По лезвиям судьбы...

Белоснежные пряди у самых губ – стоит только наклонить пониже голову. Узкие плечи под руками. Стройное, теплое тело прижимается спиной к его груди, рождая крохотные искорки удовольствия. «Ты мой. Только мой», - звучит в голове Хальсина настойчивая мысль. - «Отныне и навеки». Подняться сюда, на вершину разбитой башни, было идеей Дайнина. Неизвестно что здесь было раньше. Бывшие городские укрепления? Крепостная стена? Разрушенный за ненадобностью форпост? Неважно. Теперь ничего не осталось. Только камни, поросшие вьюном и мхом и осколок башни, на который они поднимались по скрипучей лестнице, грозящей рухнуть под тяжестью его шагов. Но отсюда Врата Балдура видны как на ладони. Там, вдали, у черных вод Чионтара, яркие огни Верхнего города, темное переплетение улочек и закоулков Нижнего, освещенное глухими огоньками предместье – всё вместе напоминает лоскутное одеяло, брошенное у могучей реки. - Ты был здесь раньше? Тихий голос и нежные губы касаются обнимающих рук, рождая сладкую негу во всем теле. - Только однажды… Мой учитель заходил в город по каким-то своим делам. Мы были здесь ненадолго и почти сразу ушли. - Большой город… - тянет Дайнин, устраиваясь поудобнее в обнимающих руках. – Это так не похоже на Подземье… столько воздуха… и небо… Я только начал привыкать к небу над головой. - Ничего… У нас впереди долгая жизнь. Макушка такая теплая и ночной ветерок лишь едва касается белых прядок. Хальсин осторожно наклоняет голову, ловит губами уголок острого уха, перемещается ниже, дотрагивается до гладкой щеки, осторожно продвигается дальше, пока не дотягивается до уголка губ. Мир вновь уходит из-под ног, размывается, перемещается в одну точку, чувствующую сейчас лишь эту сладкую вишневую закипь, кажется, в самом деле приобретающую вкус спелой вишни. Дайнин медлит секунду, а потом вдруг ловко и быстро поворачивается в руках Хальсина, чтобы быть втянутым в долгий глубокий поцелуй. - Долгая жизнь? – переспрашивает он то, что был должен спросить несколько минут назад, словно услышал что-то, что так хотел услышать, но еще сомневался правда ли это. - Я в это верю, - произносит Хальсин до нельзя уверенным голосом, а затем целует белые брови и гладкий лоб возлюбленного. – Великие боги не так жестоки, чтобы отобрать тебя у меня, тем более, когда я только тебя обрел. Но... я хотел бы узнать одну вещь… - Какую? - Ты вспоминаешь Подземье так словно… думаешь о возвращении или тоскуешь по тому что оставил, кого оставил… Играть в недомолвки не хотелось. Только не с ним. - Я не могу вернуться. - А хотел бы? – спросил Хальсин, отчаянно балансируя на грани того, о чем действительно хотел спросить. Но Дайнин прекрасно его понял. - Ты хочешь знать, вернулся бы я к Джарлаксу если бы представилась такая возможность? - Да. Именно это. На самом деле именно это. Хотел бы ты вернуться к нему? – выдохнул Хальсин, чувствуя разом облегчение от того, что Дайнин избавил его от недосказанности и легкий укол стыда от своего недоверия ставшего очевидным. А еще капельку страха от того, что Дайнин не ответил сразу, видимо подбирая слова. - Ты не совсем верно понимаешь природу нашей с ним связи, - наконец произнес дроу, едва заметно сжав плечи, словно кот перед прыжком. Ему казалось он успел научиться говорить правду, но сейчас вдруг ясно осознал, что, пожалуй, по-настоящему правдив был лишь с Астарионом, да и то не всегда. Слишком глубоко, кажется в самые кости, въелась привычка оставлять пути для маневра и отступления, которых пресловутая «правда» чаще всего лишала напрочь. Но сейчас он ясно чувствовал – Хальсину нельзя лгать. Нельзя скормить полуправду, если он действительно желал остаться рядом с ним. Просто такие признания давались ему слишком тяжело. Правда была похожа на колючий шар, который необходимо было проглотить. – Ты думаешь, что между нами были глубокие, искренние чувства, но это не так. Он забрал меня себе прекрасно зная, что я не посмею ему отказать. Что у меня нет другого выхода. Никто не спрашивал меня чего я хочу. Всю мою жизнь никто об этом не спрашивал… Он замолчал – колкий шар почти пролез в горло, оставалось лишь чуть-чуть его подтолкнуть: - Но он был добр ко мне. Насколько это вообще было возможно. Защищал, - он усмехнулся, - даже когда порой делился мной со своим лейтенантом. Но так выглядело высшее доверие в нашем обществе, как бы дико это не прозвучало. И я благодарен за это. Постепенно, не сразу, я научился доверять ему. А когда доверился, начал испытывать теплоту внутри, получать удовольствие от нашей близости. Но любовь… я не великий знаток в этой области, но понимаю, что её нельзя построить на благодарности, как и на лжи или насилии. Она или возникает сразу, или не возникает никогда. Прости, если мои рассуждения кажутся тебе смешными, но… Я тоскую по нему, когда не чувствую себя в безопасности. Как по крепкому замку на двери, способному оградить от надвигающейся угрозы, а когда она минует, развеивается и тоска. - Я смогу защитить тебя, - Хальсин обнял его, прижал к себе так крепко, как только мог, желая в тот миг только одного – дать почувствовать свою способность укрыть от любого зла, настоящего и будущего. – Клянусь Сильванусом, ты не пожалеешь, что остался за мной, что выбрал меня. Никогда, ни о чём не пожалеешь. - Я и не жалею, - улыбнулся Дайнин, уткнувшись ему в плечо, и добавил, - я ни о чем не жалею. - Как трогательно, - послышался за спиной Хальсина низкий, хриплый голос, полный, ядовитой насмешки. Разомкнув объятие, он быстро развернулся – в паре шагов от них стояла Минтара, презрительно щуря глаза. За дни путешествия до Врат Балдура она, кажется, окончательно пришла в себя. - Когда я вернусь в Подземье, обязательно поведаю об этом братцу Джарлаксу. Уверена, ему будет интересно узнать, что его красавчик не сгинул на поверхности, а напротив, прекрасно себя чувствует. Нашел ему замену и лишь изредка вспоминает о славных былых деньках. Она сумела уязвить Дайнина – это было видно по сжавшимся плечам и тому, что он невольно отступил на шаг назад, прижавшись спиной к выщербленным каменным зубцам башни. Хальсин инстинктивно закрыл его собой, и теперь смотрел на бывшую жрицу Ллос с плохо скрываемой смесью презрения и ненависти во взгляде. - Я и не ожидал от тебя ничего другого, - произнес он сквозь зубы, явно жалея, что не сумеет схватить дроу за ноги и вышвырнуть за парапет. – Брызгать ядовитой желчью вместо благодарности. Одного только не пойму – зачем ты потащилась за нами? Разве это не унизительно для дроу – принимать помощь дартииров? - Хм… - она пренебрежительно хмыкнула, - а тебе не рассказывали, что мы используем любые средства для достижения цели? Даже такие. Впрочем, кто бы мог тебе об этом рассказать? Твой любовничек уже давно потерял право зваться дроу. Это должно быть семейное. Братец погубил их семью, а он обесчестил её, когда лёг под тебя. Дурное семя, что тут еще сказать? - Уж не тебе об этом говорить, - Хальсин старался оставаться спокойным, но внутри всё клокотало от бешенства. – За две тысячи лет твоя мать давно пережила своё, как змея переживающая яд. А все еще цепляется за власть, словно сможет забрать её с собой в могилу. - Это он рассказал тебе? - Нет нужды, - ответил Хальсин, - я три года провел в вашей паучьей яме и знаю достаточно, чтобы…. - … взять себе любовника из логова пауков? - Не ты ли говорила, что Дайнин больше не дроу? Минтара ухмыльнулась, словно ей понравилось, как Хальсин пробует одолеть её в словесной перепалке её же оружием. Удовлетворившись тем, что последнее слово осталось за ней, дроу повернулась и исчезла в ночных тенях. - Ей явно это нравится – говорить гадости, чтобы сбить тебя с толку, - Хальсин сделал попытку загладить возникшую неловкость, вновь заключая Дайнина в объятия. – Бьюсь об заклад, Нэре тоже от неё досталось. Не думал, что скажу это, но мне её даже немного жаль. Оказаться в окружении вынужденных союзников, каждый из которых не только не доверяет, но и с радостью перерезал бы глотку, то еще «удовольствие». Она защищает себя. Как умеет. Он ждал от Дайнина ответа, но тот промолчал. Словно не хотел продолжать разговор. Они остались на вершине до рассвета, а когда первый луч света пробился сквозь тучи на горизонте, спустились вниз. Лагерь уже пробуждался ото сна: потрескивал костер, Уилл и Джахейра колдовали над котелком, Нэре помогал Карлах собрать палатки, словом каждый был занят своим делом. Лишь Астарион в глубокой задумчивости, водил точильным камнем по без того острейшим лезвиям своих клинков. - Что с тобой? – Дайнин сел рядом и осторожно тронул Астариона за руку. Вампир так далеко ушел в свои мысли, что, казалось, не сразу заметил его присутствие. А когда заметил, попытался встать и уйти, но Дайнин удержал его. - Что случилось? Скажи наконец, не молчи. - Ничего, - Астарион вяло попытался освободиться, но затем бросил безнадежные попытки. – Ничего такого, ради чего стоило бы отрывать тебя от обожаемого Хальсина. - Астарион… ты мой друг. Первый и может статься последний, смотря как пойдут дела. И все что гложет тебя для меня не менее важно, чем любая сердечная привязанность. Поэтому просто скажи мне что стряслось. - Я просто не хочу, чтобы ты видел меня таким. - Каким? Астарион ответил не сразу. Глубоко вздохнул, прикрыл глаза, словно решая, стоит ли делиться настолько сокровенным даже с другом. Но видимо оставаться наедине со своими мыслями было настолько невыносимо, что он решился. - Мне страшно, Дай. Впервые он не назвал его полным именем, как называл всегда. Но Дайнин и без того понял, что Астарион хочет сказать нечто очень важное для него. - Пока мы добирались до Врат, мне казалось, что я смогу, что я готов… но сейчас. Когда я всей своей кожей чувствую, что Кассадор близко… Двести лет, Дай! Почти двести лет боли и страха, стылого ужаса сделать что-то не так. Ты в жизни не испытывал столько боли, что испытал я. Когда даже мысль о сопротивлении кажется невозможной. И когда я представляю, что он стоит передо мной… - Астарион передернул плечами и с силой сжал руку Дайнина. – Я боюсь, что не смогу. Даже ради своего спасения, даже ради тебя. Что он вновь подчинить меня себе, с той же легкостью, с которой подчинял всегда. И я предам тебя, брошу, и что ещё хуже - отдам в его руки, сам, потому что всё, что я делал раньше, я тоже делал сам. Из страха за свою никому не нужную жизнь, из-за боязни еще одной порции боли. Потом я буду оправдывать себя, говорить, что у меня не было выбора, но от этого не будет легче. - Так ты боишься за меня или за себя? - Не знаю. Боюсь соврать тебе снова. Но мне кажется я не смогу, я не готов… - Астарион, я знаю, что больше всего на свете ты желаешь свободы, но… Ты никогда не станешь свободным, пока жив Кассадор Зарр. И никогда не поймешь, сможешь ли, пока не окажешься с ним лицом к лицу. Я не знаю, сумеем ли мы победить… - Мы? Дайнин как-то странно посмотрел на него, будто Астарион сказал величайшую глупость. - Я буду с тобой. До конца, хорошего или нет. Потому что не верю, что ты готов отказаться от попытки навсегда от него освободиться, променяв на еще двести, триста лет жизни в страхе, как затравленное животное. Ты сильнее, чем хочешь себе казаться, ты способен сделать то, чего не смогут другие. Нам просто нужен план. Точно представлять, чего мы хотим и как будем действовать. Так что оставь свои страхи и сосредоточься на нём. - А знаешь, радость моя, - Астарион отстранился, и на его губах заиграла знакомая усмешка, - из нас бы получилась прекрасная пара. Когда мы вместе, ничто не способно нас остановить. Впервые я жалею, что ты не стал моим возлюбленным. Дайнин вернул усмешку, хлопнул Астариона по плечу и поднялся на ноги. Пора было начинать новый день. Они вошли в предместье, когда день был в самом разгаре. Ревингтон, как называли это место, жил в тумане тревожного предчувствия. Сюда стекались те, кого отверг большой город и те, кому не хватало монет на жизнь внутри городских стен. Кроме того, в нем располагались наиболее грязные и вонючие производства – сыромятни, мастерские красильщиков, дубильни, здесь селились углежоги, мусорщики, чистильщики городских сточных труб и канализации и нищие всех мастей. Здесь же разбивали свои шумные лагеря многочисленные беженцы, согнанные со своих мест различными угрозами, главной из которых теперь была армия нежити, катком прокатившаяся по окрестным землям. Впрочем, попадались и те, кто всего лишь искал лучшей доли, но сейчас они затерялись в пестрой толпе ищущих во Вратах Балдура защиты собственной жизни. В этом снующим, гомонящим на разных языках, просящем, кричащем, требующем и плачущем потоке, отряд Дайнина никому не бросался в глаза. Разве только чуть-чуть. - Не припомню здесь такого столпотворения, - Карлах с любопытством оглядывалась по сторонам, скользя глазами по разномастной толпе. – Будто весь Нижний город стекся сюда со своих улиц. А ты, Астарион? - Сложно судить при свете дня, - ответил вампир. – Пусть Ревингтон и был моими охотничьими угодьями, но последний раз я был здесь днем лет двести назад. Наверняка многое изменилось. - Это беженцы, - произнес Уилл. – Все бегут от армии Абсолют, и, если мы не поторопимся, с каждым днем их будет все больше и больше. Наверняка уже сейчас им не хватает пропитания и крыши над головой, не говоря уже о честных заработках. Но я предлагаю не строить предположений, а дойти до городских ворот и поговорить со стражей. Уж они точно должны знать, что происходит. - Стража! – презрительно фыркнула Карлах. – Сразу видно, что ты из благородных, Уилл. Иначе бы знал, что от стражников лучше держаться подальше. Но ты прав. Пойдем и узнаем. Сказать это оказалось проще, чем сделать. Пробираясь сквозь толпу, отряд сполна вкусил прелести большого города. Их толкали спешащие по своим делам, требовали «убраться с дороги» погонщики мулов, везущих скрипучие телеги, суетливые торговцы наперебой предлагали купить массу ненужных вещей от рваных башмаков до новехонькой медной сковороды, нищие тянули грязные чашки для подаяний и не менее грязные руки, под ногами сновали замурзанные детишки, окутывал вонючий запах дубилен и красилен, к одежде липла грязь и жирный дым. Хальсину казалось, что именно так и выглядит преисподняя. Астарион поймал за руку недостаточно ловкого парнишку-карманника, но не стал поднимать шум, а лишь сверкнул клыками – мальчишка ойкнул и быстро затерялся в толпе. Самым большим зданием в Ревингтоне оказался храм. Казалось, что именно он изначально служил краеугольным камнем для всего предместья, вокруг которого и образовался сам пригород, хаотично лепясь к постройке из кое-как обработанных серых камней, подобно ракушкам и морскому сору на днище корабля. Издалека было сложно определить какому богу посвящался храм, но совершенно очевидно, что именно он стал источником столпотворения. Подобравшись поближе, Хальсин различил на фронтоне пару рук, перетянутых алым шнуром - эмблему Ильматера, бога-мученика, повелителя страданий. На ступенях, ведущих в храм, стояли измученные жрецы, в некогда бывших белыми одеяниях, в сопровождении крепких ребят с дубинками, судя по всему оберегающих жрецов. А оберегать их было от кого. Потому что вокруг буквально бурлила взволнованная толпа. - Здесь явно что-то произошло, - мрачно произнес Уилл, оглядывая изможденные лица нищих, многие из которых плакали, и которым ход в храм был судя по всему заказан. - Мы не можем принять вас сегодня, - устало повторяла одна из жриц глухим охрипшим голосом, - позвольте нам достойно проводить в последний путь отца Лоргана. Он же столько сделал для вас, так позвольте же… - Дайте хотя бы хлеба! – раздался из толпы чей-то отчаянный голос, и его тут же подхватили, окончательно заглушив увещевания жрицы. - Хлеба! - Хлеба! - Хоть миску супа! – выла на разные голоса голодная толпа. Жрица молчала, в отчаянье закрыв лицо руками. Мрачные ребятишки за её спиной казалось только и ждали сигнала, чтобы пустить свои дубинки в ход, но сигнала не было, и им только и оставалось, что переминаться с ноги на ногу. - Что тут стряслось? – Хальсин взял дело в свои руки, ухватив за рукав первого попавшегося попрошайку, с горестным вздохом отошедшего в сторону от волнующийся толпы. Сунутая в руку нищему лепешка и кусок вяленого мяса тут же сделали его доброжелательным и разговорчивым. Усевшись на землю, он ловко засунул подношение в рот, а когда прожевал, разразился обстоятельным рассказом. - Закрыли жрецы храм, господин. А этот храм, почитай, только один нас и кормил. Вот народец и волнуется. - Почему же закрыли? - Так беда у них, - пояснил нищий вновь набитым ртом. – Отца Лоргана, настоятеля ихнего, на днях убили душегубы. И не просто убили, а страшной смертию жизни лишили. Говорят, нашли его под храмом, в подземелии, где монахи своих покойников хоронят, без рук, голого и с выколотыми глазами. Вот эти самые руки, которыми он всю нашу несчастную братию кормил и поил, ему же и отсекли. Людишки сказывают – живому отсекли, - прибавил он пугливым шепотом, наскоро осенив себя охранным знаком Латандера. – Ныне хоронить его должны, значиться ни хлеба, ни супа ждать не приходится. Жаль, конечно, отца Лоргана, хороший был человек, только голодное брюхо жалостью не наполнишь, сами понимаете. - Убийц нашли? – нахмурившись спросил Хальсин. - Да кто ж их искать будет, господин? – удивился нищий. – Ревингтон и в прежние времена никому не нужон был, а уж теперь-то и подавно. У «Огненных кулаков» и без того дел по горло. С беженцами, стало быть. Их тут нагрянула тьма-тьмущая и конца-края тому не видно. Всех накорми, напои, в сарай какой уложи. Кто хлеба просит, а кто и ворует что плохо лежит. Смертоубийств тут и раньше хватало, а теперь дня не проходит, чтобы кого в канаве не нашли. Третьего дня Хромой Любиш пропал, как сквозь землю провалился, Кут Горшечник за день до него, а еще я слыхал, «Кулаки» своего потеряли. Поначалу думали дезертировал, а потом сунулись – вещички-то на месте, и гроши целы. Так и не отыскали. А вчера беженца под обрывом нашли. Шея сломана, а горло перерезано. Карманы выпотрошили, хотя чего ж с него взять? Ан нет, нашли чего. Нищий с упоением перечислял сумрачному Хальсину бесконечную вереницу погибших, пропавших, померших своей смертью, но «как-то подозрительно», и конца-края скорбному списку не было. Оставалось только удивляться, как при таких несчастьях, в Ревингтоне вообще еще оставались жители. Наконец Дайнин принял решение самому войти в храм и узнать подробности. Астарион подумал, что ему просто хотелось поскорее избавиться от словоохотливого нищего. Пока отряд пробирался сквозь плоту толпу, рядом с окончательно измученной жрицей появилось еще одно действующее лицо. Прямо из недр храма вылетело странное создание в два вершка ростом, о четырех толстых ногах, с длиннущим носом и четырьмя крыльями на месте ушей, позволяющими существу парить на высоте человеческого роста. Дайнин никогда не видевший ничего подобного, замер на месте открыв рот. - Расходитесь! – пропищало существо высоким противным голосом, замахав толстыми конечностями на возмущенную толпу. – Именем Великого Герцога, храм закрыт до завершения расследования. Нечего вам тут торчать и мешать правосудию! - Храм не может быть закрыт! – возмутилась жрица, разом очнувшись от своих несчастий. – Отец-Мученик доступен всем страждущим, пришедшим в его дом! Я просто прошу дать нам время проститься с отцом Лорганом проводить его в последний путь, как учит нас Плачущий Владыка. Завтра мы вновь сможем вас принять. - Дело твое, Яннис, - довольно равнодушно откликнулось существо. – Хочешь и дальше возиться с попрошайками – пожалуйста. Моё дело сделано, и теперь я смогу наконец-то покинуть этот грязный пригород, отмыться и насладиться бутылочкой отличного вина в спокойном месте. - Но дело еще не закрыто! – воскликнула жрица, делая попытку ухватить за ногу летающее существо. - Закрыто! – беспечно отрезало визгливое создание. – Отец Лорган мёртв, его убил этот беженец, как там его… Бригор, потому что… не знаю… Может быть ему не нравились жрецы Ильматера в принципе, или он не получил обещанный суп или что-то там ещё. Это уже не важно. Беженец убил священника, испугался содеянного и покончил с собой. Яснее ясного, и мне не стоит больше тратить на разбирательства свое время. Если что-нибудь еще случится – обратись к страже, в конце концов это их обязанность следить здесь за порядком. Существо взмахнуло крыльями и неспешно поплыло прочь от храма дальше по улице, к массивным деревянным воротам. Жрица кричала вслед что это неправда и Брилгор никого не убивал, но крылатое создание толи не услышало её, толи сделало вид, что не слышит. Уставшая жрица отправила опустила руки и отправила вслед существу забористое ругательство. И только потом заметила, что за ней наблюдают. - Прости, господин, - обратилась она к Гейлу, видимо показавшемуся ей наиболее представительным изо всей компании, - я знаю, что брань не красит служителей богов, но… Да простит меня Ильматер, тут просто невозможно удержаться. - В храме погиб настоятель? – уточнил Уилл, выходя вперед. – И как я понял, городская служба расследования исполнила свои обязанности спустя рукава. Жрица внимательно посмотрела на Уилла. Рога и походная одежда смутили её – это было заметно невооружённым глазом – но манера речи и осведомленность заставили предположить, что за ними скрывается более значимая персона. Хотя возможно, ей просто было необходимо выговориться. - Городская служба расследований прислала сюда эту летающую идиотку Валерию, мало того, что непроходимую тупицу, так еще и пьяницу! Видимо хотели показать какими ничтожными они считают беды предместья. Знаете, сколько времени она потратила на выяснение обстоятельств дела? Полчаса! Полчаса, мать её! Объявила беднягу Брилгора виновным потому что он был последним с кем отца Лоргана видели еще живым. Очень удобно, не правда ли? Свалить вину на беженца, даже не подумав о последствиях! - Последствиях? – переспросил Уилл. - Последствиях, - подтвердила жрица и добавила. – Ревингтон и без того бурлит, как котел с похлебкой. Местные недовольны, всем пришлось здорово потесниться из-за наплыва беженцев, а здесь и так жилось несладко. Новоприбывшие отнимают у них работу, Совет распорядился кормить их даром, «Огненные кулаки» организовали сбор пожертвований… местные такой заботы о себе отродясь не испытывали. Естественно они злы и ищут любой предлог для возмущения. И если пройдет слух, что настоятеля убил беженец, будет погром. А им беднягам и без того досталось! - Так ты думаешь, что Брилгор не убивал? - Думать я могу всё что угодно, - устало ответила жрица. – Но хотя я и знала его не так давно, он не был похож на убийцу. Тем более своего благодетеля. Брилгор бывал несдержен на язык и закладывал за воротник, но сердце у него было доброе. - Ты сказала «благодетеля» … - Господин, отец Лорган был им для всех несчастных. Творец не создавал более доброго и милосердного человека. Все эти скромные блага для потерявших родню и кров только его заслуга. Поговаривали, Брилгор ввязался в нехорошую историю с одним из местных, «Кулаки» насели на него, он бросился в бега и пришел к настоятелю. Отец Лорган обещал помочь ему, а до поры до времени прятал в храмовом подвале, где оба и нашли свою кончину. Да, в руке Брилгора был окровавленный нож, но клянусь кандалами Ильматера, настоятеля убили не этим ножом. - Что заставляет тебя так думать? – спросил Уилл. - Ему отсекли руки. Чисто, словно одним ударом. А этого точно не сделать тупым сапожным ножом, который нашли у Брилгора. Кому-то было выгодно выставить беженца безжалостным убийцей, а под шумок закрыть город. - Закрыть город? – удивленно спросила Карлах. – Ты хочешь сказать, что мы не сможем войти? - Приказ объявили сегодня утром. Никто не войдет в город пока существует опасность осады. Они бросили нас на произвол судьбы! – в отчаянии выкрикнула жрица, привлекая к себе ненужное внимание. – Проклятые лорды и все эти богатеи из Верхнего города! Они спасают свои задницы, а до жителей Ревингтона никому нет дела! - Мы должны попасть в город! – в отчаянии выкрикнул Уилл. – Мой отец никогда бы не допустил такого. Врата Балдура всегда принимали любого, кто искал в нем защиту или шанс начать новую жизнь. Так завещал великий Балдуран и еще не один правитель не осмеливался оспорить этот завет. То, что происходит не просто неправильно, - преступно! - А кто издал приказ? – спросил Дайнин. - Великий герцог Рейвенгард. – ответила жрица. – В последние дни в его голову все чаще приходят безумные идеи. Закрыл город, разогнал попечительский совет Ревингтона, взвинтил торговые пошлины, а потом выпустил на улицы этих железных истуканов. Будто стражи и «Огненных кулаков» ему было недостаточно для поддержания порядка! Да простит меня Ильматер, мне, и не только мне, с каждым днём всё яснее кажется, что наш Великий Герцог просто сошёл с ума. Потому как будь он в своем уме, не приблизил бы к себе этого проходимца Горташа! Услыхав ненавистное имя Карлах встрепенулась и даже шагнула вперед, нависая над жрицей. - Бьюсь об заклад, это его проделки, Дай. Этой лживой, пронырливой задницы! – воскликнула она, обернувшись к дроу. – Великий Герцог заботился о городе! Он бы никогда… - Никогда! - подтвердил Уилл. – Если только его разум не был порабощен негодяями. Мы должны узнать, что произошло. Дайнин, прошу тебя! Они оба смотрели на него, как на свою единственную надежду. Дайнин колебался, но тут на помощь Карлах и Уиллу пришла Арай. - Конечно я не собираюсь влезать ни в какие разборки, не умеющие ко мне отношения, но знаю, что под Ревингтоном должны быть подземные тоннели, ведущие в город в обход главных ворот. Может статься, что подвал, где нашли этого жреца ведет в одно из таких мест. Так что я бы на твоем месте проверила такую возможность. К тому же мне тоже необходимо попасть в город, так что пока нам по дороге. - Хорошо, - согласился Дайнин и повернулся к жрице: - Так где ты говоришь нашли вашего отца Лоргана? - За молитвенным залом находятся кухонные помещения. В них есть подпол, ведущий сразу в подвал. Я пущу вас туда, но молю, не забудь о беде храма! Помоги очисть имя Белгора от несправедливого обвинения! - Мы сделаем что сможем, - заверил её Хальсин. – Ты можешь нам доверять. - У меня все равно нет другого выбора, - вздохнула жрица. – Что ж… идите за мной. Она обошла алтарь, приблизилась к скрытой в полутьме двери и поманила их рукой. Отряд очутился в темном, но теплом помещении, красноречиво свидетельствующем о близости растопленных очагов.  Здесь пахло супом с тушеной капустой и свежевыпеченным хлебом. Несмотря на несчастье, постигшее храм, кухня продолжала работать. Молчаливый кухарь приветствовал жрицу кивком головы и вернулся к своим делам. На следующих за ней он кажется не обратил никакого внимания. Кухня была небольшой. Каменные стены покрывала многолетняя копоть, два больших очага исходили жаром, на столе возвышалась свиная полутуша и зеленые головки капусты. Хальсин вдруг остановился, внимательно разглядывая что-то на полу. - Смотри! – он остановил Дайнина за плечо. – Кажется, здесь кого-то волокли. Дайнин кивнул. Толстый слой пыли на полу подтверждал слова друида. Редкие бурые мазки не давали усомниться в произошедшем и ему осталось только удивиться, почему следы так и не были убраны. Жрица перехватила его взгляд, но ничего не сказала, только махнула рукой, приглашая в маленький закуток, в полу которого и находился массивный деревянный люк, ведущий в подвал. - Я не пойду с тобой, - печально произнесла она. – Там, внизу, достаточно факелов, чтобы не блуждать в темноте. - Не беспокойся добрая женщина, - ответил за Дайнина Хальсин, и почти без труда поднял тяжёлую деревянную крышу. Дроу двинулся вперед и остальные последовали за ним. На удивление подвал оказался довольно просторным, с высоким потолком, отчего Хальсину и Карлах, как самым рослым в отряде, даже не пришлось наклонять голову. В центре располагался большой стол, заваленный книгами и бумагами. Две массивные двери перекрывали входы в какие-то другие помещения. - Кровь. Много крови. – равнодушно бросил Астарион, скидывая со стола многочисленные свитки. Естественно он оказался прав. Поверхность стола оказалась залита уже засохшей и побуревшей кровью. Судя по всему, убийца пытался неуклюже скрыть следы своего преступления, или во всяком случае выиграть время. Без сомнения, убийство было совершено здесь, на этом самом столе, а потом… - Осмотрим здесь всё? – Спросил Хальсин и не дожидаясь ответа, толкнул ближайшую дверь. Комнатушка встретила их густым запахом благовоний и сушеных трав. На узком столе покоилось тело убиенного настоятеля. Омытое тело в длинной полотняной рубахе уже не казалось таким зловещим, если бы не культи, теперь уложенные на груди. - Этот нам уже ничего не расскажет, - протянул Астарион, разглядывая покойника. - Как знать. Дайнин повернул голову. Арай, стоящая за его спиной, задумчиво перебила в руках незнакомый амулет. - Я могу попробовать вернуть его на несколько минут. Зелье Пробуждения у меня есть, к тому же мне удалось добыть вот это… - произнесла она, демонстрируя амулет. - Где ты его взяла? – спросил Хальсин. – Я видел такой же у Шедоухард. - Украла конечно. – Спокойно произнесла Арай. – Но не волнуйся, я знаю, как его использовать. Приблизившись к мертвецу, Арай уверенно подняла руку и сжала амулет в ладони. Несколько секунд ничего не происходило, и Астарион уже подумал попенять дроу за самоуверенность, когда из медной пластины, испещренной рунами, исторглось зеленоватое свечение. Арай, бормоча себе под нос заклинание, приблизила его к лицу покойника и мертвое тело вздрогнуло. - Кто убил тебя? – взяла быка за рога дроу, брезгливо осматривая лицо покойника, под воздействием магии похожее теперь на подгнившее яблоко, невесть сколько пролежавшее на земле. Мертвец молчал. Наверняка у Шедоухард «воскрешение» получилось бы куда изящнее, но приходилось довольствоваться тем, что было. Минуты текли, но ничего не происходило, пока наконец покойник не приподнялся, вперившись в пространство сочившимися ядовитой зеленью глазами. - Дворф… - наконец просипел труп лишенным всяческих эмоций голосом. - Брилгор тоже дворф, - с сомнением произнес Астарион. – Может эта летающая каракатица не так уж была и не права? - Брилгор? – недовольно уточнила Арай. - Нет… - ответил покойник. – Дворф в красном. Я уже видел его… в ночлежке Фрейго… несколько раз… поэтому не прогнал из храма. Подумал, что он пришел за помощью… - У нас всего три вопроса, - пробормотала Арай, обращаясь ко всем сразу. – Остался один, так что спрашивайте с умом. На твоем месте, сородич, я бы побольше узнала об этом дворфе. - Ты знаешь где его искать? – спросил Дайнин первое что пришло на ум. - Ушел глубже, под землю… - Тело покойного настоятеля подернулось судорогой, красноречиво давая понять, что время истекает. – Он клялся Баалом, сказал, что другие… занять его место, но он не позволит. Новые жертвы во имя…        Ядовитая зелень вспыхнула, заполнив своим светом окружающее пространство и исчезло, погрузив подвал в полумрак. Заклинание иссякло, а вместе с ним и способность трупа говорить. - Немногое же мы узнали. – с досадой поморщился Астарион. - Зато убедились, что беженец не повинен в убийстве, - не согласился с ним Уилл. - И чем это нам поможет? Предлагаешь заявиться к «Огненным кулакам» и поведать о том, что сказал тебе покойник? - Нет, - ответил за Уилла Дайнин. – Просто продолжим поиски. Двинемся дальше и посмотрим куда приведет нас проход. Если верить мертвецу, путь вниз только начинается, и пока неизвестно куда он нас выведет. А загадки про новые жертвы оставим на потом. Тоннели под храмом не были проложены людьми либо каким иным живым существом. Здесь поработала природа и подземные течения Чионтара, пока река не утвердилась в своих берегах. Хальсин понял это сразу пока разглядывал каменные стены и низкий потолок, идти под которым свободно могли лишь невысокие дроу. Мелкие камни, сглаженные древними водами, перекатывались под ногами и порой, чтобы не упасть, приходилось держаться за стены. К счастью, путь оказался недолгим – внезапно дорогу перегородила массивная деревянная дверь, наводящая на мысль, что ходы, оставленные природой, давно обнаружили люди и приспособили под собственные нужды. Дверь оказалась незапертой, но так было не всегда: сломанный засов и глубокие царапины на замочной скважине красноречиво свидетельствовали о том, что замок взломали, причем совсем недавно и очень неаккуратно. - Грубо сработано, - презрительно фыркнула Арай, толкая дверь. – Впрочем, нам облегчили путь, а это самое главное.            Сразу за дверью оказалась пещера. Темнота не позволяла оценить её размеры, но Хальсин готов был побиться об заклад, что места здесь было предостаточно, чтобы вместить в себя половину Ревингтона. Естественные каменные колонны поддерживали неровный свод, и чья-то добрая душа приспособила к ним пару чадящих факелов, позволяющих разглядеть следы чужого присутствия. А их здесь было немало. Сломанная тачка с отвалившимся колесом, груды тряпья, какие-то бочки и сундуки, а над всем этим барахлом устойчивый запах гнилых овощей и… свежей крови. Краем глаза он заметил, как Астарион замер, словно вкопанный, а затем попятился назад, одновременно доставая кинжалы. Он хотел предупредить Дайнина, но не успел. Уродливый серый камень, похожий на скрюченного человека внезапно ожил и стремительно бросился на дроу, ожидая застать врасплох. Дайнин инстинктивно дернулся в сторону и перекатился через плечо, уходя от нападения. Еще две тени кинулись на них, но теперь Хальсин смог их рассмотреть. Серые, с несуразно длинными руками и ногами, быстрые, но в тоже время бесформенные. Он знал о таких и в тоже время впервые видел вживую. Эти руки и ноги меняли форму, укорачиваясь и удлиняясь прямо на глазах, с невероятной быстротой, не давая взгляду зацепиться за что-то конкретное. Алебарда Карлах крутилась в её руках точно серебряная мельница, но так ни разу и не смогла зацепить серое существо. Оно же, напротив, кажется успевало везде и сразу: ухватить острым лезвием по ногам тифлинга, дотянуться до замешкавшегося Уилла, напасть со спины на Дайнина, только чудом не поразив его. Чудом и вовремя подоспевшим Астарионом, каким-то образом, умудрившимся успеть вклиниться между ними и отбросить существо назад. Неизвестно чем бы закончился этот странный и страшный бой с тенями, если бы не Арай. Что-то оглушительно грохнуло, пещеру на мгновение озарил ослепительный серебряный свет, заставивший Хальсина зажмуриться, а когда он открыл глаза, на поле боя произошли существенные изменения. Неуловимые тени приобрели более-менее устойчивую структуру, все еще пытаясь изменяться, но уже далеко не так ловко и быстро, как раньше. Казалось само время замедлилось, и противники увязли в нём, как мухи в смоле. - Быстрее! – взвизгнула Арай, давая понять, что эффект не будет длится вечно. Астарион первым понял её, подскочив к серой фигуре и вбив оба кинжала туда, где, по его мнению, должно было находиться сердце страшного существа. Второго сжег Уилл, превратив заклинанием в пылающий факел. Гейл заморозил третьего, обратив в глыбу прозрачного льда. - Что это было? – потрясенно прошептал Дайнин, разглядывая ледяную статую. - Я слышал о таких… Еще когда был живым, - задумчиво произнёс Астарион, разглядывая труп серого существа, - но самому видеть не доводилось. - Я тоже о них слышала, - поддержала вампира Карлах. – Старый Олл называл их допплерами. Доппельгангерами. Рассказывал страшилки, одна другой ужаснее. Мол они могут превратиться в любое живое существо и подобраться к кому угодно. Выдавать себя за старых знакомых, друзей, родных. И ты так и не заметишь подмены, пока не почуешь нож у горла. А распознать их нет никакого средства…. Мы их тогда жутко боялись, хотя и не верили до конца что такое возможно. - Как видишь, твой старик не ошибался, - ответил ей Уилл. – Теперь ты их видишь собственными глазами. Осталось только понять откуда они взялись и что делали под землей. - Осмотримся, - произнес Дайнин справившись с потрясением. – Эти существа оказались здесь явно непросто так. - Откуда ты знала, что нужно делать, Арай? – спросил Хальсин у дроу, когда они разбрелись в разные стороны, внимательно оглядывая пещеру. – И что бросила в чудовищ? Дроу усмехнулась. - Так я и раскрыла тебе свои секреты, друид, - протянула она. – А насчет того как догадалась… это было не так уж и сложно. Если имеешь дело с трансформацией, тем более протекающей столь стремительно, главное – замедлить её. К счастью для всех нас у меня с собой была серебряная бомба. - Конечно же, серебро! – задумчиво произнес Хальсин. – Оно имеет свойство замедлять переход. Слышал, именно поэтому его используют против вампиров и им подобных созданий… - Надеюсь ты не на меня охотилась? – Астарион беззвучно возник за их спинами. - Увы, красавчик, - притворно вздохнула Арай, ничуть не испугавшись его внезапного появления. – Хотя иметь средство застать тебя врасплох не такая уж плохая идея. Но по твоему лицу я вижу, что ты наврятли остался бы в восторге, а мне не хотелось бы портить наши отношения. К тому же ты слишком очарователен чтобы тебя расстраивать. - Повторяй это почаще, - сверкнул клыками вампир, - и мы останемся добрыми друзьями. Дайнин слышал их разговор краем уха. Как он и думал, в темноте пещеры их ждало еще множество сюрпризов не самого приятного свойства. Пещера имела несколько полых каверн разного размера, которых подземные обитатели приспособили под свои нужды. В одной их них располагалось нечто, похожее на склад. Темнота оказалась забита ворохами старой одежды, ветхих одеял и старых шкур, вперемешку со съестными припасами, часть из которых уже пришла в негодность или была очень близко к этому состоянию. Он задумчиво ворошил носком сапога высыпавшееся из дырявого мешка зерно, разглядывал кувшины с прогорклым маслом и дешевым вином, морщась от запаха солонины и подгнивших овощей. Внезапно быстрый блеск привлек его внимание. Что-то сверкнуло, не дольше чем на мгновение, в нескольких шагах от входа в каверну. Он двинулся к нему по наитию, даже не подозревая что найдет. На земле лежал кинжал. Небольшой, со странно изогнутым лезвием, делающим его похожим на маленький серп, и медной рукояткой. Именно её блеск и привлек его внимание. - Я кое-что нашёл! – позвал он в темноту. - Мы тоже. – услышал он в ответ возглас Карлах, и по тому как он прозвучал, Дайнин, ни мгновения не раздумывая поспешил на голос. Дроу застал своих товарищей сгрудившимися у входа в еще одну каверну. Она была несоизмеримо большего размера, и скорее напоминала небольшую пещеру. Но увидев то что нашли его товарищи он тут же забыл об этом. Тела. Несколько десятков тел. Мужчин, женщин, стариков. Выпотрошенных словно пойманные рыбы. В нос ударил удушающий запах мертвой плоти, вывороченных внутренностей, крови и испражнений. Большинство тел были небрежно свалены в одну кучу, но некоторые из них лежали отдельно, сложенные в какую-то странною фигуру или узор. Вытащенные кишки, словно склизкие красно-синие нити, соединяли тела между собой, сшивая в единое целое. - Тела еще свежие, - произнес Астарион, безо всякого выражения разглядывая обезображенные гримасами боли и ужаса лица. – Бьюсь об заклад, пару часов назад они были еще живыми. - Значит мы опоздали, - горько вздохнул Хальсин и повернулся к Уиллу. – Вот и ответ на твой вопрос. Теперь мы знаем, что эти чудовища делали здесь. - Но зачем? – прошептала Карлах. – Ради всех богов, зачем?! И кто все эти несчастные? Почему их? - Судя по одежде, они врят ли знали друг друга при жизни, - рассуждал вслух Гейл, то и дело морщась от запаха и прикрывая рот ладонью, будто это могло помочь от подступающей тошноты. – Смотрите! Этот, судя по всему, был из беженцев или городских нищих, хотя я склонен подозревать первый вариант. Эта одета прилично, я бы даже сказал дорого. На шее дорогое украшение, которое никто не снял. Значит, грабить её не собирались, а значит, приволокли сюда со строго определенной целью. А вот этот, похоже и вовсе из «Огненных кулаков» … Нищий, дворянка, горожане, «кулак» … и все же смерть объединила их в одно целое. Здесь прослеживается какая-то система. - Кажется я знаю ответ на этот вопрос, - ответил ему Уилл, указывая рукой вглубь каверны. Удивительно что они не сразу заметили его находку, сосредоточившись на разложенных телах. Чудь дальше в землю было вбито три копья, пригвоздив к поверхности еще три тела. Почти целых тела, если не считать отрезанных голов, теперь насаженных на острия. Голов со снятой кожей. Окровавленные черепа казалось «смотрели» на отряд мертвыми вытаращенными глазами, заставляя не сомневаться в том, что, когда с них сдирали кожу, они были еще живы. Головы отсекли только после того как страшный ритуал был соблюден. - Кровавый череп знак Баала, - просипел Уилл и его вывернуло прямо себе под ноги. - Жертвоприношение кровавому богу, - подтвердил его догадку Хальсин. – Тут, должно быть укрывались беженцы. Вокруг брошенные вещи, запасы пищи. Эти негодяю собрали здесь богатую жатву во славу своего проклятого божества. Беженцы… кто их будет искать? - Я нашел здесь вот это. – Дайнин протянул руку, показывая свою находку. Астарион взял кинжал и несколько мгновений разглядывал его. Внезапно его лицо исказила странная гримаса – адская смесь из боли и отвращения, и он поспешил вернуть находку другу. - Похоже на пыточный инструмент, - пробормотал он. – Не хочу даже знать что именно им отрезали. Кажется, милый мой, ты нашел орудие убийства. - Эй, - позвала их Карах, - там дальше несколько проходов. Тифлинг была права. Зловещая пещера заканчивалась тремя проходами, два из которых уводили дальше под землю, а один в извилистый коридор ведущий дальше. Повинуясь наитию, Дайнин выбрал именно его и не ошибся. Продвигаясь по почти ровному проходу, отряд поднимался куда-то выше к поверхности. Идти приходилось почти вслепую, полагаясь лишь на ночное зрение Арай, вставшей во главу отряда.  Несколько раз они замечали ответвления от главного пути, но решили не отклоняться от выбранной дороги, оставив исследования на потом. Через некоторое время, дроу уперлась в глухую стену к которой была прислонена длинная деревянная лестница. Дайнин посмотрел наверх – в каменном потолке ясно был виден закрытый люк. - Полагаю, мы уже где-то за стеной, - произнес Астарион, пробуя лестницу на прочность. - Ходы действительно соединяют Ревингтон с остальным городом. Осталось только понять, куда именно мы попали. Судя по расстоянию, куда-то в район Драконьего перекрестка. - Какая разница? – возразила Карлах. – Главное, что мы точно миновали стражу. Астарион ухмыльнулся и ловко полез вверх. Люк оказался незапертым, и вампиру не составило никакого труда поднять его и выбраться на поверхность. - Что там? Что там наверху? – услышал Дайнин голос Гейла, всё ещё остававшегося на лестнице. Разместиться здесь все вместе они не могли – слишком маленьким оказалось помещение, в которое они попали. Люк располагался в полу узкой и темной коморки, заставленной всевозможным хламом. В темноте Дайнин различил какие-то мешки, пыльный сундук и метлу, недавно использованную по назначению. - Я думал, что уже забыл этот запах, - насмешливо протянул Астарион. – Знаешь где мы, милый? Прямо в подвале ночлежки старины Фрейго. - Той самой о которой говорил нам труп, - встряла Арай, выглядывая из-за его плеча. – Так что не удивительно, что пути привели нас именно сюда. Предлагаю расспросить хозяина. Если хорошенько подмажем, уверена, он поведает нам много интересного. И еще я думаю нет нужды ходить такой толпой. Я бы несколько проредила наши ряды. Дайнин кивнул, соглашаясь с ней. - Нам надо узнать, что еще происходит в предместье. – уверенным тоном произнес он. – Хальсин, ты не мог бы сделать это для меня? Друидам обычно доверяют больше чем дроу. А Гейл тебе поможет если что. - Кажется, он хочет их померить, - тихо произнесла Арай, толкнув Астариона в бок. - Наивное решение, - так же тихо ответил ей вампир. – Но я бы с удовольствием поглядел что из этого выйдет. Но как по мне, так он просто не хочет, чтобы друид видел, как он поджаривает пятки старине Фрейго. - Очень может быть, - понимающе хмыкнула Арай. Хальсину идея Дайнина явно не понравилась – густые брови на мгновение сошлись на переносице – но он быстро взял себя в руки и кивнул головой. - Как скажешь Дайнин. Гейлу вынужденное сотрудничество с удачливым соперником понравилась еще меньше. Он скривился, точно проглотил по меньшей мере дюжину кислых фруктов, и начал спускаться по лестнице в обратном направлении. Дайнин спешно пошел вперед, увлекая за собой оставшихся спутников. Толи спешил заняться делом, толи опасался какой-нибудь сцены, которую выбранный и отвергнутый любовники вполне могли устроить. Астарион уверенно встал во главу отряда, хотя, судя по выражению Карлах, это заведение тоже было ей хорошо знакомо. Дайнин же, оказавшийся в подобном месте впервые, настороженно оглядывался по сторонам. Старый дом, в котором Фрейго держал свое заведение, давно нуждался в ремонте. Штукатурка, в пятнах плесени и грязи отслаивалась от стен, некогда добротные деревянные панели были изрядно погрызены древоточцами, нерадивые служанки, если здесь таковые имелись, явно пренебрегали тряпкой и метлой. Подсвечники, по маковку заросшие подтеками воска, давали мало света, а ставни были закрыты, словно задались целью не пропускать внутрь ни единого лучика света. На первом этаже, в полутьме, притулилась трактирная стойка, украшенная солидных размеров бочонком, за грязными столами ютились подозрительные личности, в воздухе витал аромат кислой капусты и прокисшего пива. Чуть в стороне располагалось нечто, похожее на эркер, вход в который прикрывала видавшая виды грязная тряпка, изображающая из себя занавеску. Едва глянув за неприкрытый занавес, Астарион замер на месте, и вместо того, чтобы искать хозяина ночлежки, схватил Дайнина за руку. - Они здесь, - прошипел он на ухо дроу. – Дай мне слово что поддержишь меня! - Кто «они»? - Узнаешь. Просто дай мне слово. - Я поддержу тебя. Чтобы не случилось. Обещаю. – ответил Дайнин, так и не поняв, о чем идет речь. Но, по выражению лица друга, было ясно что сейчас понимание было не важно. Только слово. В крошечном закутке, вмещающем в себя лишь стол с парой лавок сидели двое. Бледный молодой человек с гривой соломенных волос и такая же бледная девушка в кожаном корсаже и обтягивающих стройные ноги штанах. При виде входящего Астариона, она немедленно вскочили на ноги и угрожающе зашипели. - Что, неужто не рады меня видеть? – с напускной любезностью осведомился Астарион, оскалившись фальшивой улыбкой. – Я ожидал от дорогих родичей более теплого приема! Бледная девушка попятилась, словно испугалась его приближения. - Астарион! – воскликнула она. – Что? Что ты… что ты здесь делаешь? Почему вернулся? Зачем? Вампир ухмыльнулся – было видно, что столь искреннее удивление его позабавило. - Может я просто соскучился по своим братьям и сестренкам? – произнес он таким тоном, что принять его слова за правду мог только последний из глупцов. - Ты безумец! Хозяин до сих пор ищет тебя! Он нанял лучших охотников за головами чтобы разыскать и доставить к нему! - Поэтому мы и здесь, - ответил за Астариона Дайнин, сделав шаг из-за спины вампира. – Нам надо знать, что задумал Кассадор Зарр. - А это еще кто? – спутник девушки наконец-то вышел из ступора, оглядывая Дайнина с ног до головы взглядом, полным ни столько интереса, сколько презрения. – Новый любовник или не в меру болтливый ужин? - Закрой пасть, Петрис, - фальшивая улыбка слетела с губ Астариона, словно её и не было. – Выкладывай всё что знаешь, и тогда, может быть, я отпущу тебя и дальше вылизывать сапоги хозяина. - Сколько спеси, сучий ублюдок, - тот, кого Астарион назвал Петрисом, ничуть не испугался. – Забыл, как сам ползал в ногах Кассадора и по первому требованию раздвигал ляжки, а? Пойдем, Далия. Доложим хозяину что нашли его, и он наверняка наградит нас. - Никуда ты не пойдешь, жалкий гадёныш! – прорычал Астарион и бросился вперед. Стремительной молнией настиг противника, схватил за грудки и подтащил к окну. – Дайнин! Открой ставни! Дроу мгновенно исполнил приказ. Солнечные лучи ворвались в темное помещение, разорвали сумрак, осветив кажется самый затхлый из углов. Далия бросилась в единственный оставшийся темным угол у окна. А вот Петрису не повезло. Жгучее солнце, не причиняющее Астариону никакого вреда, безжалостно вгрызалось в спесивого вампира, заставив истошно завопить от боли. Его кожа пошла трещинами, подобно раскаленной земле, тлела на глазах, испуская тошнотворный дым. - Говори! – закричал ему в лицо Астарион. – Говори, или клянусь всеми богами, я зажарю тебя живьем и Кассадору будет не у кого узнавать новости! - Астарион, нет! – обезумевшим голосом завопила Далия. – Отпусти его! Я все тебе расскажу, клянусь! Отпусти, умоляю! Астарион подождал несколько мгновений, не в силах отказать себе в удовольствии наблюдать за корчами недруга, но потом кивнул Дайнину. Дроу быстро закрыл ставни, возвращая в комнату живительную темноту. - Только ради тебя, сестрица, - наконец произнес Астарион, швырнув Петриса оземь. Подпалённый вампир выглядел крайне отвратительно. Почти вся правая сторона лица лишившись кожи представляла собой кусок обугленного мяса, глаз лопнул и вытек белесой слизью, кое-где проступили кости. Скрытое одеждой тело дымилось даже в спасительной тьме. Сжавшись в скулящий комок, он прижал к изуродованному лицу обгоревшую руку и прохрипел: - Как… как ты смог? - Не сгореть на солнце? – насмешливо произнес Астарион. – Я теперь и не такое умею, так что мне больше нет нужды трястись перед Кассадором. А теперь выкладывай. Что задумал этот ублюдок и зачем он продолжал искать меня? - Он хочет провести какой-то обряд, - ответила за брата Далия, с ужасом глядя на Астариона. – Я слышала разговор между Леоном и Викторией. Не знаю в чем его суть, они не говорили об этом, но поняла, что ему нужны все его отродья. Все до одного. После твоего исчезновения, он словно с цепи сорвался. Запер всех нас во дворце и никуда не выпускал. Даже на охоту отправлял Вильхейма. - Никогда не поверю, что тебе ничего не известно. – с угрозой в голосе произнес Астарион, глядя на «сестру». – Ну! Рассказывай какой обряд задумал этот ублюдок! - Я ничего не знаю, клянусь! Но мы подозреваем, что речь идет о Чёрном Возвышении, хотя и не знаем так ли это. - Чёрное Возвышение? – спросил Дайнин, вопросительно глядя на Астариона. - Отвечай ему как мне. – приказал Далии Астарион. - Обряд перерождения высших вампиров. – обречённо произнесла она. – Проведя обряд он сможет переродиться в нечто новое. Сможет жить как человек, оставаясь при этом бессмертным вампиром. Ходить под солнцем, не испытывать жажду крови, подчинять других силой мысли, убивать на расстоянии. Но цена за Чёрное возвышение – весь его клан. - Так вот зачем ты ему понадобился, Астарион, - потрясенно произнес Дайнин. – Вот почему он отправил за тобой столько охотников… - Ну уж нет! – ответил ему Астарион. – Я не буду подобно этим жалким ничтожествам ждать, пока меня потащат на заклание словно овцу! Не собираюсь отдавать свою жизнь для того, чтобы эта мразь поднялась на ступеньку повыше. Дай, мы должны найти его первыми! - У тебя ничего не получится, - прохрипел Петрис. Его регенерация уже началась и теперь он больше походил на обваренного кипятком, чем на сожжённого. - Заткнись! – презрительно бросил ему Астарион, не сводя взгляда с Далии. – Когда он задумал провести обряд? - Как только найдут тебя, – тут же ответила девушка. – Отпусти нас, Астарион. Мы должны вернуться к хозяину. - Они расскажут ему где… - начал было Дайнин, но Астарион оборвал его на полуслове. - Конечно расскажут. И подтвердят свои слова паленой шкурой этого недоумка. Кассадор врятли поймет, что произошло со мной, и будет… - … бояться того, что не понимает, - закончил за него Дайнин. - Схватываешь на лету, радость моя, - улыбнулся Астарион. – Ты ведь поможешь мне? Пойдешь со мной? - Ты мой друг, и я тебя не брошу. Не сомневайся. Что бы не случилось, я с тобой, - ответил Дайнин. Обоих вампиров как ветром сдуло из эркера. Астарион выдохнул, точно сбросил с плеч непомерный груз и огляделся по сторонам. - Ну что, самое время поговорить со стариной Фрейго? Фрейго давно жил на свете и многое повидал. Редко улыбающийся, худой, сутулый, с резкими чертами лица и зеленоватой кожей, он жил по принципу «меньше знаешь, дольше проживешь». Он никогда не совал нос в дела своих постояльцев, о чем незамедлительно сообщил бледному господину и дроу, появившимся перед ним. Этого бледного он видел здесь раньше и довольно часто, чтобы осознать, что шутить с ним шутки не стоит. Как и с дроу, за смазливым личиком которого скрывалась опасность, ощущаемая Фрейго даже не разумом, а всей кожей. - Дворф? В красном? Был такой пару раз. Нет, комнату не снимал, захаживал к Фионе, на чердак. А зачем захаживают к шлюхе? - Не прикидывайся идиотом, Фрейго, - довольно быстро потерял терпение бледный, но дроу остановил его, прикоснувшись к руке. - Давно? Когда ты видел его последний раз? - На днях, - уклончиво ответил Фрейго. – Пришел под утро, а через пару часов ушел. Спросите у неё сами. Если захочет, может и расскажет о своем клиенте. А мое дело сторона. - Она у себя? - Должно быть. Я за постояльцами не слежу. А если нет, ищите в «Ласке Шаресс», через дорогу. Она там работает. Бледный кивнул, и первым отправился к лестнице, ведущей на чердак. Фрейго пожал плечами и предпочел ретироваться подальше. Интуиция подсказывала ему, что этот визит врятли закончится чем-то приятным. Хотя он и был уверен, что Фиона сможет за себя постоять. На чердаке горела одинокая лампа, худо-бедно освещая длинный узкий коридор с двумя закрытыми дверьми. Неизвестно по какому принципу Фрейго размещал своих постояльцев, был ли чердак привилегией или же наоборот, но других помещений здесь не было. Дойдя до ближайшей из дверей, дроу остановился. - Пахнет чем-то сладким. - Духи и шлюха идеальное сочетание, - усмехнулся вампир и тихо постучал в дверь. Им ответила мертвая тишина. Ни звука, ни шороха. - Кажется, там никого, - протянул дроу. – И все же, я думаю нам стоит заглянуть внутрь.  Считай за предчувствие. - Нет ничего проще. Арай появилась за их спинами как всегда беззвучно и неожиданно. - Подвиньтесь, мальчики, - она ловко вклинилась между ними, как бы невзначай легонько толкнув Астариона бедром, и извлекла из одежды блестящую отмычку. – Дело пары секунд… - Смотрю, ты ко всему готова, - ухмыльнулся Астарион, поглядывая на дроу чуть более благосклонно. - Разумеется, - ответила Арай ловко ковыряясь в замке. – Когда твоя жизнь совершенно непредсказуема надо быть готовой ко всему. Сейчас… оп! Готово. А замок-то хитрый. Кто-то явно бережет свои секреты. Дайнин кивнул и осторожно открыл дверь. К мертвой тишине прибавилась встретившая их полная темнота. И хотя дроу уже не так хорошо видел во мраке, остатков ночного зрения ему вполне хватило чтобы разглядеть обстановку. Комната оказалась узкой и длинной. Под плотно завешенным чердачным оконцем располагалась кровать с железными шишечками у изголовья, справа – приоткрытый пузатый шкаф, сундук и какие-то полки. Повернув голову влево, он заметил колченогий письменный стол, опрокинутый стул и еще один шкаф, на этот раз закрытый. Как и следовало ожидать, в комнате не было ни единой души. По крайней мере живой. - Труп. – произнес Астарион, втянув в себя затхлый воздух. – Пара дней, не меньше. В шкафу или под кроватью. Арай кивнула, соглашаясь. Ловкой тенью скользнула вперед, распахнула створки. Шкаф оказался забитым множеством тряпья и только, поэтому она незамедлительно заглянула под кровать, и тут же, поморщившись, сделала шаг назад. - Ну не строй из себя недотрогу, - усмехнулся Астарион. – Уверен, за свою жизнь ты повидала всякого, чтобы тебя перестали смущать покойники. А уж тем более после Лунных башен! - Конечно, милый, - проворковала дроу. – Но любви к подгнившим трупам от этого не прибавилось. Дайнин хмыкнул и подошел ближе. Вдвоем с Астарионом им быстро удалось вытянуть из-под кровати тело. Покойником оказалась дворфийка – маленькая, крепкая, с обширной грудью и внушительным задом, одетая довольно странно, во всяком случае для чердака. Корсет из блестящей черной кожи, явно натертый каким-то маслом, короткая юбка из такого же материала и почему-то один сапог на высоком каблуке. Уже тронутое следами разложения бледное лицо было ярко раскрашено, точно маска клоуна. Теперь эта раскраска смотрелась еще более устрашающе. - Он сюда приходил явно не за утехами, - хмыкнула Арай. – Во всяком случае не теми, которые она предоставляла. Шлюху постигла та же участь, что и святошу из храма. Я в этом вижу какую-то насмешку судьбы. Арай была права и объяснений тут не требовалось. Стоило только увидеть обрубок руки дворфийки, так же лишенный правой кисти. - Амулет все еще с тобой? – спросил Дайнин, продолжая разглядывать покойницу. – Можешь попытаться еще раз? - Попытаться могу, - ответила дроу, - правда не знаю выйдет ли. Но попробую. - Тогда делай. Может здесь мы узнаем больше. На этот раз долго ждать не пришлось. Откликаясь на призыв, труп почти сразу же открыл глаза и по комнате разлилось уже знакомое зеленоватое свечение. - Кто тебя убил? – взяла дело в свои руки Арай. Покойница горестно вздохнула, как всхлипнула. На мертвом лице застыла гримаса душевной боли и вселенское недоумение, вдруг сменившееся обреченностью. - Долоор… - протяжно произнесла она. Тело дернулось, будто мертвая пыталась встать, руки метнулись к лицу, но затем безвольно упали вдоль тела. – Сынооок… сынок… почему?! - Тебя убил сын, - произнесла Арай так, чтобы слова прозвучали не вопросом, а утверждение. Астарион одобрительно кивнул – такая тактика действительно могла принести больше пользы. - Сын… - подтвердила покойница. – Сказал, что из меня получится прекрасная жертва, и она докажет Баалу его преданность, раз он сумел убить собственную мать. - Значит твой сын поклоняется Баалу… - Убивает для него. Сказал, что хочет стать идеальным убийцей. Чтобы о нем говорили. Чтобы замирали от ужаса при одном его имени. Двенадцать жертв, -так он сказал. Я была шестой. - Ты узнала об этом случайно… - Нет… - тихо прошипел труп. – Давно… с тех пор, как он надел красное. Как сошелся с продавцом надгробий из Верхнего города. Знала, но ничего не говорила. Никому. Ведь он был моим сыном. Единственным сыном. Я любила его… - А он резал глотки, - жестко произнес Уилл. – Пока не пришла пора твоей собственной. - Моя вина! – горько воскликнул труп. Покойница хотела сказать что-то еще, но Дайнин, к неудовольствию Арай, прервал её. - Где он сейчас? Как нам его найти? - Там… - протянула мертвая, указывая культей руки на запертый шкаф в другом конце комнаты. – А больше я… Договорить она не успела – сила заклинания ослабла, и временная жизнь покинула тело вместе с зеленоватым свечением. На кровати остался лежать мертвец, от которого уже не было никакого толку. - Я понимаю, что убийство матери — это не та вещь, которая может тебя расстроить, - зло произнесла Арай, убирая амулет в карман и недовольно поглядывая на Дайнина, - уверена, ты с довольствием бы собственноручно прикончил свою, но тебе не кажется, что с необдуманными вопросами можно бы было подождать? Тем более с двумя за раз? - Она права, радость моя, - поддержал дроу Астарион. – Мы могли бы узнать гораздо больше. Дайнин смутился и досадливо кивнул головой, подтверждая правоту обоих. - Что теперь об этом говорить? – пришла ему на помощь Карлах. – Давайте узнаем куда она показывала. Сдается мне, здесь припрятано еще много чего интересного. В запертом шкафу оказалось множество интересных находок. Амулет, завернутый в кусок человеческой кожи, два флакона непонятной темной жижи, густой как смола, целая коллекция ножей и кусок пергамента, на котором корявым почерком был выведен целый столбик имен. - Герцогиня Стельмина, знатная сука. Жрец Ильматера, проклятый святоша. Александр Сельва, предатель. Фрэнк Грушка, торговец информацией, - вслух прочла Арай, краем глаза наблюдая, как Дайнин пытается открыть таинственный флакон. – Осторожно! Если не хочешь несколько часов проваляться без движения. - Ты знаешь, что это такое? - Догадываюсь. Арай забрала у Дайнина флакон и осторожно вытащила тугую пробку. - Так я и думала, - произнесла она. – Яд гигаскорпиона на каменной смоле. Смажешь таким оружие, и даже легкой царапины будет довольно чтобы обездвижить любого, хоть человека, хоть горного тролля. Думаю, дворф использовал именно его чтобы парализовать своих жертв. Согласись, резать безвольные тела гораздо сподручнее. Я с твоего позволения позаимствую один флакон. - Зачем он тебе? - Смажу свой кинжал, - невозмутимо ответила дроу. – И тебе советую. Особенно когда схлестнёшься со своей добычей. Полагаю, он будет очень удивлен, когда его сразят его же оружием. - Она дело говорит, - толкнул Дайнина в бок Астарион. Он хотел сказать что-то еще, но его перебила Карлах: - Сдаемся мне тут больше чем двенадцать имен, - произнесла она, помахивая пергаментом. – Надеюсь этот проклятый убийца еще не до всех успел добраться. Мы можем их предупредить. Тут есть пара имен из Ревингтона, и мы должны… - Ничего мы не должны, - сморщился вампир. – Мы нашли доказательства, а с остальным пусть разбираются «Огненные кулаки». - К тому же в Верхний город еще надо как-то попасть, - поддержала его Арай. - А разве мы не в нём? – удивился Дайнин. - Если бы, - усмехнулся Астарион и хлопнул дроу по плечу. – До Верхнего города еще далеко, радость моя. Думаешь, богатеи потерпели бы на своей территории сброд, собирающийся у старины Фрейго? Чтобы туда попасть надо пройти Змеиный остров и никакие катакомбы нам в этом не помогут. - Но нам все равно нужно будет туда попасть не так ли? – невозмутимо произнес Дайнин. – Врятли твой бывший хозяин поселился среди «сброда». Я прав? - Прав, - скрипнул клыками Астарион. – Но пообещай, что мы пойдем туда не для того чтобы играть в благородных спасителей. - Я сам предупрежу их, - вмешался Уилл. – Пойдешь со мной, Карлах? Врятли отец будет рад меня видеть, но клянусь, он меня выслушает. - Ты с ними, Арай? – спросил Дайнин, думая о чем-то своем. - Куда спешить? – пожала плечами дроу. – Я, пожалуй, еще немного останусь с вами, мальчики. Не хочу пропустить что-нибудь интересное…                                 * * * - Они в городе. Лорд Горташ внимательно посмотрел на Орин. - Хотелось бы мне познакомиться с тем ублюдком, которому хватило сил и ума расправиться с нашим заносчивым стариком. - Ты не о том думаешь, Орин, - осадил её Горташ. – Беда не в том, что Кетерика убили – со временем мы сами бы его прикончили – а в том, что этот дроу завладел его камнем. Наших сил не хватит чтобы удерживать Абсолют. А когда он вырвется из-под нашего контроля… - Не смеши меня лордик… - белесые глаза сверкнули, а голос сочился презрением. – Наверняка этот эльф понятия не имеет что попало в его руки. Уверена, как только мы его прижмем, он сам отдаст нам этот треклятый камень. - И как же ты собираешься его прижать? – поднял бровь вверх Горташ. – Подожди, дай угадаю. Хочешь поймать его и примитивно пустить кровь? - Никто не устоит против моего кинжала! Лезвие в её руке сверкнуло как всегда неожиданно и молниеносно, и Горташ поймал себя на мысли, что опять пропустил миг, когда она выхватила нож. На краткое мгновение по его спине пробежал холодок, и он в очередной раз пожалел, что связался с Избранной Баала. Какой бы полезной союзницей не была Орин Красная, явное безумие делало её совершенно непредсказуемой и оттого чрезвычайно опасной. Он с радостью избавился бы от нее прямо сейчас, но понимал, что в открытом противостоянии у него нет ни единого шанса. - Никогда не стоит недооценивать врагов, - Горташ сделал вид что её вспышка ярости нисколько его не тронула. – Особенно тех, кого ты не знаешь. - Невелика беда, - отмахнулась Орин убирая лезвие. – Что он может против Избранных богов? - Тебе ли не знать, как капризны боги? Сегодня они поддерживают тебя, а завтра отворачиваются, когда так тебе нужны. Вспомни хотя бы Кетерика. Миркул не очень-то старался спасти его от смерти. Иначе бы он сейчас был с нами и нам не пришлось бы… - Владыка никогда не отвернется от меня! – запальчиво перебила его Орин. – Я дарую ему достаточно крови и жертв, чтобы поддержать меня в трудную минуту. - Да, да, - перебил её Горташ. – Кстати, если ты помнишь, я просил тебя умерить свои аппетиты. Я прошел долгий путь чтобы добиться того что имею сейчас и не хочу правит кладбищем. Мне нужны живые подданные, а не их выпотрошенные трупы! - Делай что хочешь, - равнодушно ответила Орин. – Я собираюсь порадовать своего повелителя кровью этого выскочки и не советую тебе путаться у меня под ногами. Она с вызовом взглянула на Горташа и повернулась чтобы уйти. Лорд проводил взглядом её фигуру в алой коже. Первые лучи восходящего солнца, заглянувшие в окно, делали её похожей на только что освежеванное существо, а не на человека. Лорд Горташ не считал угрозы Орин пустым звуков, но сейчас у него были более важные дела…