По лезвиям судьбы...

Окрестности трактира «Последний свет» Месяцем ранее Карлах Клифгейт Признаюсь, наше знакомство с арфистами произошло не самым лучшим образом. Стоило нашей компании переступить границы лунного купола, мы сразу же оказались в окружении ощетинившихся копий, выхваченных мечей, и стрел, готовых в любое мгновение сорваться с тетивы. Нас обступили со всех сторон – два десятка вооруженных бойцов, на физиономиях которых читалось что угодно, кроме приветствия. А потом появилась она. Героиня моих детских грез. Кумир юности. Путеводная звезда для отчаявшейся души. Джахейра. Высшая арфистка. Героиня моего города, о приключениях которой я перечитала всё, до чего могла добраться. Она путешествовала по Побережью Мечей, когда меня еще на свете не было, и слава о её подвигах и приключениях гремела по всем городам и весям. Во всяком случае, так мне тогда казалось. Она дружила с великими магами, сражалась бок о бок с героями, противостояла отродьям богов и побеждала их. И теперь стояла перед нами во плоти. Все еще гибкая, порывистая, грозная. И… старая? Реальность смотрела на меня покрасневшими от бессонницы глазами. Сетью глубоких морщинок вокруг сжатых губ, на шее, высоком лбу. Её волосы, заплетенные во множество косичек, казались тусклыми и растрепанными. Она выглядела очень усталой, и вместе с тем, все еще опасной. И уж совершенно точно не собиралась нам доверять. Конечно, будь Дайнин просто эльфом или человеком, или кем угодно еще, они встретили бы нас по-другому. Но дроу… дроу вообще звучало как приговор, заранее перечеркивающий всякую надежду на лояльность. Так было в Изумрудной роще, в больших и малых деревнях, через которые мы проходили, и я так подозреваю, будет в любом другом месте. Они не знали Дая, но графитовой кожи и белых волос было вполне достаточно для опасения и ненависти. Моя героиня с ним тоже не церемонилась. Пригвоздила заклинанием к земле, лишив возможности сделать хотя бы шаг, и приготовилась испепелить. Дай такого поворота событий явно ожидал, поэтому жестом приказал нам опустить оружие, и спокойно смотрел в глаза Джахейре, дожидаясь пока ей это надоест. Не знаю, оценила ли она его спокойствие. - Хочешь уверить меня, что тебе совсем-совсем не страшно? Ну, ну, не напрягайся, у тебя все равно ничего не получится. Я отсюда чувствую твой страх и отчаяние. Вы, дроу, вечно считаете, что сможете всех обхитрить, змеей протиснуться куда угодно, а потом вонзить отравленный кинжал в спину. Такова ваша порода, тут уж ничего не поделаешь. Вероломство и предательство у вас в крови. - Не удивлен, что ты так считаешь. Должно быть, тебе доводилось сталкиваться с моим народом. Она рассмеялась – зло, и как мне показалось, немного нервно. - Это вовсе не обязательно. Как говорят мудрые, паук не родит соловья, хотя оба они откладывают яйца. Так что, стоит узнать одного, и все ваше подлое племя будет как на ладони. В общем, зря ты сюда пришел, Верный. - Должно быть так, – не стал спорить Дай. – Только я не Верный. Хотя действительно, глупо рассчитывать на помощь тех, кто сразу кидается на тебя с оружием. И судит о многих по одному. - Так ты оскорбился? – Она натужно рассмеялась. – Вот уж напрасно. Правдой нельзя обидеть. Но знаешь, что еще глупо? Пытаться обмануть меня. Но поскольку ты продолжаешь упорствовать, а я зачем-то веду с тобой этот ненужный разговор, мне придется лишить тебя последней надежды выкрутиться. Она нетерпеливо щелкнула пальцами, и какой-то воинственный полурослик вложил в ее ладонь стеклянную колбу, в которой извивался наш знакомый головастик. Арфистка чуть ли не торжественно выставила ладонь вперед, и реакция не заставила себя долго ждать. Личинка почуяла себе подобных, заметалась в своем узилище, а затем раздулась, как жаба на болоте. На лице Джахейры появилась торжествующая улыбка. - Подобное тянется к подобному, дроу. Полагаю, теперь тебе нечем крыть. Так что оставь в стороне свое красноречие, и умри достойно. Не знаю, как остальные, но я честно приготовилась к бою. Потому что выбор между детскими грезами и реальным Даем был совершенно очевиден. Тем более, что детские грезы, оказывается, нуждались в серьезном пересмотре. Воспетой бардами воинственности в моем кумире оказалось хоть отбавляй, а вот с воспетой мудростью как-то не задалось. Так что я действительно была готова скрестить с ней клинки, но тут вмешалось новое обстоятельство. - Подождите! Подождите! Адова сера! Этот голос я узнала бы везде. Даммон, мой ангел-хранитель, если можно так выразиться, говоря о тифлингах, спешил к нам. В рабочем фартуке, и с молотом наперевес. И его перепачканная сажей мордашка кривилась от волнения и боязни не успеть. - Подождите! Не трогайте его! Он не такой! Он спас нас всех! Это он перебил гоблинов. Убедил друидов прекратить обряд, и не выгонять нас за ворота. Мы ему жизнью обязаны! Способности быть благодарным я от него ожидала. А вот что он встанет перед нами, закрывая Дайнина собой – нет. Конечно, это было глупо, но очень трогательно. Хотя в тот момент мне совершенно не верилось, что его неуклюжая защита принесет хоть какую-то пользу. И все-таки, Джахейра погасила пламя на своей ладони, и сняла заклинание пут. - Надо же! А я думала, на свете уже не осталось чудес. Ладно, Даммон. Ты не стал бы нам лгать. Что ж, я пущу его в лагерь, но буду за ним присматривать. А ты, дроу, постарайся меня не разочаровать. Может от тебя и будет какая-нибудь польза. - Каково дьявола! – зашипел Астарион, дернув Дая за руку, как только Джахейра со своей вооруженной свитой удалилась в сторону трактира. – Только не говори мне, что мы будем помогать этим надутым индюкам! Лично я не собираюсь… - Остынь пожалуйста, - осадил его Дай. – Я тоже не собираюсь, но нам нужна передышка. А этот купол, похоже, действительно защищает от проклятия. К тому же её можно понять… - Не собираюсь я никого понимать! – взвился вампир. - Если бы не кузнец, нам пришлось бы отбиваться от всей этой толпы вооруженных кретинов! И что у тебя за мания вечно искать для всех оправдания! Дальше я его не слушала. Так искренне обрадовалась Даммону, что не сразу заметила, что не вижу больше ни одной знакомой рогатой физиономии. А вот Дай, бьюсь об заклад, заметил это сразу. - Ты здесь один? Но почему? Где все остальные? Даммон опустил взгляд на свои руки, избегая смотреть нам в глаза. - Там, в трактире, Альфира и Ролан. И дети… Дети тоже спаслись. Почти все. Мы хотели как можно быстрее попасть во Врата Балдура. Один друид сказал, что через горный перевал ведет тропа, что можно сократить путь на несколько дней, и мы так обрадовались, что даже не удосужились узнать подробности… - Кто рассказал вам о тропе? – напряженным голосом поинтересовался Хальсин, и меня уколола острая игла дурного предчувствия. - Кажется, его звали Маркорил. Хальсин скривился. Дай вопросительно посмотрел на него, но друид не успел ничего объяснить. Но я и без его объяснений вспомнила этого типа. Светловолосый, спесивый полуэльф, что активно напрашивался на драку, всем своим видом показывая, что дроу не место среди друидов. Его единственного, кажется, устраивало, если бы Хальсин так и не вырвался из лап гоблинов. Я еще успела удивиться, как Зевлор мог довериться этому мерзавцу, но тут на нашу компанию обрушилась бардесса Альфира, тут же повиснувшая у Дая на шее. Она не стыдилась своих слез. Обнимала его, прижималась всем телом, словно искала защиты, громко рыдая, то ли от горя, то ли от радости. А Дай ждал, пока она выплеснет свои чувства, легонько поглаживая её по плечу. Понимая, что ей опять надо выплакаться, прежде чем хоть что-то внятно объяснить. - А я знала, что мы еще встретимся… - произнесла она с глубоким вздохом, чуть разомкнув объятия, и дав ему наконец возможность дышать. – Ах, если ты пришел чуть раньше! Ничего бы не случилось! - Альфира, что произошло? - Сначала все шло неплохо. – Она шмыгнула носом, и растерла слезы по лицу. - Мы добрались до Всхоженной дороги через какую-то брошенную деревню, не встретив по пути никого, кроме дохлых гоблинов. Почти сразу нашли тропу, уводящую в горы. Это была самая обычная тропа, и мы даже не послали вперед разведчиков.… А потом… мы не сразу поняли, что с этим местом что-то не так. Хотя у меня и было неприятное предчувствие. Это трудно объяснить, но… воздух, вдруг стал совсем другим. И птицы. Птицы словно исчезли, все разом. Лакрисса первой забеспокоилась, просила Зевлора подождать, а потом и вовсе заявила, что нам нужно повернуть обратно. Вернуться в твой лагерь, уговорить пойти с нами.… Но он не стал ее слушать. Сказал, что мы справимся, что не стоит злоупотреблять твоей добротой, что нужно двигаться вперед. И пока они спорили, наш вол, тащивший повозку с пожитками, вдруг жалобно замычал, и лег на землю. И мы уже не смогли его поднять. Мы разбирали вещи, когда заметили, что вокруг как-то слишком быстро темнеет. Знаешь, это было очень странно – только что вокруг был день, и вдруг, чрез пару мгновений, уже поздний вечер. Зевлор велел нам встать друг за другом, взять за руки детей…. Сказал, что скоро будет привал, и все отдохнут, а сейчас нам надо двигаться дальше. Знаешь, он был очень странный. Твердил одно и тоже, смотрел прямо перед собой, даже не разозлился, когда Мол взбрыкнула, сказала, что никуда не пойдет. Вокруг уже почти ничего не было видно, пришлось зажечь факелы, но и они почти не разгоняли тьму. Зорру шел последним, то и дело оглядываясь, и когда я посмотрела на него, мне стало очень-очень страшно. А потом он исчез. Клянусь, я только на минуту отвела взгляд, а его уже не было! Только факел лежал на земле. Я закричала… и тут на нас напали. - Кто, Альфира? Кто на вас напал? - Я почти ничего не успела увидеть. – Её голос звучал очень тихо, будто она хотела прокрасться на цыпочках, мимо страшных воспоминаний. – Чьи-то фигуры, черные тени… Кто-то крикнул – «Бегите!» - и я побежала. Не разбирая дороги… - Мы пытались оказать сопротивление, – продолжил за нее Даммон. – Схватились за оружие. Икарон, Зеф, Тарон, Речэл… Ишарак закрывал собой детей. И Ролан, Ролан тоже бросился в схватку, пытался задействовать магию.… Но надолго нас не хватило. Зефа и Тарона зарубили почти сразу, Икарон сопротивлялся дольше всех, но… он тоже погиб. А тех, кто не оказал сопротивление и не успел сбежать, согнали в одну кучу. Заставили смотреть на расправу, а потом погнали по дороге, как скот. Увели в Лунные башни, но я не знаю зачем. Ролану удалось сбежать по дороге. Его тогда почему-то не убили, а Альфиру и Цирис нашли арфисты. И вот мы здесь, а они… - Дроу, Джахейра хочет видеть тебя. Дьявол, я даже не заметила, как он подошел. Брадос… Брантос… или как его там? Этот самодовольный арфист с таким пренебрежением поглядывал на Дая, что мне хотелось разбить ему нос. Вместе со всей физиономией. - Я пойду с тобой, - Хальсин опустил ладонь на плечо Дая, и это было правильным решением. Брантос, разумеется, остался недоволен, но возразить не посмел. Я тоже увязалась с ними, будто предчувствовала, что мой меч сможет вскоре понадобиться. Трактир «Последний свет» знавал лучшие времена. Крыша кое-где прохудилась, полы скрипели от старости, цветные кусочки слюды выпали их окон. И все же здесь было тепло, а после ночевок под открытым небом, даже уютно. Джахейра расположилась за большим дубовым столом, а вокруг сновали ее арфисты, настороженно и недружелюбно на нас поглядывая. Она, правда, пыталась выглядеть гостеприимной, и даже улыбалась, но эта улыбка показалась мне фальшивой. И не только мне. Дай ей тоже не доверял, поэтому прежде чем принять предложенный кубок, обнюхал его и отставил на стол. - Я настаиваю, - сказала Джахейра, не переставая неискренне улыбаться. - Я не так долго пробыл на поверхности, - спокойно ответил ей Дай, - но в состоянии уловить аромат клауфы. Наши матриархи тоже используют эту траву. Когда подозревают, что кто-то осмелился им соврать. Она удивленно хмыкнула – то ли не ожидала, что её так быстро выведут на чистую воду, то ли по какой-то другой причине. Но не отступила. - Настой почти не влияет на вкус. - Верно, - согласился Дай. – Но сильно влияет на расположение к собеседнику. - Тебе придется с этим смириться, дроу. Ты не доверяешь мне, но и я не доверяю тебе, даже после заступничества Даммона. У тебя могли быть свои причины вступиться за тифлингов. Я не могу быть до конца уверена, что ты не затеял это «спасение» по приказу Абсолют, и сейчас не пытаешься просто втереться мне в доверие. - Мне не нужно твое доверие. Позволь моему отряду остаться до утра, и больше ты меня не увидишь. Но если откажешь, мы просто уйдем. Прямо сейчас. Я пришел сюда только по тому, что этот купол, судя по всему, неплохо защищает от проклятия. Других поводов находиться здесь, у меня нет. - Поэтому ты не позволяешь мне убедиться в правдивости твоих слов? - Нет, просто мне надоело доказывать каждому встречному на своём пути чистоту моих намерений. Поэтому давай разойдемся каждый в свою сторону и забудем о том, что видели друг друга. - Но ты же понимаешь, что я не могу тебя просто так отпустить? Ты слишком много видел, – протянула Джахейра, и её подручные тут же бросили делать вид, что снуют по свои делам, и опять взяли нас в плотное кольцо. Но тут вмешался Хальсин. Сделал шаг вперед, схватил кубок и опустошил его одним глотком. Джахейра удивленно приподняла брови. - Надеюсь, ты удовлетворена? – спросил друид, а потом обернулся к Даю и произнес: - А ты лучше запри меня сегодня где-нибудь, друг мой. Потому что к моим откровениям ты можешь быть еще совсем не готов. - Хальсин! - Ты хотела правды? Вот она. Ради моего спасения, он пробрался в лагерь, кишащий гоблинами, и убил всех, кто мучил меня. Он спас не только тифлингов, но и саму Изумрудную рощу от напасти, пострашнее гоблинов, когда моя ученица вздумала передать её во власть друидов Теней. И у него нашлись слова, чтобы убедить её в ошибочности своих действий, хотя куда проще было перерезать ей горло. Зайди в наш лагерь. Там ты увидишь пса, оставшегося без хозяина, и медвесычика, лишившегося матери. И, может быть, поймёшь, какое сердце должно быть у этого дроу, чтобы приветить слабых, когда на кону стоит собственная жизнь. Я без раздумий доверил ему свою, как и все в нашем отряде. И погибну за него, если придётся. Ни я, ни кто другой, не думали, что встретим здесь арфистов. Мы искали возможность попасть в Лунные башни, чтобы избавить Дайнина, и тех, кто идет с ним, от иллитидского паразита. А я вернулся сюда, чтобы найти способ снять проклятие, поразившее этим земли. И мне горько от того, что я должен что-то доказывать бывшему собрату по оружию, который должен помнить, какой была эта земля до того, как её поразила скверна Кетерика Торма. Джахейра усмехнулась, и мне показалось, что за этой усмешкой она пыталась скрыть неловкость от положения, в которое попала. Заподозрить Хальсина во лжи было просто невозможно. - Я помню тебя… - наконец протянула она. – Ты был учеником Адальсина, когда мы сражались на этих землях сто лет назад. Что ж… я признаю свою ошибку, хотя ты должен понимать, что она была вызвана необходимостью заботиться о безопасности тех, кто пришел сюда со мной. И если ваш путь действительно лежит в Лунные башни, значит у нас одна цель. Вся беда в том, что добраться до них невозможно. Мы торчим здесь уже пару недель, каждый день высылаем отряды, но только теряем бойцов. Земля вокруг Башен окружена непроходимой завесой. Проклятие просто выпивает жизненные силы из любого существа, осмелившегося приблизиться к ним, и против этой силы бесполезны любые чары. Однако, поклявшиеся Абсолют нашли какой-то способ противостоять этой губительной силе. Наши разведчики видели, как к Башням подвозят продовольствие и проводят отряды новобранцев. Они используют какой-то мощный источник живительной силы, но пока нам не удалось… - Джахейра, разведчики вернулись! - Какой-то дворф в котте «огненного кулака» стремительно ворвался в зал, видимо посчитав, что разговоры с нами менее важны, чем его новости. Разведчики выглядели порядком потрепанными, но вместе с тем довольными и даже возбужденными. С собой они волокли извивающийся, дергающийся мешок, и торжественно бросили его под ноги предводительнице арфистов. - Что это, Лейнир? – спросила Джахейра, ткнув мешок сапогом. - Здесь повсюду старые капканы. – Смуглый остроухий парень в темных одеждах старался говорить спокойно, но в него голосе слышались нотки возбуждения, как и у всех остальных. – И этот гоблин попался в один из них. И естественно его просто бросили подыхать. По счастью мы добрались до него раньше, чем тени. Гоблин показался мне смутно знакомым. Кажется, он попадался нам на глаза во дворе разрушенного храма, в котором грязные недомерки устроили свой лагерь. Разведчики недаром ели свой хлеб. Пленник был ослеплен магией как только показался из мешка. Теперь он извивался на полу жалкой смердящей кучей, ощупывая пространство вокруг себя, пока не наткнулся на ногу Дая и не вцепился в нее мертвой хваткой. - Скажи нам, что ты знаешь, и умрешь быстро, – ледяным голосом произнесла Джахейра. – Иначе, мы вернем тебя туда откуда взяли, и повесим вниз головой на каком-нибудь дереве, что тени полакомились твоей плотью. - Хрена я вам что скажу! – прохрипел гоблин, тараща невидящие глаза в сторону голоса. – Кореша за мной вернуться! И Абсолют меня защитит! - Ты же сам в это не веришь, - тихо произнес Дайнин, не делая попытки освободить свою ногу. – Они бросили тебя в темноте, как обглоданную кость, и ушли, даже не заметив, что ты был с ними. Гоблинов много, какой смысл рисковать ради одного? В моей голове разлилось знакомое дребезжание, и я поняла, что разговаривая с недомерком, Дай одновременно давит его сознание. С гоблинами это было проще простого. Примитивный разум не умел отгораживаться от вторжения и прятать свои мысли. - Я все равно узнаю, что ты скрываешь, но тогда мне придется вывернуть твою голову наизнанку, словно рваный чулок, и от тебя не останется ничего, кроме пустой оболочки, на которую жаль даже удара кинжалом. Как я и думала, воинственности пленника хватило ненадолго. Мягкий голос Дая с одновременным вторжением в сознание быстро сделали свое дело – физиономия гоблина лишилась осмысленного выражения, маленькие глазки потускнели, и он произнес монотонным голосом: - Это все Гарлак, летучую мышь мне на голову. Мы поцапались, и он поклялся мне отомстить. И парней увел, пока я в долбучем капкане барахтался. Мы в Лунные башни шли, чтоб им пусто было. Стремное местечко, зуб даю. Падаль на каждом углу, наступить некуда, старой кровищей смердит. Под башнями тюрячка есть, а в ней дыра, до самой преисподней. Туда дохляков сбрасывают, и тех, кого Абсолют не признает. Пленных там держат, и, чтоб меня варги съели, не завидую я тем сукиным сынам. Мы проклятия не боимся, потому что нас фонарь спасает. Фонарь с благословением Абсолют. На пятьдесят шагов вокруг. Его страховидла такая носит, что я как первый раз увидел, чуть портки не обмочил. Если обоз там, или встретить кого надо, страшилищу эту с фонарем зовут. Его так меж собой и называют – Проводник. Он обозы каждый третий день по старой дороге водит, через мёртвые дома. Их там дофига в темнотище догнивает. А раньше хорошо, наверно, было. Трактир аж в два этажа, и добра, наверное, хоть ведром черпай. Нам бы с ребятами, пошурудить в таком местечке, гы-гы… Гоблин засмеялся, как захрюкал, брызгая слюной во все стороны. Дай бросил вопросительный взгляд на Джахейру. Та кивнула головой, показывая, что знает это место. А гоблин все хохотал, не в силах остановиться, пока вдруг не захрипел и не повалился набок. Джахейра не сводила глаз с Дайнина. Но теперь в ее взгляде было что-то еще, и не знай я, с кем нас свела судьба, я бы подумала, что она смотрит на него со страхом. Как бы то ни было, арфистка разрешила нам остаться под куполом, а для укрепления сотрудничества, предложила Дайнину поучаствовать в засаде на обоз абсолютистов. Чтобы, так сказать, снять все возникшие недоразумения. Тут, на мой взгляд, Джахейра совершила две ошибки. Первую – определила нам в сотоварищи Брантоса и его отряд. Второе – забыла напомнить своему арфисту, что такое совместные действия. Брантос от идеи совместной вылазки тоже был не в восторге. Он всем своим видом показывал, что никакая помочь ему не нужна, а уж тем более, от дроу с компанией подозрительных личностей. На месте Дая, я бы послала их в преисподнюю, пока не научатся вести себя прилично, но он будто не замечал ни косых взглядов, ни недоверия. Арфисты свалили в туман, не удосужившись даже ткнуть пальцем в карту и сказать, где они эту самую засаду собрались устраивать. Я тогда подумала «хорошенькое дельце! И что теперь? Бегать впотьмах, пока ноги не выведут?». По счастью, Хальсин тоже понял, что такое «мёртвые дома», да еще и с трактиром, и указал нам нужное направление. Странное дело… Я крушила черепа демонов в аду, здесь на поверхности, кого мы только не били – жутких гноллов, гнилых мертвецов, уродливых гоблинов, сумасшедших сектантов, огров, минотавров, да и просто всех, до кучи, и я никогда не чувствовала страха. Мне казалось, меня вообще ни чем невозможно напугать. Но это место… Я даже не понимала причины своего страха. Невидимый глазу ужас крался за спиной, тихо, незаметно, и вдруг касался бесплотной рукой, почти нежно, невесомо, сковывая тело холодом на один удар сердца. Больше всего пугали дома. Старые. Черные. Скрипучие…. Пустые. С гнилыми крышами и грязными стенами. Казалось, в них никогда никто не жил, и они появились здесь сами по себе, ниоткуда, просто вынырнули из зловонной трясины и замерли по обочинам дорог. Но нет. Здесь жили, и, наверное, не так давно. Просыпались по утрам, кормили скотину, чьи кости теперь белели по округе, ели, пили, разговаривали с соседями, растили детей…. Ведь кто-то же оставил ржавеющие инструменты на рассыпающихся столах, гнилые овощи в ветхих корзинах, залатанную одежду… Кто-то спал на этих заплесневелых постелях, разжигал осыпающиеся очаги, пользовался черными от копоти кастрюлями. И этот кто-то никуда не делся, а остался здесь, невидимый для глаза, до сих пор шаркающий по рассохшимся половицам, скрипящий остатками дверей, подглядывающий в тусклые окна. И ты чувствуешь на себе сотни этих взглядов, пронизанных тоской по свету и теплоте. Задыхающихся от желания ощутить все это наяву, снова.… И ненавидящих тебя за то, что ты – живой. Почерневший тряпичный медвежонок посреди комнаты, желтые кости в колыбельке, бурые страницы книг, в пятнах плесени…. Дай, отчего-то, всегда подбирал их, разбирал выцветшие чернила. «Невероятные похождения Серого Лиса», «Сказки Пологого холма», «Как угодить богам или Наставления духовные», книга сборщика податей, фрагменты переписок, дневники… «… отец сказал, что в следующий раз возьмёт нас на ярмарку в город. Серебряная Госпожа, сделай так, чтобы он не передумал и купил мне те красивые бусы, которые я видела у Элины…». «Чтоб ему лопнуть, проклятому вруну! От этих припарок никакого толку! Кожа еще сильнее зудит, и пахнет клопами…». «Захапал подряд и радуется! А мы теперь – с голоду помирай, так что ли?»…. Чьи-то мысли, чьи-то жизни, чьи-то желания… Многим ли из тех, кто писал эти строчки, удалось спастись? Проклятие не накрыло их сразу. Это было видно по сломанным факелам по периметру деревень. Почуяв неладное, они пытались как-то себя обезопасить, но все равно не спешили уезжать, думали, беда пройдет мимо. Факелы, потом жаровни. Было видно, что их не раз выкапывали, перенося на новое место – всё ближе и ближе к домам. Но огонь уже не спасал. Нужна была мощная магия, которой у здешних бедолаг просто не было. А тьма наступала. Окружала, как волчья стая, выдергивала по одному.… И тот, кто пропадал, потом возвращался – черным, бестелесным сгустком с пылающими глазницами и начинал охоту за живыми. А они все откладывали и откладывали побег, пока не стало слишком поздно. А ещё воздух… Мертвый воздух вокруг. Тяжелый, душный, липкий. Лишенный любых звуков, кроме скрипа таких же мертвых ветвей. Эти деревья – раздутые, черные, в уродливых наростах, переплетенные друг с другом, вросшие в останки домов, раздвигающие землю под ногами. И корни… корни как дождевые черви, выброшенные на поверхность. Мне все время казалось, что сейчас, вот сейчас, они придут в движение. Оживут, схватят за ногу, и потащат вниз, в гнилую плоть земли. Жуткие ощущения! Всё, чего мне хотелось – побыстрее свалить отсюда. Куда угодно, хоть в преисподнюю, прочь из этой удушающей тишины! Ничего удивительного, что мы тогда заблудились. Неверно выбрали одну из двух дорог на развилке. Дай шел впереди, потому что отлично видел в темноте. Нам же, всем остальным, пришлось пить эликсиры, чтобы не ползти за ним слепыми котятами. Дорога, которую мы выбрали, заканчивалась обрывом – скорее всего, земля просела, утащив с собой половину дома и хозяйственные постройки. Уилл предложил вернуться, но Дайнин решил по- другому. Повел вперед, ловко прыгая по толстенным корням, протянувшимся над провалом. То еще, конечно, решение, особенно если ты тяжелый тифлинг, а не легконогий эльф, но я уже привыкла доверять ему. Потому что твердо знала – если я сорвусь, Дай меня вытащит, чего бы это ни стоило. Или сам прыгнет следом. Сразу и не раздумывая. Наконец, мы очутились на окраине какой-то деревни. Вернее того, что от нее осталось. Наверное, раньше она была немаленькой, во всяком случае, у местных хватило сил и средств, чтобы замостить дорогу камнем. Вездесущие корни раздвинули и его, но после темных тропинок, это было приятным разнообразием. Прячась в тенях покинутых домов, мы медленно подобрались к черной громадине трактира. Я тогда подумала, как славно, должно быть, здесь было раньше. Густая похлебка, жирные колбаски, кружка ячменного пива… Чуть слюнки не потекли, но я вовремя себя одернула. В темный провал открытой двери, распахнутой как голодная пасть чудовища, меня не заманить ни за какие коврижки. - Почему так долго? Проклятый арфист показался из-за угла. Светился как жрец на Храмовой площади! Тоже мне – мастер засад! - Я бы посоветовал тебе уйти с открытого пространства, – не выходя из тени, ответил Дай. – И говорить потише. Брантос открыл было рот, но тут же получил щепкой по голове. Оказывается, один из его приятелей прятался на крыше, и теперь таким вот немудренным способом привлекал внимание. - В дом. Живо! – Раскомандовался засранец. Нам пришлось оставить удобную позицию и тащиться за ним. Здесь была уже вся компания. Метатель щепок тоже покинул свой пост и спустился вниз, видимо за новыми распоряжениями. - Что там, Элифер? – Насупился Брантос, даже не подумав, что опытный заклинатель теперь сможет нас накрыть всех и сразу, вместе с трактиром. - Идут! – Доложила эльфийка, возбужденно сверкнув глазами. – Я насчитала восемь. Четверо мелких, должно быть гоблины, остальные багберы или орки, издалека не поймешь. Брантос, их ведет драук! Драук с волшебным фонарем! Как сказал тот гоблин! Они действительно нашли способ… - Ясно! – оборвал ее самоуверенный индюк. – Арфисты, слушай мою команду! Элифер, возвращайся на крышу и возьми с собой Горана. Тарфилд и Бренна – к окнам. Сидите тихо и ждите, пока они не пройдут мимо нас. Элифер – ты начинаешь. Попробуй бросить «сеть неподвижности», только не промахнись! Горан, подстрахуй её! Все внимание – на драука! Убьем эту тварь, а с остальной швалью справимся без труда. И тут он наконец-то соизволил обратить на нас внимание. - Своими командуй сам, дроу. Делайте, что хотите, только не лезьте под ноги. Вот самодовольная жопа! «Не лезьте под ноги!». Мы что ему, зелень из ополчения, первый раз взявшая в руки меч?! Если Дай и это проглотит… Я чувствовала, что закипаю. Ярость рвалась наружу, по рукам и ногам уже бежали огненные струйки и… - Нет. С Дайнином происходило что-то неладное. Это было ясно по голосу, по судороге, исказившей его лицо. Я бы даже сказала, что он побледнел, если бы кожа дроу была к этому приспособлена. - Нет. Не трогайте его. Я должен с ним поговорить. Прошу… Брантос смотрел на него, как на сумасшедшего. Да и мы все, честно говоря, были в замешательстве. Не понимали, о чем, и главное – зачем Даю понадобилось вести какие-то разговоры, если мы пришли сюда убивать. Дайнин воспользовался заминкой, и отправил Астариона и Уилла на крышу дома на другой стороне дороги. Мне же приказы были не нужны. Я всегда была рядом и прикрывала ему спину. Но в тот раз он меня остановил. - Не сейчас, Карлах. Побудь здесь с остальными. А потом, никого уже не слушая, пропустив мимо ушей возмущенное шипение Брантоса, вышел на улицу и встал посередине мощеной дороги – не скрываясь и не прячась, открытый, как на ладони. - Какого дьявола?! – опомнился арфист, но я живо осадила его. - Заткнись и не вмешивайся. Дайнин знает что делает. Хотя сама совершенно не была в этом уверена. Я выросла во Вратах Балдура, поэтому нет ничего удивительного в том, что страх и волнение Дайнина были мне не понятны. Я никогда не видела драуков, да и слышала о них лишь краем уха. Где-то там, в Подземье, живут люди-пауки, ползают по стенам по своим паучьим делам. Мне они почему-то представлялись не крупнее собаки, только с человечьими глазами. Противно, но совсем не страшно. Поэтому к тому, что пришлось увидеть, старушка Карлах оказалась совершенно не готова. Укрывшись в тенях, я смотрела в спину Дайнина, одиноко стоящего на дороге. Вдали показалась яркая точка, парящая в темноте достаточно высоко. Это не было похоже на факел, скорее на лучистый свет, возникающий от некоторых заклинаний Шедоухард. Сначала мне казалось, что лучистая энергия не освещает ничего вокруг. Но чем ближе подступал источник свечения, тем яснее проступали из темноты очертания наших врагов. И впереди всех ползло существо, от вида которого у меня пересохло в горле. Он казался огромным, почти в два человеческих роста. Восемь мохнатых, суставчатых паучьих лап несли раздутое, бочкообразное туловище, кое-где покрытое серыми хитиновыми пластинами. А там, где пластин не было, торчала изъязвлённая плоть в желто-зеленых тошнотворных пятнах. Торс дроу был словно прилеплен к телу паука, будто какой-то безумец располовинел эльфа надвое, отбросил ненужные ноги, и грубо пришил к обезглавленному пауку. Но это отвратительное существо было живым! На лбу и на щеках бледно-серого лица сидели подвижные паучьи глазки, смотрящие в разные стороны, словно желали обхватить все прилегающее пространство. Под челюстью проступали костяные наросты, бледно-розовые глаза с удивлением смотрели на Дайнина. - Приветствую тебя, слуга Ллос. Дайнин заговорил первым. Его лица я не видела, но понимала, что он старался смотреть в лицо кошмарной твари, и не отводить взгляда. - Я больше не служу Паучьей Королеве, - прохрипело существо. – Я служу Абсолют. Абсолют – истинная королева. Она заботится о нас, она говорит с нами, направляет нас.… А кто ты, Верный? - Дайнин. Дайнин До’Урден. - Он впервые назвал свое полное имя, хотя конечно мне оно ни о чем не говорило и я не понимала, почему Дай так тщательно его скрывал. – Я ищу дорогу в Лунные Башни и мне нужен твой фонарь. - Зачем? – не поняло существо. – Я могу проводить тебя туда. Абсолют доверила мне защиту от проклятия. Доверила быть ее проводником во тьме. Провожать других посвященных. Мне! Мне одному! Его лицо исказила гримаса фанатичного исступления. Драук взметнул вверх передние паучьи лапы, сразу увеличиваясь в размере, Я помню, как отшатнулась назад, но Дай даже не двинулся с места. - Я вижу, – спокойно ответил он, и в его голосе я услышала… сочувствие? Боль? Сожаление? – И мне жаль, что я должен забрать его у тебя. Драук дернул головой, словно проверяя, что не ослышался. - Забрать? - Да, именно так. Я не хочу твоей смерти. Знаю, что ты стал драуком не по своей воле. Просто отдай мне фонарь, и я обещаю, что не оставлю тебя на милость проклятия. - Карнисс, какого демона ты его слушаешь? – Вперед выскочила низкорослая гоблинша, чем-то неуловимо напоминающая покойную жрицу Кишку. Во всяком случае, тряпок, украшенных костями, на ней было наверчено ничуть не меньше. – Что это за хре… Она не договорила. Брантос все-таки не утерпел и скомандовал атаку. Лучник Горан пустил в гоблиншу ледяную стрелу, пробившую уродливую голову и сразу отправившую заклинательницу к Абсолют. Или куда там гоблины попадают после смерти? Но и его появление на крыше не осталось незамеченным. Один из багберов выстелил в ответ. Горан вскрикнул и только чудом не свалился вниз. Темнокожая арфистка тоже очнулась, и бросила во врагов парализующее заклятие. Захватить, правда, удалось только двоих. Багберы, толи из-за физической мощи, толи из-за тупой башки, к параличу оказались невосприимчивы. Зато с инстинктами у них было все в порядке – слаженно выпустили стрелы на голос волшебницы, быстро выведя ее из строя. Этим воспользовался Астарион – послал убийственный выстрел прямо из тени, отправив одного из багберов к праотцам, и вновь отступил под покров невидимости. Второй багбер развернулся в его сторону, но тут же напоролся на потусторонний разряд Уилла, и, хрипя, повалился на землю. Арфисты, вопреки распоряжения Брантоса, сосредоточились на гоблинах. Их осталось трое, грязных, вонючих существ с разукрашенными татуировками мордами. Гоблины рванули к трактиру, силясь как можно скорее преодолеть расстояние и ввязаться в ближний бой. Что было дальше, я уже не видела. Моей задачей было защищать Дайнина, а ему защита требовалась в первую очередь. Я подскочила к драуку, но ударить не успела. Кошмарное создание снова встало на дыбы, взметнув вверх передние лады и приседая на задние, открывая собственное желтое брюхо. Скимитар в руке его человеческой половины описал хищную дугу, и был уже готов опуститься на голову Дайнина. До сих пор не знаю, как я смогла вырваться вперед, оттолкнуть Дая в сторону и выставить перед собой топор. Сталь столкнулась со сталью, только искры полетели. Его удар был чудовищно силен, но мне удалось устоять на ногах и даже оттолкнуть врага от себя. Спасибо Уиллу, он просто спас мою задницу, обрушив на драука шквал волшебных стрел. Паук попятился назад, но тут подскочил Брантос, размахивая своим мечом и подрубив заднюю суставчатую лапу. Драук чудом сохранил равновесие, и длинным прыжком отскочил в темноту, оставив на земле свой волшебный фонарь. Бой завертелся, и я потеряла Дайнина из виду. На меня налетел орк, с чеканом наперевес, бешено вращая глазами. Мы сшиблись на краю дороги, и я только чудом не попала в переплетение корней, способных лишить меня маневра, значит и преимущества. Тот орк был отличным бойцом, и если бы ярость не застилала ему глаза, мне пришлось бы туго. Отбивая его бешеные атаки, я отступала. В его боку уже торчали две стрелы, но орк словно не замечал их. И только стрела Астариона, вонзившаяся в орочий затылок, смогла остановить этот безумный напор. Я остановилась, оглядываясь по сторонам. Брантос добивал последнего гоблина, Уилл и Астарион так и остались на крыше, других арфистов не было видно. Я уже хотела поискать взглядом Дая, но тут стремительная тень выскочила откуда-то из мрака и обрушилась на меня, придавив к земле. Перед глазами покачивалось покрытое щетинками брюхо, одна из лап прижимала мою ладонь к земле, лишая подвижности, а черное, изогнутое жало вслепую било по земле в опасной близости от моих ног. Стрела Астариона, заклятие Уилла, и клинок Дайнина ударили в паучье тело одновременно. Драук ослабил хватку и мне удалось выбраться из-под него, так быстро, как только было возможно. Подскочивший Брантос и оставшийся в живых арфист, рубили паучье тело мечами, как лесорубы рубят поваленное дерево. И тут я увидела Дая. Он стоял спиной к расправе над кошмарным пауком, бесцельно сжимая в руках оружие. А когда подошла к нему, увидела, что глаза его закрыты, а лицо искажает гримаса боли. - Дай, ты ранен? Он не ответил, и только тогда я поняла, что эта боль была совсем иного свойства. - Разорви тебя дьявол, я знал, что Джахейра зря тебе поверила! – Брантос подскочил к нему, ударил кулаком в плечо, вымещая злость на собственные потери. Горан получил стрелу в плечо, Бренна попала под кислотные брызги, волшебница Элифер лежала головой на коленях Тарфилда, и, кажется, уже готова была отойти в мир иной. Дайнин на его гнев никак не отреагировал. Мне показалось, он вообще не замечал никого вокруг. Обошел орущего арфиста, приблизился к драуку, и опустился на колени, рядом с поверженным телом. Не смотря на то, что паучье тело было иссечено мечами, а лапы отсутствовали вовсе или были перебиты, драук все еще был жив. Человеческий торс силился приподняться, кровь от ран на животе и на боках покидала тело упругими темно-багровыми толчками, глаза были открыты, уцелевшая рука скребла пальцами по земле. Я подумала, что Дайнин хочет прикончить его, одним быстрым ударом в сердце, но вместо этого, он взял драука за руку, крепко сжал грязные пальцы. Драук приподнял голову. Бледно-розовые глаза устремились на бывшего соплеменника, на губах появились кровавые пузыри. - Тшш… тихо… я рядом, рядом… - Дай будто бы успокаивал эту кошмарную тварь. Протянул руку, положил ладонь на покрытый липкой испариной лоб, убрал с него редкие белые прядки. – Скоро все закончится. Закончится, обещаю. И клянусь всеми головешками ада, драук слышал его! Стискивал пальцы Дайнина, силясь что-то сказать, прохрипел на последнем вздохе: - Имя… моё… имя… Ка.. Карнисс …Ган’ееее... – Последний вздох с шипением покинул легкие, взгляд остановился и остекленел. - Темных путей тебе, Карнисс Ган’етт, – еле слышно прошептал Дайнин. – Я знаю, ты не виноват в том, что с тобой сделали. Прости меня… Мы смотрели на него, ничего не понимая. Нет, то что Дайнин видел перед собой нечто иное, чем безумную тварь, было ясно. Что всеми силами старался избежать его смерти тоже. Но вот почему, мы тогда не понимали, и понять не могли. Что Дай скрывал от нас, какие тайны прятались в этих глазах цвета спелой сливы? Тогда мы этого не знали, но я надеялась, что рано или поздно мы узнаем. В «Последний свет» мы возвращались в полном молчании. Я помогала Тарфилду нести умирающую волшебницу, подбадривала его, что Джахейра обязательно найдет способ ее спасти, что это еще не конец. Тарфилд угрюмо кивал, но по его лицу было видно, что он уже мысленно прощался с напарницей. Брантос приготовил было новую порцию обвинений за разгром своего отряда, но Астарион, сверкнув для убедительности клыками, посоветовал ему хорошенько подумать, чтобы не остаться тут в темноте навсегда вместе со своими людьми. Даже прибавил, что мы расскажем всем о его героической гибели, чтобы не портить репутацию арфиста, но становиться мертвым героем Брантос не захотел, хотя теперь поглядывал на Астариона с опаской. Бренна, кривясь от боли, тащила наш главный трофей – волшебный фонарь драука, ради которого все и затевалось. Дайнин молчал до самой ночи. Мы не трогали его. Никто к нему не подходил, даже Гейл, которому, кажется, сами Боги повелевали, разобраться, в чем дело, и попытаться облегчить тяжесть на сердце возлюбленного. До сих пор не знаю, правильно ли мы поступили, но уж как было, так и было. Дай ушел от всех, на самую границу света, и просидел в одиночестве несколько часов, наедине со своими мыслями. Мы, (хотя наверняка могу сказать только за себя и Уилла) тревожились за него, но приблизиться так и не решились. А когда ночь вступила в свои права, он пришел сам. Подошел ко мне, и попросил собрать всех у костра. Я молча кивнула, и сделала так, как он хотел. - Я чувствую, что мне пора рассказать вам, то, о чем нужно было рассказать уже давно, – сказал Дайнин, когда мы собрались у костра. – До этого времени вы следовали за мной, но я знаю, что многие мои поступки казались вам нелепыми, а в лучшем случае – наивными. И я хочу, чтобы вы знали, почему я так поступал, вы имеете полное право требовать от меня… - Дай… - Я не смогла промолчать. Просто не смогла и всё. Было видно, что каждое слово дается Дайнину с трудом, и, разрази меня демоны, это было совершенно невыносимым зрелищем. Его физически ощутимый страх, неуверенность, недоверие себе самому. И вместе с тем – твердая решимость. – Никто ничего от тебя не требует. Ты не должен ничего нам объяснять… Он остановил меня движением руки. - Нет, должен. В конце концов, вы доверили мне свои жизни и наше общее исцеление. И должны понимать, почему я действую так, а не иначе. И почему не ответил взаимностью некоторым из вас… Если бы я могла краснеть – залилась бы краской по уши. К счастью, у жаркого костра моего смущения никто не заметил. Зато я увидела, как Шедоухард стиснула руки, и Уилл подавил глубокий вздох. Только Астарион остался безмятежным – единственный из нашей компании, который, прежде всего, видел в Дайнине друга, а не мужчину. Дай сел на камень, очень близко к пламени. Костер бросал красные отсветы на его лицо, на лежащие на коленях руки. Несколько минут он молчал, а мы терпеливо ждали: Астарион, скрестивший руки на груди. Лаизель и Шедоухард, будто забывшие о старых распрях, и теперь стоящие рядом. Севший прямо на землю Уилл, Гейл, выглядевший обеспокоенным, и в то же время заинтригованным что ли? Хальсин, смотревший на него сквозь огонь, с бесконечным сочувствием и тревогой во взгляде. Нэре, оказавшийся к нему ближе всех. И я. Какая я? Готовая его защищать, но от кого? Здесь, в кругу собратьев по оружию, среди которых не было способных причинить ему зло. Уж в этом-то я была уверена. А еще я поймала себя на мысли, что совершенно не представляю, о чем он собрался нам рассказывать. Хотя и чувствую, как это важно для него. Действительно важно. Наконец Дай поднял голову, обвел всех нас долгим взглядом, а начал свой рассказ.