хван опоздал вообще везде, где только можно было, – Хо, я не представляю, как это вышло. У меня стоял будильник, он должен был… – Осознание окатило, будто ушат с холодной водой. Альфа опустил взгляд на подозрительно притихшего мужа, чьи плечи почти незаметно тряслись от смеха, – Фели-и-икс? – Звучало как угроза.       – Да, Хён~и? – Отозвался юноша с самым невинным видом.       – Это ты отключил мой будильник? – Ли абсолютно точно не нравилось, что его избранник разговаривает с ним, как родитель со своим ребёнком после собрания в школе. Но, раз уж провинился, то теперь нужно расхлёбывать.       – М-м, возможно..?       – «Возможно»? Ликс, ты издеваешься? У меня сорвалась встреча с важным поставщиком, – мужчина уже и знать забыл о секретаре на другом конце провода. У Минхо же, тоже слышавшем всё вышесказанное, и понявшего, чем занимался его босс в то время, пока он тут надрывал зад, начало нервно подёргиваться веко.       – Ну, хён, ты вечно на работе, целыми сутками там пропадаешь, хотя мы договаривались, что будем стараться побольше времени проводить вместе. Я – беременный, мне нужно твоё присутствие и внимание, чего ты ожидал? – Всё накопившееся негодование разом вылилось из младшего, что был расстроен ещё и фактом того, что не может сказать этого прямо в лицо своему непутёвому муженьку – узел всё ещё ограничивал в движениях.       Хёнджин только и успел, что набрать воздуха в лёгкие, чтобы ответить младшему, в подробностях расписывая, как зашивается на работе, чтобы сделать как можно больше, чтобы потом, когда родится малыш, он мог уделять всё своё время семье, как был прерван лучшим другом:       – Значит так, – отрезал Ли. И Хёнджин, и Феликс умолкли, – Разбирайтесь со своими семейными проблемами сколько угодно, но, прошу, не заставляйте меня быть свидетелем. Сначала, Хван, ответь мне: что говорить партнёрам? Хер с этой планёркой, там и без тебя управятся, но с галереей что делать?       – Позвони им, принеси извинения от лица фирмы, попроси перенести встречу на другой день, когда им будет удобно. Скажи там, не знаю, что я заболел. Или Ликса на обследование повёз. Насколько я помню, госпожа Юн Юри и сама мать, очень уважает семью и всё, что с ней связано. Должно и с ней прокатить. Постарайся их задобрить. А там, придумаем им какой-нибудь извинительный подарок ближе к делу, – мгновенно выдал указания альфа, – И, ещё кое-что. Сегодня меня не будет, считай, что я взял отгул. Если будут какие-то форс-мажоры – мне не звонить.       – Ну, что сказать, охеренно ты придумал..! – Ли только начал свою ругань, как начальник прервал его.       – Не бухти. Ты со всем разберёшься, ничего сильно срочного сегодня не запланировано. Потом выпишу тебе премию и дам лишний выходной день.       – Меньше, чем оплачиваемой неделей отпуска, ты не отделаешься, так и знай, – важно заметил Минхо и бросил трубку.       Парочка осталась лежать в тишине, всё ещё повязанная вместе, и теперь уже со спокойной совестью наслаждалась моментом единения.       

***

             Месяцы пролетали незаметно. Феликс продолжал упорно выполнять свои обязанности в ресторане, хотя к посетителям уже давно сначала подходил его растущий живот, а потом уже он сам. Хёнджин пытался противиться тому, что его омега не хотел уходить в декретный отпуск, несмотря на такую возможность, но быстро оказался в проигравших из-за главного аргумента младшего: «Ты и сам вечно на работе, что мне теперь, пластом лежать целыми днями в ожидании, когда же муженёк явится? В ресторане за мной хотя бы приглядеть смогут, помочь, если будет необходимо. Вот, когда сам в отпуск пойдёшь, тогда и поговорим». В общем, альфу разнесли по всем пунктам, точно и методично.       Когда минул восьмой месяц, Ли и сам пожалел о своей упертости. Передвигаться становилось всё тяжелее, а прогулка по залу от столика к столику стала настоящим мучением и требовала после этого перерыва на полежать. На огромное пузо найти адекватную одежду казалось задачей из разряда фантастики, а потому юноша приноровился воровать одежду из гардероба супруга. В этом решении были сплошные плюсы: Феликс научился классно стилизовать рубашки и свитера Хвана, все они пахли морским феромоном старшего, отчего и сам парень чувствовал себя намного лучше. Хёнджина тоже всё устраивало, но, к огорчению младшего, на работе он по-прежнему продолжал стабильно задерживаться. В какой-то момент у омеги появились сомнения в верности мужчины, но эти мысли он быстро отбросил. Не для того Хван столько времени убеждал его в своей преданности и привязанности, чтобы теперь так по-идиотски спалиться. Тем не менее, предчувствие подсказывало: у постоянного отсутствия альфы были свои причины.       Хёнджин подтвердил чужие предположения, однажды явившись в «La Belle» посреди рабочего дня.       – Господин Хван, здравствуйте, – Хан, стоящий за своей стойкой, вежливо кивнул, – Господин Ли сейчас на обходе, вон там, – администратор указал в направлении, где омега как раз заканчивал разговор с посетителями.       – Спасибо, Джисон, – альфа мягко улыбнулся и двинулся в направлении супруга, попутно отряхивая пальто от дождевых капель. Прерывать чужую беседу было не очень-то и вежливо, но сейчас это мало волновало мужчину, – Добрый день, надеюсь вам нравится в ресторане моего супруга, но сейчас я вынужден его забрать. Наслаждайтесь временем, проведённым здесь.       Гости – пожилая супружеская пара – отреагировали хорошо, лишь улыбаясь молодым людям, что уходили в направлении кабинета младшего. Растерявшийся Феликс не сразу сообразил, что происходит, и смог обернуться на старшего только тогда, когда от столика они уже отошли.       – Хёнджин, что ты делаешь? Я работаю, вообще-то.       – И тебе привет, любовь моя, – Хван легко чмокнул надувшиеся губы, не в силах скрыть своё приподнятое настроение, – Идём, тебе нужно одеться, и поедем кое-куда.       – Куда это? – Ли явно был недоволен сложившейся ситуацией, потому сложил руки на груди, подобно обиженному ребёнку.       – Тебе понравится, я обещаю. Ты голоден? Давай попросим шефа приготовить нам что-нибудь с собой и поедем, а ты пока отдохнёшь немного?       Предложение было разумным, тут и поспорить не с чем. Омега действительно хотел перевести дух – всё же переговорил с гостями с трёх столиков (!) – и кушать он тоже хотел, хоть пока и не сильно. И узнать, что же такого задумал муж, было безумно любопытно.       – Ладно, закажи что-нибудь на свой вкус. Только не рыбу, она воняет. И не свинину. И не говядину. В общем, что-нибудь закажи. Я в туалет.       Хёнджин беззлобно усмехнулся и направился к кухне, чтобы попросить шеф-повара об этом одолжении.       Уже двадцать минут спустя они сидели в автомобиле старшего и ехали в одном ему известном направлении. Юноша довольно жевал свой греческий салат, уже расправившийся с пастой с креветками, и всем своим видом напоминал довольного, наевшегося котёнка с круглым пузиком. Альфа не удержался, уложил свою широкую ладонь на круглый живот, на что почти мгновенно последовал ответ в виде серии пинков в этой области.       – Ай, прекрати, убери свои культяпки. Это, вообще-то, неприятно, когда тебя избивают изнутри, – в притворном недовольстве Феликс убрал чужую руку от греха подальше (но из своей так и не выпустил), – Не понимаю, почему именно на тебя она всегда так реагирует, – Малышка до последнего не хотела показываться на УЗИ, потому пол они узнали совсем недавно, и теперь оба супруга с чистой совестью скупали все милые платьишки, что только попадались им на пути.       – Она просто чувствует своего отца и радуется, – Хван всё продолжал улыбаться, чем уже вызвал у Ли сомнения в своём здравом рассудке. Несмотря на свои опасения, младший довольно хмыкнул от реплики избранника.       Пейзаж за окном продолжал непрерывно меняться, высотки Сеула сменились всё чаще появляющимися желтеющими деревьями, и в какой-то момент парень понял, что узнаёт эту дорогу:       – Мы едем к твоим родителям? Недавно же были, – и, действительно, в последний месяц посиделки то у Хванов-старших, то в квартире младших участились. Больше, чем молодая пара известию о скором рождении внучки были рады Сонхва и Хэсу. Юноша знал, что они уже обустроили в своём особняке комнату для малышки, чтобы, когда она подрастёт, могла спокойно оставаться в гостях у дедушек, а папы побольше отдыхали.       – Не совсем. Скоро увидишь, – Хёнджин посмотрел на мужа, в его глазах читались предвкушение и тихая уверенность.       Совсем скоро они свернули, но не к дому родителей старшего, а в противоположную сторону по асфальтированной посёлочной дороге. Феликсу всегда нравилось в этом районе: элитный жилой комплекс с огромными придомовыми территориями, свежим лесным воздухом и приятной тишиной после шумного Сеула – лишь ноябрьский ветер гулял в кронах деревьев. Всего пара десятков километров от города, а уже ощущалось абсолютно иначе, уютнее.       Машина вновь повернула, выезжая на подъездную дорогу, и остановилась у высоких ворот. Альфа заглушил двигатель и откинулся на сидении, обратив всё своё внимание на мужа. Ли ответил ничего не понимающим взглядом и ждал, когда старший начнёт говорить. Когда, спустя минуту, этого не произошло, омега поторопил:       – И..? Ты скажешь что-нибудь, или мы так и будем сидеть в тишине у чьего-то дома?       – Это не чей-то дом, – с довольной улыбкой проговорил Хван. Видя, что любимый вот-вот взорвётся, пояснил: – Я купил его несколько месяцев назад, всё это время здесь вёлся ремонт. Тут, конечно, ещё не всё готово, но, я считаю, делать нашу спальню, детскую и кухню без твоего участия – преступление.       Феликс молчал. На его лице не читалось ни единой эмоции. Взгляд медовых глаз медленно скользнул от супруга на постройку перед ними.       – Это… наш дом? – Не веря, спросил юноша. Хёнджин понимал, что младший всё ещё пребывал в шоке, и, по-хорошему, стоило подготовить заранее к таким новостям, но альфа очень хотел сделать сюрприз.       – Да, Лучик. Это наш дом. Мой и твой. И нашей малышки, – широкая ладонь аккуратно опустилась омеге между лопаток, чуть опустилась, массируя, – Пойдём, посмотришь изнутри?       Ли почувствовал, как дрожал подбородок от захлёстывающих чувств, но плакать не хотел. Это – один из самых лучших моментов в его жизни, и не хотелось провести его зарёванным и опухшим. Он слабо кивнул и потянулся к ремню безопасности, чтобы его отстегнуть. Хван успел быстрее: за время его ступора уже вылез из автомобиля, обошёл и открыл пассажирскую дверь, чтобы помочь вылезти.       В дом они вошли под руку. Омега огромными глазами рассматривал всё, что здесь было. Хёнджин, этакий паршивец, за предыдущие полгода планомерно вытягивал из него информацию о том, какие дизайнерские решения в интерьере ему нравятся, и теперь картина, открывшаяся им, была выше всяких похвал. Большая часть комнат была уже полностью закончена и мастерски сочетала в себе всё то, что любил юноша: эклектика, средиземноморский стиль, контемпорари. Яркие цвета мягко сглаживались светлыми. Антикварные стеллажи гармонично сочетались с обтекаемыми диванами и необычными светильниками. Феликс будто попал в свою фантазию наяву. Однако, осталось и несколько комнат, которые не были завершены или казались пока пустоватыми с незаставленными полками и отсутствием текстиля.       – Я хотел, чтобы ты тоже поучаствовал в обустройстве нашего гнёздышка, – прошептал Хван с тонкую шею, оставляя на ней порхающие поцелуи. А Ли смотрел вокруг и уже видел, как они всё тут сделают, – Спрашивать про то, какой материал для рабочей поверхности ты предпочтёшь на кухне, было бы слишком очевидно, поэтому тут всё – на твоё усмотрение. Но я, конечно, проконсультирую по производителям и характеристикам, если ты этого захочешь. Ещё не стал без тебя выбирать панно для спальни. Детскую вообще не трогал, для неё купил только кое-что одно.       – Что? – Омега, всё ещё немного в прострации, повернул голову к мужчине.       Хёнджин, в своей манере, не ответил, а повёл его на второй этаж. Прошёл в детскую комнату, где был готов лишь пол и отделаны шпатлёвкой стены. В углу стояла одна-единственная коробка, из которой мужчина медленно вытащил…       – Светильники-медузы! – Радостно взвизгнул юноша, чуть не подпрыгнув от счастья.       Мужчина рассмеялся:       – Ты так новости о покупке дома не обрадовался, как этим светильникам.       – Ты не понимаешь! Я мечтал, что такие медузки будут в комнате у моего ребёнка! – Феликс проковылял ближе, бережно перенял в свои руки элементы освещения, – Какие они необычные. Я таких не видел.       – Их делали на заказ. Я изучил весь ассортимент, и понял, что все подобные ночники делаются из гирлянд на батарейках, меня это не устроило. Эти между собой соединены и будут работать от электричества. И материалы попрочнее выбрал.       Парень поднял на мужа глаза, в которых опять стояли слёзы.       – Хёни, – вздохнул он, – Ты у меня самый лучший. Я бы никогда и не задумался об этом. Ты… Ты всё предусмотрел. Спасибо, любимый.       – Всё самое лучшее для вас, Ликси.              Последние недели беременности проходили в спешке. Будущие родители изо всех сил старались успеть закончить с ремонтом и переездом до рождения дочери, поэтому Хёнджин задействовал все свои связи и ресурсы, чтобы уложиться вовремя. В кратчайшие сроки спальня была завершена, детская почти полностью обустроена, но с кухней возникли небольшие проблемы – из-за габаритов и определённых материалов нужно было ждать, когда гарнитур изготовят, а всю технику доставят. Феликса это не напугало, он настоял на въезде в новый дом ещё до завершения всех ремонтных работ, а с кухонной проблемой разобрался просто: стабильно два раза в неделю курьерская служба доставляла им блюда из его ресторана, рассчитанные на несколько дней, и минимальный набор необходимого оборудования и мебели на случай, если всё же нужно будет что-то приготовить.       Оба супруга отодвинули на второй план свои рабочие моменты, всех себя отдавая обустройству своего гнёздышка. Ли проводил рекордное количество времени на различных маркетплейсах, чтобы выбрать идеальные декоративные подушки для их кровати или что-либо ещё, а Хван чередовал онлайн-совещания со сборкой мебели в детской или очередной полочки для ванной, которую на днях заказал омега. Юноша не единожды ловил моменты, когда его важный и серьёзный муж в белой рубашке с закатанными рукавами и очками на переносице сидел прямо на полу, старательно составляя конструктор из деталей кроватки или комода, пока перед ним стоял ноутбук, из которого раздавались голоса серьёзных дядечек и тётечек, обсуждающих строительство нового торгового центра на Каннаме. Для Феликса уход в декрет дался проще, потому что он предварительно подготовил почву для временной замены себя Джисоном, и теперь лишь изредка наведывался в ресторан или дистанционно решал какие-либо важные вопросы. Правда, пришлось нанять новых администратора и бармена, ведь теперь Хан выполнял функции управляющего и заниматься чем-либо другим времени у него не оставалось, и пришлось перерассчитывать пейролл, но это было не так важно.       Ли очень хотел устроить небольшое новоселье до родов, но без нового кухонного гарнитура, по его мнению, смысла в этом не было – как это, дом ресторатора и без кухни? Хёнджин же не хотел расстраивать мужа тем, что до рождения малышки вряд ли они успеют завершить ремонт, потому просто молча кивал на все возмущения младшего, когда в очередной раз переносили сроки выполнения заказа. И никакие связи, никакие годы работы в строительном бизнесе не помогали ситуацию разрешить наилучшим образом, потому пришлось смириться и терпеливо ждать.              Вечер выдался спокойным и тёплым, несмотря на начавшийся снегопад за окном. Все дела по спальне и детской были завершены, а через пару дней обещали доставить, наконец-таки, мебель для кухни. Вся техника уже неделю как дожидалась своего часа в коробках, и было откровенно приятно даже просто думать о том, что совсем скоро их дом приобретёт завершённый вид. В честь такой радостной новости Феликс пребывал в наилучшем из всех возможных расположении духа и даже позволил Хёнджину принять душ вместе с ним. Корыстные цели у него тоже были – огромный живот вытягивал все силы, и хотелось банального человеческого «не делать ничего», потому юноша рассчитывал, что сбагрит на супруга обязанности по намыванию своей головы и тела. Альфа против ничего не имел и теперь с удовольствием натирал чужую бархатную кожу мочалкой, пропитанной вкусно пахнущим персиками гелем для душа. Омега стоял спиной к старшему и от усталости опирался руками на стенку перед собой. Последние дни малышка была особенно активной и выжала из папочки все соки, Феликс даже ограничил Хёнджину возможность лапать свой живот, потому что их дочь всякий раз слишком бурно реагировала на голос и тепло ладоней отца.       Хван увлечённо растирал спину мужа, попутно не забывал и разглядывать веснушчатые плечи и родинки на лопатках, когда заметил, как странно выгнулся парень.       – Лучик, что такое? – Мужчина мгновенно склонился ближе, чтобы заглянуть в усталое лицо супруга. Краем глаза заметил, как странно сжались мышцы живота омеги.       – Кажется, у меня схватки, – озвучил очевидное юноша.       Альфа не слишком испугался, уже неделю как младшего временами мучали ложные схватки, так что порядок действий был заранее отработан. Хёнджин отложил мочалку и уже привычным жестом уложил ладони на поясницу мужа, разминая.       – Сильно больно? – Мягко целуя чужое мокрое плечо, спросил он.       – Не то, чтобы сильнее, чем обычно, но по-другому, – омега тяжело выдохнул, – Нужно засечь время.       Хван безоговорочно выполнил указания младшего, затем помог ему выйти из душевой кабинки и добраться до кровати, когда схватка отпустила. Почти час спустя, стало понятно: в этот раз всё было по-настоящему. Их дочь должна была совсем скоро появиться на Свет. Альфа ни на минуту не отходил от супруга, старался помочь по мере своих возможностей.       – Нужно связаться с доктором Кимом и собрать недостающие вещи, и будем выдвигаться, – сказал Хёнджин, убирая прилипшие ко лбу омеги волосы.       – Нет, пока ещё рано ехать, схватки не такие частые и сильные. Я ещё шарлотку приготовить успею, – юноша устало откинул голову на плечо старшего.       Мужчина усмехнулся, прижимаясь щекой к чужой белокурой копне:       – Ну, какая тебе шарлотка? Ликс, ты рожаешь.       – Знаю. А ещё знаю, что в ближайшее время мне не дадут нормально поесть. Надо пользоваться возможностью. К тому же, пока нас из клиники выпишут, уже все яблоки испортятся. Так что, сейчас ты помогаешь мне подняться, и пока ты бегаешь и звонишь-собираешь-делаешь всё, что нужно, я по-быстрому приготовлю шарлотку.       Спорить было бесполезно, потому в частную клинику, где всю беременность наблюдался Феликс, приехали лишь спустя половину съеденной шарлотки и почти два часа времени. Уже была почти полночь. Пока ехали в машине, Ли уже не знал, куда себя деть от того, как сильно тянуло живот и поясницу. Хёнджин мог лишь бросать на него обеспокоенные взгляды и поддавать газу, когда это было возможно.       Несмотря на позднее время, доктор Ким Сынмин встретил их весьма бодро, сразу начал шутить, поднимая боевой дух обоим будущим родителям. Они быстро расправились с бумажками и уже через пару десятков минут сидели в своей VIP-палате, которую заранее забронировал Хван. Врач после осмотра сказал, что до встречи с их малышкой ещё придётся подождать, и удалился, оставив их под присмотром своего коллеги. Акушер Со тоже был позитивно настроен, постоянно проверял показания датчиков, которыми обвесили Феликса, и напрягал Хёнджина одним только фактом того, что являлся альфой. Да, он принимал подавители и не имел никаких видов на рожающего омегу под его опекой, но Хвана это мало волновало. Лишь после того, как господин Со отвёл будущего отца в сторонку и уверил в том, что у него есть партнёр, которого он безумно любит, напряжение спало. Ли смотрел на своего мужа, как на умалишённого, когда тот возвращался к его кровати после разговора с акушером, потому что «Хён, ты серьёзно? Никто из нас явно не находится в том положении, чтобы пытаться кого-то охамутать», а потом, на пике схватки, сжал руку альфы в своей с такой силой, что тот увидел звёздочки перед глазами.       Лишь утром, когда город уже начал просыпаться, но всё ещё был погружен в предрассветные сумерки, юная госпожа Хван соблаговолила появиться на Свет. Опухшая, розовощёкая и безумно красивая. Когда она своим криком оповестила о своём рождении, никто не смог сдержать своей радости. Хёнджин перевёл взгляд своих слезящихся глаз на любимого, который тоже плакал от счастья.       – Поздравляю, у вас прекрасная девочка, время рождения 6 часов 51 минута, – огласил доктор Ким и аккуратно уложил малышку на живот Феликса, сверху накинув тёплую пелёнку, а сам продолжил что-то говорить остальному медперсоналу, но новоиспечённые родители этого уже не слышали. Лишь почувствовав родное тело, новорождённая, до этого громко кричавшая, мгновенно притихла, было слышно только, как она сопела носиком.       – Спасибо тебе, Лучик, – Хван оставил мягкий поцелуй на потном виске мужа, пока сам не мог оторвать глаз от дочери, – Ты сделал меня самым счастливым человеком на Свете тем, что согласился стать моим, а теперь ещё и подарил мне новый смысл жить. Я не знаю таких слов, чтобы передать тебе всю свою любовь и благодарность.       Омега не ответил, но устало улыбнулся и зарылся одной ладонью в волосы старшего. Его семья была рядом. Пусть пока не большая, но юноша был уверен, что надёжнее их в его жизни больше никого нет. Надёжнее, дороже и любимее.              

***

      Декабрь уже близился к концу, а чета Хван-Ли только теперь смогла собраться с силами (которых из-за постоянного недосыпа было немного), чтобы наконец-то отметить и рождение дочки, и новоселье. По факту, ничего необычного не происходило: все приглашённые и так уже были у них в гостях, помогали с малышкой или по дому и просто были отличной поддержкой и опорой на первых порах родительства. Заморачиваться Феликс не хотел, да и некогда было, откровенно говоря, потому заранее оформил заказ в своём ресторане, а Джисон после работы должен был приехать уже вместе с ним. Минхо выпала доля заняться напитками к столу, а Сонхва заявил, что сам приготовит что-нибудь на десерт.       Хёнджин открыл входную дверь перед родителями ещё до того, как они успели постучать или позвонить в звонок. Те, естественно, немного испугались, но по взъерошенному виду сына поняли: всё, чтобы не помешать сну малышки.       – Привет, пап, отец, – улыбнулся альфа немного измученно, – Простите, что напугал, Ликс укладывает Йеджи, боялся, что разбудите.       – Ничего, сынок, мы всё прекрасно понимаем, – Сонхва тихо засмеялся, повернувшись спиной к Хёнджину, который помогал снять пальто, – И сами такими были. Твой отец как-то даже с твоими дедушками поругался, когда они слишком громко обсуждали какую-то книгу, а ты только-только уснул. У тебя тогда зубки резались, и хотя бы минута тишины в доме казалась сказкой.       – Это ещё что, – хмыкнул Хэсу, проходя в совмещённое пространство кухни и гостиной, – Хва вообще держал в страхе всех водителей нашего коттеджного посёлка, потому что у них были слишком громкие моторы у автомобилей, и на прогулках они тебя вечно будили. По итогу, лишь завидев его с коляской, все предпочитали остановиться и заглушить двигатель, нежели испытывать терпение твоего папы. Возможно, и сейчас многие шугаться будут, но уже вас.       Хвана-младшего истории родителей повеселили, но негромкий оклик мужа, раздавшийся со второго этажа, вынудил быстро переключиться:       – Вы пока устраивайтесь, можете телевизор посмотреть, я схожу, Ликсу, похоже, помощь нужна.       – Конечно, милый, иди, не беспокойся о нас. Джисон~и с Минхо мы встретим, – заверил старший омега.       Хёнджин поторопился наверх, чтобы узнать в чём дело. Чета Хванов-старших же осталась выслеживать у окна приближение оставшихся приглашённых. На удивление, Джисон и Минхо приехали вместе, старший помог Хану выгрузить всё привезённое, даже не оставив возможности парню поднять тяжести. Сонхва кинул хитрый взгляд на супруга, в ответ на вопрошающе приподнятые брови кивнул в сторону новоприбывших и многозначительно прищурился. Хэсу со смешком закатил глаза и направился к двери, чтобы встретить друзей сына.       – Здравствуйте, ребятки, – мужчина распахнул створку перед удивлёнными младшими, – Проходите, но не шумите сильно, мальчики Йеджи пытаются спать уложить наверху.       – Здравствуйте, дядя Хэсу, рад встрече, – Джисон лучезарно улыбнулся и, обогнув опешившего Ли, прошёл в дом.       Хван хмыкнул и предложил младшему альфе помочь с пакетами.       – Здравствуйте, дядя. Спасибо, – Минхо легко поклонился и всё ещё выглядел растерянным, – Там ещё пакеты остались, я сейчас.       – Погоди, не торопись, я с тобой схожу, – старший оставил пакеты на консоли у входа и накинул куртку. Когда дверь за их спинами закрылась, он опустил ладонь на чужое плечо в отеческом жесте, – Вы уже встречаетесь?       Ли смешно округлили глаза и замотал головой:       – Нет-нет, дядя, Вы не так поняли…       – Всё я так понял, малец, – мужчина подошёл к машине, намекая младшему вытаскивать пакеты, – Он нравится тебе, а ты – ему. Тут математика простая, на уровне младших классов. Тебе бы только смелости побольше, яйца в кулак собрать и пригласить красивого омегу на свидание. Глядишь, через пару лет будем отмечать ваше новоселье, а, может, и рождение ребёнка.       – Вы уверены, что я ему… Ну, нравлюсь?       – Ты, вроде, парень взрослый, а дважды два считать не умеешь? – Хэсу забрал часть сумок из рук младшего и развернулся в сторону дома.       Минхо постоял ещё пару секунд, глядя в спину удаляющемуся Хвану-старшему, а потому встрепенулся и низко поклонился, прикривнув:       – Спасибо за Ваш совет, дядя!              Атмосфера за столом царила семейная. Негромкие разговоры и смех, совсем тихая музыка на фоне – кажется, какой-то рождественский плейлист. И пусть ёлку семья Хван-Ли ещё поставить не успела, гирлянды уже сияли огоньками на окнах и дарили праздничное настроение. Крошка Йеджи сладко спала в своей кроватке, заботливо переложенная туда отцом, и находилась под неусыпным наблюдением всех присутствующих: экран от видео-няни стоял в центре стола и постоянно приковывал к себе всеобщее внимание.       Хэсу удивил всех, предложив сыграть в правду или действие, но лишь чуть позже его мотивы были раскрыты. Мужчина, со своей стальной хваткой настоящего бизнесмена, подгадал момент и создал Минхо идеальные условия для того, чтобы пригласить Джисона на свидание, прямо дав ему такое задание. Сонхва тоже не упустил возможности, спросив у Феликса, не хочет ли он потом обзавестись ещё парочкой детишек. Юноша ответил, что с таким мужем не страшны никакие роды, и он готов на это ещё хотя бы раз. Хёнджин же, сияющий, как медный таз, лишь молча смотрел на своего мужа, а во взгляде его пылала безграничная любовь, которая говорила громче любых слов.