Трансформация злодея

***

На выходе из цветочной лавки Джинни, когда они уже собирались направиться к выходу из Косого переулка, путь им преградил Рон. Он выглядел иначе, чем помнил Гарри: дорогие мантии, уверенная, почти самоуверенная походка успешного бизнесмена и взгляд, в котором читалось пренебрежение к окружающим. Гермиона, увидев его, на мгновение замерла. Она словно в страхе сжалась, её плечи непроизвольно опустились, а лицо стало бледным. Драко, стоявший чуть впереди с пакетами продуктов, мгновенно это заметил. Он уже собирался что-то спросить, но Рон опередил его. — О, посмотрите, кто тут у нас, — язвительно протянул Рон, переводя взгляд с Гермионы на Драко. — Гермиона, значит, слухи не врали. Ты действительно такая ветреная, как говорили в Министерстве? Нужно было всего лишь дождаться, пока я отвернусь, чтобы выбрать себе в партнеры главного ублюдка магического мира? Гермиона могла стерпеть любые нападки в свой адрес — она научилась этому за годы работы и разрыва. Но оскорбление человека, который каждый божий день боролся за право просто существовать, переполнило чашу её терпения. — Замолчи, Рон, — её голос прозвучал тихо, но с такой силой, что Малфой невольно повернул голову. — А что, правда глаза колет? — ухмыльнулся Уизли, делая шаг ближе. — Похоже, змея пригрелась у тебя на груди, а ты и рада... Гермиона не дала ему закончить. Она вложила всю накопленную за месяцы боль и ярость в резкий, отточенный удар открытой ладонью прямо по лицу Рона. Звук пощечины эхом разнесся по переулку. — Закрой свой рот, — отрезала она, и в её глазах пылал огонь, которого Драко не видел в ней со школьных времен. — Здесь мусор только один, и это ты. Я ничего не забыла, Рон, но, в отличие от тебя, я выросла, а ты так и остался тем же недалеким мальчишкой, который видит только то, что ему удобно. Не дожидаясь ответа ошарашенного Уизли, она крепко схватила Драко за предплечье. — Аппарируем, — приказала она. Секунда — и мир вокруг них завертелся. Они материализовались прямо в гостиной квартиры Гарри. Гермиона отпустила его руку, тяжело дыша. Она бережно поставила пакеты с продуктами на стол, аккуратно поправила волосы и, стараясь сохранить остатки самообладания, повернулась к Драко. — Прости за это, — её голос дрожал. — Я не планировала… не хотела втягивать тебя в это. Тебе не нужно было это слышать. Драко молчал. Он смотрел на её правую руку — ту самую, которой она ударила Рона. Она слегка подрагивала, а костяшки пальцев покраснели. Драко прекрасно помнил, каков её удар — он сам когда-то ощутил его в Хогвартсе, и это воспоминание внезапно нахлынуло с новой силой, смешиваясь с непривычным чувством защиты, которое он испытывал сейчас к ней. — Всё в порядке, — тихо ответил он, впервые чувствуя странное желание просто подойти и поддержать её, вместо того чтобы отстраниться. — Грейнджер, ты… ты справилась лучше, чем я мог ожидать. — Хорошего вечера, Драко, — она вежливо, почти по привычке, кивнула ему, стараясь скрыть, как сильно болит рука. — Я… мне нужно прийти в себя. Она развернулась и быстро направилась к выходу, оставляя Драко стоять посреди гостиной в окружении продуктов, цветов и невысказанных слов. В этот вечер всё изменилось: дистанция, которую они так старательно выстраивали, окончательно исчезла, уступив место чему-то более глубокому и сложному.

***

Гарри вошел в квартиру, сбрасывая мокрый плащ и ожидая привычной тишины. Но обстановка была иной. В воздухе витал едва уловимый аромат свежих цветов — тех самых, что Джинни передала им для подготовки к празднику. Драко стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на вечерний город. Он выглядел каким-то странно напряженным, но в то же время более открытым, чем когда-либо за все месяцы их совместного проживания. Гарри уже собирался пройти на кухню, когда Драко, не оборачиваясь, произнес непривычно тихим, лишенным всякой иронии голосом: — Скажи, Поттер… почему они расстались? Уизли и Грейнджер. После всего, что они прошли вместе, казалось, что это лишь вопрос времени, когда они объявят о помолвке. Гарри замер, чувствуя, как этот вопрос, заданный прямо «в лоб», ошарашил его. Он ожидал чего угодно, но только не этого. Он медленно подошел к Драко и остановился рядом. — С чего такой интерес, Малфой? — Гарри попытался придать голосу легкости, но вышло неубедительно. Драко наконец повернулся. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас были полны странного, почти болезненного интереса. — Сегодня… я видел, как она защищала меня от Уизли, — Драко сделал паузу, подбирая слова. — Она поставила на кон свою репутацию, ударила его, лишь бы закрыть ему рот, когда он начал поливать грязью меня. Я просто… пытаюсь понять, что между ними произошло. Почему всё так закончилось? Гарри тяжело вздохнул и опустился на диван, жестом приглашая Драко сесть рядом. Он не собирался отвечать, но, глядя на Драко, который впервые за всё время проявил искренний, почти человеческий интерес к чужим судьбам, Гарри понял, что не может отказать. — Рон… он так и не смог повзрослеть, Драко, — начал он, глядя в пустоту. — Он хотел, чтобы жизнь после войны вернулась к привычному укладу, где всё просто и понятно. Но Гермиона изменилась. Она росла, она видела мир шире, она искала справедливости и перемен. Рон не смог принять её стремление к самостоятельности, а она устала ждать, пока он поймет, что она не просто «подруга из троицы», а женщина, которой нужно уважение и развитие. В итоге они просто стали смотреть в разные стороны. Она видела будущее, а он — лишь тень прошлого. Драко слушал молча, не перебивая, словно впитывая каждое слово. В его глазах Гарри увидел нечто, чего раньше не замечал: понимание того, что значит быть «сломленным» и пытаться собрать себя заново. — Знаешь, — Драко усмехнулся, но на этот раз без яда, — она невероятная. Грейнджер. Она бьет с такой точностью, что Уизли до сих пор, наверное, потирает щеку. — Она всегда была такой, — Гарри слабо улыбнулся. — Жаль, что Рону потребовалось так много времени, чтобы понять, с кем он связался… и кого потерял. Гарри посмотрел на Драко. Тот факт, что Малфой спрашивал об этом, значил для него очень многое. Это означало, что Драко перестал рассматривать их обоих как «врагов» или «министерских функционеров». Он начал видеть в них живых людей со своими шрамами. — Ты начал интересоваться их жизнью, Малфой, — подметил Гарри, хитро прищурившись. — Это значит, что я могу теперь спросить, почему ты перестал избегать Гермиону? Драко отвел взгляд, его уши снова слегка покраснели, как тогда в лавке. — Не обольщайся, Поттер, — бросил он, снова принимая свою привычную маску, хотя теперь она сидела не так плотно. — Я просто не хочу, чтобы на твоём дне рождения, который мы планируем, кто-то снова начал размахивать кулаками из-за моих прошлых грехов. Гарри засмеялся, понимая, что это лишь отговорка. В этот момент он почувствовал, что в их маленькой квартире, где когда-то жили двое чужих людей, впервые стало по-настоящему тепло. Они больше не были просто соседями по несчастью. Они стали союзниками, которые начали доверять друг другу самое сокровенное.