Вопреки крови

Вечер опустился на Королевскую Гавань тяжелым, душным покрывалом. За окнами покоев лорда Матиса слышался шум города, где-то орали пьяные солдаты, где-то плакал ребенок, а ветер доносил запах горелого жира из кухонь Красного Замка. Свечи в комнате горели ровно, отбрасывая длинные тени на каменные стены. Ева стояла у окна, сложив руки перед собой, и смотрела на темнеющее небо. Она знала, зачем отец позвал её. Чувствовала это ещё утром, когда он слишком долго смотрел на неё во время завтрака, и в этом взгляде было что-то тяжелое, расчетливое. - Садись, Ева, - сказал Матис, указывая на кресло напротив своего стола. Его голос был ровным, но в нём звучала та стальная нотка, которую она знала с детства. Голос человека, который привык, чтобы его слушались. Она села. Молча. Идеально прямая спина, сложенные руки на коленях, скромный взгляд в пол. Он ждал её вопросов, ждал, что она спросит, зачем он позвал её. Но Ева молчала, она научилась ждать дольше, чем мог выдержать даже её отец. Матис выдержал паузу, потом вздохнул и начал говорить. - Ну, как тебе столица? - спросил он, наливая себе вина. - Отличается от Утеса? - Отличается, - тихо ответила Ева. - Здесь больше грязи. И лжи. Здесь люди улыбаются, когда хотят ударить в спину. На Утесе хотя бы не притворяются. Матис усмехнулся, но не весело. - Значит, ты быстро учишься. Это хорошо. А как тебе родственники? Серсея, Джейми? - Серсея королева, которая ненавидит всех, кто может быть красивее её. Джейми цареубийца с улыбкой, которая никогда не достигает глаз. Тирион самый умный из них, но его никто не слушает из-за его роста. А Тайвин... - она на мгновение замолчала, подбирая слова, - ...он смотрит на меня так, будто уже прикидывает, сколько я могу принести золота, если меня правильно продать. Матис медленно поставил кубок на стол. Его лицо осталось невозмутимым, но в глазах промелькнула тень, то ли усталость, то ли досада. - Ты слишком остра на язык, дочь. Здесь это опасно. - Я говорю только тебе, отец. Никто другой не услышит ни слова. Он кивнул, признавая её правоту. Потом встал и подошёл к окну, встал рядом с ней, глядя в ту же темноту. - Ты уже взрослая, Ева, - сказал он тихо, и в этом голосе не было прежней стали. Только странная, почти человеческая мягкость. - Тебе уже семнадцать. Ты моя единственная дочь. Единственный наследник. На тебе вся надежда нашего дома. Ева почувствовала, как внутри неё что-то сжалось. Она знала, что сейчас будет дальше. Она ждала этого. Но всё равно когда слова прозвучали, ей показалось, что воздух в комнате стал гуще. - Тебе пора выбирать мужа, Ева, - сказал Матис, не глядя на неё. - Я уже говорил с Тайвином. Мы обсуждали это. У нас есть связи, которые нужно укреплять. Союзы, которые нужно заключать. Он повернулся к ней и начал перечислять спокойно, деловито, будто говорил о покупке лошади или заключении торгового договора: - Старки - хороший вариант. Лорд Нед человек чести, его слово весомо. Его старший сын, Робб, скоро станет лордом. Если ты выйдешь за него, Север и Запад будут связаны надёжной нитью. Тирреллы тоже вариант. Лорд Мейс Тиррелл человек влиятельный, богатый. Связь с Простором даст нам доступ к продовольствию и армии. Есть ещё... -Отец. Ева перебила его тихо, но в этом голосе звучал лёд. Матис нахмурился. - Не перебивай меня, девочка. Я говорю о твоём будущем, о будущем нашего дома... -Я не выйду замуж за старка. Матис замер. Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Ева выдержала его, не дрогнув. - Ева, не начинай. - Я не выйду замуж за старка, - повторила она, и голос её стал громче. - Ты слышал меня, отец. Я не хочу жить на Севере, среди этих ледяных дикарей с их древними богами и глупой честью. Я не хочу быть женой какого-то мальчишки, который думает, что мир это поле боя, где достаточно быть честным! - Ева! - Я не хочу быть ни женой тирелла, ни женой кого-либо из тех дураков, которых ты перечислил! Это моя жизнь, отец! Матис шагнул к ней, и в его глазах загорелся огонь, который она видела только в самые трудные моменты их жизни. -Ты забываешься, девочка! Я твой отец, и я решаю, за кого ты выйдешь! Наша семья это не только ты! Это наш дом, наше имя, наши земли! Если ты выйдешь за человека, который не принесёт нам выгоды, мы ослабеем! - И что?! - Ева вскочила с кресла, и её длинные волосы метнулись огненным шлейфом в свете свечей. - Я всего лишь разменная монета для тебя, как и для них всех? Я дочь, а не товар! - Твоя мать хотела бы этого! - рявкнул Матис, и его голос разнёсся по комнате, заставив свечи заколебаться от звука. - Твоя мать хотела бы, чтобы у тебя была хорошая жизнь, чтобы ты была защищена, чтобы у тебя был дом! Ева остановилась. На миг она замерла, и её глаза потемнели, как грозовое небо. - Моя мать, - сказала она тихо, но в этом шёпоте звучало больше силы, чем в его крике, - хотела бы, чтобы я вышла за Таргариенов. Матис побледнел. Он отступил на шаг, и Ева впервые в жизни увидела в глазах отца не гнев, а страх. - Молчи, - сказал он, но голос его дрогнул. - Ты сам рассказывал мне, -продолжала она, наступая на него, как охотница на раненого зверя. - Ты сам говорил, что когда-то, до восстания, вы с Эйрисом обсуждали это. Ты хотел отдать меня Визерису, помнишь? Ты говорил, что это было бы идеальным союзом. А теперь ты хочешь отдать меня какому-то северному лорду? Какому-то Тирреллу? - Таргариенов больше нет! - прогремел Матис, и его голос сорвался на крик. - Их дом разорён! Они изгнаны! Визерис - жалкий попрошайка, который побирается по Вольным Городам! А его сестра дикарка, которая трахается с дотракийским вождём! Чего ты добиваешься, дочь? Зачем ты ворошишь прошлое? Прошлое мертво! Ева остановилась и посмотрела ему прямо в глаза. Её голос стал тихим, почти шёпотом, но этот шёпот заставил Матиса замолчать. - Прошлое никогда не умирает, отец, - сказала она. - Оно просто ждёт своего часа. Она развернулась и направилась к двери, но у самого порога обернулась. - Я не выйду за того, кого выберут за меня, - сказала она ровно. — Если ты хочешь, чтобы наш дом продолжал жить, найди мне того, кого я смогу уважать. Или не ищи никого. Но я не стану пешкой в твоей игре, отец. Я буду игроком. Или не буду играть вовсе. Она вышла и плотно закрыла за собой дверь. Матис остался стоять посреди комнаты, глядя на закрытую дверь. Он смотрел на неё долго, потом медленно опустился в кресло и закрыл глаза. - Глупая гордая девчонка, - прошептал он в тишину. - Ты так похожа на неё. На свою мать. Такая же... неукротимая. Он налил себе ещё вина, выпил залпом и долго сидел в темноте, глядя на пламя свечи, которое всё ещё колебалось от её ухода. А Ева шла по коридорам Красного Замка, и в груди у неё бушевал ледяной огонь. Она не плакала. Она никогда не плакала. Она просто сжимала кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. «Я не буду пешкой. Я не их игрушка. Я не выйду за старка, не выйду за тирелла, не выйду за того, кто не стоит моего времени. Я дочь Матиса Ланистера, и я сама решу свою судьбу. Даже если для этого мне придётся развязать войну». Она остановилась, прислонилась лбом к холодной каменной стене и закрыла глаза. «Таргариенов больше нет... говорит он. А я думаю, что они просто ждут. Как и я. Как и мы все. И когда настанет час, кто знает, кто будет править этим миром?»