Devil’s pool

Утро в участке начинается, как всегда — никотин, ругань, крепкий чёрный кофе и похмельная злость. Кто-то закапывается в отчёты, кто-то спорит, кто-то просто проёбывает рабочий день, просиживая жопу в старом, прокуренном кресле. Но в любом случае здесь всегда шумно, и этот шум — как отвертка в голове, которая ещё не успела отойти от вчерашнего запоя. Вай делает глубокий, протяжный вдох, потирает лицо рукой, пытаясь хотя бы чуть-чуть прийти в себя. — Что, ещё не опохмелилась, старуха? Перед ней появляется он. Высокий, здоровый, полный энергии и самоуверенности, которой Вайолет не испытывала уже лет десять. Джейс. Молодой, наглый, слишком бодрый для этого места. Её напарник, повезло же. — Не напоминай, мелочь. Она привычным жестом вытаскивает флягу из-за пазухи, плескает виски в кофе. Без этого ритуала утро не начинается. Джейс ухмыляется, качает головой. — А когда ты не в говно? Хотя да, сегодня ты особенно заебанно выглядишь. И пахнешь, как помойка. — Отъебись, — детектив лениво отмахивается, делает долгий глоток кофе с привкусом виски и, наконец, садится за стол. Стул скрипит, рана под ребром — тоже. Повязка всё ещё на месте. Туго перетянута, тёмная, чужая. От неё тянет ароматом — тонким, ледяным, выверенно-женственным. Кейтлин. Кто, блядь, ты вообще такая? Вайолет смутно помнит, как всё сдвинулось. В голове — обрывки: улицы, красные огни, вкус метала во рту. А посреди этого хаоса — одно лицо. Невыносимо чёткое. Как фотоплёнка, выжженная в глазах. Пальцы — тонкие, точные, чужие. Фигура — без единой ошибки. Кожа — белая, будто прожила не одно столетие подальше от солнца. Слишком совершенная, чтобы быть настоящей. Глаза, холодные, как лёд. Как колодец без дна, в который падаешь — и уже не всплыть. Этот взгляд Вайолет помнит слишком отчётливо. Хищный, внимательный. Но не в том дело. Она встречала сотни таких — тех, кто смотрел на неё перед выстрелом. И этот был не из них. Во взгляде Кейтлин было нечто другое. Не угроза, не ярость. Что-то... ищущее. Будто она вглядывалась в саму суть. И это тревожит сильнее, чем оружие, нацеленное в лоб. Она как тайна сокрыта в ночном мраке. Задача без решения. — Хватит, — шепчет Вайолет сквозь зубы. Резким движением хватает папку, листает страницы. Пусть бумага шуршит, пусть цифры и протоколы заполнят голову. Всё, только бы вытолкнуть её оттуда. Только бы перестать думать. Вдруг перед Вай встаёт офицер. Мнётся, жмётся, будто вляпался во что-то, о чём не хочет говорить. Раздражает. Но она лишь скрещивает руки и терпеливо ждет. — Детектив Вай… Вы поручили нам забрать одного дебошира из «Старого Мёрфи». — Было дело. И что? Бровь приподнимается — устало, без особого интереса, но с ожиданием. — На месте его не оказалось. Женщина хмурится. — Как это не оказалось? Я ж его к столбу пригвоздила. Офицер сглатывает, неловко переминается с ноги на ногу. — Мы прочесали весь периметр. Пусто. Вайолет выдыхает, проводит пятерней по волосам. Смог отвязаться? Или кто-то помог? Помнит же — вязала надёжно. Возможно, в этой истории есть кто-то ещё. — Свидетелей опрашивали? Мёрфи хоть в курсе, что под его баром исчезают уроды? Офицер резко бледнеет и молчит. Прекрасно. Детектив закатывает глаза. — Охуенно. Значит, постояли, покурили и свалили. Кружка с остатками кофе и виски опустошается в один глоток. Горечь обжигает язык, на миг глушит злость — но лишь на миг. В этом участке мало кто вообще работал. Почти никто. Пьяница, лентяи, продажные мрази. А Вай… Вечно в дерьме, но всё ещё тянет эту контору на упрямстве и остатках принципов. Хотя бы так, чтобы раскрываемость не опустилась в пол. Она оборачивается к соседнему столу, где сидит Джейс. — Подъём, щенок. Едем в «Старый Мёрфи». Дело есть. Тот фыркает, потягивается, нехотя тянется за курткой. — Чё, прямо щас? Женщина уже идёт к двери, застёгивая свой потёртый коричневый плащ. — А ты хочешь, чтобы этот урод ещё пару дней побухал в своё удовольствие? Джейс качает головой, встаёт, бросает взгляд на пустую кружку Вайолет. — Ты просто хочешь обратно в бар. Вай улыбается — криво, хищно. — Я хочу понять, кто посмел меня за яйца взять. Бар ждёт. И там должны быть ответы. //// В этом городе даже утро ничем не отличалось от ночи. Серое, гнилое, безжизненное. Свет фонарей всё ещё дрожал на мокром асфальте, прячась в лужах, а воздух был тяжёлым и несвежим, будто кто-то вдохнул его слишком давно и забыл выдохнуть. Вай стоит у столба, руки в карманах, сигарета во рту. Пусто, ремня нет. Эта тварь должна была остаться здесь. Прикованная, беспомощная, вонючая. Но теперь её здесь не было. Она касаеться металла, как будто чувствует остатки вчерашнего вечера. Ремень был развязан. Не порван, не разорван. Аккуратно снят. Никаких следов борьбы. Вайолет глубже затянулась сигаретой, выдохнула в сторону, потирая виски. — Может, сам как-то выбрался? — Джейс фыркает, пинает бутылку, что валяется под ногами. Вай скосила на него глаза. — Конечно. Бухой в хлам и с трещиной в черепе — просто встал и пошёл. Кто-то был здесь. Кто-то, кто не должен был быть. Кто-то, кто тихо, методично, аккуратно забрал её подопытного. Вопрос — зачем? Её взгляд цепляется за тёмные пятна на бетоне. Запёкшаяся кровь — сухая, коричневая, въевшаяся в поры. Она знает, чья. Проводит пальцем, трёт между пальцев — шершаво, как наждак. Ночью не заметила. Или не хотела. Тогда всё глушилось — боль, злость, усталость. Теперь — только пустота и эти пятна. — Сука. Старая сигарета прикурена от новой. Горький дым тянется изо рта медленно, как мысли. Это дело ей не нравится. И чем дальше, тем больше. Пропавший, уже шестой. Слишком чисто. Слишком тихо. Слишком знакомо. Вай застывает. Что-то внутри сжимается. Она не верит в совпадения. За свои тридцать три года усекла одно — в этом гнилом городе никогда не бывает совпадений. Только паттерны, тщательно зачищенные следы — и кто-то, кто умеет прятаться. Плечи напрягаются. Она чувствует это — где-то под рёбрами, на уровне инстинкта. Что-то здесь не так. И это "что-то" уже рядом. //// Вайолет вошла в бар, и воздух сгустился, как старый, пролежавший в канаве труп. Бар «Старый Мёрфи» никогда не менялся. Ни хрена не менялся. Всё те же алкоголики, всё те же ублюдки, что проиграли жизнь в кости и дешёвые ставки, всё тот же бармен, который выглядел так, будто родился за этой стойкой и там же сдохнет. Вай молча прошла внутрь, привычно зацепившись взглядом за зеркальную стену, что отражала её хмурое, уставшее лицо. Вихрь непослушных волос. Кровь на рукаве плаща. Она выглядела так, как чувствовала себя — как выброшенный на помойку окурок. Подошла к стойке, тяжело опустилась на барный табурет. Дерево скрипнуло под её весом. — Мёрфи. Бармен, не поднимая глаз, привычно буркнул: — Детектив. Давняя традиция продолжительностью в десяток лет. Вайолет постучала пальцем по стойке, стряхнула пепел от сигареты в переполненную пепельницу. — Тот уёбок, которого я оставила у столба. Ты его видел? Мёрфи наконец взглянул на неё. Медленно, лениво, словно знал, что разговор будет дерьмовым и уже морально приготовился к этому. — Ты только зашла, а уже допрашиваешь. Может, сначала пропустишь стаканчик, а потом начнёшь мозги ебать? Вай ухмыльнулась, перекатила сигарету из одного угла губ в другой. — Я думала, ещё слишком рано для выпивки. — Для тебя? — Мёрфи фыркнул, протирая стакан, — да никогда не рано. За спиной Джейс тихо захихикал. Вайолет закатила глаза, медленно, нарочито, так, чтобы он понял, насколько он её заебал. — Так что с моим дружком? Бармен моргает, качает головой. Хмурит свои густые брови. — Ничего не заметил, значит? Она внимательно смотрит на него. Но старик действительно не врёт. Он никогда не врал, если это касалось его личного дела и бизнеса. Он просто не видел. И от этого последние нервные клетки вскипали. — Но, знаешь… — Мёрфи вдруг почесал седую бороду. — Одна странная деталь всё же была. Вайолет затягивается сигаретой, выпускает дым, словно пытается выдохнуть нарастающее беспокойство. Чёртов бар, чёртов Мёрфи с его туманными показаниями. — Говори. — Женщина. Мёрфи щурится, потирает шею. Пальцы у него жёлтые от никотина, старые, морщинистые. — Проходила мимо. Необычная. — Чем? — Слишком красивая. Вай хочется всплеснуть руками. Или разнести стойку вместе со всем бухлом на нем. — Да ладно, старик, ты и раньше видел красивых баб. Мёрфи сощуривается, глядя на неё с лёгким укором. — Но не таких. Она была… другого уровня. Словно с небес. Бармен смотрит в пустоту, вспоминая, как по заезженной пластинке проигрывая этот момент снова и снова. — Высокая. Вся в чёрном. Грациозная. Не как местные девки, не как городские проститутки. Как кто-то… кто не отсюда. Он щурится, будто пытается вспомнить больше. — Волосы длинные. Кожа... Бледная, как фарфор… Старик не заканчивает. Но Вай и так знает. Имя пронеслось в голове прежде, чем мысль успела сложиться. И сердце сжалось. — Ты с ней говорил? Мёрфи моргает, хмыкает, с явным недоумением на лице. — Нет, конечно. Она просто остановилась на секунду, оглянулась, будто искала кого-то. Потом ушла. — Когда? — Минут через десять после того, как ты ушла. Джейс наклоняется ближе, не сдерживая скепсиса: — Ну и? Ты реально думаешь, что какая-то богемная сучка решила освободить алкаша из-под твоей ласковой опеки? Вай не отвечает. Она курит, рассматривает пепельницу, будто там выгравированы ответы. Чёрт его знает. Кейтлин была здесь. Это факт. Но какого хера? Она не похожа на тех, кто обращает внимание на мусор под ногами. Не похожа на того, кто вообще заботится о ком-то, кроме себя. И всё же… Вайолет помнит, как её холодные пальцы ловко колдовали над раной. Как тёмные глаза смотрели на неё без  превосходства и брезгливости. — Ты что-нибудь ещё заметил? — наконец грузно выдыхает Вайолет. Мёрфи отрицательно машет головой. — Нет. Просто… слишком изящная для этой дыры. Это бросается в глаза. — С этим не поспоришь, — пробормотала Вай, растирая тяжелые веки, — Увидишь её ещё раз — скажи. Мёрфи фыркает. — Я её запомнил. Такие не забываются. И в этом вся суть. Кейтлин въедается в память, как вонючий духан в дешёвую ткань, оставляет следы, даже если хочешь их стереть. Вай натягивает плащ, шаги тяжёлые, напряжённые. Она найдёт её. Потому что если эта холодная, чёртова, дьявольски красивая сука действительно замешана — у Вай много вопросов. И ещё больше желания выбить из неё ответы.