Синдром Разрыва

Этой ночью Тилл снова ворочался на кровати в тщетных попытках уснуть: в последние недели его начала мучить бессонница. Вероятно, она появилась на фоне стресса и изоляции, ведь целыми днями Тилл только и делал, что сидел запертым в четырех стенах — на которые, честно, уже готов был лезть. В комнате было темно. И душно. Настолько, что хотелось содрать с себя кожу, а вместе с ней и всю ту тревожность, что накопилась внутри беспокойного разума. Дышать с каждой минутой становилось все тяжелее и тяжелее. Грудь вздымалась, расправляя обожженные отсутствием кислорода легкие, но, когда вдох снова застревал посреди горла, возвращала прежнее положение. И так раз за разом. Ночь казалась вечной... Лишь до того момента, пока за холодной металлической дверью Тилл не расслышал странные, местами хлюпающие звуки, похожие на бег. Явно нечеловеческие. На секунду он подумал, будто наконец смог уснуть, но вместо снов с розовыми облаками мозг решил забросить его из одного кошмара — реальной жизни — в другой. Пусть дыхание все еще давалось тяжело, резкий шум смог вырвать тело Тилла из состояния оцепенения. Взяв эмоции под контроль — насколько это было возможно, — парень с силой оторвал туловище от койки, принимая сидячее положение. Пальцы еле слушались. Тиллу удалось несколько раз сжать и разжать кулак, возвращая возможность двигаться. Когда мышцы живота наконец перестало жечь спазмом, он раскрыл рот, жадно захватывая недостающий воздух. Теперь стало понятно — звук не был проекцией разыгравшейся фантазии. Напротив, когда писк в ушах затих, топот оказался оглушающим настолько, что казалось, будто здание вот-вот рухнет. Тилл неуверенно слез с кровати, направляясь в сторону выхода из комнаты. Он опустился на пол, и щека коснулась ледяной гладкой поверхности двери — попытка убедиться в источнике звука. Хотя, наверное, это действие было больше автоматическим, ведь все и без того было кристально ясным: кроме коридора и соседних комнат ничего поблизости не было. Так Тилл просидел неизвестно сколько времени — пока звуки наконец не пропали окончательно. К этому моменту разум уже успел вернуться к своему рабочему состоянию, и теперь его заполняло всего два вопроса: Мизи в порядке? И что тут вообще, мать вашу, происходит? Мысль о том, что Мизи, возможно, находится в опасности, пришла неожиданно — и брови сами собой нахмурились. Липкая тревога вновь стала заползать в самую глубь души, пробирая до костей своим холодом. И в очередной раз его выдернули из этого состояния, словно котенка из-под толщи воды. Дверь, на которую до этого опирался Тилл, медленно открылась, из-за чего парень был вынужден резко откинуться назад, оперевшись на руки, — иначе столкновение стало бы неизбежным. Сердце подпрыгнуло в груди, и взгляд метнулся к вошедшему. Тилл смотрел на него снизу вверх. От резкой смены положения в глазах ненадолго потемнело, но уже через мгновение зрение снова сфокусировалось, и в силуэте над собой Тилл узнал его. Ивана. Конечно, кто еще мог бы ворваться в его комнату среди ночи? Как только мозг уловил знакомые черты, Тилл почувствовал такое облегчение, словно с плеч только что сняли целую гору. — Ты что тут делаешь, придурок? — парень давно привык, что его «сам-себе-на-уме» дружок приходил глазеть на него ночами, так что вопрос был скорее риторическим. А еще, возможно, Тиллу просто захотелось показательно позлиться — будто нежданное появление Ивана только что не спасло его от очередного приступа. Он ожидал, что тот, как обычно, расплывется в своей странной ухмылке, обнажая клык, и выдаст что-нибудь колкое. Но в следующую секунду Иван уже рухнул на корточки около Тилла, крепко прижимая ладонь к чужому рту. Все произошло настолько быстро, что тот не успел даже дернуться. Тилл выбился из колеи, но почти сразу сумбур сменился раздражением. Снова это неприятное чувство... Легкие наполнились кислородом, готовясь вытолкнуть из горла рвущиеся наружу ругательства, однако Иван отреагировал мгновенно: — Тихо. Нам нужно уходить из сада как можно скорее. Пока остальные не поняли, что двери открыты. Сегейнов больше нет, и электричество отключилось. Голос был спешным. Иван говорил еле слышно — шепотом, — будто сквозь эти толстые стены их действительно могли услышать... Стоп. Уйти из сада? Двери открыты? Сегейнов больше... нет? Тилл моргнул. Один раз. Второй. Внутри поднялась очередная волна недоумения, и временно злость утихла — слова Ивана повисли в воздухе, слишком тяжелые, чтобы в них можно было поверить. Выражение лица сменилось на ошеломленное, когда Тилл грубо скинул с себя руку товарища. Тот, к удивлению, не стал сопротивляться. — Что ты несешь? Куда, по-твоему, могли деться сегейны? — Тилл машинально поубавил громкости, следуя примеру Ивана. Атмосфера вокруг становилась только гуще, обретала вязкую противную текстуру: было ощущение, что тьма сужалась, оставляя пространство только для двоих парней внутри комнаты. Иван оглянулся, словно волновался, что их могут подслушать. Но, убедившись в обратном, сразу вернул внимание Тиллу, все еще сидящему на полу. — Послушай, сейчас не время для разборок. Я расскажу все, но сначала нам нужно уйти, — несвойственная Ивану напряженность заставила Тилла нахмуриться. Он не был глупым и понимал: если даже невозмутимый Иван ощущал себя дискомфортно, то, вероятно, произошло что-то действительно серьезное. Тилл наконец приподнялся на руках, смещая центр тяжести, и встал. Иван повторил его движение. После такого продолжительного времени на полу ноги ощущались ватными, и парень почти пошатнулся, но сумел удержаться. Внутри, несмотря на понимание того, что Иван не стал бы мутить воды без повода, все же разразились сомнения. Тилл потупил взгляд в стальной настил, обдумывая услышанное. Он отвлекся всего на несколько секунд, и, видимо, их оказалось достаточно, чтобы Иван окончательно потерял терпение. Не дожидаясь ответа, он схватил ладонь Тилла, выводя того за собой в жуткие объятия коридора. Растерянный, он не сразу понял, что произошло: его мозг все еще обрабатывал информацию о пропаже сегейнов. Поэтому, как только осознание ударило в голову, точно камень, Тилл резко остановился прямо у порога, хотя руки из хватки не вырвал. — Мы зайдем за Мизи и Суа? Иван встал. Его голова повернулась неожиданно медленно, будто во время движения он пытался подобрать правильные слова. Парень нехотя выпустил ладонь Тилла из своей, полностью оборачиваясь. — Мы не можем. На такое заявление у переносицы Тилла скопились складки, и губа поджалась от подступающей злости — ему явно не нравилась идея оставить Мизи здесь. Тем более если сам Иван считает сад настолько опасным, что хочет покинуть его как можно скорее! — Что значит — «не можем»? Ты предлагаешь просто бросить их здесь?! — в голосе послышалось нарастающее возмущение. Тилл совсем не понимал Ивана: как он мог так просто уйти без девочек, когда они росли бок о бок столько лет? И почему тогда решил взять с собой самого Тилла? С ним справиться намного труднее, нежели со спокойными девушками. — Тилл. Названный посмотрел Ивану прямо в глаза, но почти сразу отвел взгляд. Становилось слишком не по себе от зрительного контакта с ним — даже если очертания лица Ивана были еле различимы в темноте. — Что? — Говорю же, у нас нет на это времени. — Я не сдвинусь с места без Мизи. Тилл всегда был упрямым. Безумно упрямым. Если что-то вызывало в нем бурю эмоций — а Мизи именно это и делала! — то его и клешнями невозможно было оторвать от заинтересовавшей вещи. Ты мог стереть ладони в кровь, переломать зубы или даже вырвать их с корнями в тщетных попытках сделать это — и Тилл все равно останется при своем. Иван знал это. И никогда не уступал Тиллу в своей собственной упертости. Тем более когда ситуация не терпела ни единого промедления. — Я не собираюсь сейчас спорить с тобой об этом. Мы уходим, и это не обсуждается. Тилл окинул взглядом силуэт Ивана, почти сливающийся с чернотой вокруг, — его напряженные плечи, пальцы, еще минуту назад сжимающие чужую руку. И сделал выбор. Тот же самый, что и много лет назад, — под небом, полыхающим огнем сотен комет. Парень развернулся в сторону женского крыла. Пустынное пространство мигом наполнилось шумом ходьбы: шаги были твердыми и уверенными, когда он все дальше отдалялся от собственной комнаты. Тилл вполне мог справиться и без Ивана. Только сейчас, находясь в движении, он понял, насколько холодно бывало в этих коридорах по ночам, — стужа металла ощущалась за несколько сантиметров от кожи, и эта морозность возвращала Тилла в реальность. Напоминала о том, что в будущем его решение повлечет за собой последствия. На секунду в груди промелькнуло знакомое из детства — с того самого момента — сомнение. Скорость замедлилась... Но почти сразу Тилл выкинул дурную мысль из головы, концентрируясь на своей цели и продолжая идти, как ни в чем не бывало. Позади раздался стук резиновых подошв о пол. Это снова был Иван. Конечно, это был Иван. Он схватил уходящего за запястье, и нежную кожу на месте прикосновения тут же обдало жаром. На короткое мгновение глаза расширились от того, насколько отвратительно странно отреагировало его тело. Как же это раздражало. — Тилл. Услышав собственное имя, Тилл оторвал взгляд от руки Ивана, удерживающей его на месте. Всем своим видом он демонстрировал, что отказываться от сказанных ранее слов не планировал и первым начинать диалог тоже. Иван вздохнул. Само по себе действие было едва различимым, и, Тилл уверен, если бы коридор не был таким настолько мертвенно-безмолвным, он бы его даже не заметил. Но он заметил. И выбрал промолчать — сейчас гораздо сильнее его волновало другое. — Ты не понимаешь. — О нет, я понимаю. Понимаю, что она, блять, одна! — голос Тилла дрогнул впервые за эту ночь, срываясь с уже привычного шепота, — и что ей наверняка страшно. Если ты не хочешь пойти со мной — уходи. Я не держу тебя. Тилл ощутил, как после сказанных слов хватка на запястье ослабла. А после и вовсе пропала. Иван завис, переваривая услышанное. На самом деле, в самых потемках души, Тилл не хотел оставлять его здесь — в этом давящем, облаченном в непроглядную тьму месте — одного. Точно так же, как не хотел оставлять Мизи. Сердце болезненно ныло, порываясь вырваться из груди, и он не понимал, почему. Сдавленный хрип почти вырвался из горла. И тут же был бесцеремонно забит обратно. Он ненавидел то, как каждое касание Ивана отзывалось удушающим спазмом в груди и сжимало легкие раскаленными тисками. Тилл все еще ощущал фантомное прикосновение пальцев к собственным губам, чуть меньше — к запястью, и навязчиво желал избавиться от него. Он не мог распознать, что именно вызывает у его тела такую реакцию. И это бесило, заставляло срываться на Ивана, кричать, задыхаясь от собственных обвинений. А еще Тилл не хотел разбираться в этих чувствах. Или боялся. Этого он тоже не понимает. Тилл крепко зажмурил глаза: голова разболелась от тревожных мыслей, и теперь внутри все гудело. Пальцы одолела мелкая дрожь, но и та была быстро и беспощадно подавлена — нельзя, чтобы Иван заметил. Все, что он мог сделать с этим вязким, поглощающим своей жгучестью все нутро Тилла, ощущением, — это сознательно игнорировать. Затолкать его внутрь себя настолько глубоко, чтобы невозможно было найти; чтобы оно прекратило зудеть, напоминая о себе в самые неподходящие моменты. Чтобы оно покинуло его. Чтобы перестало душить в непонятках. — Ладно, — слово было произнесено таким беспомощным тоном, что Тилл, отвлеченный внутренними терзаниями, сначала замер, не поняв смысла сказанного. Упрямство Ивана, которое казалось несокрушимым, теперь вдребезги разбилось о слова Тилла. Ему потребовалось еще несколько мгновений, чтобы окончательно вернуться к реальности. Он машинально сжал кулак и лишь после этого удостоил Ивана взглядом. Даже сквозь темную дымку Тилл заметил, что тот стал выглядеть еще более странно. Но, решив, что Иван просто беспокоится о времени, отбросил раздумья об этом в долгий ящик. — Тогда идем, — это было последнее, что Тилл сказал перед тем, как развернуться и продолжить движение. Двое теперь шли почти на одном уровне — Иван оставался немного позади. В коридорах становилось все холоднее: по коже Тилла, которая была особенно чувствительной в зоне шеи, пробежали мурашки. Из-за того, что внутренняя обшивка здания полностью состояла из металла, не пропускающего солнечное тепло, без дополнительного обогрева температура здесь стремительно опускалась даже в летний сезон. Раньше, пока комплекс был снабжен электричеством и, соответственно, отоплением, этот факт не беспокоил Тилла. Но сейчас он ощутил некоторое сожаление по поводу их пропажи... Тем временем он вместе с Иваном уже приблизились к женскому корпусу. До этого Тилл ни разу здесь не был, и потому, толкая тяжелую дверь-разделитель, его охватило легкое волнение. Которое, впрочем, развеялось сразу, как перед ним раскинулся полностью идентичный предыдущему коридор: такие же стены, такая же отчужденность и такая же морозная свежесть в воздухе. Он не мог детально все осмотреть из-за отсутствия света, но теперь был почти полностью уверен, что ничего интересного здесь нет. Войдя в крыло, Иван сразу прибился к стороне, где располагались двери, — на каждой было выгравировано имя владельца комнаты. В темноте никто из них не смог бы прочесть надписей, и оставалось только разбирать их наощупь. Несмотря на то, что такой метод заметно замедлял продвижение, ничего иного не оставалось. Благо, у каждого обучающегося в группе было индивидуальное имя, так что не приходилось думать о возможности случайно войти не в ту дверь. Таким образом парни успели пройти уже порядка двух-трех десятков комнат, когда одна из дверей в самом начале перехода неуверенно распахнулась. Оба замерли, повернув голову к источнику звука: темнота не позволяла разглядеть, что происходит на другом конце коридора, и им не оставалось ничего, кроме как прислушаться. В темноте раздалось пара робких шажков — скорее всего, девичьих. Поняв, что звуки принадлежат кому-то из их подопечных, Тилл уже порывался окликнуть незнакомку, но ладонь, неожиданно легшая ему на плечо, заставила того замереть. Он понял: Иван снова собирался оставить кого-то здесь. В этот раз Тилл, скрепя сердце, не стал спорить и просто подчинился молчаливой просьбе. Его собственные выходки и так сильно их задержали, а Мизи наверняка страшно в одиночестве... Не стоило тратить время на то, чтобы успокоить случайную девушку, а потом еще и уговорить ее пойти с ними: многим обучающимся здесь насильственным методом привили страх даже простого опоздания, что уж говорить о такой авантюре, как побег из сада? Звучание шагов на какое-то время оборвалось: видимо, подопечная взвешивала в своей голове все «за» и «против». Прождав так еще немного, острый слух Тилла наконец уловил приглушенный хлопок закрывающейся двери. За ним ничего не последовало — девушка вернулась в свою комнату. На всякий случай выдержав еще несколько секунд, Иван подставил руку к следующей дверной гравировке — и, о чудо, это то, что они искали! Иван обернулся к Тиллу и едва слышно шепнул: — Комната Мизи. Она здесь. Тилл почувствовал, как в груди разливается что-то теплое, и с губ сорвался облегченный выдох. Наконец-то он сможет убедиться, что с Мизи все в порядке! Ему очень хотелось побыть в этом чувстве подольше, но времени на смакование радости уже не оставалось. Поэтому Иван, не дожидаясь ответа, одним резким движением надавил на железную дверь. Та, больше не сдерживаемая электронным замком, легко поддалась, впуская парня внутрь. Тилл шагнул следом. Первое, что он ощутил, — резкий контраст морозного воздуха снаружи и комнатной духоты. В отличие от коридоров, где металлические листы были наклеены на голые стены, в жилых помещениях под обшивкой находился слой утеплителя, благодаря которому температура никогда не падала слишком низко. Но без работающей вентиляции спертый воздух так и остался внутри, и теперь комната напоминала герметичный контейнер, нагретый за день. — Мизи? — голос Тилла звучал неуверенно. Так нагло врываться в чужое пространство казалось неправильным, но, с другой стороны, выбора у него не было. Несколько секунд ответом была тишина, и в груди успело кольнуть беспокойство. Но оно быстро отступило, когда из глубины комнаты послышалось всего два простых предложения: — Тилл? Ты один? Это была Мизи. Только ее голос — немного дрожащий, напуганный, но остающийся таким же нежным — достиг ушей Тилла, как всю тревогу смыло, точно водой. Парень шумно выдохнул, облокотившись на дверной косяк. Казалось, будто только что он пробежал длиннющий марафон, — лишь сейчас Тилл заметил, как сильно стучит его собственное сердце. Совсем близко к нему раздался голос Ивана, разрушая миг катарсиса: — Ты знаешь, где Суа? Точно, Суа! Взгляд метнулся в сторону говорящего. Тилл так расслабился после находки Мизи, что совсем позабыл о второй девушке! Им ведь все еще предстояло найти ее, но в команде с Мизи поиск не должен занять слишком много времени — она наверняка помнит примерное расположение комнат. — Я здесь.