вкусный ужин.

ежегодный ужин в австрии. интересная традиция, которая достаточно сильно нравилась джорджу. он был довольно пунктуален в вопросе мероприятий, всегда стараясь приходить одним из первых и, если надо, помочь. это было совсем нетрудно. и сегодня так же. джордж пришел достаточно рано, закрывая за собой дверь и проглядывая почти пустой обеденный зал и в самом его конце, прямо за столом, макса. они находились в отношениях уже приличный срок, даже учитывая то, что скрывали этот факт от прессы и большинства коллег по цеху. это было личное и сокровенное, эти отношения не требуют всеобщего внимания, ведь после каждой стычки следовали слова о разводе. какая глупость... расселл относился трепетно к рассадке и был дурно известен своим умением нарушать чужие планы. о, он был полной катастрофой, когда дело касалось совместных ужинов и вечеров, ведь правил своим местом так, как вздумается. и сидел он исключительно там, где захочется. сегодня ему захотелось сидеть непосредственно напротив своего парня. — похоже, мы здесь вдвоём... — ощущается особенная наигранность в словах джорджа в такой момент, он растягивает на лице улыбку и усаживается точно напротив ферстаппена, закидывая ногу на ногу. — м, да, ребята не особо торопятся. но разве наше уединение — это плохо? — я так не считаю. взгляд джорджа смягчается, когда он осматривает макса, даже не в фирменной футболке редбулл, действительно хороший вид. широкие плечи, до неприличия пышная грудь, что смотрела на джорджа больше, чем сам макс. а смотреть туда было как-то пошло и стыдно! расселл не пялился особо. — я бы хотел, чтобы у нас было больше времени для этого. — для пребывания наедине? — ну, знаешь, да. мне кажется это довольно интимным и очаровательным. в ответ ферстаппен кивает. он любил своего джорджа одновременно нежно и так страстно, не теряя к нему своей тяги ни на момент пребывания рядом. макс был всегда так спокоен, но никто точно не знал, какие чувства внутри него кипят к этому британцу, всегда симпатичному, харизматичному, такому милому и... ну сексуальному! макс ведь достаточно честен сам с собой? — тогда почему бы нам не сесть вместе? — хочу видеть тебя напротив вовремя ужина. это гораздо лучше. — надеюсь, это значит, что я могу ощутить твою ногу под столом? — далеко мечтаешь. каким бы резким не был этот ответ со стороны британца, он опирается на стол обеими руками, чтобы оказаться прямо перед максом. это будоражило, вокруг никого не было и кто угодно мог зайти в абсолютно любой момент. скрываться от всех — заводило. макс ценил точно такую же любовь джорджа к этому. голландец вжимается в свой стул и внимательно наблюдает за красивой фигурой перед собой, медленно моргая. — я бы очень хотел материализовывать свои мысли и мечты, джорджи. — поцелуешь меня? — сейчас? — не хочешь? слишком прямой вопрос для такого скромного и сдержанного обычно джорджа, но последний не дожидается ответа и тянется ближе к максу через весь стол за поцелуем. и ферстаппен это понимает. но не вскакивает, лишь выпрямляется и с места тянется к джорджу, который почти укладывается на обеденный стол своим телом. голландец придерживает своего парня и позволяет тому ухватиться за свою шею. они так близко, дыхание такое теплое и мягкое, взгляд, полный трепета, эти невероятно красивые глаза. у макса буквально сбивается дыхание от этого вида. он замечает, как задирается чужая командная футболка, улавливает красоту расселла даже в такой странной и вытянутой позе. она была даже нелепой, но очень романтичной. ферстаппен так любил эту смелость и уверенность джорджа во всём. британец обхватил как следует крепкую шею макса, почти наваливаясь своим телом на стол и на самого мужчину, прежде чем вписаться в его губы собственными. не сказать, что их поцелуи всегда приобретали целомудренную и невинную окраску, порой одного поцелуя хватало для того, чтобы их обоих схватило ощутимое возбуждение и интрига. и даже сейчас — они целовали друг друга с таким невероятным желанием, с такой влюбленностью друг друга, что внутри царил полный хаос из бабочек и пчёл. ферстаппен придерживал своего парня за рельефный подтянутый живот, чтобы тот не упал прямо на стол в такой позе и просто не смел не ответить на этот поцелуй. прикрывая глаза, все только усиливается, какой-то жар, приятное тепло в грудной клетке, чувство тошноты, засевшее в самом низу живота от той любви, которую они испытывали друг к другу. макс обожал своего джорджа точно так же, как и джордж обожал своего макса. и когда все же приходится оторваться друг от друга, взгляды висят так внимательно, выжидающе, даже зная, что время ощутимо поджимает. кто-то дёргает за ручку прежде, чем эти двое оторвутся от своего занятия, но расселл моментально усаживается обратно за свой стул, такой смущенный, чуть растрепанный от чувств. — о, вальттери! я так рад видеть тебя! голос расселла дрожал, он всё ещё был под впечатлением от этого поцелуя, но направить свой взгляд на макса, как до этого, просто не мог. движения были такими дерганными, он так неаккуратно заправлял свои закрученные кончики волос за ухо, почесывая их своими пальцами. расселл совсем не умел скрывать своих эмоций, в отличие от макса, который находился в таком же впечатлении, но вместо слов он лишь поднял одну ладонь — это интересный способ поздороваться. ферстаппен уже мечтал о повторении этого поцелуя где-то в уборной во время совместного ужина всех пилотов через полчаса. улыбка не сходила с лица весь вечер, а ведь макс даже не пил.