Привет, Доктор!

      Утро понедельника в крупном прибрежном городе с поэтическим названием Жемчужные цвета богини моря началось для Сида с привычной уже поездки: дорога с глухой окраины в самый центр, где высился Императорский госпиталь, занимала прорву времени. А если приехать чуть пораньше, на подземной парковке можно занять неплохое место.       Оранжевый внедорожник, массивный, немного потрепанный, но заметно выделяющийся на фоне неприметных машин, и прущий напролом точь-в-точь, как и его хозяин, лихо вырулил на подземную парковку Императорского госпиталя.       Заглушив мотор, Сид откинулся на сиденье и тяжело вздохнул. Всё воскресенье парень провел в крайне странных и совершенно несвойственных его деятельной натуре размышлениях. Его удручал один железобетонный факт: в угаре той сумасшедшей ночи он так и не удосужился спросить, как зовут этого чертового синеглазого омегу. А ведь он реально оказался невероятно сексуальным, породистым и харизматичным. Сид готов был поставить свой внедорожник против ржавого велосипеда, что его ночной босс был явно постарше, хоть и выглядел потрясающе молодо и свежо.       С одной стороны, Сид корил себя за несдержанность. Наверняка незнакомец теперь считает его каким-то неотесанным громилой, ну, или похотливым животным, способным только рычать и срывать одежду. А Сид вообще-то умел разговаривать! И даже очень неплохо. Он, конечно, не был скромником и строить святошу из себя тоже не собирался, все-таки страсть между ними вспыхнула такая, что стены номера едва не плавились под натиском их феромонов. Но базовые нормы приличия альфа честно старался соблюдать.       Да, то, что они не просто не обменялись номерами, а даже имен друг друга не узнали – это был жирный минус.       Но с другой стороны... Кому как не Сиду знать, как обычно заканчиваются такие спонтанные подкаты в барах? Они ведь цивилизованно поехали в дорогой отель, трахались на мягких простынях, а не в тесной туалетной кабинке ресторана, как Сид грешным делом намеревался поступить в самом начале, когда только заметил, что омега чуть ли не раздевает его взглядом. А вот это уже огромный плюс. Альфа даже мысленно себя похвалил.       Захлопнув дверь машины, Сид бодрым шагом направился в раздевалку. Быстро переодевшись в рабочую темно-синюю униформу, он привычным жестом нацепил на шею шнурок с бейджиком, на котором под его дурацкой фоткой крупными буквами значилось: «Обсидиан Мейн. Медбрат. Мобильная реанимационная бригада №3» и подхватил тяжелый пластиковый ящик с инструментами и медикаментами.       Сегодня, впрочем, как весь год работы тут, его смена была на немного покоцанном медицинском флаере. Флаеры использовали только для самых экстренных и тяжелых вызовов – они летали над пробками и были максимально мобильными, поэтому работы у бригад всегда было выше крыши. Сида приняли сюда сразу: в экстремальной медицине ценили его железные нервы, расторопность и, что греха таить, внушительную физическую силу альфы.       Весь день пролетел в бешеном, выматывающем темпе. Сид на автомате ставил капельницы, фиксировал переломы и еще успевал заполнять документы на пациентов. Но в редкие минуты затишья его мысли предательски и послушно возвращались к терпкому аромату землистого ветивера, который никак не хотел выветриваться из его головы.       К счастью, сегодня их бригада заканчивала работу чуть раньше обычного – флаер строго по графику погнали на плановое техобслуживание и день в целом можно было считать весьма удачным. Как говорил один препод из колледжа: «Никто на смене не двинул кони? Отличный день!».       Сдав тяжелый ящик на склад и наскоро ополоснув лицо прохладной водой, Сид решил: медлить больше нельзя. Пора наведаться в святая святых госпиталя – административное крыло, и наконец-то отыскать этого субъекта, так зацепившего его за живое.       Кем именно работал мужчина, Сид понятия не имел. Но на робкого секретаря, бухгалтера или мелкого клерка тот точно не тянул – слишком много в нем было командирских замашек. «Интересно, кто же ты?» – думал альфа, заходя в цветочную лавку рядом с больницей. Именно так! Он твердо решил, раз первое впечатление он произвел несколько дикое, то теперь следует проявить себя по-джентльменски. Хорош тянуть резину.       На изысканные ухаживания после десяти часов на ногах фантазии у здоровяка не хватило, так что Сид просто купил охапку белых пионовидных роз. И прямо так, как был – в рабочей темно-синей медицинской униформе, со взъерошенными волосами пошагал в административный корпус.       Стоило такому колоритному, пахнущему свежей мятой красавцу-альфе переступить порог просторной приемной, как местные девушки-сотрудницы тут же побросали свои папки, окружив Сида плотным, щебечущим кольцом, с явным восторгом рассматривая его татуированные руки и пирсинг:       – Ой, а кого это у нас тут такой завидный жених ищет? Кому же это так крупно повезло?       Попав в такой «малинник», Сид на секунду почувствовал себя рок-звездой в окружении преданных фанаток. Он ничуть не смутился под напором женского внимания, обаятельно улыбнулся, но не забывая о цели своего визита, вовремя взял себя в руки и попытался описать омегу, старательно вспоминая детали из полумрака отельного номера:       – Ну... он высокий. Никогда бы не подумал, что омега, плечи широкие. Глаза... синие, яркие, волосы темные. Пахнет... ветивером. И хитрый такой.       – По описанию... Боже, это же один в один доктор Рид! – неуверенно протянула одна из сотрудниц.       – Точно-точно, это сто процентов он! – согласно закивала вторая. – Омега, которому многие альфы и в подметки не годятся! Синие глаза и ветивер – в нашем госпитале такое комбо только у одного человека!       Минута девичьего консилиума – и маршрут был проложен. Из рук в руки Сида перепоручили такой же любопытной и веселой компании из приемной «Отдела исследований онкологии феромоновых желез омег». Который, как выяснилось, этот самый загадочный доктор Рид самолично и возглавлял.       Альфа снова был окружен приятной женской компанией. В этот самый момент к их компании, шумно обсуждающей как лучше Сиду подкатить к директору, быстрой походкой подошел молодой парень-бета. Он был одет в аккуратный, безупречно отутюженный коричневый костюм-тройку, а его брови были строго сдвинуты к переносице:       – Так, коллеги, что это за несанкционированный митинг на рабочем месте? Почему вся картотека стоит, а приемная превратилась в базар?       – Ой, господин Сель! – пискнула одна из сотрудниц, тут же оборачиваясь к Сиду и понижая голос до заговорщицкого шепота. – Господин Сель – личный секретарь доктора Рида. – а потом уже громче обратилась к самому секретарю: – А этот молодой человек... он как раз к вашему начальнику! Вот!       Девушка театральным, размашистым жестом обвела Сида рукой, словно на ярмарке демонстрируя первоклассный, крупногабаритный товар лицом.       Бета понимающе хмыкнул, окинул здоровяка-медбрата оценивающим взглядом от носков ботинок до поблескивающего серебряного пирсинга в ухе и снисходительно усмехнулся:       – Хех, снова. Ну, надо признать, в этом месяце ты у нас первый. Хотя июль только начался. Парень, советую тебе сильно не рассчитывать на взаимность. Наш доктор, конечно, цветы очень любит, а вот назойливых ухажеров – не очень. Насмотрелся я уже на таких качков. Сначала приходят с вениками наперевес, строят из себя героев, а потом через неделю, получив от ворот поворот, начинают ныть под дверью. Мне их потом чуть ли не шваброй выгонять приходится, чтобы работу не срывали!       Сель снова ехидно ухмыльнулся, явно забавляясь внезапным замешательством огромного альфы.       – А мои подчиненные, как я погляжу, вместо работы очень любят собирать сплетни про своего великолепного начальника, – раздался вдруг откуда-то из-за их спин бархатистый, глубокий и до боли знакомый Сиду голос.       Альфа резко обернулся и его тренированное сердце, привыкшее к экстремальным перегрузкам, сделало вполне ощутимый и крайне несанкционированный кувырок куда-то в сторону горла.       Только сейчас, при ярком дневном свете, омега выглядел совершенно иначе, нежели на той воскресной вечеринке. На нем был стандартный светло-голубой хирургический костюм, который подчеркивал его подтянутую, атлетическую фигуру и широкие плечи, поверх был накинут белоснежный халат. Судя по едва уловимому шлейфу антисептика, мужчина только что покинул стерильную зону операционного блока.       Доктор пристально, с легким, почти кошачьим прищуром уставился на Сида. Здоровяк-альфа, который буквально секунду назад выглядел перед недовольным секретарем грозно и монументально, вдруг расплылся в такой широченной, искренне-счастливой и слегка глуповатой улыбке, что татуированный дракон на его правой руке, казалось, тоже состроил самую довольную лыбу.       На лице омеги в эту секунду можно было прочесть отчетливую работу мысли: шестеренки в его голове явно усиленно крутились, пытаясь сопоставить эту сияющую физиономию с кем-то из своего бурного прошлого. И тут его взгляд скользнул по мощной шее альфы, по его забитым картинками рукам... В синих глазах доктора мгновенно вспыхнуло узнавание, а губы тронула коварная, хищная усмешка.       – Ого... какие люди в нашем тихом омуте! – протянул омега, делая шаг вперед.       Он без тени смущения протянул руку, бесцеремонно сграбастал пальцами пластиковый бейджик, висящий на шее у Сида, и подтянул альфу чуть ближе к себе, быстро читая текст:       – Медбрат Обсидиан Мейн... Что ж, Обсидиан, пройдемте-ка ко мне в кабинет. Дадим подчиненным еще немного веских поводов посплетничать о личной жизни начальства.       С этими словами он ловко выхватил букет цветов из рук Сида, а правой, так и не выпуская бейджик, уверенно и властно потянул огромного альфу за собой в сторону большой белой двери. По пути омега успел обернуться, весело подмигнуть замершим в глубоком шоке девушкам и бросить застывшему секретарю:       – Сель, сделай нам кофе. Покрепче и пошустрее.       А Сид, который вообще-то был шире доктора и выше на полголовы, абсолютно офигев от такой напористости, даже не подумал сопротивляться. Он просто со счастливой миной следовал за этим невероятным, пахнущим ветивером и все еще не особо знакомым ему человеком, который вел его за шнурок от бейджа, словно послушного, щенка на поводке.       Дверь негромко хлопнула, отрезая их от притихшей приемной. Кабинет доктора оказался под стать хозяину: просторным, светлым, со строгой дорогой мебелью и огромным окном, из которого открывался роскошный вид на южную бухту.       Омега наконец-то выпустил бейджик Сида из пальцев и коротким кивком головы указал на глубокое гостевое кресло прямо перед своим монументальным рабочим столом:       – Присаживайся, Обсидиан.       В эту же секунду дверь деликатно приоткрылась, и в кабинет, стараясь не отсвечивать проскользнул секретарь Сель с большой цилиндрической вазой из толстого прозрачного стекла, наполовину наполненной водой.       – Кофе сейчас будет, доктор Ланг! – бодро отрапортовал бета, аккуратно ставя вазу на край стола.       Омега лишь коротко кивнул. Поймав быстрый, так и сгорающий от любопытства взгляд своего секретаря, он плавным, почти гипнотизирующим движением освободил букет от хрустящей оберточной бумаги и опустил белоснежные бутоны в прохладную воду. Осанка доктора, безупречный разворот его широких плеч под белым халатом – всё в нем буквально дышало абсолютной, непоколебимой уверенностью хозяина положения.       Когда Сель удалился, Сид, мысленно подбадривая себя словами «Ну, я – альфа или кто?» вальяжно закинул руку на подлокотник: под кожей перекатились мощные мышцы, из-за чего вытатуированный на предплечье грифон сдвинулся и словно хитро, с вызовом улыбнулся доктору.       – Скажите, доктор... Вы считаете, что потрясающий секс – это всё еще не повод для знакомства?       – Ха, – омега коротко, низко усмехнулся, даже не повернув к нему головы.       Он аккуратно, с хирургической точностью расправил последний стебель в вазе, а затем небрежно запустил руку в глубокий карман своего белоснежного халата. Достав оттуда собственный служебный бейдж на темно-синей шелковой ленте, ловким, отточенным движением пальцев подкинул его в сторону сидящего альфы.       Реакция у Сида была отменная – сказывались суровые будни на экстренных вызовах скорой. Он поймал летящий пластик прямо у своего лица и вслух, смакуя каждое слово, прочел:       – «Доктор Иридий Ланг. Хирург. Директор отдела исследования ОФО». Ого. Так вы у нас не только по бумажкам специалист, доктор Ланг? Вы людей режете.       В этот момент Сель вернулся, неся поднос с двумя чашками дымящегося, невероятно ароматного черного кофе. Расставив посуду на столе, бета тактично, но со значением бросил взгляд на Сида и удалился, чуть заметно стукнув дверью. Приватность была обеспечена.       Стоило двери закрыться, как доктор Ланг вместо того, чтобы занять свое директорское кресло, ловко и грациозно уселся прямо на край собственного рабочего стола. Он закинул ногу на ногу, из-за чего тонкая хирургическая ткань голубых брюк натянулась на его крепком, рельефном бедре. Пристально, с нескрываемым, сытым блеском в ярко-синих глазах доктор посмотрел на альфу и проговорил:       – Угощайся, Обсидиан.       Сид, несмотря на свой довольно молодой возраст всегда считал себя парнем тертым и опытным. Он пользовался успехом у представителей всех полов, умел брать свое и никогда, ни при каких обстоятельствах не терялся перед партнерами. Но сейчас он вдруг поймал себя на ошеломляющей мысли: весь его прошлый амурный опыт можно смело засунуть вон в тот, стоящий в углу директорский шредер. Такой омега попался ему впервые в жизни.       В голове альфы мгновенно всплыл уникальный, почти мифический термин: «доминантный омега». В природе они встречались еще реже, чем доминантные альфы, но этот роскошный, плечистый мужчина перед ним – даже если официально таковым не являлся – на все сто процентов соответствовал этому статусу.       Обычно омеги, даже самые строгие, таяли или тушевались под прямым, взглядом крупного Сида. Но доктор Ланг сидел на столе с такой убийственной уверенностью, что у Мейна внутри все за вибрировало от азарта. Создавалось четкое ощущение: если Сид продолжит просто сидеть в кресле, этот хирург сам за шнурок притянет его к себе и завалит прямо на эти документы.       «Ну уж нет, босс, инициативу я тебе просто так не отдам», — хищно подумал Сид. Тем более, приглашение «угощаться» уже прозвучало.       Два размашистых шага – и огромная фигура медбрата выросла прямо перед сидящим омегой. Сид действовал быстро и нагло. Мгновение – и драконы уже окружили доктора – руки альфы с тяжелым стуком уперлись в полированную столешницу по обе стороны от бедер омеги.       Сид наклонился вперед, явно вторгаясь в чужое пространство. Расстояние между их лицами сократилось до пары сантиметров. Альфа смотрел прямо в эти безумные синие глаза, чувствуя, как от тепла чужой кожи навстречу ему поднимается густой, манящий шлейф аромата, от которого у него внутри мгновенно заворочался голодный зверь.       – Можете звать меня просто – Сид, без всяких формальностей, – с хриплой, обжигающей ухмылкой проговорил альфа, почти касаясь губ доктора. От него самого в эту секунду ощутимо полыхнуло феромонами.       Омега даже не дрогнул. Его зрачки лишь слегка расширились от резкого, концентрированного наплыва запаха альфы, но на губах заиграла всё та же коварная, манящая улыбка. Доктор медленно, без суеты поднял руку. Его длинные пальцы невероятно точным, выверенным жестом легли на подбородок Сида, слегка сжали его и со сдержанной, но непреклонной силой отстранили лицо альфы на пару сантиметров в сторону, возвращая себе обзор.       – А меня – Рид, – бархатным, низким голосом ответил омега, продолжая удерживать Сида за подбородок и глядя на него с нескрываемым вызовом. – Ну что, Сид... Рассказывай, зачем пришел? Неужели одного раза не хватило?       ***       Обсидиан Мейн честно считал себя парнем с железной волей, но в этот понедельник его персональный навигатор дал серьезный сбой. Сид опомнился только тогда, когда под его пальцами глухо щелкнул замок зажигания, а массивный внедорожник послушно остановился, укрытый густой темнотой в самом дальнем, глухом углу подземной парковки госпиталя.       Как этот чертов хирург это делал? Сид готов был поклясться своей коллекцией кофейных стаканчиков с изображением супергероев, что Ланг владеет каким-то не особо легальным медицинским гипнозом. Вот вроде бы недавно они стояли в шикарном кабинете, а потом доктор как бы между прочим интересуется наличием у Сида авто… пара тихих фраз доктора прямо в губы, властный кивок в сторону двери, и вот Сид уже послушно отгоняет свой танк туда, где их никто не побеспокоит. Самое безумное – сам доктор с кошачьей грацией идет через всю парковку прямо в его сторону.       Едва Сид успел заглушить двигатель, омега уселся на переднее пассажирское кресло, и тяжелая тишина салона взорвалась. Рид не стал тратить время на долгие прелюдии: сорвался со своего места, ловко перемахнул через центральную консоль и с тихим, низким смешком опустился на колени Сида, оседлав его бедра.       – Ну и чего ты замер, «малыш»? – прошептал Рид, и его горячее дыхание обожгло кожу альфы.       Хирург наклонился, утыкаясь носом в шею Сида, прямо туда, где яростно пульсировала вена, и коротко, дразняще прикусил зубами чувствительную кожу. Сида прошибло током от макушки до пяток. Салон внедорожника мгновенно заполнился сумасшедшим, концентрированным коктейлем: ледяная мята альфы столкнулся с глубоким, дымным ветивером омеги, вышибая последние остатки здравого смысла из голов.       В замкнутом пространстве салона двум крупным мужчинам стало откровенно тесно, и кожаные сиденья внедорожника жалобно заскрипели под их общим весом. Сид судорожно вздохнул, его огромные ладони намертво впились в упругую талию Рида, фиксируя его на себе. Но доктор Ланг привык вести игру на своих условиях и решил наглядно продемонстрировать, почему его считают лучшим хирургом госпиталя.       Длинные, гибкие пальцы Рида действовали с пугающей, филигранной точностью. Не разрывая горячего, влажного поцелуя, в который он вовлек Сида, омега скользнул ладонью вниз, без малейших колебаний пробираясь под жесткую ткань форменных брюк альфы.             Стоило прохладным пальцам врача коснуться раскаленной, напряженной плоти, как альфа тяжело выдохнул, выгибаясь навстречу этой пытке. Рид ласкал его уверенно, дразняще, с легким хозяйским нажимом, заставляя двадцатитрехлетнего парня буквально сходить с ума от смеси удовольствия и уязвленного мужского эго.       «Инициативу он мне, значит, не отдаст? Ну уж нет, док, поиграли немного по твоим правилам – и хватит», – бешено пронеслось в голове у Мейна.       Пока Рид с тихим торжествующим стоном целовал его губы, Сид резко перехватил инициативу. Нащупав рукой рычаг сбоку, он одним мощным движением откинул спинку соседнего, пассажирского сиденья до упора назад, превращая его в ровное ложе. Секунда – и Сид, используя всю свою немалую физическую силу, легко приподнял плечистого доктора, перекатывая его под себя и вжимая в мягкую кожу кресла.       Теперь сверху был альфа. И теперь настала его очередь диктовать правила.       – Попался, доктор, – прохрипел Сид, и его серые глаза в полумраке парковки вспыхнули по-настоящему диким, голодным блеском.       Но стоило Сиду хищно нависнуть над омегой, готовому в клочья разорвать мешающую одежду, как Рид выдал трюк, достойный первоклассного иллюзиониста.       Профессиональная деформация и медицинская ответственность у ведущего хирурга работали на автомате даже в моменты, когда кровь кипела от феромонов. Не глядя, Рид запустил руку в карман наполовину сброшенного белого халата и легким, изящным движением пальцев выудил оттуда длинную, тускло блестящую серебристую ленту – упаковку с несколькими презервативами. Доктор Ланг был чертовски предусмотрительным мужчиной.       Мейн на секунду завис, глядя на серебро в пальцах омеги, а затем хрипло, оценивающе хохотнул:       – Серьезный подход, доктор. Хвалю.       – Врачебная этика и безопасный секс, малыш, – коварно улыбнулся Рид, дразняще проведя кончиком ленты по подбородку альфы. – А теперь меньше слов. Распечатывай и берись за дело.       И вот после этого тормоза отказали начисто.       Сид принялся безжалостно освобождать доктора от его хирургического костюма. Светло-голубая ткань рубашки полетела куда-то на заднее сиденье, обнажая великолепное, рельефное тело омеги. У Рида была потрясающая мускулатура, гладкая загорелая кожа и широкая грудь, которая сейчас тяжело и рвано вздымалась. На тонкой серебряной цепочке у него на шее покачивалось простое кольцо, но Сиду сейчас было не до деталей – он голодно припал губами к этой груди, оставляя влажные дорожки поцелуев и заставляя Рида судорожно сжимать пальцами светлые волосы альфы.       Сид со стоном избавился от остатков собственной одежды, и их обнаженные, покрытые испариной тела столкнулись в тесном пространстве машины с ошеломляющей страстью. Это был яростный, невероятно чувственный поединок двух равных хищников, где никто не хотел уступать. Каждое движение Сида было мощным, напористым и глубоким – он вбивался в податливое, но сильное тело омеги, заставляя массивное кожаное сиденье ритмично и звучно биться об обшивку машины.       Рид больше не пытался доминировать словесно – он полностью, без остатка растворился в этих огненных ощущениях. Омега высоко закинул свои длинные, стройные ноги на плечи альфы, еще сильнее, раскрываясь навстречу его жестким, глубоким толчкам. Он громко и абсолютно не сдерживаясь, стонал прямо в полумрак салона, и этот хриплый, срывающийся звук сносил Сиду крышу окончательно. Пальцы доктора снова почти до крови царапали драконов на руках Сида, впиваясь в напряженные мышцы при каждом мощном движении.       Они словно плавились в этой душной, пропитанной ветивером и мятой темноте салона, отдавая себя чистой, дикой физиологии без остатка, пока финальная, ослепительная вспышка оргазма не накрыла их обоих оглушительной, лишающей сил волной.       ***       Когда шквал страсти наконец утих, Обсидиан Мейн почувствовал себя так, словно его переехал его же собственный внедорожник. Здоровяк-альфа аккуратно, стараясь не давить своей внушительной массой на омегу, переполз обратно на водительское кресло. Именно переполз – другое слово Сиду в его напрочь опустевшую голову просто не приходило. Этот невероятный хирург умудрился буквально затрахать его до полного изнеможения, при этом все время находясь снизу.       Рид плавно приподнялся на локтях, ничуть не смущаясь своего обнаженного тела, рвано выдохнул и бросил короткий взгляд на светящийся циферблат своих наручных часов. На его губах все еще блуждала ленивая улыбка насытившегося хищника.       – Ну что ж, Обсидиан... Любишь драконов, да? – омега указал на татуировку на левом боку альфы: замысловатый рисунок с чудовищем, опутанным чернильными всполохами, уходил куда-то на спину.       – Ага, еще думаю пару набить…       – Не знаю, как там насчет твоей профессиональной квалификации в качестве медбрата, – как ни в чем не бывало продолжил доктор, – но как альфа ты весьма и весьма хорош.       Где-то глубоко внутри Сида расправила плечи та самая альфийская гордость. Получить такую весомую похвалу от этого искушенного, породистого доктора было чертовски приятно. Но следом за гордостью уколом ревности обожгла другая мысль. Если Ланг настолько раскован, так легко доминирует и не гнушается горячим сексом в машине (да и их стремительный уход с корпоратива тоже говорил о многом), то не исключено, что таких альф у него – воз и маленькая тележка. Сид невольно вспомнил ехидную ухмылку беты-секретаря и его слова про «толпы ухажеров». Неужели он для доктора просто очередное развлечение на один укус? Очередной трофей?       В полумраке салона взгляд Сида зацепился за грудь омеги. Тонкая серебряная цепочка съехала набок, обнажая простое кольцо, покоящееся прямо у хирурга на ключице. Оно явно было мужским, широким и по размеру превосходило пальцы самого омеги. Кольцо альфы, тут и сомневаться не надо. Прямо спросить о нем Сид так и не решился – интуиция подсказывала, что за этим украшением стоит слишком личная, возможно, болезненная история, куда посторонним вход строго воспрещен.       Он просто молча, завороженно наблюдал за тем, как доктор грациозно облачается в свою одежду. Рид расправил ворот рубашки, накинул халат и, заметив, что Мейн так и сидит абсолютно голый, в какой-то блаженной прострации, смотря на него, тихо рассмеялся.       – Все равно в ординаторской переодеваться, – усмехнулся Ланг, кивнув на свой слегка примятый хирургический костюм. Он потянулся вперед и слегка, почти ласково потрепал огромного, зависшего альфу по щеке. – Не спи, красавец. Тебе же еще домой рулить. Удивительно: тебя, такого здоровяка, клонит в сон, а у меня теперь прямо-таки энергии хоть отбавляй. Готов горы свернуть.       – А ты?.. – Сид перехватил его ладонь, удерживая у своего лица, и заглянул в синие глаза. – Могу подвезти, куда надо. Мне не трудно.       – Ха-ха, покой нам только снится, – Рид хищно улыбнулся и мягко, но уверенно высвободил свои пальцы. – Меня наверху ждет тяжелое ночное дежурство. И уверяю, твои коллеги со скорой привозят нам самые сложные, крышесносные случаи аккурат после полуночи. Так что я полетел работать. Спасибо за такой мощный заряд бодрости!       Сид даже рта открыть не успел, как омега ловко выскользнул из пассажирского сиденья. Дверь внедорожника глухо захлопнулась, и Рид бодрым, летящим шагом направился в сторону подземного лифта, на ходу небрежно набрасывая белый халат на широкие плечи.       Альфа так и остался сидеть в звенящей тишине, тупо глядя на пустеющий, залитый бетоном коридор парковки. Все-таки это было слишком. Впечатлений от этого понедельника он получил гораздо больше, чем мог себе позволить. Постепенно сумасшедшая страсть, подстегнутая феромонами, угасала, уступая место трезвому, холодному расчету. Мысли в голове Сида закружились вихрем: «Кто же этот доктор на самом деле? Что за толпы поклонников, о которых говорил Сель? И чье кольцо он носит на груди?..»       Но самое главное, что Обсидиан Мейн понял четко: он категорически, всеми фибрами своей альфьей души не желает становиться очередным безликим номером в длинном списке побед этого доминантного омеги. Сид решил, что сделает все от него зависящее, вылезет из кожи вон, расшибется в лепешку, но заставит доктора Ланга запомнить себя. Сделает так, чтобы Рид больше никогда в жизни не захотел его отпускать.       «Так, ладно, надо бы написать ему прямо сейчас, что все было просто мега-круто», – подумал Сид, нащупывая в темноте салона свой мобильник.       Он разблокировал экран, зашел в контакты... и в этот момент здоровяка прошиб ледяной пот. На него лавиной обрушилось осознание одной маленькой, но абсолютно катастрофической детали, его собственная фраза теперь приобрела новое звучание: «Потрясающий секс – это еще не повод для обмена телефонами...».       – Твою ж мать... – глухо, беспомощно застонал Сид на всю пустую парковку и с размаху уткнулся лбом в кожаную оплетку руля.