Devil’s pool

Табачный дым лениво плыл к потолку, смешиваясь с вонью самого дерьмового виски в этом городе. Бар "Старый Мёрфи" не был местом для разговоров. Здесь не было будущего. Только мутные лампы, дрожащие в такт со старым вентилятором. Только поломанные судьбы, просранные мечты и желание выжить хотя бы еще одну ночь. За стойкой сидела Вай. Сгорбившись, как квазимодо, она вчитывалась в полицейские отчеты. Лёд в виски треснул – единственный звук в этом вонючем углу города, помимо мерного скрипа тряпки, которой Мёрфи протирал стаканы. — Опять ебучее дело грызёшь, Вай? Она поморщилась, глубоко затянулась сигаретой и, не глядя, стряхнула пепел в пепельницу, которая видела больше сломленных судеб, чем прокурор в суде. — Если бы оно не было таким поганым, я бы уже давно спала в своей дыре, а не торчала здесь. Дело действительно было скверным. Пять мужиков пропали за месяц. Без улик, без следов, без свидетелей. Один из них – судья, другой – нищий, третий – владелец мясной лавки. Разные люди, разные жизни, одно и то же пустое место, где они раньше были. Вайолет помнила ту бабу, что влетела в участок, размахивая платком, пропитанным духами и соплями. Орала так, что стены дрожали, рыдала, цеплялась за её рукав, умоляя найти мужа. А через два дня его кошелек нашелся на окраине. Без мужа. Город снова сожрал кого-то. Случайность? Хуй там. Это слаженная эко система закономерностей. Детектив отпила виски, стиснув зубы, когда жидкость обожгла горло. Лучше, чем кофе, лучше, чем сон. Чистый бензин, который заставлял её мозги не сгореть окончательно. Этот город въедался под кожу, прорастал в костях, забирался под ногти и оставлял тебя пустым, как бутылка после долгой ночи. Как самая дешёвая шлюха, на которой можно оставить свою ненависть, но не след. — Смотри, кто приполз. Мёрфи тяжко вздохнул, будто груз целой помойки лежал на груди. Вайолет даже не повернулась. Ей не нужно было видеть, чтобы понять, кто вошёл. Лишь усмехнулась, потянулась к сигарете, закатывая глаза. Сейчас начнеться. — Мёрфи, ты старый шарлатан! Раздался мерзкий вопль. — Ты мне вчера что за ссанину налил?! Я весь день кишки выплёвывал! Шагает ублюдок прямо к барной стойке, шатаясь, как старый скрипучий стол. От него разит перегаром, мочой и дешёвой дрянью, которой торгуют в подворотнях. Запах въедается в нос и выворачивает нутро даже у тех, кто привык нюхать дерьмо. Вай давно не обращает на это внимания. Годы службы в этом городе научили её отличать людей от падали. Сегодня дежурный алкаш — хмырь с рожей, похожей на расплывшуюся лужу говна. Гнусавый голос режет слух, слова вываливаются с шипением, словно у него все зубы сгнили до корней. — Если бы я продавал мочу, ты бы уже просил добавки, —небрежно отзывается Мёрфи, лениво протирая стакан. Привычная сцена. До чёртиков остоебеневшая. Вай устала. Устала настолько, что даже этот репертуар, повторяющийся из раза в раз, не вызывает ни раздражения, ни желания всадить кому-то пулю в лоб. Но терпение — это такая штука, что быстро заканчивается. — Ах ты, козёл! — пьяная туша плещется в своём гневе, раздуваясь, пинает стул. — Живо назад мои бабки, а то я тебя… — Легче, кретин. Голос Вайолет звучит ровно, но в нём больше стали, чем во всём этом гнилом городе. Она не смотрит на него, просто проводит пальцем по краю стакана, наблюдая, как лёд медленно растворяеться в алкоголе. — Марш вон отсюда, а то как в прошлый раз будешь асфальт рылом целовать. Падальщик поворачивается к ней, его мутные глаза светятся тупой злобой. — Ты мне, шалава, не заливай! Думаешь, если баба-коп, то я тебе не врежу?! Вай вздыхает. Похоже, память этому ублюдку окончательно отшибло после прошлой взбучки. — Думаю, ты тупой, как пробка, — детектив делает глоток пойла, качает головой. — У тебя три секунды чтобы свалить нахуй. Он скалится. — Я тебя порву, шлюха! Ну, раз так… — Я хотела по-хорошему. Она встаёт, медленно снимает длинный плащ и швыряет его на стул. Белая рубашка обтягивает плечи, форменные брюки подчёркивают рельеф мыщц, когда она разминает шею, сбрасывая с себя усталость. Пришло время выметать мусор. Резкий рывок — её рука хватает его за воротник, дёргает вперёд, и он заваливается, как мешок с тухлой картошкой. Дверь распахивается, в лицо бьёт ночной ветер, и даже вонь улиц кажется свежей после воздуха в баре. Она уже хочет вышвырнуть его на тротуар, дать под дых и сказать, чтобы не показывался больше. Но пьянь оказывается на удивление ловкой. Лезвие стилета пронзает воздух. Рывок — и металл рвёт ткань рубашки, вонзаясь в бок. Жжение пронзает ребра, резкое, горячее, как глоток неразбавленного спирта. — Твою мать, — сквозь зубы выдыхает Вай, хватая его за запястье. Её кулак врезается ему в гортань — точный, выверенный удар, от которого даже самые здоровые скоты падают на колени. Мужик корчится, сдавленно хрипит, но ещё не сдается. Дрянь, а не вечер. Она делает шаг назад, вцепляется в его волосы, дёргает вниз и с размаху бьёт коленом в солнечное сплетение. Мужик сгибается пополам, хрипя, как пробитая резина. — Блядь. Вай тяжело выдыхает, зажимая ладонью рану. Пальцы скользят по коже, смешивая кровь с потом, но боли почти нет. Она пьяная, и пока мозг милостиво даёт ей время, прежде чем пришлёт полный счёт. Тёплая липкость стекает по боку, оставляя грязные разводы на белой рубахе. Алый мазок на сером фоне. Не первый и, черт возьми, далеко не последний. Она привыкла. Её всю жизнь пинают, как бездомную дворнягу, и каждый раз она поднимается, облизывает раны, делает затяжку и идёт дальше. Рядом на асфальте корчится ублюдок. Бьётся в грязи, хрипит, пытается собрать в кучу дыхание и зубы. — На этот раз, гнида, ты так просто не отвертишься. Вайолет плюёт на землю, выуживает ремень из брюк, несколькими ловкими движениями стягивает его руки и привязывает к фонарному столбу. Он орёт, дёргается, но сил уже нет. Детектив смотрит на него сверху вниз, и единственное чувство, которое остаётся внутри — пустота. Бездонная усталость с привкусом разочарования. — Посиди тут, поразмысли о своем поведении. В качестве прощального жеста она смачно врезает ему по роже. Хруст, кровавые капли летят в сторону, разбиваясь о бордюр. Падаль обмякает. Ну и отлично. — Мёрфи, этого ушлёпка утром заберут! Вайолет грозно рявкнула, толкая дверь бара и не дождавшись ответа исчезает. Ей он не нужен. Она трет переносицу, достаёт из кармана помятую пачку сигарет. Дрожащими пальцами вытягивает одну, прикуривает. Дым мешается с холодным воздухом, наполняя лёгкие чем-то, что хоть как-то похоже на облегчение. Нужно как-то добраться до квартиры. Очередной серый день окрасился в красный, и ей честно плевать. Плевать на рану. Плевать на придурка, что остался привязанным к фонарю. Плевать на жизнь. Она просто хочет доковылять до постели, рухнуть на смятые простыни и забыться тревожным, беспокойным сном. А ночь продолжается.