Skin to Skin

Бросив попытки заснуть — если несколько часов подряд таращиться в потолок вообще можно было считать попыткой — Сан всё-таки пришёл к единственному логичному выводу. Ему просто нужно убедиться, что с Уёном всё нормально. И ничего больше. Просто увидеть его издалека, понять, что тот жив-здоров, не рыдает из-за него в подушку и уже наверняка забыл весь этот бред с внезапным побегом посреди улицы. После этого Сан спокойно вернётся домой, запрёт дверь, перестанет думать о чужом смехе и продолжит жить своей привычной, безопасной жизнью. По крайней мере, именно это он говорил себе уже третий день подряд, бесцельно бродя по улицам соседнего района в свободные от дежурств часы. Уён упоминал, что от бара до его дома можно дойти пешком, а Сан помнил: Тиндер показывал между ними всего два километра. Значит, район поисков был не таким уж большим. В теории. На практике же Сан уже трижды заходил в один и тот же магазин, ничего не покупая, начал узнавать в лицо местных курьеров, а пару раз принимался изображать очень важный телефонный разговор при виде красного худи. Даже по самым щадящим оценкам это выглядело слегка жалко. Он не совершал импульсивных поступков. Вообще редко делал что-то без необходимости. Его существование держалось на правилах и привычке не подпускать никого слишком близко. Но с Уёном эта осторожность дала сбой. После того вечера Сан вспоминал не собственную панику. Не то, как некрасиво всё вышло. А мгновение до. Уён рядом — тёплый, живой. Запах пива и сладковатого парфюма. Руки, почти сомкнувшиеся у Сана за спиной. Почти. Как же он ненавидел это слово. На восьмой «совершенно случайной» прогулке ему наконец повезло. Уён появился из-за угла торгового центра с двумя огромными пакетами продуктов в руках, наушниками в ушах и таким довольным выражением лица, будто у него был день рождения. Сан сам не заметил, как остановился. Уён выглядел… отлично. И, судя по всему, совершенно не страдал. Вместо облегчения пришло почти детское разочарование. Какая-то совершенно неприличная часть его хотела, чтобы Уён тоже думал о случившемся. Чтобы ему тоже было не всё равно. Чтобы Сан не один застрял в этом дурацком вечере, который никак не желал заканчиваться. Уён тем временем продолжал идти по улице, оживлённо болтая по телефону: — Нет, мне не «посоветовали медитации, чтобы я хоть иногда молчал»! Это вообще-то полезная практика. Они снижают стресс, помогают развивать осознанность, концентрацию… Один из пакетов в его руке внезапно дёрнулся вниз — одна из ручек натянулась и с тихим треском порвалась. Апельсины тут же покатились в разные стороны. Уён замер и посмотрел на них, словно пытался принять предательство собственного пакета. Потом тяжело вздохнул: — Да вы издеваетесь, что ли? Он быстро присел и начал собирать фрукты. Когда штанина натянулась на колене, под рваным краем мелькнула тонкая полоска пластыря. Ничего серьёзного. Просто царапина. — Ну хоть не яйца, — пробормотал Уён себе под нос. Сан почти улыбнулся. — Уважаемый, далеко не укатываемся, — добавил Уён, перехватывая одного из беглецов у самого края проезжей части. Сан мог остановиться на этом. С Уёном всё было хорошо. Миссия выполнена. Он увидел его живым, практически невредимым — всё таким же громким и смешным. Нужно было просто развернуться, уйти и больше никогда не появляться в этом районе. Вместо этого Сан так и остался стоять неподалёку, пока Уён собирал фрукты в уцелевший пакет, ворчал и время от времени смеялся чему-то в наушниках. А потом пошёл следом. На достаточно большом расстоянии. Разумеется.

***

На следующий день Сан снова оказался в этом районе. Он сказал себе, что просто проходил мимо. Это было откровенной ложью, потому что «мимо» не могло начинаться за четыре квартала от его обычного маршрута и заканчиваться у того же торгового центра, где вчера Уён ругался с апельсинами. Но за свою долгую жизнь Сан слышал столько чужих отговорок, что вполне мог позволить себе одну собственную. Найти Уёна удалось не сразу. Сан успел дважды пройти вдоль улицы, остановиться перед зоомагазином и несколько минут делать вид, что его всерьёз интересуют кошачьи лежанки. И только потом заметил знакомую фигуру возле пешеходного перехода. Уён сидел на корточках рядом с толстым дворовым котом, который с крайне деловым видом доедал корм из пластикового контейнера. — Нет, дружок, если ты и дальше будешь смотреть на меня такими глазами, я разорюсь. В ответ тот требовательно мяукнул, не посчитав нужным отвлекаться от главного. — Ах ты маленький манипулятор. Обвиняемый выслушал приговор без тени раскаяния. Удивляло не то, что Уён его кормил. А то, как естественно у него это выходило — без пафоса, без сомнений, будто так и надо. Кот вдруг оторвался от еды и замер, повернувшись точно туда, где стоял Сан. Лучше было не шевелиться. К счастью, Уён как раз возился с салфеткой и ничего не заметил, а когда снова посмотрел на кота, улыбка у него была такой мягкой, что Сану стало почти больно. Не потому, что Уён был красивым. И не потому, что его хотелось коснуться. А потому, что эта простая, будничная нежность была для Сана чем-то недоступным. Уён жил так, будто всё вокруг правда имело значение. Бездомный кот у перехода. Рассыпавшиеся по асфальту апельсины. Чей-то голос в наушниках, от которого можно было расхохотаться посреди улицы. Сан простоял за автоматом с напитками почти пятнадцать минут. Слишком долго. Стыдно долго. И всё равно ушёл только тогда, когда Уён поднялся, помахал коту рукой и затерялся в потоке людей. Ещё через день Сан заметил Уёна у автобусной остановки. Тот помогал пожилой женщине донести сумки и терпеливо выслушивал, какой он «золотой мальчик», «редкий красавец» и что ему срочно нужно найти хорошую жену. — А вы замужем? — тут же поинтересовался Уён абсолютно серьёзно. Женщина рассмеялась так громко, что несколько человек на остановке тоже не удержались от смешка. — Ой, бесстыдник! — Я просто прикидываю свои шансы. Сан не понимал, почему такие мелочи вообще работают. Но они работали — и, кажется, именно потому, что Уён не считал их чем-то особенным. Сан отвернулся, пряча улыбку. Это было уже совсем плохо. Сан начал улыбаться из-за Уёна чаще, чем за последние несколько десятилетий. От этой мысли внутри похолодело. Ему нельзя было привыкать. Нельзя было искать Уёна взглядом в толпе. Нельзя было ждать новой случайной встречи. Особенно ему.

***

И всё же Сан пришёл снова. В этот раз Уён вышел из небольшой кофейни на углу. На нём был слегка запачканный тёмный фартук с именным бейджем, волосы растрепались, а на лице читалась усталость человека, которому за смену пришлось слишком много раз быть терпеливым. Он на ходу стягивал фартук и жаловался кому-то по телефону: — Я серьёзно, он попросил эспрессо с молоком. Блять. Просто скажи «латте», и мы оба будем счастливы. Сан стоял у входа в аптеку через пару дверей от кофейни и задержался там так надолго, что автоматические двери успели открыться и закрыться за его спиной несколько раз. Теперь у Уёна появилась ещё одна деталь. Бариста. Он работал в этой кофейне, после смены казался выжатым и всё равно находил силы шутить. Сан не должен был этого знать. И всё равно это знание осело внутри странным теплом. Через полчаса Уён уже спал в автобусе, так и не вытащив из ушей наушники. Во сне он выглядел непривычно тихим — почти невинным, если бы Сан уже не знал, сколько хаоса этот человек способен устроить за пару минут. Его голова то и дело склонялась к стеклу, потом дёргалась обратно, когда салон покачивало на поворотах и мелких неровностях. Сан несколько остановок стоял неподалёку, держась за поручень затянутой в перчатку рукой и убеждая себя, что просто едет в ту же сторону. Вместе с Уёном он не вышел. Двери закрылись, и Сан поехал дальше — почти достойное поведение, если не думать о том, что садиться в этот автобус ему вообще было незачем.

***

Дни начали сливаться друг с другом. Сан продолжал возвращаться. Сначала — «ещё пару минут, и всё». Потом — «интересно, а куда Уён идёт». А после перестал придумывать оправдания так старательно, потому что они всё равно становились всё хуже. Он начал замечать вещи, которые не должен был замечать. Что Уён покупает больше продуктов, чем способен донести без приключений. Что после работы он выглядит уставшим, но всё равно останавливается, если кому-то нужна помощь. Что вспыхивает быстро — и так же быстро остывает. Слово «любопытство» стало слишком удобной ложью. И в какой-то момент Сан оказался на лавке напротив дома Уёна с книгой в руках и внезапно понял, что сидит там уже почти сорок минут. Книгу он всё это время держал вверх ногами. Это был, наверное, самый унизительный момент в его жизни за последние лет сто. Возможно, вообще за всю жизнь. — Ты очень красивый, Сан-и, но шпион из тебя полный отстой. Сан не сразу поднял голову. Уён стоял в нескольких метрах от него, вытащив один наушник, и явно из последних сил пытался не рассмеяться. Чёрт. Он посмотрел на книгу в своих руках, потом на Уёна, потом снова на книгу — и очень медленно перевернул её правильной стороной. Уён всё-таки фыркнул. Он мог бы быть незаметнее. Гораздо незаметнее. Но для этого пришлось бы смотреть на Уёна так, как он смотрел на тех, за кем приходил. — Как давно ты понял? — после паузы спросил Сан. — Почти сразу. Но когда ты третий раз за неделю прошёл мимо моего дома, я уже начал переживать, что ты правда считаешь себя мастером маскировки. Уён склонил голову набок, рассматривая его с привычной насмешкой, но уже без прежней лёгкости. — Ну? Я жду очень убедительное объяснение, почему горячий, но явно проблемный мужик ходит за мной хвостом вместо того, чтобы нормально поговорить. Пауза затянулась. — Ты либо маньяк, либо очень херово просишь прощения. — Второе. — О, слава богу. Первый вариант меня немного напрягал. Хотя второй, если честно, тоже не мечта. Он сказал это почти шутливо, но Сан видел, что Уён не до конца ему верит. Вина неприятно кольнула где-то под рёбрами. — Прости, я не хотел тебя пугать. И обидеть тоже. Уён молча смотрел на него — уже без улыбки. — Тогда какого хрена ты шарахнулся от меня так, будто я прокажённый? Сан отвёл взгляд. Вот оно. То самое, от чего он пытался сбежать все эти дни, притворяясь, что просто проверяет, всё ли с Уёном в порядке. Он не мог сказать правду. Не мог объяснить, что испугался вовсе не Уёна. Что дело было не в брезгливости и не в том, что Уён был ему неприятен. Совсем наоборот. Именно поэтому он и отшатнулся. Ещё секунда — и Уён обнял бы его. Ещё одна — и Сан, возможно, сам потянулся бы навстречу. А он не имел права терять контроль. Даже на миг. — Мне нельзя сближаться с людьми, — наконец произнёс он. Уён нахмурился. — Это из «Сумерек»? У Сана вырвался короткий смешок. Уён тут же прищурился — Сан только что стал ещё менее убедительным. — Это всё ещё не объясняет твои сталкерские замашки, — заметил он после короткой паузы. — Я просто хотел узнать, как ты. После того вечера. — Чхве Сан, ты буквально пялился на меня из-за автомата, пока я кормил кота. Он честно попытался найти нормальный ответ. Хотя бы один, который не звучал бы пугающе, странно или слишком откровенно. Но подходящих слов не нашлось. — Мне нравилось смотреть, как ты живёшь. Уён моргнул. Кажется, такого он не ожидал. — Это прозвучало очень крипово. Сан сжал пальцы в перчатках. — Я знаю. — Вот прям пиздец крипово. — Я уже понял. — Мне даже захотелось скинуть подруге геолокацию на всякий случай. — Уён. — Но… Сан перестал изучать асфальт. Выражение лица Уёна изменилось: всё ещё настороженное, но уже мягче — будто злиться ему пока хотелось, а получалось всё хуже. — Но я вроде понял, что ты хотел сказать. Они уставились друг на друга. Сан уже решил, что на этом всё. А потом Уён вдруг закатил глаза: — Ладно. Давай сюда телефон. — Что? — Господи, да не смотри ты так. Я всё ещё считаю, что ты вёл себя как полный псих, — Уён протянул руку, требовательно шевельнув пальцами. — Но ты мне, к сожалению, нравишься. И сразу предупреждаю: номер телефона — это не индульгенция на слежку. — Понял. — Не просто «понял»: ещё раз появишься под моим домом без предупреждения — вызову полицию. Даже если ты будешь стоять там с самым виноватым лицом на свете. — Это справедливо. — Вот и отлично. Сан протянул телефон двумя пальцами, держа его за самый край. Уён, конечно, заметил, но ничего не сказал. — И если ты всё равно собираешься проводить рядом со мной кучу времени, я предпочитаю хотя бы давать согласие на этот цирк. На экране имя контакта было сохранено как: «Уён, которого ты НЕ преследуешь». Самодовольства на лице Уёна хватило бы на двоих. — Чтобы не путался. Впервые за долгое время напряжение внутри немного ослабло. Но вслух Сан сказал только: — Спасибо. — Не благодари раньше времени, Сан-и. Я всё ещё могу передумать. Уён вставил наушник обратно, сделал пару шагов к подъезду, но вдруг обернулся. — И да. Сан замер. — В следующий раз начни с сообщения. Это обычно менее стрёмно, чем сидеть под домом с книжкой вверх ногами. — Я напишу. — Смотри мне. Дверь закрылась за ним. На экране всё ещё светилось: «Уён, которого ты НЕ преследуешь».

***

Сан не выдержал даже до дома: открыл KakaoTalk и нашёл Уёна по номеру. Сан [19:12]: Привет. Уён [19:12]: ого уже пишешь Уён [19:13]: а я думал, тебе понадобится дня три моральной подготовки Сан [19:15]: Я правда никогда раньше ни за кем не следил. Уён [19:15]: оу… приятно быть твоим первым ;) Уён [19:16]: но не обольщайся, это не значит, что я тебя простил Уён [19:16]: фото: Уён с Бёль на руках Уён [19:16]: это Бёль считает, что тебе стоит дать шанс Уён [19:16]: а она разбирается в людях лучше меня Сан [19:18]: У неё умные глаза. Уён [19:19]: ревную Уён [19:19]: ты вообще-то должен был сказать это про меня У кошки и правда был очень умный вид. И немного осуждающий — ей, кажется, уже всё доложили. А Уён бережно прижимал её к себе и выглядел таким счастливым, что Сан написал первое, что пришло в голову. Сан [19:20]: У тебя красивая улыбка. Ответ пришёл почти сразу. Уён [19:20]: … Уён [19:21]: ладно Уён [19:21]: может, Бёль и правда в тебе что-то разглядела