Трансформация злодея

***

Вечер, который начинался так многообещающе, в одно мгновение превратился в минное поле. Драко стоял в стороне, прислонившись к стене, стараясь быть невидимым. Несмотря на то, что Гарри принял его, а Гермиона стала союзником, старые шрамы — не только те, что оставил Темный Лорд, но и шрамы от всеобщего презрения — всё ещё жгли под кожей. Он чувствовал себя самозванцем в этом кругу света и тепла. Хагрид, заметив состояние Малфоя, подошел к нему. Великан не стал лезть с объятиями или навязчивыми разговорами. Он просто встал рядом, преграждая собой лишнее внимание гостей, и тихо произнес: — Рад, что ты здесь, Драко. Гарри стал спокойнее, когда вы начали жить вместе. Это хорошо. Драко коротко кивнул, благодарный за то, что великан оставил ему пространство для маневра. Он ценил это деликатное уважение к его «зоне комфорта» больше, чем любую похвалу. Но идиллию прервал стук в дверь — громкий, требовательный, такой знакомый. Когда Гарри открыл, на пороге оказался Рон. Он вошел в квартиру с широкой, слегка вымученной улыбкой, держа в руках подарки, словно ничего не произошло, словно они всё ещё были теми подростками, что сражались бок о бок. — С днем рождения, дружище! — провозгласил он, игнорируя тяжелую атмосферу, повисшую в комнате. — Решил заскочить, поздравить. Не думал же ты, что я пропущу такой день? В воздухе запахло озоном и назревающим скандалом. Гермиона, которая секунду назад смеялась над словами Полумны, словно приросла к месту. Она заметно сжалась, стараясь стать как можно меньше. Её правая рука непроизвольно дернулась к запястью, скрывая под рукавом тот самый синяк, который видел Драко. Она медленно отступала вглубь комнаты, ища защиты в тенях, подальше от того, кто когда-то был её опорой, а стал источником боли. Джинни, стоявшая рядом с Гарри, мгновенно напряглась. Её глаза сузились, превратившись в узкие щелки, полные ярости. Она знала, что за этим фасадом «старого доброго Рона» скрывается трусость, способная на насилие, и теперь она не отходила от брата ни на шаг, готовая в любой момент закрыть собой Гермиону. Драко же замер. Его рука непроизвольно легла на край стола, пальцы побелели от напряжения. Он видел, как Гермиона меняется в лице, как в её глазах мелькает животный страх — тот самый, который он так хорошо знал по годам, проведенным под гнетом Темного Лорда. И этот страх за неё был для него хуже любого заклятия. В комнате стало тихо. Слишком тихо. Рон, всё ещё улыбаясь, оглядел присутствующих, не замечая (или не желая замечать), что каждый человек здесь готов взорваться. Гарри, ослепленный своей верой в старую дружбу и не желающий видеть очевидного, действительно не подозревал, что за маской «своего парня» Рон прячет ту самую жестокость, которая когда-то разрушила его отношения с Гермионой. Джинни и Гермиона хранили этот секрет как открытую рану, боясь, что правда лишь спровоцирует Рона на новую агрессию, а Гарри — на ненужный конфликт.

***

Но сейчас, видя, как Рон развязно расхаживает по гостиной, Джинни поняла: больше молчать нельзя. Она сделала едва заметный знак Гермионе, а затем, якобы случайно, задела бокал с красным вином, стоявший на подносе. Брызги яркого напитка густо покрыли рукав и плечо шелковой блузки Гермионы. — Ой, Гермиона! Какая я неловкая, — громко воскликнула Джинни, привлекая всеобщее внимание. — Иди скорее в спальню, пока пятно не въелось, я помогу тебе отчистить! Гермиона, которая в этот момент чувствовала себя как натянутая струна, побледнела, но тут же уловила взгляд Джинни. Она поняла план. Джинни тут же метнулась к Драко, который стоял в паре шагов, сжимая кулаки от ярости, и, едва касаясь его локтя, шепнула: — Драко, уведи её. Сейчас же. Не дай ему подойти к ней. Малфой, чье напряжение достигло предела, мгновенно среагировал. Он сделал шаг вперед, перехватывая Гермиону под локоть — как раз в тот момент, когда Рон, ухмыляясь, начал движение в их сторону. — Грейнджер, ты вся в вине, — проговорил Драко, его голос был холодным и отрывистым, не оставляющим места для споров. — Пойдем, я помогу тебе привести себя в порядок. Он не дожидался ответа. Подцепив Гермиону, он развернул её и решительно направил к выходу из гостиной, подальше от сбитого с толку Рона. Гарри что-то хотел сказать, но Джинни тут же переключила его внимание на себя, встав между ним и уходящими, на ходу придумывая историю о том, как Рон якобы случайно разлил вино. Гермиона почти не дышала. Она чувствовала, как пальцы Драко крепко, но удивительно бережно сжимают её локоть, уводя её из зоны досягаемости бывшего мужа. В её глазах стояли слезы — не от боли в запястье, а от того, что кто-то наконец-то заметил, как она нуждается в защите, и не стал задавать лишних вопросов, а просто сделал то, что было нужно. Когда они оказались за дверью и в коридоре стало тише, Драко не отпустил её сразу. Он прижал её к стене, глядя прямо в глаза — в его взгляде читалась смесь ярости на Уизли и пугающего спокойствия. — Ты была права, когда хотела молчать, — глухо сказал он. — Но если он еще раз хоть на дюйм приблизится к тебе, я не посмотрю ни на чей день рождения. Ты меня поняла? Гермиона лишь судорожно кивнула, впервые за вечер чувствуя себя в относительной безопасности. Джинни появилась на пороге квартиры спустя час. В её руках была сумка с вещами Гермионы, а взгляд, обычно живой и озорной, сейчас напоминал остывший пепел. Она даже не попыталась улыбнуться или извиниться за внезапный уход. В гостиной, куда её проводили Невилл и Полумна, повисла тяжелая, почти удушливая тишина. — Гермиона, вот твои вещи, — Джинни протянула сумку, стараясь не смотреть подруге в глаза. Её голос звучал неестественно холодно, лишенный привычной теплоты. — Вам с Полумной и Невиллом пора. Уходите сейчас, не дожидайтесь конца вечера. Гермиона, которая всё это время пыталась унять дрожь в руках, вцепилась в ручку сумки. Она видела, что Джинни едва сдерживает себя, но причина этой резкости оставалась для неё загадкой. — Джинни, что происходит? Гарри в порядке? Что вы задумали? — Гермиона сделала шаг вперед, пытаясь заглянуть подруге в лицо, но та лишь отступила, создавая между ними непреодолимую стену. — Просто уходи, Гермиона, — отрезала Джинни, и в её тоне проскользнула сталь, не терпящая возражений. — Тебе лучше не знать, как закончится этот вечер. Просто доверься нам.

***

Гермиона перевела встревоженный взгляд на Драко, надеясь найти хоть какую-то ясность в его глазах. Драко, который до этого момента стоял неподвижно, вдруг выпрямился. Он сразу уловил скрытый подтекст. Он знал Джинни — она не стала бы так рисковать репутацией и спокойствием праздника, если бы не знала, что сейчас в гостиной назревает что-то необратимое. Она не хотела, чтобы Гермиона стала свидетелем того, как именно Драко и Гарри собираются разобраться с Роном. Драко перехватил взгляд Гермионы и едва заметно кивнул, подтверждая догадку Джинни. В его глазах читалась холодная уверенность человека, который принял решение и не собирается отступать. Его пальцы, всё еще хранившие память о том, как он отталкивал Рона, непроизвольно сжались в кулаки. — Иди, Грейнджер, — негромко сказал он. — Джинни права. Тебе лучше не видеть того, что будет дальше. Гермиона, всё ещё колеблясь, взяла сумку. Она видела, как изменились лица её друзей: в них не осталось места для праздника, только холодная готовность к тому, что должно было произойти. Она не знала точно, что именно затеяли Джинни, Драко и Гарри, но, встретившись взглядом с Драко в последний раз, она поняла, что он будет стоять на её стороне до конца. Это осознание обожгло её сильнее, чем любая догадка — Малфой, её бывший враг, теперь был тем, кто готов был «испачкать руки», чтобы избавить её от преследователя. Она развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как за её спиной смыкается дверь, отсекающая её от той бури, которую её друзья решили встретить в одиночку. За дверью её действительно ждали Невилл и Полумна — их лица были серьезными, словно они несли стражу у входа в эпицентр грядущего возмездия. В тот момент Гермиона осознала, что этот вечер навсегда разделил её жизнь на «до» и «после», но в сердце, несмотря на страх, впервые за долгие месяцы поселилось странное, почти пугающее спокойствие. Она знала: Рон больше не посмеет подойти к ней.