Дождь над старым дубом

Глава 7. Признание в темноте Она шла по коридору, и каждый её шаг звенел, как удар хлыста. Он дышал ей в затылок, и она чувствовала его близость, бросила через плечо, даже не оборачиваясь: — Ты что, ревнуешь, Малфой? Неужели совесть заела, или пытаешься метить место, куда никто не смеет смотреть, кроме тебя? — Я не ревную, - ответил он, и в его голосе на миг проскользнула предательская хрипотца, которую она уловила, как волк улавливает запах крови. — Я просто не позволю никому прикасаться к тому, что принадлежит мне. Она резко развернулась так, что волосы хлестнули его по лицу, и они встретились взглядами в упор. Её глаза метали молнии, в них полыхала дикая ненависть. — Я не твоя, Малфой! - закричала она, но крик сорвался на хрип, и в горле застрял ком, который она сглотнула с кровью. — Ты слышишь меня? Никогда не буду твоей! Он шагнул вперёд, и расстояние между ними схлопнулось до одного выдоха. Его лицо было в сантиметре от её лица, и она чувствовала его горячее дыхание. — Ты - моя, - сказал он, и в этом шёпоте не было сомнений, только тьма, только абсолютная, пугающая уверенность, от которой у неё подкосились ноги. — Слышишь, Лилит? Ты принадлежишь мне с той самой секунды, как я впервые увидел тебя. И я переломаю любого, кто посмеет даже посмотреть на тебя. Я вырву им языки, если они скажут твоё имя, сожгу их мир дотла, если они встанут между нами. Она смотрела в его серые глаза, и внутри неё полыхал пожар. Она хотела сказать ему, что тоже чувствует эту тьму, которая затягивает их обоих, как болото, но она не могла. Сегодня она не даст ему этой победы. — Ты... ты просто невыносимый псих, Малфой, тебе бы провериться на наличие заболеваний! - выдохнула она. Она развернулась и ушла, не оглядываясь.

***

Утром Лилит узнала, что того самого когтевранца - самоуверенного парня с навязчивой улыбкой - нашли в Больничном крыле. Его правая рука была сломана в трёх местах, кость торчала наружу, прорывая кожу, и он бредил от боли. Медики с трудом вправляли осколки, пока он стонал и истекал кровью, заливая простыни алой лужицей. Сотрясение было тяжёлым, он не помнил, как упал. Утверждал, что просто оступился на лестнице, но Лилит знала правду. Она нашла Драко в пустом классе, застав его врасплох. Дверь с грохотом ударилась о стену, и она влетела внутрь, как фурия. — Ты сделал это, Малфой! - её голос звенел. — Ты раздробил ему кости, он теперь не сможет писать до конца семестра! Драко повернулся к ней медленно, с ленивой грацией хищника, и на его губах заиграла та самая, мерзкая ухмылка. В его глазах горело что-то тёмное и довольное. — У него была плохая координация, - сказал он с издевательской негой. — Неудачно упал. Жаль, что не сломал шею. — Ты - чудовище! - выкрикнула она, и в голосе её дрожала ярость. — Ты почти убил его из-за того, что он просто заговорил со мной! Малфой двинулся к ней, и каждый его шаг отдавался в её груди глухим ударом. Он подошёл так близко, что она чувствовала запах его новой мантии. — Я не позволю никому подходить к тебе, Лилит, - сказал он, и его голос был низким, рокочущим, как раскаты грома. — Я перережу им глотки, вырву их сердца, заставлю их молить о смерти. Потому что ты моя. Даже если ты отворачиваешься или ненавидишь меня, ты всегда будешь моей, Лилит, просто ещё не поняла этого. Она смотрела на него, и внутри неё всё горело - гнев, страсть, отчаяние. Девушка хотела закричать ему, что он не прав, она не принадлежит никому, она свободна, но слова застревали в горле, превращаясь в пепел. Вместо этого она просто развернулась и выбежала из класса, чувствуя, как его взгляд впивается в её спину, как острые ножи. Она неслась по коридору, и слёзы текли по её щекам, смешиваясь с кровью от прикушенной губы, в этом аду она понимала только одно: она уже никогда не будет прежней, и всё, что ей оставалось - бежать от тьмы, которая звала её по имени голосом Драко Малфоя.

***

Позже Драко Малфой стоял у окна в своей спальне и смотрел на звезды, которые сегодня казались ярче обычного. Ночь была тёмной и холодной, как и всё, что происходило в его душе в последние месяцы. Он смотрел на своё отражение в стекле и не узнавал себя: глаза были пустыми, под ними залегли тени, а в груди постоянно болело, но не от проклятия, а от неё. Он поднял голову вверх и тяжело вздохнул. Последние недели были пыткой, Драко не мог думать ни о чём, кроме неё. Девушка с белыми волосами появлялась в его снах, мыслях, в каждом пустом коридоре, по которому он проходил, даже когда он не видел её, он чувствовал её присутствие. — Что происходит со мной, Розье? - прошептал он в пустоту. Но ответа не было, только тиканье старинных часов и её образ, который стоял перед глазами. Он вспомнил тот день, когда она впервые появилась в Хогвартсе. Белые волосы, зелёные глаза, идеальная осанка. Она вошла в Большой зал, и все затаили дыхание. Он помнил, как внутри него всё сжалось при виде её, но тогда он принял это за ненависть. Он убедил себя, что она враг, которая не имеет права находиться в его школе. Он не хотел признаваться себе в том, что она его зацепила. Драко усмехнулся собственным мыслям. Ненависть… какая ирония! Он ненавидел её за то, что она вошла в его жизнь и перевернула всё с ног на голову. Тяжко было признать, что она была сильнее, чем он. Он ненавидел её за то, что она не боялась его, в отличие от всех остальных, но больше всего он ненавидел её за то, что она заставила его чувствовать. Он помнил, как впервые увидел её улыбку. Это было в библиотеке, в тот день, когда было особенно холодно, хотя солнце заливало окна, и дарило ощущение тепла, хоть это и было иллюзией. Малфой сидел в углу, притворяясь, что читает, но на самом деле просто наблюдал за ней. Лилит сидела за дальним столом, разбирая какие-то свитки, и казалась неприступной. Холодная, колючая, как и всегда, но в какой-то момент к ней подошла первокурсница - маленькая, растрёпанная, с красными глазами. Она что-то прошептала, и Лилит наклонилась к ней, слушая, а потом произошло то, чего Драко не ожидал. Её голос смягчился, стал тихим и тёплым, как огонь в камине, а на её лице появилась редкая, почти нежная улыбка, та, которую она никому не показывала. Она смотрела на девочку с искренним теплом, и в этом взгляде не было ничего от той ледяной маски, которую она носила каждый день. Его сердце сдалось после того, как она сняла с себя тёплый, шерстяной шарф, и осторожно закутала в него дрожащую девочку. Первокурсница была в лёгкой рубашке, видимо, забыла свою мантию в гостиной, и Хогвартс в ветреную погоду бывает жесток к новичкам. Лилит завязала шарф узлом, расправила складки и сказала что-то тихое, отчего девочка улыбнулась сквозь слёзы и обняла её. Лилит обняла в ответ. Она, которая не подпускала никого на расстояние вытянутой руки, которая, казалось, питалась одной ненавистью и холодом, обняла плачущую первокурсницу, и в этом жесте было столько материнской нежности, что у Драко перехватило дыхание. И когда девочка ушла счастливая и согретая, Лилит снова стала холодной, отстранённой, неуязвимой, но он уже увидел то, что она скрывала. Драко смотрел на неё и чувствовал, как внутри него что-то ломается. Его броня, которую он строил годами, трескается и осыпается, как старая штукатурка. Он видел в ней не врага, а человека, который носит маску, потому что боится показать настоящего себя. И в тот момент он понял: он пропал. Он никогда не сможет смотреть на неё по-прежнему, Лилит Розье стала его слабостью, его уязвимым местом, и он ненавидел себя за это, но уже не мог остановиться. Тогда он понял, что ошибался в ней. Девушка была не просто холодной и мрачной стервой, которая пришла завоевать Хогвартс, она была доброй, но прятала это. Драко сжал кулаки. Как он мог позволить себе такие мысли? Её отец предал Тёмного Лорда и теперь скрывался. Она была дочерью врага, той, кого он должен был ненавидеть, и он ненавидел её, но это чувство было настолько сильным, что переросло во что-то другое, что он не мог контролировать. Он вспомнил ту сцену в книжной лавке. Её глаза, которые горели яростью, руки, которые сжимали его воротник. Проецировал в голове губы, которые он целовал с такой жадностью, будто она была его последним глотком воздуха. Она ударила его, назвала мерзким, но ответила на поцелуй! Именно это давало ему тёмную, разрушительную надежду. Драко провёл пальцами по губам и почувствовал, как они всё ещё горят от её прикосновения. Он помнил вкус её кожи - сладкий, как мёд, и горький, как полынь. Ее пальцы впивались в его плечи, оставляя синяки, которые он рассматривал каждое утро. Он ненавидел эту боль, но она напоминала ему о том, что Лилит была рядом. "Почему ты так действуешь на меня?" - подумал он. "Ты - всего лишь девчонка с красивыми глазами, которая ничего из себя не представляет…" Но он знал, что это неправда. Лилит Розье была той, кто могла разрушить его или спасти, Драко сам не знал, что хуже. Она стала его наваждением, одержимостью, его величайшей слабостью. Драко закрыл глаза и позволил себе на мгновение забыть обо всем, и просто чувствовать, как внутри него зарождается то, что он так долго отрицал. Он хотел обладать ею полностью, чувствовать её кожу, её дыхание, её гнев. Он хотел, чтобы она стала его опорой, безумием, его единственной. Но он знал, что это невозможно. Он был пожирателем смерти, носил метку, которая горела каждый раз, когда Тёмный Лорд звал его. Он был обречён на путь, который разрушит всё, что ему дорого. Драко Малфой знал, что должен остановиться, но не мог. — Я хочу быть рядом с тобой, - прошептал он в темноту. — Я хочу быть рядом с тобой так сильно, что готов разрушить всё ради этого. Драко улыбнулся. Впервые за долгое время в его улыбке не было злобы, только безысходность и боль. — Ты - моя, Лилит, - сказал он. — Даже если ты этого не знаешь или не хочешь. Ты - моя, и я не позволю никому забрать тебя у меня. Он закрыл глаза и позволил себе представить её лицо, улыбку, голос. Он чувствовал присутствие блондинки, как будто она была рядом. — Я не отступлю, - сказал он. — Даже если это убьёт нас обоих. Он не знал, что ждёт его впереди, но был уверен в одном: он будет бороться за неё до конца.