Ходячий город Саранзави

      Опаснейшим местом на всём континенте по праву считается великая пустошь Саранзави.       Эта территория представляет собой бескрайние просторы твёрдой, как камень, почвы вперемешку с огромными озёрами сыпучих песков и россыпями мелких острых скал. Ни воды, ни какой-либо растительности — лишь песок, камни и огромные монстры размером с гору, будто в трансе бесцельно блуждающие где-то вдалеке. Ровно до того момента, пока не ступишь на их территорию.       Именно так мне когда-то описывали пустошь Саранзави.       Тогда всё это прозвучало чем-то вроде страшилки для детей.       Как же сейчас хотелось верить, что это и правда была всего лишь страшилка...

***

      — Шехзаде Арелис хас Арли, за своё преступление ты лишаешься титула наследного принца и будешь изгнан в пустошь Саранзави! — услышав эти слова, я не мог поверить собственным ушам.       Отец самолично велел мне умереть...       — Приговор вступает в силу немедленно и обжалованию не подлежит!       — Нет, отец, как вы можете просто верить им на слово?!.. — я воспротивился, попытался приподняться с пола, на который меня бесцеремонно швырнули, приволочив в церемониальный зал, но сразу же был осажен обратно стражей.       — Доказательств твоей вины предостаточно. К тому же твой мотив совершенно ясен.       Отец кинул на меня полный презрения взгляд, отчего меня самого аж передёрнуло.       Какой вины?!       Как то, что меня обесчестили в плену, доказывает, что я предал свою родину и переметнулся на сторону врага?       Как я могу быть предателем, если был бесправнее раба? Жалкой игрушкой в руках повёрнутой на нагах извращёнки, развязавшей эту войну лишь для того, чтобы потешить собственную жадность и похоть?       Что я должен был сделать?       Что я вообще мог?!..

***

●[◇] ( Элис ) [◇]●

***

      С моего изгнания из «родного дома» в эту чёртову безжизненную пустошь прошла уже неделя... и кажется, скоро моей жалкой короткой жизни придёт конец.       Пустошь Саранзави, как оказалось, полностью оправдывает свою репутацию «долины смерти». Сюда не зря столько столетий отправляли приговорённых к смертной казни. Барьер на границе не позволит сбежать, а безжизненная пустошь внутри него довольно быстро заставит отбросить копыта.       Днём практически каменная почва раскаляется под солнцем так, что начинает прожигать кожу до кровавых ран. Единственным источником тени служат лишь иногда встречающиеся мелкие острые скалы, которые при этом никак не спасают от невыносимого пекла.       Ночью противоположная проблема. С заходом солнца температура падает практически мгновенно, и к полуночи я не могу пошевелить даже кончиком хвоста. Мне уже надоело повторять, что наги и змеи — это не одно и то же, но да, наги холоднокровны, и при таких низких температурах у нас те же проблемы.       Но если перепады температуры я ещё с горем пополам да смогу как-то пережить — не настолько уж комнатный цветочек, хоть и был когда-то принцем... — то с голоду спухну запросто.       Уже на полпути к своему позору.       За эти семь дней, что прошли по ощущениям как полноценные семь лет, я приблизился к реке Сансары настолько близко, насколько не был за все свои двадцать три года.       И моё неумение охотиться, на удивление, ни на что не повлияло. За всё проведённое здесь время я не видел даже маленького жука.       С водой ситуация та же. Говорят, дождей здесь практически не бывает.       Зато жара, как и в пустынях, показывает миражи.       Вчера я понял, что уже довольно далеко от границы, так как увидел первое легендарное песочное море и набрал в рот раскалённого золотого песка, который за несколько мгновений до того, как я обжёг язык, казался кристально чистой озёрной водой...       Сейчас уже скоро закат, и надо бы как-то добраться до той кучки скал впереди, чтобы ночью быть защищённым хотя бы от этого пронизывающего до костей холодного ветра.       Но если честно, сил ни на что уже нет.       Для чего я только продолжаю куда-то идти?       Уже давно стало ясно, что мне не выбраться. Я не смогу пересечь пустошь Саранзави...       Это невозможно, когда ты не можешь сделать даже один глоток воды.       С каждым метром передвигаться становится всё тяжелее и тяжелее. Чувство, что собственное сознание начинает теряться, становится всё отчётливее.       Ситуацию усугубляет ещё и ноющая боль внизу уже заметно округлившегося, но всё ещё небольшого живота — как выразился отец, «прямого доказательства того, что я переметнулся на сторону врага».       По его логике, если меня так опорочили в плену, я должен был сразу же отправиться к праотцам, забрав с собой жизнь своего врага.       А я не смог сделать ровным счётом ничего... опозорив тем самым имя правящей семьи и предав свою родину.       С одной стороны, я могу его понять.       У короля множество детей, и никудышный четырнадцатый сын, проигравший в заведомо неравной битве, захваченный в плен вражеским генералом, а после опороченный, больше не имеет права на престол, как и на жизнь.       Но всё же...       Неужели нельзя было покончить с вернувшимся из побеждённой вражеской страны пленником не таким позорным и мучительным образом?       Всё же этот пленник — твой, хоть и никудышный, но всё-таки сын!..       Хааа... К чёрту.       К чему сейчас гадать, если случившегося уже не изменить?..       К моему счастью, наверное, я всё-таки смог добраться до этих скал. И что-то мне подсказывает, что отсюда я уже не уйду.       Не смогу.       А так здесь сравнительно неплохо. Между скал не такой горячий песок, не так сильно задевает ветер.       Пожалуй, это неплохое место, чтобы навсегда закрыть глаза...

***

      По ощущениям прошло около двух часов.       Солнце начало закатываться за горизонт, и мои глаза начинают слипаться от усталости и холода.       Скорее всего, завтра я их уже не открою. Всё моё тело говорит, что это будет моя последняя ночь...       — «Эй, ты там ещё живой?~»       Неужели перед смертью у меня начались слуховые галлюцинации?       Как иначе мне может слышаться этот звонкий жёсткий голос, какого-то чёрта взывающий ко мне на какой-то причудливой смеси старого фарциского наречия и совершенно незнакомого языка?       Откуда ему взяться посреди этой чёртовой пустоши?..       — «Сдох таки? Хааа... ну и ладно, пожрать чё будет... Ха-ха-ха! Вей точно будет блевать дальше, чем видит, если тётушке Джаго придёт в голову идея его сырым попробовать, а она придёт... Пёрышки святые, да я обязана это увидеть!»       По завершении этой фразы моей «галлюцинации» что-то с чудовищной силой впилось в мой хвост, прорывая при этом уже и так сильно повреждённую чешую.       От боли и неожиданности я вскрикнул, дёрнувшись в сторону, отчего, как оказалось, огромная птичья лапа только сильнее впилась в проделанные её же острыми, как лезвия клинка, когтями раны.       — «О, живой таки~»       Женский голос прозвучал снова, но теперь с ноткой разочарования, видимо из-за невозможности воплотить в жизнь озвученную ранее идею.       Я не мог понять всего, но каким-то чудом примерно улавливал смысл сказанного благодаря интонации и отдельным словам. Но в следующий момент неожиданно прилетела фраза уже на ломаном ментарском:       — Змейка, а ты на удивление живучая. Обычно до песочных морей подобные тебе живыми не добиратся~       От этих слов я вздрогнул, наконец переведя взгляд на говорящую со мной владелицу впившейся в мой хвост огромной птичьей лапы.       Возвышаясь надо мной в алых лучах заходящего солнца, она выглядела поистине величественно и гордо, но в то же время пугающе до жути.       Подобных ей существ я видел лишь на страницах старых книг королевской библиотеки.       Вместо рук — огромные крылья пепельного окраса, на концах плавно переходящего в огненно-рыжий, под цвет её неравномерно остриженных волос, едва доходящих спереди до подбородка, но сзади опускающихся чуть ниже лопаток.       На втором изгибе крыла было что-то наподобие двух пальцев. Птичьих, подобных тем, что были у неё на лапах. Конечно же меньшего размера, но с такими же острыми когтями.       Дальше крыло раздваивалось. Сразу после «пальцев» шёл какой-то не слишком большой надкрылок, а под ним продолжалось основное крыло.       Там, где заканчивались маховые перья, было по одному длинному перу на каждом крыле — гладкому по длине, словно ус, но с пуховым кончиком. Четыре таких же пера росли по бокам её длинного хвоста, немного стелющегося по земле.       На её, без преувеличения, птичьих лапах не было ни одного пёрышка. До первого изгиба они даже напоминали человеческие, но огромные острые когти, сжимавшие свою добычу мёртвой хваткой, никогда не позволили бы их спутать.       Остальным же телом она и правда напоминала человека.       За исключением длинных заострённых ушей, покрытых мелкими пёрышками и пухом. И полного рта острых акульих клыков, хорошо видных при той нахальной улыбке, с которой она на меня смотрела.       Сама она была очень даже симпатичной.       Красивое лицо. Загорелая золотистая кожа. Стройная фигура, на которую было неловко опускать взгляд из-за откровенности её наряда.       Которого, можно сказать, и не было как такового.       Всё, что было на ней из одежды, — это отрез белой ткани в виде короткой юбки и каких-то трёх рядов костяных ожерелий, которые вовсе не справлялись с тем, чтобы хоть как-то скрыть обнажённую грудь.       — Эй, змейка, ты меня там слышешь?       Женщина-птица неожиданно наклонилась ко мне, при этом и не собираясь отпускать мой хвост.       Я съёжился, когда она почти вплотную приблизилась к моему лицу и заставила посмотреть прямо в светло-серые глаза.       — Если будешь меня игнорировать, я тебя сожру! Ну же, я ведь даже на международном языке перед тобой распинаюсь~ Вей говорил, что подобные тебе практически всегда его понимают!       Я застыл, боясь пошевелиться.       Тон женщины с каждым словом становился всё раздражённее.       Но погодите...       «Она знает международный? Ещё и хочет, чтобы я с ней на нём говорил?!»       Похоже, моё лицо при этой мысли выглядело настолько удивлённым, что это невозможно было не заметить.       Женщина склонила голову набок, явно не понимая моей реакции.       Ну уж простите.       Но когда ты уже принял факт собственной смерти, неделю не видя ни одной живой души, появившаяся из ниоткуда гарпия, сначала ранившая тебя, а после внезапно заговорившая на международном языке, не может не удивлять.       Если не пугать.       — Змейка, ты немая, что ли? Пфу ты... Ну так неинтересно! Какая польза от того, что ты живая, если только дрожать и можешь~       Не дожидаясь ответа, она разочарованно опустила крылья.       И неожиданно дала мне понять, что на самом деле практически не превосходит меня, далеко не самого крупного представителя своей расы, в габаритах.       Правда, не сказать, что эта информация сделала ситуацию хоть сколько-нибудь лучше.       По сравнению с ней я всё ещё был слабым полудохлым червём, который ничего не сможет сделать даже если она, как и говорила, попытается меня сожрать.       Чудные перспективы.       Вместо того чтобы замёрзнуть насмерть или умереть от обезвоживания, меня сожрёт гарпия.       От стольких навалившихся способов позорной смерти аж глаза разбегаются.       Спасибо, отец. За столь щедрое великодушие!       — «Надоел...»       Буркнула гарпия на своём языке и, оттолкнувшись от земли, вспарила на несколько метров в небо, потянув при этом меня за собой так, будто я ничего не весил.       — Стой! Нет! П-подожди! Прекрати! Отпусти меня!!!       От моего истошного крика она встрепенулась, полными изумления глазами посмотрев на источник душераздирающих воплей и по совместительству свою «немую» добычу. Спикировав вниз, она швырнула меня на землю и, прежде чем я успел что-либо сделать, впечатала в песок так, что я не мог даже пошевелиться.       Её когти без особых усилий оцарапали кожу до крови, а их владелица, кажется, этого даже не заметила.       Лишь когда по всему моему телу прошла нескрываемая дрожь и я сжался в жалкий униженный комок, пытаясь хоть как-то подтянуть к себе собственный хвост в наивной попытке унять особенно сильную тянущую боль, разлившуюся внизу живота, гарпия наконец поняла, что что-то не так.       — Змейка?..       Моя мучительница смотрела на меня глазами, полными изумления и непонимания.       Прямо-таки отпечатывающими на её лице вопрос:       «Почему этот змеёныш настолько слабый?»       Убрав лапу с моей груди и попутно стряхнув с неё кровь, гарпия просто какое-то время наблюдала за тем, как я трясусь от боли.       Не знаю, сколько времени я так пролежал.       Но она больше не пыталась ни снова поднять меня в небо, ни прикоснуться.       Лишь наблюдала со стороны.       Ровно до того момента, пока земля под нами не начала содрогаться.       Женщина-птица насторожилась. Прислушавшись к вибрациям, она развернулась ко мне спиной и в следующий миг издала оглушительно громкий птичий крик.       Словно кого-то звала.       И на её зов действительно отозвались.       Недавний гул и вибрация становились всё отчётливее. Будто что-то невероятно огромное приближалось в нашу сторону.       Из последних сил я приподнялся на локтях, посмотрев в сторону гарпии.       Махая крыльями и радостно что-то выкрикивая куда-то вдаль, она старательно привлекала чьё-то внимание.       Пока в последних алых лучах закатного солнца не начала вырисовываться чья-то безразмерно огромная тень.       Монстр. Тот самый монстр из легенд.       Он шёл прямо на нас.       С каждым его шагом земля содрогалась.       Гигантская туша размером с гору затмевала солнце, опуская ночь на безжизненную землю.       Существо одновременно объединяло в себе черты ящера, птицы и какого-то копытного животного. То ли оленя. То ли быка.       Длинношеий чешуйчатый зверь, напоминающий дракона, с тремя парами длинных лап, первая из которых была немного короче, но заметно подвижнее остальных.       Длинный хвост, который в расслабленном состоянии волочился бы по земле, заканчивался внушительным веером из перьев.       Туловище же существа будто было создано не из плоти. Оно выглядело непропорционально огромным как в высоту, так и в ширину.       Монстр словно носил на себе панцирь из тысяч причудливых конструкций, напоминающих птичьи гнёзда.       А на его узкой морде, будто вторя количеству лап, красовались три пары глаз.       Также на голове виднелись две пары рогов, закрученных в разные стороны.       Но на самой макушке, между рогами, было нечто ещё более странное, чем сам монстр.       Отрез красивейшей летящей ткани. Похожей на шёлк.       В тот момент мне показалось, что у меня просто рябит в глазах.       Но чем ближе приближалось существо, тем отчётливее я понимал, что это не видение и не рябь в замутнённом взгляде.       Гарпия же в это время выглядела необычайно довольной.       Продолжая махать крыльями и что-то радостно курлыкать, она походила на человека, подзывающего любимого питомца.       Я же смотрел на происходящее глазами, полными ужаса.       До конца не веря в то, что вижу.       По мере приближения чудовища по моей спине прошёл холодный пот. Липкое чувство животного страха накрыло меня с головой.       Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я начал отползать назад.       Будто это вообще могло помочь. Словно между мной и существом размером с гору существовала хоть какая-то разница — лежать на месте или отползти на несколько локтей в сторону.       Монстр приближался.       Каждый его шаг отдавался дрожью в земле. Каждый вдох поднимал облака пыли.       А гарпия...       Гарпия была счастлива. Она едва ли не подпрыгивала на месте, размахивая крыльями и выкрикивая что-то на своём языке. Будто встречала старого друга. И самое ужасное...       Монстр отвечал.       Тихим низким рокотом, больше похожим на раскат далёкого грома. Одна из трёх пар глаз повернулась в нашу сторону. Потом вторая. Потом третья.       Я замер.       Глупо. Панически. Как кролик перед хищником.       Существо остановилось буквально в нескольких десятках шагов от нас. Если, конечно, подобное расстояние вообще можно было назвать шагами.       Его узкая голова медленно опустилась. Шесть глаз внимательно смотрели вниз. На гарпию. На меня. На гарпию. Снова на меня...       После чего огромная морда неожиданно приблизилась настолько, что меня окатило горячим воздухом из его ноздрей.       Я зажмурился.       Вот и всё. Сейчас меня съедят. Сначала гарпия. Потом её ручной монстр. Очень символичный конец для наследного принца.       Отец был бы доволен.       Однако вместо клыков или когтей меня коснулось что-то мягкое.       Я осторожно приоткрыл один глаз. И тут же пожалел.       Потому что прямо перед моим лицом оказалось огромное жёлтое око с вертикальным зрачком.       Настолько большое, что в нём отражалась вся моя жалкая фигура.       — Пёрышки святые... — донёсся сверху голос гарпии. — А змейка-то совсем маленькая...       — Маленькая?!       Я сам не понял, как это вырвалось.       Наверное, от возмущения. Потому что если уж чему меня точно не учили во дворце, так это спокойно реагировать на подобные оскорбления.       Гарпия вздрогнула.       Затем её лицо озарила такая довольная улыбка, словно ей подарили сундук золота.       — Заговорила!       — Заговорил...       — Какая разница?       — Огромная!       — Не-а.       — Есть!       — Нет.       — Есть!       — Не-а!       Я уставился на неё. Она уставилась на меня. Монстр уставился на нас обоих.       Кажется.       Сложно сказать наверняка, когда у существа шесть глаз.       — Ты странная... — наконец выдал я.       — А ты очень тощий.       — Это потому что я умираю.       — А.       Гарпия задумчиво наклонила голову. Потом перевела взгляд на монстра. Потом снова на меня.       И вдруг нахмурилась. Впервые за всё время нашего знакомства.       — Подожди. Умираешь?       — Да.       — По-настоящему?       — Нет, понарошку.       Она ещё несколько секунд смотрела на меня. Потом резко ткнула когтем мне в плечо.       Я зашипел от боли.       — Ай!       — Ага. По-настоящему.       — Неужели помогло проверить?!       — Немножко.       Боже... Она ведь серьёзно...       Где-то на этом моменте я окончательно перестал понимать происходящее.       Сначала меня приговорили к смерти. Потом неделю пыталась добить пустошь. После этого меня едва не съела гарпия. Теперь эта же гарпия обсуждает мою скорую кончину так, словно обнаружила сломанную телегу...       — Так чего ты тут лежишь?       Я несколько раз моргнул.       — Потому что не могу идти.       — Почему?       — Потому что хочу пить...       — Почему?       — Потому что воды нет!       — А.       Она снова задумалась. На этот раз надолго. Подозрительно надолго.       Настолько надолго, что я начал надеяться на тишину.       Правда вот напрасно.       — Тогда пойдёшь жить к нам.       — Что?       — К нам.       — Куда это "к вам"?       Гарпия широко развела крылья.       — На корсар.       Я медленно перевёл взгляд на чудовище размером с гору. Потом обратно на неё. Потом снова на чудовище...       — Это ваш дом?..       — Конечно.       — Вы живёте... на этом?       — А где ещё?       Честно говоря, аргумент был сильный. Возразить оказалось нечего. Кроме, пожалуй, одного...       — А если я не хочу?       Гарпия посмотрела на меня так, словно я спросил что-то совершенно бессмысленное.       Потом расплылась в улыбке. Очень нехорошей улыбке...       — Тогда умрёшь тут.       ...       Проклятье.       С этим аргументом тоже было сложно спорить. Особенно учитывая, что он был абсолютно верным...       Я перевёл взгляд на уходящее за горизонт солнце. Потом на собственные руки. Потом на монстра. Потом снова на гарпию.       Нет, если бы мне кто-нибудь ещё месяц назад сказал, что я буду выбирать между смертью в пустоши и жизнью на спине гигантского чудовища в компании сумасшедшей гарпии, я бы решил, что этот кто-то перебрал дворцового вина. Но сейчас ситуация почему-то уже не казалась настолько невероятной. Наверное потому, что невероятное уже давно стало моей повседневностью.       — Допустим... — голос прозвучал хрипло. — Допустим, я соглашусь.       Лицо гарпии мгновенно просияло. Слишком уж быстро. Будто она и не сомневалась в ответе.       — Отлично!       — Но...       — М?       — Зачем тебе это?       Она моргнула.       — Что?       — Зачем помогать мне?       — А почему нет?       Я несколько секунд смотрел на неё. Потом устало прикрыл глаза.       Нет. Серьёзно.       Она издевается. Определённо издевается...       — Обычно незнакомцев не подбирают посреди пустоши.       — Почему?       — Потому что они незнакомцы!       — Ну так познакомимся.       ...       Невозможно. С ней невозможно разговаривать.       — Ты всегда такая?..       — Какая?       — Такая.       — Какая такая?       — Раздражающая.       — Спасибо~       — Это не был комплимент.       — А звучало как комплимент.       Я тяжело вздохнул.       Кажется, впервые за всю неделю мне захотелось не умереть. А кого-нибудь придушить.       К сожалению, кандидат на удушение был значительно сильнее меня, значительно здоровее и судя по всему, значительно счастливее.       Поэтому пришлось ограничиться взглядом.       Гарпия мой взгляд проигнорировала.       Зато неожиданно повернулась к монстру и звонко свистнула.       Тот снова отозвался низким рокотом. После чего произошло нечто совершенно невозможное.       Одна из передних лап гиганта медленно опустилась к земле. Словно ступенька.       — Ну всё. Пошли.       — Куда?       — Домой.       — Я не могу идти...       — Точно.       Она снова посмотрела на меня. Потом на мой хвост. Потом снова на меня.       И эта последовательность мне категорически не понравилась.       — Нет.       — Что нет?       — Нет.       — Но я ещё ничего не сказала.       — Зато я уже понял, что мне это не понравится.       — Какая умная змейка~ — хмыкнула гарпия. — Рара.       — Что?       — Моё имя Рара.       Я замер. Точно. Она ведь до сих пор не представилась.       — Элис.       — Элис?       — Да.       — Странное имя.       — Это обычное имя.       — Для змеек?       — Для нагов!       — А-а-а.       Судя по интонации, она всё равно не поняла разницы. И даже не собиралась понимать.       — Так вот, Элис. — почему-то мне очень не понравилось, как прозвучала эта фраза. Особенно ласково. Особенно довольно. — Ты сейчас сама залезешь на корсара или мне придётся тебя нести?       ...       Проклятье.       — Я не вещь.       — Знаю.       — Тогда не обращайся со мной как с вещью...       — Хорошо.       Она кивнула. После чего подняла меня на руки. Просто взяла. Как ребёнка. Одним движением.       — ЭЙ!       — Я же несу тебя, а не вещь~       — Это не делает ситуацию лучше!       — Делает.       — Нет!       — Делает~       Монстр рокочуще выдохнул. И к своему ужасу я вдруг понял, что этот звук подозрительно напоминает смех.       Нет. Не может быть.       У гор размером с крепость не бывает чувства юмора. Правда ведь?..       Подниматься на корсара оказалось гораздо дольше, чем мне представлялось снизу.       Потому что вблизи он был ещё больше. Гораздо больше. Намного больше.       Я бы даже сказал — неприлично больше...       На его спине действительно располагались постройки. Десятки. Сотни. Связанные между собой верёвочными мостами, деревянными платформами и какими-то причудливыми конструкциями из кости, дерева и ткани.       В последних лучах заката между ними уже зажигались огни.       Кто-то летал между крышами. Кто-то сидел на балках. Кто-то пел. Издалека доносилась музыка. И всё это...       Жило. По-настоящему жило.       Я невольно застыл.       В груди что-то болезненно сжалось. Потому что впервые за долгое время я увидел не пустошь. Не смерть. Не войну. А обычную жизнь.       Чужую. Незнакомую. Странную. Но жизнь.       — Красиво, да?       Неожиданно тихо спросила Рара.       Я удивлённо посмотрел на неё. Кажется, впервые её голос звучал без привычной насмешки.       — Да.— Ответ вырвался сам собой. — Красиво.       И почему-то именно после этих слов я почувствовал себя ещё более потерянным, чем раньше.       Потому что впервые за всю неделю мне захотелось выжить.