Ветер не требует поклонов

Скара ушёл, а Кадзуха остался сидеть на краю скалы, свесив ноги в пропасть, и смотрел, как тёмная фигура в плаще исчезает за поворотом тропы. Он не считал шаги. Не считал время. Просто сидел и смотрел на луну, которая висела над морем. Холодная и равнодушная. Внутри было странно. Как будто кто-то взял и заполнил все внутренности Кадзухи мягкой ватой. Она давит и будто обволакивает. Он провёл рукой по лицу. Пальцы всё ещё пахли едва уловимым запахом ладана, который постоянно сопровождал Скару. Не то, что бы не приятно, но Кадзухе больше по душе запах полей и восточного ветра, морей и подземных озёр, пряностей рынка и сырости пещер. Всё это смешивалось в один большой запах свободы, не привязанный ни к кому. Привязываться страшно и больно, потому что никто не вечен, всё в этом мире можно потерять. А когда ты один, то и терять то особо нечего. Так жить удобнее и будто бы безопаснее. — Дурак, — прошептал он себе под нос. — Что ты делаешь? Морской ветер приятно остужал, но сердце Кадзухи почему то не успокаивалось. Он сжал руку в кулак и нахмурился. Перед глазами стояло лицо наследника. Красивое, полупрозрачное, такое элегантное и белое. Он очень напоминал лебедя, который почему то заблудился в Инадзуме. И это прекрасное лицо выглядело таким разбитым, стоило Кадзухе сказать это роковое "не судьба". Он всегда так говорил, но впервые видел реакцию на свои слова. И почему то это трогало его душу, резало и неприятно крутило. «Я сделал ему больно, как и все в его окружении. Чем же я тогда отличаюсь? » Кадзуха посмотрел на свои руки и прижал их к лицу. Пахнет так приятно, будто Скара никуда и не исчезал... — Зачем я это сделал? Зачем я дал ему надежду, если не уверен, что могу её оправдать? Кадзуха закрыл глаза. Он вспомнил свою жизнь. Все эти годы одиночества. Все эти ночи, когда он сидел на скалах, смотрел на луну и думал: «Я никому не нужен. И это нормально. Я сам по себе. Я — ветер, а ветер никому не принадлежит». Каэдехара привык к этому. Свобода — это когда ты ни к кому не привязан, когда можешь уйти в любой момент. Но сейчас в голове мелькнуло: это не свобода, это избегание. Он избегал привязанностей, потому что боялся потерь. Он научился не цепляться, чтобы не чувствовать боли, когда цепь обрывается. Он говорил себе, что это сила, а на самом деле это был страх. Кадзуха боялся, что если привяжется к Скаре, то потеряет его, как потерял всех: родителей, братьев и сестёр. А его он терять не хотел, эту белоснежную хрупкую лилию хотелось спрятать и любоваться лишь украдкой. Руки начали снова ныть. Глупые фантомные боли из за воспоминаний. Кадзуха отряхнул их, но не помогло, поэтому пришлось быстро спускаться вниз, чтобы занять мысли чем то иным.

***

Днём палило солнце, не щадило никого, поэтому люди прятались в домах и тенях от деревьев. Кадзуха же сидел в небольшой забегаловке и ел рис. Вокруг крутилось много таких же подростков, как он. Наблюдать за людьми интересно, а особенно собирать их истории, но общаться с кем то сейчас Кадзуха был не в состоянии. Со вчерашнего дня тело тяжелое, сонное. Взгляд упал на красивую девушку в юкате, она звонко смеялась, а рядом стоял парень в рабочей одежде, он спокойно смотрел на неё, иногда ласково касался его руки. Девушка явно была не из бедных, в отличие от избранника. И их это не смущало, они даже не прятались, наслаждались временем вместе. Кадзуха отвёл взгляд, уставившись в стол. Он тоже хотел сейчас быть рядом с Скарой, гладить его по руке, слушать, как он рассказывает о чем то. Он становился зависимым, Скара не уходил из головы, появлялся в любой ассоциации. Кадзуха привык не смотреть на статусы, но тут просто не мог. Скара не просто юный дворянин, а самый настоящий сёгун. Его воспитывали по другому, он смотрит по другому на мир. А если они не сойдутся характерами и Кадзуха потратит столько времени в никуда? А если, в попытках быть с ним рядом, Кадзуха погибнет или сгниет в темнице? А если что то случится с Скарой и он умрет или откажется от Каэдехары? А если их разделят, заставив сёгуна жениться на другой, а Кадзуху сошлют...? Но почему-то эти мысли сразу уходили, стоило вспомнить юного наследника. Кадзуха аж вздыхал, когда думал о его милых пушистых ресницах. Он понимал, что если сейчас сдастся, то Скара навсегда останется один в той клетке со стервятниками, готовыми сломить его волю. Его мечты о свободе никогда не сбудутся. А вот Кадзуха, который живёт и дышит свободой, сможет показать её Скаре. А если и не сможет... Самурай зажмурился. Вспомнил леса Сумеру и поля Мондштада, запах ветренных астр и светяшек, костра. Они не вызывали больше той легкости и нежности, за то их вызывали мысли о Скаре. Кадзуха просто не сможет теперь уйти. Он привязал себя... «Если я не приду к нему — он подумает, что я ушёл, что мать была права. Он перестанет верить в меня, в любовь, в то, что он может быть свободным и нужным». Кадзуха открыл глаза. Перед ним поставили красивую чашку, повязанную Красной нитью. Как иронично. Каэдехара очень верил в знаки, всегда жил, прислушиваясь к духам леса, чтобы не заблудиться, чтобы найти начлег и еду. Он снял эту нить. Кадзуха должен бороться за свои чувства, даже если они стоят свободы. Когда ты один — внутри и вокруг тебя пусто, поэтому ощущаешь такую легкость, но как же одиноко, когда сидишь в лесу под ливнем и знаешь, что рядом нет того, кто согреет, или никого нет дома, кто будет беспокоиться и ждать. А Кадзуха хочет, чтобы его ждали, хочет ждать сам, дарить и принимать тепло, просто знать, что ты небезразличен. Каэдехара может жить сам с собой, даже наслаждаться этим, но иногда так хочется рассказать близкому о своих приключениях, получить ответную реакцию и общаться до ночи об этом, а потом уснуть в обнимку. Он сжал в кулаке красную нить. Он обязан найти Скару и доказать, что Кадзуха чувствует, что всё "это" не просто так. Чего бы ему это не стоило.

***

Кадзуха понимал, что одна только ошибка и ему конец. Его казнят без суда, без права на слово. Но он всё равно пришёл, стоило узнать о пересменке. Минута. Ровно минута, чтобы успеть залезть через забор. В прошлом он плыл по течению, принимал судьбу, а если что то не нравилось, то просто сбегал. Он чувствовал себя беглецом, неспособным выстоять против судьбы. Но сейчас Кадзуха впервые выбрал бороться. Он остановился у подножия холма, перед ним возвышалась высокая каменная стена, на удивление, сверху пики были не совсем острые. — Ты сделал свой выбор, — сказал он себе. — Ты должен перелезть. Иначе всё, что вы чувствуете будет бесполезно Он начал карабкаться. Камень был холодным и скользким, некоторые выступы вообще крошились под пальцами. Кадзуха лез медленно, осторожно, чувствуя, как мышцы напрягаются и кровь пульсирует в висках. Взглянул вниз, ох как легко было бы упасть, сломать шею и закончить все, не дойдя до цели. Кадзуха добрался до верха. Перевалился через острые пики — порезал нос, но не обратил внимания. Спрыгнул в сад, приземлился на корточки и прислушался. Вокруг пугающе тихо, только где то слышатся звуки падающей воды. Скорее всего небольшой водопад. Стражники обходили крыло Скары только в начале часа. У него было двадцать минут,если повезет. Кадзуха выдохнул и побежал. Он остановился у самой стены, прижался к ней спиной, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле. Сейчас он увидит его, свою ночную лилию. Кадзуха поднял глаза к окну. Там, за стеклом, сидела тёмная фигура. Скара. Он сидел на футоне, обхватив колени руками, и смотрел на луну. В его позе было что-то такое… беззащитное. Брошенное. Кадзуха почувствовал, как внутри всё сжалось. Наконец он обретёт своё пристанище.