Трансформация злодея

***

После войны магический Лондон казался Гарри Поттеру бесконечным испытанием, а для Драко Малфоя жизнь превратилась в ежедневную борьбу за существование. Лишенный поместья, с запятнанным именем, он натыкался на закрытые двери, куда бы ни пришел. Их пути пересеклись в тесном коридоре Министерства. Гарри, измотанный аврорской рутиной, и Драко, пытавшийся пробиться в Отдел международного сотрудничества, столкнулись у лифтов. — Смотри, куда идешь, Поттер, — бросил Драко, пытаясь обойти его, но плечо Гарри преградило путь. — Может, это ты смотришь только под ноги, чтобы не увидеть, как тебя презирают? — огрызнулся Гарри. В тот момент это показалось отличным поводом выплеснуть накопившуюся ярость. Словесная перепалка быстро переросла в драку. Они отбросили палочки, превратившись в обычных мальчишек, вымещающих друг на друге всю послевоенную боль. Гарри сбил Драко с ног, придавив его к холодному полу, но, заглянув в его глаза, он увидел не страх, а ту же опустошенность, которую ощущал сам. Гарри отпрянул, как от огня. Через неделю судьба нанесла Драко удар: его выселили из временного жилья. Оказавшись на улице с одним чемоданом, он понял, что гордость не накормит его и не даст крышу над головой. Он нашел Гарри у входа в Министерство. Драко стоял, сжимая челюсти до боли, пока не решился: — Поттер. Мне… мне нужно место, где можно остановиться на пару дней. Пока я не найду что-то постоянное. Гарри молчал, изучая его лицо. Он видел, как тяжело дались Драко эти слова. — У меня есть свободная комната в магловской квартире, — наконец ответил Гарри. — Никто тебя там не побеспокоит. — Я не прошу благотворительности, — процедил Драко, хотя его голос дрогнул. — Это не благотворительность, Малфой, — тихо сказал Гарри. — Это единственное место, где тебя не будут доставать вопросами о том, каково это — проиграть. Понимаешь? Драко лишь кивнул, не в силах признать, что Гарри попал в точку. Переступить порог квартиры «Спасителя» было для Драко пыткой. Это означало признать полную зависимость. Он вошел, не поднимая глаз, чувствуя себя чужаком в магловском убежище. Их быт начался с холодного нейтралитета: они делили пространство, не нарушая границ. Они стали коллегами, которые в Министерстве обменивались лишь дежурными кивками, предпочитая не обсуждать личное. В это время Рон Уизли уже отдалялся, погрузившись в свой бизнес и популярность, а Гермиона лишь изредка заходила в гости, оставаясь в стороне от их спартанского быта.

***

Первые недели жизни под одной крышей напоминали хождение по минному полю. Гарри и Драко, бывшие враги, вынужденные делить пространство, общались короткими, функциональными фразами: «Чай на столе», «Я ушел в Министерство», «Свет в коридоре снова барахлит». Это был не комфорт, а вынужденное перемирие, где каждый старался не нарушать невидимые границы, прочерченные между ними прошлым. В это время Гермиона переживала тяжёлый период. Разрыв с Роном оказался болезненным, и работа стала для неё единственным убежищем. Она изредка заходила в их магловскую квартиру, принося кипы документов, которые требовали подписи Гарри. Драко, заметив её появление, всякий раз мгновенно исчезал в своей комнате или на кухне, словно боясь лишний раз столкнуться с её внимательным, знающим взглядом. Гермиона чувствовала эту холодность, но Гарри, понимая состояние Малфоя, не давил на него и не заставлял общаться. Он лишь виновато пожимал плечами, принимая бумаги, и коротко спрашивал о её делах, оставляя пространство для её собственного исцеления. Совсем иначе обстояли дела с Джинни Уизли. Она была частым гостем в их доме. Несмотря на все перемены, между ней и Гарри сохранялась теплота, и Джинни была едва ли не единственной, кто привносил в их «спартанский» быт искру жизни. Джинни приносила с собой волшебные цветы — удивительные композиции, которые меняли аромат и цвет в зависимости от настроения в комнате. Её присутствие действовало на Драко неожиданно расслабляюще; он переносил её общество куда мягче, чем визиты Гермионы, возможно, потому что Джинни не пыталась его анализировать или жалеть. К тому же, у Джинни была скрытая роль в этой игре. Драко знал, что через неё Блейз Забини передает ему зашифрованные письма. В этих посланиях Блейз с присущей ему иронией описывал их с Тео и Пэнси приключения: от шумных рынков в Марракеше до заснеженных вершин магических Альп. Чтение этих писем в тишине комнаты, наполненной ароматом живых цветов Джинни, было единственным, что связывало Драко с его прежним кругом общения, позволяя хоть на мгновение забыть о давящей реальности Лондона.

***

Со временем напряжение, висевшее в магловской квартире Гарри и Драко, начало рассеиваться. Смена холодного нейтралитета на привычный быт произошла почти незаметно — через общие утренние ритуалы, споры о кофе и редкие, но меткие шутки, которые стали их способом сбросить накопленную за день В гостиной пахло остывшим кофе и старой бумагой. Гарри сидел на диване, окруженный ворохом пергаментов из Аврората, когда в камине вспыхнуло изумрудное пламя. Через секунду из него вышла Гермиона, отряхивая мантию от пепла. Драко, сидевший в глубоком кресле у окна, даже не поднял головы от своей книги, но его пальцы на мгновение замерли на странице. — Гарри, это отчеты по делу о контрабанде артефактов, — Гермиона подошла к столу, её голос звучал сухо, как и всегда в последние месяцы. Она выглядела изможденной: под глазами залегли тени, а движения были дергаными. — Ты обещал проверить списки до завтрашнего утра. Гарри поднял взгляд, отложив перо в сторону. Он видел, как она напряжена. — Привет, Гермиона. Ты когда-нибудь спишь? — он мягко указал на свободное место рядом с собой. — Садись, выпей чаю. Ты пришла пешком или через камин? — Через камин. У меня нет времени на прогулки, дел по горло, — она опустилась на край дивана, но её взгляд невольно метнулся в сторону кресла Драко. — Здравствуй, Драко. Драко медленно захлопнул книгу. Тишина, повисшая в комнате, была тяжелой, но уже не враждебной — скорее, она была наполнена взаимной осторожностью. — Грейнджер, — отозвался он. Голос был холодным, но лишенным привычной язвительности. Он поднялся, не глядя на нее, и направился на кухню. — Я заварю чаю. Гарри, ты всё равно не пьешь холодное. Гермиона проводила его удивленным взглядом. Когда шаги Драко стихли в коридоре, она повернулась к Гарри, понизив голос до шепота: — Он всё еще избегает меня? Месяцы прошли, Гарри. Я не собираюсь его судить или читать лекции о морали. Гарри вздохнул, наблюдая, как на кухне загорелся свет. — Дело не в тебе, Гермиона. И не в твоих лекциях. Он… он просто всё ещё пытается понять, кто он в этом мире, где его имя больше ничего не значит. Не дави на него. Ему нужно время, чтобы привыкнуть, что в этом доме его не ждут подвохи. — Но я ведь приношу документы! — она горько усмехнулась. — Я — единственное, что связывает его с Министерством, а он сбегает при моем появлении. — Он сбегает не от тебя, он сбегает от необходимости соответствовать ожиданиям «Золотого трио», — Гарри наклонился ближе, доверительно понизив голос. — Слушай, раз уж ты здесь… Передай Джинни, что её цветы, которые она принесла вчера, — это единственное, что сейчас удерживает его в адекватном состоянии. Они пахнут так, будто в квартире цветут эльфийские сады. Драко часами сидит рядом с ними, делает вид, что читает отчеты, а на самом деле просто… дышит этим ароматом. Он расслабляется, только когда думает, что никто не видит. Гермиона на мгновение замолчала, обдумывая услышанное. На кухне звякнула чашка, и вскоре Драко вернулся. Он поставил чашку с дымящимся чаем перед Гермионой, стараясь не задеть её рук, и снова сел в своё кресло, спрятавшись за книгой. — Спасибо, — тихо сказала Гермиона. Драко лишь коротко кивнул в ответ, даже не подняв глаз, но кончики его ушей едва заметно покраснели. Гарри, наблюдая за ними, едва сдержал улыбку — лед начал таять, хоть и очень медленно. — Ладно, — Гермиона наконец решилась взять чашку. — Давай к делу, Поттер. Нам нужно разобраться с этими списками, пока нас не завалило новыми бумагами. В этот вечер впервые за долгие месяцы в квартире стало не просто терпимо, а по-настоящему уютно. Драко не ушел в свою комнату, а остался читать, время от времени бросая короткие, скептические комментарии по поводу работы Гарри. Гермиона же впервые за долгое время забыла о своей боли из-за расставания с Роном, позволив себе просто быть среди людей, которые, как и она, учились жить заново.