Протокол «Поттер»

***

Гарри проснулся от ощущения странной пустоты. Нет, не тревоги. Не одиночества, как могло показаться. А именно — от осязаемого отсутствия чего-то важного. Такое бывает, когда собираешься сделать нечто по-настоящему нужное, но забываешь, что именно. И остаётся только бездумно пытаться вспомнить. Именно с этим ускользающим ощущением Гарри медленно и лениво открыл глаза. Было тепло. Чувствовалось, что в постели недавно кто-то лежал рядом: простыня хранила вмятину, тепло тела, ощущение веса. След чужого плеча и дыхания, всё ещё вибрирующего в воздухе. Ну, или не совсем чужого. Наволочка пахла табаком, а вишнёвые ноты упрямо держались в комнате — не как нечто постороннее, а как то, что всегда здесь было. Или должно было быть. На стуле у окна висела футболка Гарри — скомканная, небрежно брошенная, будто стянутая в спешке. На полу — ещё влажное полотенце. Гарри почти не дышал, боясь спугнуть то зыбкое ощущение, будто Том всё ещё здесь. Квартира пахла кофе, и воздух казался прохладным, тяжёлым. За окном визжали шины по мокрому асфальту, машины сигналили друг другу, а соседи этажом выше громко переговаривались. Утро в Лондоне — тот же привычный, враждебный ритм. Он провёл рукой по наволочке. Сердце пропустило удар. — Том? — голос звучал хрипло и непривычно после сна. Нет, Гарри не ожидал, что тот останется утром. Точнее, он об этом просто не думал. Не успел. Но проверить — стоило. Комната ответила тишиной. Как и кухня. Как и ванная, как и прихожая. Он медленно перевернулся на спину, уткнувшись носом в подушку. Краем глаза заметил: на предплечье — бледный след от укуса. Не синяк, не рана — скорее, память. Ещё один — у шеи, рядом с пульсом. Лёгкий, небрежный, еле колющий. Ночь, сигаретный дым, приглушённый свет из окна. Всё это он видел теперь с пугающей ясностью. Том сидит на полу, опустив голову. Гарри стоит, дрожит, хочет что-то сказать — но вместо слов тянется рукой. Касается шеи, ключиц, гладит взъерошенные волосы и влажный лоб. Потом — только дыхание. Своё и чужое. Слепой, живой ритм. Он медленно сел на край кровати, щурясь от холодного света. Натянул футболку. Где-то в квартире тихо гудел включённый электрочайник. Воспоминания не отпускали. Гарри помнил, как Том отстранялся — почти смущённый. И как сам он почувствовал растерянность, когда не нашёл слов. Запах кожи. Сильные пальцы, теряющиеся в его волосах. Они заполняли всё пространство. Они были пространством. Единственным верным. Гарри встряхнул головой, пытаясь вытряхнуть все оставшиеся мысли. Если быть точнее — то целый вагон различных претензий. К себе, к Тому, к ним в целом. Хотя думать о них как о чём-то цельном было… приятно. Настолько, что табун мурашек судорожно пробежался по коже — от шейных позвонков вниз, по позвоночнику, дёргая за рёбра. Он поёжился, рукой нащупал очки на прикроватной тумбочке. Надел и рассеянно оглядел комнату, будто видел её впервые. Ступил босыми ногами на холодный, скрипучий пол и направился на кухню. На столе стояли две кружки. В одной — до краёв налитое и ещё тёплое кофе. В другой — лишь глоток. Рядом — сложенный вчетверо клочок бумаги. Мятый, будто писали на нём на весу, второпях, уже обутым. Бумага пахла табаком, будто долго лежала в пыльном кармане, рядом с забытой пачкой из-под сигар. В углу — смазанное пятно от кофе. Может, даже от того самого, что Гарри сейчас пил. Почерк — острый, резкий, будто сильно спешили.

«Доброе утро, Гарри.

Пойми правильно, я был бы не против остаться на завтрак,

но появились неотложные дела.

Не сердись.

Том.

P.S. Если ты вдруг беспокоишься, что умрёшь от отравленного мной кофе,

то не стоит — яд добавлен в умеренных количествах.»

Гарри усмехнулся, опёршись о край стола. — Ублюдок, — сказал он вслух. Без злобы. Даже с теплом. Кофе был крепким, чёрным, без сахара — Том вполне сознательно не пытался сделать его так, как любил Гарри. Это было почти интимно. Как пощёчина и нежность, сменяющие друг друга поочерёдно. Почти как присутствие. Как будто Том всё ещё был здесь. Или оставил часть себя. Кофе остыл. И вместе с ним — уверенность. Телефон завибрировал на подоконнике — резко и глухо. Сообщение от оператора смены:

«Срочный вызов.

Найдена служебная машина агента Коннелли.

Подозрение на двойное убийство.

Координаты приложены.

Подтвердите получение.»

— Бля, — выдохнул Гарри.

***

Утро было серым и мокрым. В воздухе всё ещё ощущалась духота, а с неба срывался липкий дождь. Он не падал — он полз по капюшонам, залезал под воротники и назойливо лип к ресницам. Паркинг у вокзала — облезлый бетон, запах ржавчины, старого масла и сгнивших в урнах цветов. На асфальте валялся порванный билет в кино, мокрый насквозь. Одинокий сломанный фонарь мигал в конце аллеи, несмотря на то, что солнце над Лондоном возвышалось уже как пару часов. Надпись «SAFE PARKING» на ленте болталась, зацепившись за ржавую ручку. Гарри идёт быстро, обходя лужи. Воздух — густой и липкий, будто профильтрован через смог. Под подошвами — следы промокших криминалистов в тряпичных бахилах. Том уже был там. Стоял, устало прислонившись к колонне и опершись на неё плечом, с сигаретой в руке. Ближе к месту преступления он не подходил — будто ждал. Чёрное пальто, высокий воротник, губы сжаты в тонкую, напряжённую линию. Глаза — совсем другие, и тени не осталось от вчерашних. — Привет, — бросает Гарри. Не громко, но так, чтобы тот смог услышать. И Том, разумеется, слышит. Кивает. Бросает окурок и безжалостно давит его под каблуком. Криминалисты суетятся. Кто-то в маске кашляет, кто-то греет руки о бумажный стакан. Фонарики, фотоаппараты, перчатки. Кто-то снимает следы, кто-то — служебную машину. Они с Томом стоят рядом. Смотрят. Дверь не взломана. Стёкла целы. Всё — аккуратно. Пугающе аккуратно. Гарри выискивает детали: у агента Коннелли на колене — дешевая ручка из автомата. Чернила вытекли, расплылись по бежевым брюкам. У Адлера — планшет, раскрытый. Он писал. Или собирался. — Похоже, открыли окно, когда кто-то подошёл, — говорит Том, разрушая тишину, что уже начинала давить. — По одному выстрелу на каждого, — кивает Гарри. — Профессионал. Снайпер или бывший военный. — В точку, Поттер. Следов борьбы нет. На панели — два стаканчика кофе. Значки на груди. Они были при исполнении. Не ждали. Просто работали. Это могли быть и они с Томом. Просто выполняли свою работу, просто увидели гражданского, которому внезапно понадобилась помощь, просто приоткрыли окно и, блядь, получили пулю в лоб. Женщина-криминалист протягивает Гарри пакет для улик. Внутри — желтоватый конверт. Свидетели говорят: лежал под дворником. Гарри думает, что стоило бы надеть перчатки. Роется в сумке, находит упаковку, торопливо надевает. Разворачивает письмо. Бумага влажная, почерк вязкий, уверенный — будто выведен пером.

«Господам из Специального Отдела

Сожалею, что пришлось вмешаться. Новички оказались слишком назойливы и, что хуже, неповоротливы.

Признаюсь, предыдущие мне нравились в разы больше. За ними было интересно наблюдать.

И кстати, агент Риддл раньше действовал куда более хладнокровно. Вероятно, влияние нового напарника так губительно сказывается.

Croyez-moi, cher, сентиментальность тебе не к лицу.

Что до ваших дешифровщиков — я удивлён.

Неужели они до сих пор не разобрали моё предыдущее письмо?

Quel dommage. Тогда вы бы не гонялись за невинной женщиной.

Хотя теперь это, конечно, имеет смысл. Её тело вы найдёте очень скоро — если не поторопитесь.

Я не люблю, когда мою славу приписывают другим. Madame Хейл придётся заплатить за ваши ошибки. Bonne journée.»

Бумага в руках дрожала — не от страха, а от ярости и бессилия. Тот, кто писал это письмо, просто издевался над ними. Гарри передал письмо Тому. Тот молча прочёл — лицо казалось безучастным, но ненадолго. Густые брови сдвинулись к переносице, хмурились. — Сукин сын, — пробормотал он. Это выглядело бы почти карикатурно, если бы не было так страшно. — Он наблюдал. С самого начала, — сказал Гарри, не отводя взгляда. — Я знаю, — тихо ответил Том. — Думаешь... он многое видел? — Он смотрел прямо в чёрные глаза напротив. Разбрасываться подробностями нет смысла — они оба хорошо помнили, чем занимались в машине поздним вечером в тот день, когда миссис Хейл исчезла. Хотелось пожалеть об этом — но не выходило. Том молчал, но его взгляд говорил достаточно. Словно озеро под тонким узорчатым льдом — стоит лишь нажать чуть сильнее, и пойдут трещины. Воздух между ними сгущался. Серая капля сорвалась с бетонной балки и скользнула за ворот Гарри. Он вздрогнул, съёжился от неприятного покалывания. Скоро приедут судмедэксперты, потом — доклад. Потом — копание в записях с камер, которых в такой глуши почти что нет. Но сейчас — только утро. И ощущение, будто кто-то наблюдает за ними в упор, угрожает из темноты и улыбается прямо в лицо. Из темноты, которую им, возможно, удастся вывернуть на свет. — Том, — Гарри чуть наклонился, понижая голос до шёпота. — Ты знаешь, кто это? — Если и знаю, — Том выдохнул, выдерживая паузу. — То не по собственной воле.

***

В департаменте резкий свет. Дождь стекает по окнам, словно пытается запереть их изнутри. Так оно и есть. Коридоры пусты, в воздухе висит напряжение, будто всех остальных эвакуировали, а оставили только Гарри и Тома. Лишь редкие шаги на лестнице возвращают к реальности. Их снова вызывают к директору. В кабинете уже сидят несколько аналитиков. Гарри уверен — скоро он устанет бегать к Боунс, как в чёртов буфет. На столе — папка с пометкой «ОСОБО» и остывший кофе. В углу тикают часы, но звук глухой, липкий. — Уважаемые коллеги, — сказала Боунс, не поднимая взгляда, — у меня нет времени собирать весь зал… Ввиду новых обстоятельств и прямой угрозы, адресованной агентам Риддлу и Поттеру, они оба возвращаются к делу. Все действия — под наблюдением отдела внутренней безопасности. Она сделала паузу. — Мы не можем позволить себе роскошь держать в стороне тех, с кем возможный убийца говорит напрямую. Амелия Боунс говорила медленно, слишком отстранённо. Голос сухой, нейтральный. Но пальцы дрожали, когда она перелистывала документы. Она боялась. Конечно боялась — не каждый день её спецагентов вырезают пачками. Боялась, потому что человек, провернувший всё это, совсем не походил на простого психа.

***

Они вышли из лифта — Гарри, Том и ещё какой-то аналитик. Их шаги эхом отдавались в пустом коридоре главного офиса. Свет тускло горел на плафонах, а под ногами скрипел старый линолеум, будто стонал под тяжестью шагов. Вдоль стен стояли массивные шкафы с делами, покрытыми пылью, а вдалеке мерцал экран на стойке охраны. Они подошли к знакомой двери — кабинету, ставшему их временным убежищем. За ней всегда пахло старой бумагой, терпким кофе и горечью недосказанности. Холодный воздух кондиционера ударил в лицо, когда Том открыл дверь. Гарри сел за стол, отодвигая ржавеющую чашку, оставленную пару дней назад. Бумажные папки раскидали по поверхности, словно позорные следы их личного преступления. — Это он, — тихо сказал Гарри, и собственный голос показался ему чужим. Вздох застрял в горле. — Скажи, Том. Молчание. — Да, — он коротко ответил. И Гарри, наконец, спокойно выдохнул. Не потому, что рад узнать, что всё это — дело рук ебучего Малфоя, а потому, что Том признался. Не стал лгать или отнекиваться. Просто тихое, искреннее «да». — Ну что, — Гарри неожиданно воодушевился. — Начинаем заново? Том молча отодвинул стопку бумаг, словно стряхивая с них последние слова Боунс. В его глазах играли усталость и сосредоточенность. — Всё это уже было, — наконец сказал он. — Мы копались в этих делах, строили версии. И что? — Значит, искали не там, — мягко ответил Гарри, — или с неправильной стороны. В комнате повисла пауза. За окном дождь стучал по стеклу, а одинокий свет фонарей мерцал в зыбком вечернем тумане. — Значит, кто-то имел доступ раньше нас. — Или работал с черновиками, — Гарри провёл рукой по мятым бумагам. — Мы сверяли с финальными протоколами. А если слив — из черновиков аналитиков? Том поднял глаза. — Их никто не сохраняет. — Вот именно. Тишина наполнила кабинет. Воздух стал плотнее, пропитываясь их взаимным интересом — к работе, к делу и, может, друг к другу. — С чего начнём? — спросил Гарри. Том задумчиво молчал пару минут, сверля его взглядом. — С доступа. Кто, кроме нас, мог работать с предварительными данными? Нам нужен список. — А если кто-то просто копирует себе на компьютер? — Тогда смотрим логи. Кто, когда и откуда входил в сеть. Гарри облегчённо вздохнул. Пока что они ещё ничего не сделали, но напряжение уже отступало. — Хорошо. Внутренняя безопасность теперь следит за нами... Том чуть улыбнулся чуть. Уголком губ. — Это может сыграть нам на руку. Мы не просто ищем — мы "подчиняемся". — Том особо выделил последнее слово. — Запросы идут по протоколу. Гарри качнул головой, смотря на него решительно. Энтузиазма мало, но хотелось поделиться хоть этим — помочь, если получится. — Тогда вперёд.