За расставанием будет встреча

      

***

      Возвращаясь с обхода, Марина услышала яростный мужской голос за секунду до того, как его обладатель схватил её за руку и затолкнул в ближайшую смотровую, закрыв дверь, она тут же ощутила резкую боль, но закричать не было возможности, горло моментально высохло, стенки были склеены, не позволяя выдать и звука. В это же мгновение Марину дёрнули назад. Перед глазами мелькнул потолок, а затем она увидела его — бешеные глаза, перекошенный дурацкой улыбкой рот, его внешний вид не предвещал ничего хорошего. Он держал её одной рукой, а в другой сжимал пистолет, приставленный к её шее. Металл был холодным, и от этого холода по телу пробежала дрожь. — Ты! — выплюнул он, и его дыхание с запахом перегара обожгло её щёку. — Ты ответишь за неё! Моя жена умерла, потому что вы, твари, не хотели её оперировать! Марина почувствовала, как дуло пистолета вдавливается в кожу. Она не могла дышать — горло сдавило от ужаса, а сердце колотилось где-то в висках, заглушая все звуки. Она попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. — Я сейчас сделаю так, что ты отсюда не выйдешь! — продолжал повышать голос мужчина, его рука с пистолетом дрожала. — Она лежала там, а ты даже не взглянула на неё! Я видел, как ты вышла из операционной и пошла по коридору, будто ничего не случилось! Марина с трудом сфокусировала взгляд и узнала его — это был тот самый мужчина, чья жена поступила с тяжёлым инсультом несколько часов назад. Марина действительно вышла из операционной, но с неутешительным вердиктом: спасти женщину не удалось. Она помнила, как подписала заключение о смерти, и как чувствовала пустоту в груди. Но этот человек не хотел слушать, он хотел найти виноватых. — Я не могла её спасти, — прохрипела она, стараясь говорить спокойно, хотя голос срывался. — Мы сделали всё возможное. Мне очень жаль, но её мозг был повреждён слишком сильно... — Заткнись! — заорал он, и его свободная рука взметнулась вверх. Ладонь с силой опустилась на её щёку, и Марина почувствовала, как зазвенело в ушах, боль вспыхнула, и на мгновение перед глазами всё поплыло. Она прижалась спиной к стене, чувствуя, как по подбородку стекает тонкая струйка крови из разбитой губы. Она пыталась дышать, но каждый вздох давался с трудом. Мужчина стоял над ней, тяжело дыша, и в его глазах было безумие, он был готов бить снова и снова, пока она не перестанет дышать. В коридоре раздались шаги, кто-то бежал. Марина услышала голоса, но не могла разобрать ни единого слова, она смотрела на мужчину, который стоял перед ней, и вдруг поняла, что он тоже слышит эти звуки, его глаза лихорадочно забегали по сторонам, а рука с пистолетом дрогнула. — Тихо! — закричал он, приставляя дуло к её виску. — Или я прострелю ей башку! За дверью стало тихо, а затем раздался голос — низкий, напряжённый и до боли знакомый. — Марина! Ты там? Она узнала его, Олег стоял за дверью, и в его голосе было столько паники, что у неё на мгновение перехватило дыхание. Она не могла ответить — горло сдавило, слова не шли, но спустя мгновение услышала, как он что-то говорит охранникам. — Откройте дверь! — крикнул он, и голос его сорвался. — Я отвечаю за эту женщину! Если вы её тронете, я гарантирую вам недолгую и несчастливую жизнь, уж поверьте. Мужчина за дверью засмеялся — истерично, нервно. — Она убила мою жену! Она не имела права умирать! Я хочу, чтобы она тоже почувствовала, каково это. Договорить он не успел, в это же мгновение раздался тихий щелчок — дверь с противоположной стороны смотровой плавно открылась, и в проёме возникла мощная фигура Олега. Он двигался без единого лишнего звука — плавно, но с такой стремительной яростью, что Марина едва успела моргнуть. Олег схватил нападавшего за запястье, выкручивая его вверх, одновременно подсекая ноги, мужчина с глухим стоном рухнул на пол, выронив пистолет, и в ту же секунду зашедшие следом сотрудники полиции навалились на обезумевшего, заламывая руки и защёлкивая наручники. — Уведите его, быстро! — голос Олега был ледяным, но в нём слышалась еле уловимая дрожь. Они увели мужчину, который продолжал что-то выкрикивать, но слова уже не имели смысла — они тонули в окружающем шуме, Марина прижалась спиной к стене и не могла пошевелиться. Всё тело трясло, перед глазами плыли разноцветные круги, а в груди разрасталась пустота, сменяющаяся приливом жара. Она попыталась сделать вдох, но лёгкие словно сжались, и воздух застрял где-то в горле. Олег в один шаг оказался рядом, он приблизился к ней, его руки бережно коснулись её плеч. — Марина, смотри на меня, — сказал он тихо, но настойчиво. — Дыши, медленно. Но она не могла, воздух будто превратился в стекло, каждый вдох натыкался на невидимую стену, грудная клетка судорожно вздымалась, пытаясь захватить хоть глоток кислорода, но мышцы горла свело спазмом, и изо рта вырвался лишь тонкий, свистящий звук, похожий на хрип. Марина вцепилась пальцами в собственные предплечья, пытаясь удержать тело, которое вдруг перестало ей подчиняться — ноги подкосились, и она начала медленно сползать по стене, но Олег вовремя подхватил её, усаживая на пол, прислонив спиной к холодному кафелю. — Дыши,я рядом. Смотри на меня. — прошептал он, и в голосе прорезалась паника, которую он пытался скрыть. Она попыталась сфокусировать взгляд, но перед глазами всё плыло — стены смотровой растягивались и сужались, как в кривом зеркале, а лицо Олега то приближалось, то отдалялось, раздваиваясь. Где-то на периферии сознания она слышала собственное сердце, которое колотилось с такой бешеной скоростью, что казалось, ещё мгновение — и оно выскочит из груди, оставив после себя пустоту. Кислородное голодание нарастало, и в висках застучала острая, пульсирующая боль. — Я не могу.. — выдохнула она, и голос сорвался, она чувствовала, как онемение поползло от кончиков пальцев вверх по рукам, забирая с собой тепло и ощущение реальности. Кисти скрючились в болезненной судороге — она не могла их разжать, они стали чужими, словно привязанными к телу верёвками, попытавшись пошевелить ногами, мышцы отказали, и паника захлестнула с новой силой, контроль был потерян окончательно. — Олег, — вырвался то ли всхлип, то ли хрип, и слёзы хлынули ручьями, смешиваясь с кровью на разбитой губе. Он резко схватил её за запястья и прижал её ладони к своей груди — так сильно, чтобы Марина почувствовала под пальцами ровное, глубокое биение сердца. Затем взял её руки в свои и сложил их лодочкой, прижав к её собственному лицу, закрывая рот и нос. — Дыши в ладони, — попросил он твёрдо, но голос его дрожал. — Медленно, вдох — раз, два, три. Выдох — раз, два, три, считай со мной. Она попыталась, но воздух, нагретый и влажный, обжигал горло, она закашлялась, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Она не могла успокоиться, тело трясло крупной дрожью, а в ушах стоял гул, заглушающий его слова. Но она чувствовала тепло его рук, и это тепло было единственным, что не давало потерять связь с реальностью. Прижавшись к нему ещё сильнее, ища защиту, Олег обнял её, прижимая к себе, укутывая своим телом. — Дыши со мной, — повторил он, и теперь его голос звучал спокойно, ритмично, как метроном, глубоко вдыхая и выдыхая, и она, сама не замечая того, начала подстраиваться под этот ритм, чувствуя это кожей, и постепенно, мучительно медленно, её собственное дыхание начало выравниваться. Онемение в руках отступило, пальцы разжались, и она смогла обхватить его за плечи, вцепившись в ткань хирургички, всё тело ломило от напряжения, но пульс начинал замедляться, а в груди больше не было той ледяной пустоты — вместо неё пришла неприятная слабость. — Молодец, — прошептал он, целуя её в макушку. — Всё позади. Она подняла на него заплаканные, покрасневшие глаза, и только сейчас обратила внимание, насколько бледным было его лицо, на лбу выступила испарина, и тут же пришло осознание, он сам едва сдерживается, руки дрожали, хотя он старался быть непоколебимым. — Прости, — прошептала она охрипшим голосом. — Я так испугалась. — Тш-ш, — он приложил палец к её губам. — Не извиняйся, это нормальная реакция. Олег аккуратно стер капельку крови с ее губы, после чего помог подняться, поддерживая под локоть, и повёл в свой кабинет, который коллеги прозвали «лифтом» из-за небольшого размера. Сам Олег кабинет свой не очень любил, но должность обязывала, тем более в комплекте к нему прилагалась кофемашина, единственным нюансом была цена на капсулы, но об этом Брагин предпочитал не думать. — Сейчас, — сказал он, усаживая её на диван, а в голосе снова появилась та спокойная уверенность, которая действовала на неё лучше любого лекарства. — Я сделаю тебе чай. — Я курить хочу. — Марин, ты обалдела? Тебе нельзя, у тебя пульс только что сто тридцать был! — Олег, — она вяло попыталась сопротивляться, прекрасно понимая, что на Олега это не подействует. Он лишь кашлянул, улыбаясь уголками губ, ощущая на себе ее взгляд. Марина наблюдала за тем, как его руки наливали кипяток в кружку, и вдруг почувствовала, как в груди разливается странное, почти забытое тепло. Заварив чай, он вернулся, сел рядом и протянул кружку, Марина обхватила ее дрожащими пальцами, делая первый глоток. Чай оказался горячим и слишком сладким. Жидкость обожгла разбитую губу, но боль была почти приятной, возвращающей её в реальность. — Ты сколько сахара вбухал туда? — Две ложки, с горкой. — Ты серьёзно? — Курьезно, пей давай, — сказал он, наблюдая за ней.

***

      Допив чай, отдала ему пустую кружку. Слабость навалилась с новой силой. — Олег, — сказала она тихо, голос её почти не дрожал. — Можно я здесь посижу? Не хочу видеть никого. — Конечно. Марина закрыла глаза, чувствуя, как усталость накрывает её тёплой волной. Всё, что случилось за последний час, казалось дурным сном, но присутствие Олега, его руки на её плече, его дыхание рядом было реально, она позволила себе откинуться на его грудь, и мужчина обнял её, усаживая поудобнее, закутывая в плед. — Спи, — прошептал он, и его голос звучал как колыбельная. Её дыхание выровнялось, мышцы расслабились, и она уснула глубоким, целительным сном. А он сидел, не шевелясь, чтобы не разбудить её, до тех пор, пока не привезли очередного бедолагу с аппендицитом. Олег аккуратно уложил ее, а сам отправился на улицу, предварительно дав указания медсестре, чтобы та готовила операционную. И успокоился только после третьей выкуренной сигареты, его покалывало изнутри, настолько сильно он испугался за неё, даже не понимая почему. Выдохнув, Олег выкинул окурок и направился обратно в здание больницы