Иван Навский

      Недолго Ваню соблазн держал - в первую же ночь прокрался он к колодцу с заключённым Кощеем. Нечего ему было опасаться - никто колодец не охранял, да и стал бы кто-нибудь перечить царевичу молодому? А батюшка сыновним житьём мало интересовался — в последний раз за ужином с ним свиделся, да и шабаш. И в мыслях не было, чтоб он исподтишка за ним следил. Вот и прокрался царевич без всяких преград к колодцу с мотком верёвки крепкой. Привязал один конец к столбу позорному, что недалеко стоял, а второй в колодец сбросил. Смело ступил на кладку каменную да и начал спускаться. Скоро темнота густая объяла его, а он всё спускался, ведомый искренним любопытством и не ведая страха.       Кощей же, в цепях скованный, не остался глух к звукам посторонним. Скоро появился незваный гость в его поле зрения. Ухмыльнулся тёмный князь и дожидаться стал, когда гость соизволит добраться до него. Спустился Ваня ко дну, ступил на землю холодную. Поёжился от холода проникновенного, с интересом цепи заговоренные осмотрел.       - Что пришёл, царевич? - подал голос Кощей, головы не поднимая, - над врагом поверженным глумиться вознамерился? Или месть в сердце таишь?        Лукавствуешь, бессмертный. Не за тем шёл. Гостем званным к тебе явился.       - Так позволь же откланяться, царевич, плохой из меня нынче хозяин! Потчевать тебя нечем, - слышно было, как улыбается Кощей при словах этих.       - Полно корчиться! Навестить тебя возжелал. Сам не ведаю, что мной двигало. Захотелось - вот и пришёл.       Поднял наконец Кощей голову опущенную. Встретились они взглядами. Осмотрел Ваня пленника своего. Всё так же краш он был. Всё так же волосы змеями чёрными струились по плечам. Всё так же лиловые очи жгли душу. И всё так же кафтан, как прилипший, обнимал худые бока. В тюремный саван его не одели - в своём оставили. Видно, и дотронуться страшились.       - Что рассматриваешь меня, аки зверя на ярмарке? - подал голос пленник.       - Не видать, чтоб неволя тебя истощила.       - Ни холод, ни голод не ведомы мне. Пусть и телу лихо, и мороз по коже пляшет без устали, но не истощит это меня. Одно лишь воды бы... уж больно жажда душит. Поговоришь ли с батюшкой своим милым? Авось смилуется, даст узнику водицы испить, - нутром чувствовал Ваня весь яд, что пропитывал слова Кощеевы. Да и сам пленник скрывать этого не собирался.       - Нарочно ты мне ядом своим сердце прожигаешь? Сам ведаешь, не мил он мне. И слушать он меня не станет, - замолчал Кощей после этих слов, взгляд задумчиво в сторону отвёл. Топтался Ваня на месте, не знал, куда деться ему. Руки тело тонкое обхватили, от холода защититься пытались.       - Неужели же ты сидеть тут собрался? - наконец нашёл царевич, что спросить.       - А много ли выбора у меня? Или ведаешь ты, как от цепей заговорённых избавиться? Темна твоя душа, царевич. Мучитель твой в оковах сидит, вечностью наказан, не выйдет отсюда до скончания века. А ты вопросы такие задаёшь, - потупился Иван, сам не зная, что сказать. И правда, не радовало его пленение Кощеево. Виноватым почему-то себя чувствовал, да непонятно, за что именно.       - А с Навью что будет? - продолжил Ваня допрос. И тут развидел он, как напряглись скулы Кощеевы, как глаза запылали знакомым тёмным пламенем.       - Разорит её батенька твой. Земли пожжёт, с оберегами волховскими на них пойдёт. Да и изведёт нечисть всю... сам того не ведая, сюда же и пригонит. Сбежит она вся с Нави, здесь прятаться будет. С банниками в банях засядет, с домовыми по углам разбежится.       - Так разве ж то плохо?       - Да то плохо, царевич, что не выживет она здесь. Банники да домовые исстари с людьми бок о бок живут, на то они и сотворены. А та нечисть без Нави не выживет. Пожрёт её Явь.       - Батюшка как лучше для людей хочет. Избавить их от Навьего проклятия желает, - но тут прервал его смех Кощеев - ехидный, гулмливый.       - Мало ты о Нави знаешь, Ванюш. Погибнет нечисть, да и проклятия все свои в Яви оставит. На то и существует Навь, чтобы не выходил измор в мир Яви, чтобы всем своё место было. Не годится Явь для нечисти Навьей, то ж и ребёнку малому должно быть понятно, - так и застыл Ваня. Не думал он о таком, даже не помышлял.       - Авось и обманываешь меня, Кощей, - с лёгкой надеждой в голосе вопросил он.       - А ты поди да и спроси ведунью, что на окраине града вашего живёт. Знавал я её, с давних времён знавал. И до сих пор жива, старая ведьма. Где силы жизненные берёт - не знаю. Смертна, да к ней Морана, видимо, благосклонна. То ли за службу, то ли за грехи. Повторит тебе слово в слово мои речи. Батюшка твой и меня без пристанища оставит, и слуг моих в землю вгонит, и вас следом. Славный же княжич, право, - вновь молчание тюрьму окутало. Сердце Ванино забилось, из груди выскочить едва ли не пыталось. Не мил ему отец, но не хотелось верить, что кровь родная их всех и изничтожит.       - Кощей, - дрогнул вдруг пленник, как от пощёчины, услышав имя своё из уст царевича, - а помочь ли можно как-то? Не желаю я, чтобы Явь извелась, да батюшка мне не поверит, не послушает.       - Благородством похвалиться решил, Ванюша? - оголил Кощей крыли свои острые, - батюшку останови - и будет тебе счастье великое.       - Не могу я, Кощей. Я ему никто.       - А что ж тогда в Навь он пробрался за тобой? Что ж противу тёмного князя выступил? - насмехался Кощей над Ваней, знал он, что не за сыном пришёл враг его давний. Да проверял царевича, ответ его услышать хотел.       - Значит, не за мной пришёл, - порадовал Кощея ответ. Значимо, не питает Иван надежд пустых, давно уже смирился с правдой горькой.       - Прав ты, Ванюша. Не за тобой он пришёл. Я ему был нужен. И Навь он изводить собирается не ради люда своего, - поднял Иван глаза васильковые, вновь взглядом с Кощеем встретился.       - Неужто ради тебя?       - Не смеши, царевич. Ради себя любимого. Обидел меня однажды батюшка твой, ой как обидел. Попортил я жизнь ему, чтобы всё по справедливости было, а ему всё мало. Вот и хочет отнять последнее, что у меня осталось.       - Так разве ж знали вы друг друга?!       - Предпочёл бы не знать, но верно говоришь.       - Да как же так? - развёл Ваня руки в стороны, - сколько лет ты уже по земле ходишь! Батюшка мой ведь не... - но тут замолк он. Не хотелось верить в правду горькую.       - Вижу по глазам твоим, Ванюша. Прав ты. Бессмертный он, как и я.       - Да как же ж... да ведь то магия тёмная! Да человек здравый и подумать о таком побоится!       - Делай выводы, Ванюша.       Схватился Иван за кудри золотые. Не мог смириться с тем, что батюшка его тёмной магией увлёкся. Вертелось в головушке: "Не верь Кощею, лукавствует окаянный". Да иначе и не понимал, как отец его столько зим пережил. И что ж выходит? Связался батюшка его с Навью темною, а ныне саму ту Навь извести возжелал?       - И зачем ты всё это мне рассказал? - вдруг ни с того с сего заохал царевич.       - Сам разговор этот начал, вот и получай ответы. Да и честен буду с тобой - в одиночку я сейчас не справлюсь. Кабы ты нашёл способ цепи снять, так и справился бы. Ан может, ты всё-таки мне чем-то да подсобишь. Не желаю я смерти Нави, да и Явь мне на за что губить. Баланс сил нужен, без Яви и в Нави смысла не будет, - умолчал кое о чём Кощей. Утаил он от царевича, что не жаждет погибели Яви, ибо видел в ней дом свой отчий, где сам на свет и появился. Не хотела душа предавать огню избу родимую, хоть и стояла она для него теперь запертою наглухо.       - Что ж делать? Освободить тебя как-то надобно.       - Не спеши, царевич, обождём ещё немного. Слышал я, как твой батенька с дружиной гутарил - не сразу он на Навь пойдёт, оберегов ему светлых недостаточно. Есть у нас ещё время, вот и придумаем, как быть. Поищи ключи от цепей, ан другой какой способ их снять, да не привлекай внимания лишнего, не наводи подозрений. Не страшно, царевич, что не пощадит тебя люд за сговоры с Кощеем Бессмертным?       - Не узнает того никто, слово тебе княжеское даю. Не на все мои вопросы только ты ответил, много мне ещё чего непонятно.       - Не гони лошадей, Ванюша, успеется. Не денусь я никуда отсюда. Приходи, как сам готов будешь. Авось ещё и скрасишь мои одинокие тюремные вечера, - вновь усмехнулся Кощей, да в этот раз по-доброму как-то, снисходительно даже. Ответил ему Иван той же ухмылкой, да и собрался уже из колодца вылезать, как остановил его голос.       - Одно только могу ещё попросить у тебя, царевич. Не шутил я насчёт воды. Коли выйдет - так уговори батеньку, авось и в самом деле смилуется, - не увидел в темноте, как дрогнул уголок губ Бессмертного. Явно умалчивал он о чём-то, да только не понял этого Иван. Дал обещание да и пошёл прочь из колодца. Вышел, огляделся, проверил, не следит ли кто за ним, и вернулся в терем свой.       Удивительно спокоен он был, не сомневался почему-то в словах Кощеевых. И почуял он в душе отраду нежданную — оттого, что Кощею служить задумал. Припомнил, как в последние дни в царстве его живал: по палатам ходил, грамоты старые разбирал, за плечо князя тьмы из любопытства подглядывал, стараясь высмотреть, что тот чернилами на пергаменте выводит. И хоть в подземелье его не кидал Кощей, но и прочь не гнал. Прав Ваня — многое ещё тёмно, но знал он: придёт час, и Кощей ему всю правду выложит.