За расставанием будет встреча

***

      Первый выходной за неделю, который она надеялась провести, гуляя по Питеру, пришлось перекроить из-за того, что всё отделение, Михаил, занимающий должность травматолога, позвал на день рождения. И как бы ей не хотелось провести этот день одной, отказываться было некрасиво, ну просто потому что он приглашал всех, кто не работал в этот день. Однако, это не помешало женщине хорошенько выспаться. А после потратить сорок минут на выбор наряда, и в итоге остановившись на черном, облегающем платье, чуть выше колена, Марина собрала сумочку, подкрасила губы ярко красной помадой и, захватив пакет с подарком, направилась к выходу, задерживаясь у зеркала на несколько секунд, чёрное платье сидело идеально — оно подчёркивало талию, а вырез открывал ровно столько, сколько нужно, чтобы выглядеть элегантно, но не вызывающе. Красная помада на губах была идеальным дополнением. Марина чуть склонила голову, поправляя волосы, и вдруг поймала себя на мысли, что хочет выглядеть красивой, и, осознавая это, улыбнулась.

***

      Внутри было шумно и многолюдно. Марина сразу увидела Михаила, который уже успел налить себе бокал шампанского и громко что-то рассказывал коллегам, он заметил её появление, направился навстречу. — Марина Владимировна! — воскликнул он, — А вы, я смотрю, решили сегодня затмить всех! Изумительно выглядите. Марина смутилась, но благодарно улыбнулась, после чего вручила Михаилу пакет, сказала пару тёплых слов, и тот, довольный, увлёк её за стол. — Мы сегодня без чинов, — объявил он, разливая шампанское. — Пьём, танцуем и не вспоминаем о больнице до завтрашнего утра! Коллеги засмеялись, и атмосфера моментально стала лёгкой. Марина взяла бокал, сделала глоток игристого, оно оказалось чуть терпким, но зато почувствовала, как напряжение, которое держалось в ней последние дни, начинает потихоньку отпускать. Единственное, что не давало расслабиться, это излишнее внимание одного из хирургов, сидящих рядом, молодой человек несколько раз предложил познакомиться, на что получил отказ. После четвёртой попытки с его стороны Марина думала, что сорвётся, но в это же мгновение на плечо опустилась широкая мужская ладонь. — Тебе женщина сказала, что знакомиться не хочет, ты че здесь околачиваешься? — спросил Олег, смотря в глаза парнишке, стоящему по левую руку от них. — Да я, не.. — он запнулся, после чего перевёл взгляд на Марину и, буркнув: «Извините», — сбежал. — Ни на минуту нельзя тебя оставить. — возмутился Олег, отодвигая свободный стул, садясь рядом. — Это неправда. — Правда, правда, — хмыкнул он, — давай хоть накормлю тебя, чего положить? — Ну положи рыбу и салат. Олег тем временем подозвал официанта и заказал им виски с колой. Принесли напитки — в низких широких стаканах со льдом, тёмная жидкость приятно пахла карамелью и дубом. Марина сделала глоток, и напиток согрел изнутри, разливаясь приятным, тёплым туманом, она почувствовала, как плечи расслабляются. Они пили и разговаривали — о пустяках, о работе, о смешных случаях из больничной практики, Олег рассказывал, как один пациент пытался сбежать из палаты, и его поймали в лифте.       Где-то через час, когда шум за столом стал громче, а кто-то уже начал танцевать, Олег наклонился к ней и тихо сказал: — Выйдем? Здесь душновато. Она согласилась, чувствуя, что ей самой нужен глоток свежего воздуха. Пройдя весь зал, мимо танцующих коллег, и вышли на широкий балкон одиннадцатого этажа. Дверь за ними закрылась, отсекая шум зала. Невский расстилался внизу, тёмная и почти чёрная гладь отражала едкие огни проходящих кораблей. Город простирался до самого горизонта — шпили, купола, мосты, уходящие в ночь. Белые ночи уже начали сдавать позиции — небо стало глубоким, бархатно-синим. Звёзды, почти невидимые до этого, сейчас проявлялись одна за другой, будто кто-то зажигал их по одной, вдумчиво и не спеша. Марина подошла к перилам, обхватив их руками. Ветер был прохладным, но приятным. — Красиво, — выдохнула она. — Очень, — ответил Олег, и она поняла, что он смотрит не на город, а на неё. Марина обернулась, он стоял в двух шагах, прислонившись плечом к стене, и держал в руках пачку сигарет. — Будешь? — спросил Олег, заведом зная ответ. Она усмехнулась: — Ты помнишь, что я бросила? — Помню, но иногда бывают исключения. Она взяла сигарету, прикурила от его зажигалки, и сделала первую затяжку. Дым был горьким и тёплым, он щипал горло, но это было приятно — почти как возвращение к чему-то старому, давно забытому. Они стояли рядом, опершись о перила, и смотрели вдаль, Олег молчал, и эта тишина была не напряжённой, а уютной — как будто им не нужно было слов, чтобы понимать друг друга. — Помнишь, — сказал он наконец, — мы тогда сидели у меня, а ты сказала, что ты хочешь в Питер, хотя ты никогда там не была. — Помню, — тихо согласилась она, не поворачивая головы, и вместе с этим почувствовала, как сердце сжалось в груди. Она хотела сказать что-то острое, язвительное, но вместо этого просто сделала очередную затяжку и выпустила дым в ночное небо. — Зачем ты это говоришь, Олег? — спросила она, и голос её дрогнул. — Мы ведь оба знаем, что это ни к чему не приведёт. — А я не хочу, чтобы это куда-то вело, — сказал он, поворачиваясь к ней. — Я просто хочу говорить тебе правду, каждый раз, когда я молчал, я жалел потом. Она молчала, чувствуя, как его слова ворошат внутри неё что-то давно похороненное. Олег шагнул ближе, и она не отодвинулась. — Марина, — его голос стал низким, почти шёпотом, — я хочу сказать тебе одну вещь, которую не сказал тогда, семь лет назад, я не просто любил тебя и был готов бросить всё, чтобы ты была рядом, но я испугался выяснения отношений и того, что вместе будет хуже. Она подняла на него глаза, и в них стояли слёзы, ветер утих, и наступила тишина. — Олег, — прошептала она, и больше не могла ничего сказать — он наклонился и поцеловал, бережно касаясь её губ, и она почувствовала, как мир остановился. Привкус табака, виски и чего-то невероятно родного — голова закружилась, и она, не думая, прильнула к нему, отвечая на поцелуй. Его руки скользнули по её спине, притягивая ближе, и она почувствовала жар его тела даже сквозь лёгкую ткань платья. Поцелуй углубился, и на миг она забыла обо всём — о муже, о правилах, о правильности. Но почти сразу заставила себя отстраниться, понимая, что если не остановит это сейчас, потом будет слишком поздно, и в это же мгновение она вдруг увидела в его глазах ту же боль, что носила в себе. И поняла, что этот поцелуй ничего не меняет, он не отменяет её обязательств, её жизни, её выбора. — Нет. — выдохнула она, делая шаг назад. — Олег, не надо, пожалуйста.       Он замер, но не отпустил её руки. — Марина. — Я не могу, — она покачала головой, чувствуя, как слёзы катятся по щекам, и она не пыталась их скрыть. — Мы не можем сделать вид, что ничего не случилось, но и не можем начать всё заново. У нас не получится, и ты это знаешь. Он смотрел на неё, и в его взгляде читалась та же мука, что в её собственном. Он поднял руку, стёр с её щеки мокрую дорожку, но она перехватила его ладонь и прижала к своей, не давая сделать новый шаг. — Прости, — прошептала она. — Я не должна была, это неправильно. — Для меня нет ничего правильнее, — ответил он, но в голосе его звучала Она выпустила его руку и быстрым шагом направилась прочь. Зайдя в туалет, чтобы привести себя в порядок, сразу открыла холодную воду, подставляя под неё руки, а затем провела ими по лицу, чтобы хоть немного привести себя в чувства. Губы горели, а сердце бешено колотилось. Она глубоко вдохнула, медленно считая до десяти, после чего вновь подкрасила губы и неспеша направилась в зал. Она старалась не смотреть на Олега, но чувствовала его присутствие каждым нервом. Когда заиграла новая медленная мелодия, он подошёл к ней и протянул руку. — Потанцуешь со мной? — спросил он, и в голосе не было ни просьбы, ни надежды. Но она не отказала, встала, позволив обнять себя, и они начали медленно двигаться. Он вёл её мягко, почти невесомо, и она вопреки собственным противоречиям положила голову ему на плечо. Когда музыка стихла, она отстранилась первой. — Мне пора, — тихо сказала она. — Уже поздно. — Я провожу тебя, — ответил он, и это был не вопрос. И почему-то Марина не стала спорить, они попрощались с Михаилом, который уже слегка захмелел и радостно махал им вслед, и вышли в прохладную ночь.

***

       У подъезда её дома он остановился. Марина достала ключи и повернулась к мужчине. — Спасибо, — сказала она тихо. Олег посмотрел на неё воспалённым взглядом, и так же тихо добавил: — Ты всегда можешь позвонить мне. Она кивнула, не в силах ответить, наблюдая за тем, как Олег уходит, чувствуя, как в груди разливается пустота. Она вошла в подъезд, поднялась в квартиру, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, и провела пальцами по губам, всё ещё чувствуя его поцелуй. В это же мгновение телефон издал короткую вибрацию, оповещая о пришедшем сообщении. Взглянув на экран и увидев такое, казалось бы, родное, но на самом деле чужое «муж», отключила телефон и, оставив его на полке, направилась на кухню, понимая, что сейчас она точно не уснёт. А он медленно брел домой, осознавая, как сильно он ошибся тогда, много лет тому назад, согласившись с её предложением расстаться. Может быть, если бы они спокойно поговорили, то получилось бы всё сохранить, возможно, они были бы женаты и ни был бы ребёнок, но теперь его место занимает другой. Тот, который наверняка лучше, надёжнее, правильнее, и от этого становилось невыносимо тошно. Дойдя до нужного дома мужчина криво усмехнулся, достав из кармана пачку сигарет и сев на лавочку закурил. Ночной воздух был прохладным, белые ночи сдавали позиции, и в этом была своя горькая правда. Всё когда-нибудь заканчивается, даже самое прекрасное. Он смотрел прямо перед собой, не видя ни деревьев, ни фонарей, ни тёмных окон соседних домов. Перед глазами стояла она — её глаза, голос и губы, которые всё равно ответили на его поцелуй. Он знал, что она боится, понимал, что виноват в этом сам. Семь лет назад он выбрал молчание, а теперь пожинает плоды, но внутри, где-то глубоко, тлела надежда. Он докурил, затушил окурок и поднялся в квартиру. Где-то в Москве спал её муж, ничего не подозревающий, а он, Олег Брагин, впервые за долгие годы чётко понимал: он будет ждать, и если однажды она решится — он будет рядом, а если нет, хотя бы скажет ей это, когда она будет уезжать