Дождь над старым дубом

Глава 6. Под кожей Две недели спустя Хогвартс гудел, как растревоженный улей. Слухи расползались по каменным коридорам быстрее, чем любой заговор, и эпицентром этого шторма была Лилит Розье. Волан-де-Морт охотится за ней. Не за Гарри Поттером, не за теми, кто был в пророчестве, а за девушкой с белыми волосами и глазами цвета молодого мха, которая всего несколько месяцев назад была просто одной из многих, ученицей, чья фамилия ещё имела вес, но не более того. Теперь же её способность проникать в разум, вплетаться в мысли, осязать чужие чувства и намерения стала предметом обсуждения в каждой гостиной, за каждым обеденным столом, в каждом тихом уголке, где собирались шёпоты. Одни шипели, что она опасна, что её дар - это проклятие, которое притягивает тьму, как мёд притягивает ос. Другие, с горящими глазами и сжатыми кулаками, шептали, что именно она может стать ключом к победе, что в её голове оружие, способное переломить ход войны, если только направить его в нужную сторону. Третьи же, самые осторожные и преданные, считали, что её нужно защитить любой ценой, словно она - последняя надежда, хрупкая и драгоценная. Но Лилит не пряталась. Каждое утро она спускалась по мраморной лестнице Большого зала, и каблуки её ботинок звонко стучали по камню, отбивая ритм вызова всему миру. Она смотрела на мир с ледяным вызовом, с той надменной гордостью, которую она оттачивала годами, словно клинок. Её мантия всегда была безупречна, осанка пряма, как стрела, а лицо с непроницаемой маской, за которой никто не мог прочитать настоящих мыслей. Она делала вид, что ей всё равно. Лилит кивала на приветствия, холодно отвечала на вопросы, отмахивалась от встревоженных взглядов преподавателей и от слишком настойчивых предложений помощи со стороны однокурсников. Она смеялась вместе с Асторией в пустых коридорах, спорила о трансфигурации с профессором Макгонагалл и даже разок позволила себе выпить сливочного пива в «Трёх мётлах» в компании Парвати и Лаванды, которые, казалось, не замечали её новообретённой славы. Но внутри неё всё дрожало. Не от страха, нет. Лилит не боялась войны, не боялась смерти, которая ходила за ней по пятам, как тень, щупая ледяными пальцами её затылок каждую ночь, когда она оставалась одна в спальне. Она не боялась Волан-де-Морта, по крайней мере, так она себе говорила. Его имя, произнесённое шёпотом, не заставляло её вздрагивать, а его тёмные приспешники, рыскающие по окрестностям, были лишь фигурами на карте, которую она мысленно выстраивала в своей голове. Только по ночам, когда замок погружался в тягучую, липкую тишину, когда её соседки по спальне уже давно спали, Лилит позволяла себе снять маску. Она сидела на подоконнике, глядя на чёрную гладь озера, и чувствовала тревогу. Девушка вспоминала тот день в книжной лавке, его серые глаза, его руки, которые сжимали ее плечи, его голос, который шептал: Ты знаешь, что чувствуешь ко мне что-то, чего не должна чувствовать. Она боялась, что он узнает правду. Лилит Розье влюбилась в мальчишку, которого должна ненавидеть, запретной, невозможной, саморазрушительной любовью, которая могла уничтожить их обоих. Даже если этот страх когда-нибудь убьёт её.

***

Это случилось во вторник вечером. Лилит сидела в библиотеке, пытаясь сосредоточиться на книге о древних проклятиях, но мысли всё время возвращались к нему. Она закрыла книгу и поднялась, решив, что немного свежего воздуха поможет ей прочистить голову. Девушка вышла в коридор и направилась к выходу из замка, но на полпути она услышала его голос. — Ты снова ищешь уединения, Розье? Она замерла. Драко стоял у окна, прислонившись к стене, и смотрел на неё с лёгкой ухмылкой. Луна светила сквозь стекло, отбрасывая тени на его лицо. — А ты снова следишь за мной, Малфой? - ответила она, скрестив руки на груди. — Это становится нездоровым. — Это становится привычкой, - ответил он, подходя ближе. — Я не могу перестать искать тебя, ты как наркотик, который разрушает меня, но я не могу остановиться. Она почувствовала, как внутри неё всё сжалось. Его слова пронзили её, как удар ножа. Лилит хотела сказать что-то язвительное, но слова застряли в горле. — Ты не должен был говорить этого, - сказала она наконец. — Я знаю, но не могу молчать. - ответил он. — Когда я рядом с тобой, я забываю о том, кто я, забываю о войне, о метке, я помню только тебя. Она смотрела на него, чувствуя, как её сердце бьётся быстрее. Блондинка хотела подойти к нему, прикоснуться, хотела сказать ему, что чувствует то же самое. Но она не могла, не должна была. — Ты говоришь это, потому что просто хочешь меня, как вещь, - сказала она. — Ведь я - единственное, что ты не можешь контролировать. — А ты говоришь это, потому что боишься, что я прав, - ответил он. — Ты боишься, что тебе нравится то, что я говорю. — Нет, - сказала она. — Нет? - он усмехнулся. — Тогда почему ты не уходишь? Она замерла. Он был прав, ведь она могла уйти, но её ноги не двигались. — Ты - отвратительный, мерзкий, высокомерный ублюдок, - сказала Лилит, чувствуя, как её голос становится хриплым. — А ты самая красивая и дерзкая девушка, которую я встречал, - ответил он. — И я хочу обладать тобой так сильно, что это сводит меня с ума. Лилит сорвалась с места, будто пружина в ней лопнула, и влепила ему так, что звон пошёл по стенам. Голова Драко мотнулась вбок, но он даже не пошатнулся, просто медленно, с ленивой грацией, повернулся к ней,  и на его губах зацвела та самая мерзкая, пьянящая ухмылка. — Сладко, правда? - прозвучал его низкий голос.  — Не смей врать, дура, тебе ведь понравилось. Она занесла руку для второго удара, но он молнией перехватил её запястье, сжав. — Пусти, - выдохнула она, и в этом шёпоте клокотал целый ураган. — Нет, - отрезал он тихо, почти нежно. А потом Драко рванул девушку к себе, и впился в губы так, будто она была его жизненной силой. Поцелуй не ласка, а битва: злоба, огонь, голод. Его пальцы вцепились ей в затылок, притянули до потери себя, и Лилит провалилась в эту бездну, ответив с той же дикой, кусачей страстью, впиваясь ногтями в его плечи, прокусывая его губы до крови. Когда он оторвался, они оба задыхались. Губы горели, саднили, и Лилит не знала, чья это кровь - его или её, а Драко смотрел в упор, в глазах полыхала тёмная, опасная, живая бездна. — Я ненавижу тебя, - вырвалось у неё с хрипом. Драко усмехнулся уголком рта, и его голос прозвучал как обещание: — Я тоже, моя маленькая Лилит. Она рванула прочь, не оборачиваясь, и вылетела в холодную, звёздную, такую же бесконечную, как всё, что между ними вспыхнуло, ночь. Драко стоял, глядя на дверь, за которой она исчезла, и чувствовал, как его сердце бьётся так быстро, будто выскочит из груди. Он провёл пальцами по губам и понял, что Лилит укусила его. Он усмехнулся, чувствуя, как внутри поднимается дикое, почти животное удовлетворение. Лилит хотела его, было сложно отрицать. Её тело говорило громче слов, и он сделает всё, чтобы сломать её сопротивление.

***

Лилит влетела в спальню, как ураган, дверь за ней захлопнулась с таким грохотом, что задребезжали стёкла в окнах. Она прислонилась к ней спиной, ловя ртом воздух, будто за ней гнались все демоны ада. Астория, сидевшая на кровати с раскрытой книгой, медленно подняла глаза, и замерла. — Господи, Лилит... - голос её дрогнул от тревоги. — Ты в порядке? У тебя губы в крови. — Я знаю, - выдохнула Лилит, прикрывая веки. Грудь ходила ходуном. — Это... это его кровь вроде. — Драко? Неловкая пауза, и тихое, почти безжизненное: — Да. Астория мгновенно отбросила книгу в сторону, бесшумно скользнула с кровати и оказалась рядом. — Что он сделал? - спросила она вполголоса, но в этом шёпоте звучала сталь. — Он... - Лилит открыла глаза, и в них были слёзы, гнев, стыд, что-то запретное и жгучее. — Я ударила его по лицу, а он... схватил меня и поцеловал так, будто хотел сжечь меня дотла, а я... - голос её сорвался на хрип, — Я как идиотка, ответила! Вцепилась в него, как безумная. Она замолчала, сглатывая комок. Астория смотрела на неё долгим, пронзительным взглядом. В её глазах не было осуждения, только глубокая, щемящая боль за подругу. — Ты ведь понимаешь, Лилит, - заговорила она тихо-тихо, почти шёпотом, но каждое слово падало камнем в воду. — Он Малфой, его семья... - она запнулась, но продолжила, — Его семья приложила руку к тому, что случилось с твоим отцом. У него на руке Чёрная Метка, он присягнул им. — Я все понимаю, - вырвалось у Лилит с глухим, отчаянным стоном, и слёзы беспомощности наконец покатились по щекам. — Я знаю, но не могу его забыть. Я ненавижу Драко до зубного скрежета, у меня нет причин его любить, но внутри меня всё горит, когда он рядом. Я хочу быть с ним, Астория, меня в нему тянет, как магнитом. Астория сжала её пальцы крепко-крепко. — Это разрушит тебя, - сказала она, и в голосе её звучала такая нежность, что сердце разрывалось. — Ты же знаешь, этот путь не ведёт к счастью, только в пропасть. — Я знаю, - прошептала Лилит, и её губы дрожали. Астория шагнула ближе, обхватила её плечи, заглянула в глаза. — Тогда, - произнесла она твёрдо и мягко одновременно, — Будь осторожна, подруга, потому что такие истории заканчиваются только одним: пеплом и кровью, и я не переживу, если однажды утром не увижу твоих глаз, и ты исчезнешь в этой тьме. Она притянула Лилит к себе, и та уткнулась лицом ей в плечо, разрыдавшись, наконец, тихо, отчаянно, чувствуя, как сердце разрывается между любовью и ненавистью, между светом и той чёрной бездной, что звала её по имени голосом Драко Малфоя.

***

Она сидела за слизеринским столом, уставившись в тарелку с кашей, чувствовала тяжелый взгляд спиной, но она не поднимала глаз. И тут, как гром среди ясного неба, рядом с ней материализовался кто-то высокий, темноволосый, с самой наглой улыбкой, какую она когда-либо видела. Симпатичный когтевранец, слишком уверенный в себе. Он наклонился к ней почти интимно и шепнул так, что она слышала каждое слово, пропитанное самодовольством: — Я слышал, ты обожаешь книги, Лилит. У меня есть редкий экземпляр о магии древних рун. Как насчёт обсудить его сегодня вечером в библиотеке? Только ты и я... Она подняла голову, и в её взгляде мелькнуло холодное удивление. Парень был приятен внешне, но в его глазах светилось что-то липкое, навязчивое, от чего её передёрнуло. — Спасибо за лесть, - отрезала она сухо, как лезвие ножа. — Но я не ищу собеседников. — А кто говорит о собеседниках? - он ухмыльнулся ещё шире. — Я предлагаю интеллектуальный диалог. Тебе бы не помешало, знаешь, ты слишком часто витаешь в одиночестве. И тут краем глаза она заметила, как Драко перевёл на них взгляд. Его глаза потемнели мгновенно, опасно, как небо перед грозой. Лилит почувствовала, как внутри разливается липкое, грешное удовольствие. Ей нравилось злить его и видеть, как этот ледяной, неприступный Малфой теряет контроль. — Благодарю за приглашение, - произнесла она с лёгкой, ядовитой насмешкой, — Но я предпочитаю читать одна. Совместные чтения - это слишком... интимно, не находишь? Но парень не отставал, наклонился ещё ближе, почти касаясь её плеча: — Тогда, может, просто выпьем кофе в Хогсмиде? Без книг, только разговор. Лилит уже открыла рот, чтобы осадить его, но не успела. Драко встал из-за стола, и воздух вокруг будто сгустился. Он подошёл к ним в несколько длинных, хищных шагов, и встал прямо за спиной когтевранца, нависая над ним, как скала. — Я бы на твоём месте держался подальше, - процедил он, и голос его звучал как лёд, в который вплавили сталь. — Она не терпит непрошенных. Парень обернулся с вызовом, но в глазах мелькнула тень неуверенности. — Ты её телохранитель, Малфой? Я думал, вы враги. — Не тебе решать кто мы друг другу, - отчеканил Драко, и его глаза сузились в щёлочки, — Но я не позволю каким-то жалким типам лезть к ней. Лилит вдруг почувствовала, как внутри всё закипает, она резко вскочила, опрокинув стакан с соком. — Хватит! - рявкнула она, и голос её звенел, как натянутая струна. — Я могу постоять за себя, Малфой. Ты мне не отец, не брат и уж точно не господин. Ты - никто. Гордо развернувшись, зашагала прочь из Большого зала, чувствуя спиной два прожигающих взгляда. Но уверенные шаги за спиной догнали её уже в коридоре.