Дождь над старым дубом

Глава 1. Белая ворона За неделю до её появления в Хогвартсе поползли слухи. Сначала тихо, в углах библиотеки, где слизеринцы перешёптывались над «Ежедневным пророком». Потом громче в гостиной Гриффиндора, где Лаванда Браун размахивала газетой с криком: «Вы только посмотрите на неё!». А затем слухи заполнили всё: коридоры, лестницы, даже подземелья Слизерина, где их смаковали особенно долго, как дорогой огневиски. — Дочь Армана Розье. Того самого Предателя Ордена! - шептали где-то. — Мать умерла при загадочных обстоятельствах. Она сама свела ее в могилу. - отвечали в ответ. — Её исключили из Шармбатона за «эксперименты с разумом». — Говорят, она заставила профессора танцевать на столе. — Врёшь. — Проверь сам, если не боишься остаться без мозга. — А вы видели её фото в «Пророке»? Она же невероятной красоты. Такие глаза... у меня мурашки. — Красота - не гарантия того, что она не выпьет твою кровь. — С такими глазами пусть пьёт. Драко Малфой сидел в общем зале Слизерина, положив ноги на кресло напротив, и вертел в пальцах палочку. Он слушал и усмехался, но внутри всё бурлило. Слухи были слишком громкими и живыми. Чересчур много внимания для какой-то переводницы. — Розье, - протянул он, когда Блейз Забини попытался вставить очередную сплетню. — Какая же это, к дьяволу, древняя фамилия? Розье - это семья, где женщин сжигали на кострах ещё до основания Министерства. Мой отец рассказывал... Он замолчал, но все и так знали: Люциус Малфой и Арман Розье когда-то сидели в одном ряду на собраниях Пожирателей, пока один не решил, что безопаснее предать, а второй - что безопаснее выжидать. Теперь Арман в бегах, его лицо во всех розыскных списках, а дочь приезжает в Хогвартс, как будто ничего не случилось. — Ты боишься её, Драко? - Блез улыбнулся уголком губ. — Боюсь? - Драко медленно опустил ноги и наклонился вперёд, глаза сузились до щёлочек. — Я просто терпеть не могу, когда в школу залетают самозванки. Шармбатон, Хогвартс - какая разница? Если у неё такой редкий дар, как шепчут, пусть докажет, что это не фокус для грязнокровок. — А если докажет? - спросил Теодор Нотт, лениво помешивая чай. Драко усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Тогда я лично проверю, насколько она хороша в дуэлях. У меня есть кое-какие вопросы к её отцу, да и к ней заодно. Он не знал тогда, что запомнит этот разговор. Будет прокручивать в голове каждое слово, когда будет слишком поздно.

***

Появилась она в понедельник утром, под мелкий колючий дождь. Большой зал затих прежде, чем Макгонагалл объявила о переводе. Кто-то уронил ложку, у кого-то упала каша обратно в тарелку, потому что в дверях стояла она. Лилит Розье. Волосы - белые, не платиновые, как у Драко. Нет. Белые, как первый снег на могиле. Она убрала их в высокую причёску, открывая точеную шею. Зелёные глаза, как осколки бутылки «Убийцы драконов» оглядели зал спокойно, без интереса. Мантия сидела идеально, походка как у королевы, которую ведут на казнь, но она решила не замечать палача. — Мисс Лилит Розье, - голос Макгонагалл прозвучал в тишине как пощёчина. — Перевелась из Шармбатона в Хогвартс, и прямо сейчас она удостоится чести распределения, но прежде... Но старая ведьма не договорила, потому что шляпа, едва коснувшись белых волос Лилит, заорала на весь зал: «СЛИЗЕРИН!» — Неожиданно, - прошептала девушка из Рэйвенкло. — Это было ожидаемо, дура, - усмехнулся Забини. Астория Гринграсс сидела за столом Слизерина и смотрела на Лилит с искренним интересом. Она видела, как та идёт к их столу,  садится напротив, медленно, будто разворачивает приказ о казни, распаковывает салфетку. В ней было что-то, что заставляло смотреть. Не страх, не жалость, а невероятное притяжение, как к огню, который горит слишком ярко. — Она великолепна, - прошептала Астория, не заметив, как сказала это вслух. — Чего? - переспросила её подруга. — Я говорю, она выглядит так, будто знает что-то, чего не знаем мы. И это... завораживает. Драко не сказал ничего, лишь смотрел, как Лилит садится напротив, берёт кубок, как её пальцы, длинные и изящные, обхватывают хрусталь. Что-то внутри него щелкнуло. Даже не думайте, это не симпатия и тем более не страх. Злость. Глухая, острая злость на то, как легко она заняла место, которого не просила. — Розье, - бросил он, когда она взяла кубок. Она подняла глаза. — Малфой. — Мой отец упоминал твоего. Жаль, что в контексте «предатель». Твой папаша так быстро бегал, что даже Мракоборцы не успели поймать его. Как думаешь, где он сейчас? В какой-нибудь канализации? Или подкупил очередного идиота, чтобы тебя пристроили в школу? Никто не засмеялся. Его словесный удар был слишком резок и открыт. Даже слизеринцы замерли, ожидая реакции. Лилит поставила кубок, посмотрела прямо в серые глаза Драко так, будто видела что-то у него в голове. Может быть, страх? — А мой отец, - сказала она тихо, но так, что услышали все три стола, — Говорил о твоём: «Люциус всегда выбирает сторону проигравших. У него нюх на дерьмо, падает на дно быстрее, чем якорь». И знаешь, что ещё? Он говорил, что твой отец плакал, как ребенок, когда Тёмный Лорд ушёл. Может быть, ты унаследовал эту черту? Плачешь в подушку по ночам, Малфой? В зале стало тихо, как в склепе. Кто-то ахнул, а кто-то засмеялся, но тут же заткнулся. Драко побелел, будто получил удар. Эта блондинка попала прямо в сердце. Она сказала то, что никто не смел произнести вслух. — Ты заплатишь за это, - прошипел он, и голос его сочился ядом. — С удовольствием, - ответила она, и в её глазах мелькнула усмешка. — Я даже позволю тебе выбрать место для нашей дуэли. Только предупреждаю: я не держусь за жизнь так же сильно, как ты. Она отвернулась от него и взяла с блюда последнее пирожное. Затем поднялась, подошла к девочке с Когтеврана, которую только что унизили за веснушчатое лицо и драные манжеты. Лилит положила пирожное перед той, что плакала, и сказала громко, на всеуслышание: — Ешь. Ты достойна большего, чем эти ублюдки. Девочка глядела на неё с благоговением. Все смотрели, а Драко прожигал в ней дыру взглядом. Лилит провела в Хогвартсе меньше часа, но молодой юноша уже ненавидел эту девушку так, что сводило скулы.

***

После ужина к Лилит подошла Астория Гринграсс. Она была красивой с той мягкой, аристократичной красотой, которая не бросается в глаза, но остаётся в памяти. В её голосе не было высокомерия, только искренний интерес. — Ты была великолепна, - сказала Астория, садясь рядом. — Я никогда не видела, чтобы кто-то так затыкал Малфоя. Это было довольно освежающе. Лилит посмотрела на неё с любопытством. — Он не стоит того, чтобы на него тратить слова, но иногда это доставляет удовольствие. — Знаешь, я ведь тоже слизеринка, но я никогда не могла смотреть, как он ходит по школе с чувством, что ему принадлежит весь мир. Ты сделала то, о чём я мечтала все эти годы. — В следующий раз можешь присоединиться. У меня есть ещё пара фраз про его отца, которые я не успела сказать. Астория усмехнулась, и в этой усмешке появилось что-то живое. — Слушай, - сказала она, чуть наклонившись вперёд. — Я хочу быть твоей подругой. Не из вежливости, мне просто кажется, что у нас может получиться хороший тандем. Ты огонь, а я, наверное, лёд. Или наоборот, я пока не решила. Лилит посмотрела на неё с любопытством. Что-то в этой девушке было настоящее, хотя Лилит уже ранее слышала про знаменитую Асторию Гринграсс - наглую стерву, семья которой активно пыталась заключить договор о браке с семьей Малфоев. — Серьёзно? - спросила Лилит, приподнимая бровь. — Нам что, по пять лет? Мы теперь будем вместе завтракать, обмениваться секретами и заплетать друг другу косички? Астория улыбнулась и развела руками. — Если хочешь, можем заплетать. Я, кстати, неплохо умею делать французские косы, и если ты решишь, что я не подхожу на роль твоей подруги, в любой момент можешь сказать мне об этом в лицо, как сказала Малфою. Я не обижусь, зайка. Лилит усмехнулась, и в этой усмешке появилось что-то человеческое. — Хорошо, - сказала она. — Допустим, мы друзья, но должна предупредить: я не умею быть мягкой, не буду утешать тебя из-за разбитого сердца и не стану делать вид, что твои глупости - это мило. Если ты будешь делать что-то идиотское, я скажу тебе это прямо. — Я что, похожа на тех студенток с Пуффендуя? Давай-ка без оскорблений, - ответила Астория, салютуя кубком. — Потому что я тоже не умею нянчиться. Я буду говорить тебе, что ты слишком резкая, и отправлять тебя пить кофе, когда у тебя будет плохое настроение, и мы будем идеально токсичными друг для друга. — Но это будет наша токсичность, - добавила Лилит, и в её глазах мелькнула улыбка. Они пожали друг другу руки, и в голове появилось понимание, что две одиночки нашли друг друга. — Тебе стоит быть осторожнее с Драко, - предупредила Астория, становясь серьёзнее. — Он не из тех, кто прощает унижения. — А я не из тех, кто их боится, - ответила Лилит, и глаза её потемнели, в них заплясали опасные тени. — Он захочет показать всем, какой он крутой. Будет меня задевать, провоцировать, или попробует раздавить меня авторитетом. Скорее всего вызовет меня на дуэль, но знаешь что? — Что? — Я соглашусь. И я сделаю это на публике, и когда я поставлю его на колени, все поймут, что его слова ничего не значат. Он не страшный, этот хорек просто мальчик с папиными деньгами и огромным чувством собственной важности. Астория посмотрела на неё с уважением. — Ты точно не боишься? — Боюсь? - переспросила Лилит, и в её голосе послышалась сталь. — Он для меня раздражающий шум. Я успела повидать столько всего, Астория. Я видела людей, которые действительно страшны, а Драко Малфой - просто котенок, который мяукает громче, чем может укусить, но если он попытается укусить, то я покажу ему, как вырывают клыки у маленьких зверей, которые кусаются. Она посмотрела в сторону стола Слизерина, где Драко всё ещё сидел, прожигая её взглядом. Её глаза сузились, и в них зажглась холодная сталь. — Война только начинается, - сказала она почти шёпотом. Астория улыбнулась уголком губ. — Тогда я буду рядом, и захвачу попкорн. Лилит усмехнулась: — Я не шучу, я серьёзно. Мне нужна надёжная свидетельница, если ты готова быть ею, то добро пожаловать, но предупреждаю, это будет опасно. — Я знаю, - ответила Астория. — Но я никогда не была из тех, кто выбирает лёгкие пути. Девушки сидели в этом огромном зале, и тишина между ними была не пустой, а обещающей. В этом мире они обе были белыми воронами, и в этом мире они обе знали, как важно найти того, кто не отвернётся.