Дождь над старым дубом

Глава 2. Змеиная клетка Прошло две недели, в течение которых Хогвартс перестал дышать иначе, как именем Лилит Розье. Она не просто вписалась в Слизерин, она уверенно захватила его. Лилит достаточно было просто быть всегда и везде, как белое пятно в серой реальности подземелий. Слизеринцы не привыкли к тому, что кто-то молчаливей и холодней, чем они сами, но госпожа Розье превосходила их. Она сидела в библиотеке до полуночи, читая старые манускрипты. Девушка даже помогала первокурсникам с зельями, при этом ни разу не повысив голоса. Вдруг она кинула взгляд на Драко, он разглядел во взгляде то, что сам ненавидел больше всего: понимание. Причем такое, будто она знала каждую его мысль, слабую сторону и каждое дерьмо, которое он прятал за фасадом чистокровного высокомерия. Драко не выносил этого. — Это существо дышит как-то неправильно, - бросил он как-то в гостиной, когда Лилит прошла мимо, даже не взглянув в его сторону. — Слышите? Будто воздух ей не нужен, прямо как у трупа. — У тебя паранойя, - Блез лениво листал «Пророк», не поднимая головы. — У меня чутьё. Она опасна и уродлива, как белая мокрая крыса, которую накачали зельем. — Она перевелась из Шармбатона, Драко, а не сбежала из Азкабана. — Ты не слышал, что она сказала про моего отца? - Драко вскочил с кресла, чувствуя, как лицо начинает гореть. — Она оскорбила род Малфоев при всём зале. — О, я слышал, - Блез улыбнулся. — И, надо признать, это было эффектно. Люциус всегда выбирает проигравших? Золотые слова. — Заткнись, Забини. Драко уже не слушал. Он смотрел, как Лилит остановилась у окна в пустом коридоре. Дождь хлестал по стёклам, серая вода стекала вниз мутными потоками, а она стояла неподвижно, почти сливаясь с этим серым, промозглым днём. В её статичной фигуре было столько глухого, мёртвого одиночества, что на мгновение Драко почувствовал нечто, от чего внутри всё сжалось. Жалость? Сострадание? Конечно нет, таких чувств в арсенале Драко Малфоя не было никогда. Он подошёл к ней неслышно, как змея, скользящая по мокрой траве. Голос его сочился ядом, когда он произнёс: — Скучаешь по Шармбатону, Розье? Французское солнце не греет тебя здесь, или ты просто привыкла прятаться от реальности в своих розовых иллюзиях? Лилит обернулась медленно. Её зелёные глаза встретились с его серыми, и в них не было ни страха, ни злобы. Только пустота, которая пугала больше любых проклятий. — Мой отец в бегах, - ответила она. — Твоя тётя, Беллатриса, выследила его, пытала, сломала ему ребра и оставила умирать в лесу. Он выжил, но теперь прячется в грязных подвалах, как крыса, потому что твоя семья, Малфой, сделала из него изгоя. Он не может показаться на свет, потому что ваши люди всё ещё ищут его. Драко замер. Он ожидал остроты, насмешки, грязи, но не этого. Он открыл было рот, чтобы сказать что-то, но слова застряли в горле. — Я не... - начал он. — Ты не знал? - перебила она. — Конечно, не знал, ведь Малфои слишком заняты тем, чтобы сидеть в своих поместьях и ждать, когда падальщики принесут им новости. Ты приходишь в Хогвартс, разыгрываешь из себя наследника, а твоя семья всё это время выжигает жизни других людей. Вы словно паразитарная чума, а ты - ничтожество в дорогой мантии. Она говорила это ровно, почти спокойно, но в каждом слове билась такая ярость, что Драко невольно отступил на шаг. — Ты не посмеешь говорить так о моей семье, - выдавил он, чувствуя, злость застилает глаза. — Посмею, - ответила Лилит. — Потому что твоя семья - это гниль, Малфой, и я буду говорить об этом вслух каждый раз, когда увижу тебя. Она развернулась и пошла прочь. Её каблуки цокали по каменному полу, и каждый шаг звучал как удар колокола по голове, но на полпути она остановилась и, не оборачиваясь, произнесла: — Ты хотел укусить меня, мерзкий слизень, но даже змея знает, когда перед ней яд. Ты не прокусишь меня, потому что у тебя и зубов нет. Ты словно налипший комок грязи на моей мантии, который не оттирается. Она ушла, оставив его стоять в пустом коридоре. Дождь всё так же хлестал по стёклам, и холод проникал сквозь стены, забираясь под кожу. Драко сжимал палочку так, что костяшки побелели, и впервые за долгое время он не знал, что сказать. Внутри него закипала ярость, но в ней не было обычного холода, к которому он привык. Светловолосый парень чувствовал невероятное унижение и бессилие. Он смотрел на пустой коридор, где она только что стояла, и понимал: она не просто задела его, а вскрыла рану, о существовании которой он даже не подозревал. А Лилит уже шла к гостиной Слизерина, на ходу распуская волосы, и чувствуя, как внутри неё всё дрожит от ярости. Она не собиралась прощать Малфоям ничего, и Драко, как наследник рода, который разрушил её отца, теперь стал её личным врагом. Это была только начало.

***

Через три дня состоялась дуэль. Драко вызвал её сам прилюдно, в Большом зале, после ужина, когда Макгонагалл уже удалилась. Он встал, отодвинул тарелку, и голос его разнёсся под высокими сводами: — Розье, я вызываю тебя на дуэль, если у тебя есть хоть капля чести. Зал замер, Лаванда Браун пискнула, а знаменитый Гарри Поттер даже подавился яблоком. Лилит не торопясь вытерла губы салфеткой и мягко поднялась. В её глазах не было страха, лишь предвкушение. — Принимаю, - сказала она спокойно. — Только не жалуйся потом, что я не предупреждала. Они вышли на середину зала. Студенты расступились, образовав живой круг. Драко чувствовал на себе взгляды студентов всех факультетов, особенно Слизеринцев. Ему нельзя было проиграть в этой битве. Они подняли палочки. — Три, два, один... - прошептал Флитвик, который неожиданно появился из ниоткуда и решил не вмешиваться. — Начали. Драко атаковал первым. «Экспеллиармус» - быстрый, резкий, как выстрел. Лилит парировала даже не вздрогнув. «Протего» встала вокруг неё прозрачным щитом, и заклинание отлетело в сторону, выбив искры из стены. — Слабо, Малфой, - сказала она. — У тебя было три дня, чтобы придумать что-то лучше. — «Инкарцеро»! - он взмахнул палочкой с такой силой, что веревки появились мгновенно, обвивая её руки. Но Лилит даже не шевельнулась, веревки упали на пол, будто мёртвые змеи. Девушка просто посмотрела на них, и они потеряли волю. В зале пробежал шёпот, Драко сжал зубы. — «Ступефай»! Она увернулась телом, лишь шагнув в сторону, будто танцевала. — Драко, - тихо сказала она, и голос её стал мягче, глубже. — Ты боишься, я чувствую это. Твой страх пахнет как гнилые яблоки, мерзкое ты отродье. Парень замер. Она не колдовала, а просто говорила, но его руки опустились, в груди стало пусто, как перед обмороком. — Перестань, - выдохнул он. — Перестану, - ответила она. — Если признаешь, что я сильнее. — Нет. — Признаешь. Голос её зазвучал глубже, словно он шёл не от неё, а сквозь неё, Драко почувствовал, как его собственные губы открываются, как язык повинуется чужой воле: — Ты сильнее. Он сказал это вслух? Да еще и при всём зале? Какой позор для всего рода Малфоев… И в этот момент она отпустила его волю. Он пошатнулся, упал на колени, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Голова раскалывалась, глаза горели, легкие требовали воздух. А Лилит Розье стояла над ним, белая, как снег, как смерть, и смотрела с выражением, которое Драко запомнил навсегда: разочарование. — Ты даже не бился, - сказала она. — Пришёл меня уничтожить, а сам оказался пустым и жалким. Больше не разбрасывайся словами, слизняк. Она развернулась и ушла, оставив его в центре круга. Никто не смеялся, даже Гриффиндор молчал. Потому что все видели, это было полное уничтожение. — Она хороша. И намного красивее, чем твоя Пенси. - сказал Теодор Нотт, не поднимая глаз от книги. — Умнее, и судя по дуэли, сильнее. Драко резко развернулся к нему. — Ты что, защищаешь эту... перевёртыша? Дочь предателя, который сбежал, бросив её, как грязный носок? Она - плод трусости и гнили, ее отец даже не набрался смелости умереть как мужчина. — Я констатирую факт, - Нотт пожал плечами. — Ты проиграл ей, Драко. При всём зале признал её силу. Это не я сказал, а ты, не переводи стрелки на меня, чувак. — Это была её проклятая магия! Она влезла в мою голову! Нотт закрыл книгу и улыбнулся. — Должно быть, нашла там много свободного места. Драко вскочил с кресла, сжимая палочку, но вовремя остановил себя. Гостиная была полна народу, и каждый смотрел на него с любопытством, как на клоуна в цирке. — Смейтесь, - прошипел он, обращаясь ко всем. — Пока она не влезла и в ваши головы. Потом проснетесь с её голосом внутри, приказывающим вам быть добрыми и делиться пирожками. Эта мразь - угроза, как вы не понимаете? — Или просто умнее тебя, - заметил кто-то из старшекурсников. Драко не нашёл, что ответить. Он вылетел из гостиной, хлопнув дверью так, что с полки упала ваза. Он нашёл её в библиотеке. Лилит сидела в тёмном углу, где мало кто ходил, и читала что-то о старых проклятиях. Она не подняла головы, когда он вошёл, даже когда он остановился прямо перед ней, заслонив свет свечи. — Малфой, - сказала она всё ещё не поднимая глаз. — Ты выглядишь как человек, который пришёл требовать реванша, но забыл, что у него нет ни мозгов, ни достоинства. Долго бегал по коридорам, искал меня? — Тебе идёт быть напыщенной, Розье, - он наклонился к ней, опираясь руками о стол, — Но ты унизила себя, использовав запрещённую магию на дуэли. Макгонагалл может и не заметила, но я подам жалобу. Использование ментального воздействия против воли соперника - это не дуэль, а подлость. Она лениво подняла взгляд, в котором читалась легкая насмешка. — Ты прав, - сказала она. — Это подлость, но твой отец годами наживает состояние на подлости. Мой выбрал свободу, и теперь его ищут по всей Европе, так что если тебе кажется, что я хочу оскорбить твою семейную честь, то ты прав. — Твоя семейная честь, - он усмехнулся, наклонившись ещё ближе, — Это предатель, который сбежал как трусливая крыса, когда его прижали, и чем быстрее ты поймёшь, что в Хогвартсе ты никто, обычная дочь беглеца без галлеона за душой, тем быстрее ты свалишь обратно в свой Шармбатон. — В Шармбатоне мне было скучно, - она улыбнулась холодно. — Там не было таких забавных мальчиков, как ты, которые пытаются казаться страшными, а на деле дрожат перед каждым тёмным взглядом. Ты лишь позёр, Малфой. Павлин, который боится, что у него выщиплют перья. — Я выщиплю тебе все твои белые патлы, если ты не заткнёшься, - сказал он, наклоняясь так, что его лицо оказалось в дюйме от её. — Попробуй, - она не отодвинулась. — Ты даже слова не можешь сказать без того, чтобы твой голос не дрожал. Ты боишься меня, потому что я - то, чем ты хотел бы стать, но не сможешь никогда. Я смелая, свободная и независимая, а ты - всего лишь мальчик, который боится папочку и войну, которая может скоро наступить. Он выпрямился, его лицо горело, а в груди бурлило такое, что он едва сдерживался, чтобы не ударить её. — Ты ничего обо мне не знаешь, - сказал он. — Я знаю всё, - она улыбнулась холодно.  — Ты плакал, когда в свои семь лет увидел мёртвую птицу перед собой. Ненавидишь мать за то, что она слабая, а еще ты мечтаешь убить Волан-де-Морта, но будешь целовать ему ноги, когда он придёт. Я вижу тебя, как книгу с рваными страницами, и могу перелистать тебя, когда захочу. Драко отшатнулся, будто она ударила его физически. — Ты... - начал он, но голос сорвался. — Ненавидишь меня? - она поднялась. Белые волосы касались его плеча, когда она проходила мимо. — Отлично, больше ненависти добавь! Это хоть что-то настоящее, а то всё, что есть в тебе - фальшь, страх и пустота. Она ушла, а Драко остался стоять в тёмной библиотеке. Свеча догорала, когда парень заметил книгу, которую читала Лилит.  «История проклятых родов». На странице было отмечено имя Розье, и надпись под ним - «Кровь, которая предала тьму». Драко схватил книгу и швырнул её о стену. — Я убью её, - прошептал он в тишину. — Клянусь Мерлином.