Беззаконие и беспорядок

«Лекарство от скуки — любопытство.

Но лекарства от любопытства — нет»

— Дороти Паркер

***

Понедельник. 06:15. Лондон. Квартира Адрианы. Райна проснулась за час до будильника. Она лежала на спине, глядя в потолок, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле — слишком быстро, слишком громко для раннего утра. Казалось, этот назойливый стук разбудил её, а не наоборот. За окном всё ещё было серо — то обыкновенное лондонское утро, когда небо висит так низко, что, кажется, до него можно дотянуться рукой. Оно обещало дождь, который, впрочем, так и не решил начаться ему или нет. Она провела ладонью по лицу, снимая паутину ночного сна, который не принес долгожданного отдыха. «Ты не спала, не обманывай себя. Ты просто лежала с закрытыми глазами и думала.» Выходные прошли в мучительном, липком ожидании. Она пыталась работать — готовилась к слушанию по делу Давида Льюиса, перечитывала документы, выстраивала подробную стратегию. Но мысли то и дело ускользали, как вода сквозь пальцы, сворачивая в сторону, возвращаясь к одной и той же фразе, сказанной с той особенной, лисьей усмешкой, которая врезалась в память. «Я подготовил для вас подарок, мисс Рейн.» — такие по сути обыкновенные слова, которые взволновали её. Ксандр ван Хейс пообещал ей «подарок», который должен был её отвлечь, помешать ей выиграть это слушание. Что-то материальное, что он готовил специально для неё — чтобы проверить, на что она способна. Возможно, чтобы сломать её. А может быть наоборот, чтобы увидеть, как она не сломается и выстоит. Девушка перебирала варианты в голове уже вторые сутки. Прокручивала их, как плёнку фильма, снова и снова. «Может быть, это будет новость, которую он сообщит мне своим фирменным нахальным тоном прямо перед слушанием? Быть может он узнал о моем прошлом, о Калифорнии, о том деле…» Нет. Это было бы слишком просто. Слишком прямолинейно и честно. Ван Хейс был мастером тонких, хитровыдуманных ударов — тех, от которых не знаешь, куда убежать. Тех, которые бьют не по лицу, а по самому уязвимому месту, наотмашь. «Может быть, он пришлёт мне какой-нибудь дурацкий костюм или… галстук с ужасным рисунком? Что-то, что заставит меня выглядеть глупо в суде?» Райна фыркнула, глядя в потолок. Галстук? Смешно. Вряд ли ван Хейс стал бы опускаться до таких дешёвых трюков. Он был слишком умён для этого. И обладал слишком незаурядной фантазией. «Может быть, это будет важный документ, который он отдаст мне прямо перед слушанием? Который введёт меня в ступор и который я не успею изучить?» Это было уже ближе к правде. Ван Хейс обожал ставить людей в неловкое положение — заставлять их адаптироваться на ходу, импровизировать, выкручиваться. Он наслаждался этим. Как паук, который наблюдает, как муха запутывается в его паутине. Райна снова провела ладонью по лицу, отгоняя мрачные мысли. «Ты не муха, ты сама паук. Просто он этого ещё не понял… прекращай думать об этом… это антиутопия» Но она не могла остановиться. Потому что ван Хейс был тем, кто делал её жизнь по-настоящему невыносимой и, почему-то, невероятно интересной. Он был истиной занозой, которую она не могла вытащить, как не старалась. Которая не давала покоя, впиваясь всё глубже с каждым днём. Райна села на кровати и посмотрела на стул, где аккуратно висел её тёмно-синий костюм. Юбка-карандаш до колен. Строгий жакет с одной пуговицей. Шёлковая блузка кремового оттенка — идеальный образ для идеального слушания. Она хотела выглядеть профессионально. Уверенно. Непоколебимо. «Он должен увидеть, что я ничего не боюсь. Ни его, ни его «подарка». Райна поднялась с кровати, чувствуя, как мышцы слегка напряжены от бессонной ночи. Она прошла в ванную, включила душ и позволила горячей воде смыть с себя остатки сна. Пар заполнил комнату, оседая на зеркалах, делая её отражение расплывчатым и мутным. Она закрыла глаза и подставила лицо потоку воды, позволяя ей смыть тревогу и переживания. Но тревога не уходила. Она сидела под кожей, въелась на подкорке. «Что он задумал? Это невыносимо… любопытство меня сведёт в могилу» Райна выключила воду, вытерлась и встала перед зеркалом. Протёрла его ладонью, и туман расступился, открывая её отражение. Влажные волосы темнели, прилипая к вискам. Лицо было бледным, с лёгкими тенями под глазами, но взгляд — горел вызовом. Взгляд женщины, которая не сдаётся. Которая будет бороться до последнего, перегрызая глотки всем, кто встанет у неё на пути. «Я справлюсь. Я справлюсь с чем угодно.» Райна начала собираться. Укладка заняла больше времени, чем обычно. Райна стояла перед зеркалом с феном в одной руке и круглой щёткой в другой, пытаясь добиться идеального объёма. Каждая прядь должна была лежать так, как нужно. Никаких выбившихся волос. Никакой небрежности. Только собранность. Только контроль. Сегодня она была хирургом, который готовился к сложной операции, и каждый инструмент должен был быть на своём месте. Она собрала волосы в низкий пучок, оставив лишь несколько тонких, завивающихся прядей у лица — чтобы смягчить образ, сделать его менее строгим, более женственным. Заколки были вставлены с педантичной точностью. Лак для волос — чтобы зафиксировать результат. Потом — макияж. Тональный крем ровным слоем, чтобы скрыть следы усталости. Консилер под глаза — он скрыл синеву, но не скрыл напряжения, которое читалось во взгляде. Корректор на те места, где кожа была чуть бледнее обычного. Пудра, нанесённая кисточкой — лёгкая, почти невесомая, чтобы лицо не блестело. Тени — нейтральные, бежево-коричневые, чтобы подчеркнуть глаза, сделать их глубже, выразительнее. Тушь — два слоя, прорисовывая каждую ресничку, чтобы взгляд стал острее. И, наконец, блеск для губ — прозрачный, едва заметный, просто чтобы губы не казались сухими. Райна смотрела на своё отражение и чувствовала, как внутри разливается холодное спокойствие. Это было восхитительное чувство — гремучая смесь страха и уверенности, тревоги и предвкушения. «Ты выглядишь идеально. Ты готова ко всему.» Она надела блузку. Ткань скользнула по коже, прохладная и гладкая, шелк приятно холодил плечи, мягко обнимая их. Потом юбку — она сидела идеально, облегая бёдра и заканчиваясь ровно у колена. Жакет — строгий, с чёткими линиями, подчёркивающий талию. Туфли на каблуке — чёрные, закрытые, совершенно неудобные, но безумно красивые. Она рассмотрела себя в зеркало в полный рост. «Отлично.» Райна взяла сумку, проверила, что все документы на месте, и вышла из комнаты, чувствуя, как в груди закипает знакомая, почти приятная тревога. Это было предвкушение скорой битвы. Она шла на войну. И, чёрт возьми, она собиралась выиграть.

***

Понедельник. 08:45. Офис «Kavir & Associates».       Офис уже жил своей обычной утренней жизнью — той самой, которая казалась такой привычной, но сегодня почему-то была похожа на театральную декорацию. Где-то на кухне переговаривались коллеги, звенели чашки, пахло терпким кофе и сдобным тестом — кажется, кто-то принёс круассаны из той небольшой пекарни на углу. Принтер мерно жужжал, выдавая очередную стопку свеженапечатанных бумаг, и этот звук смешивался с тихим гулом кондиционера. Райна вошла в опенспейс, и её каблуки уверенно простучали по деревянному полу. Она чувствовала, как взгляды коллег скользят по ней: оценивающие, одобрительные, любопытные. Она была готова к этому. Она специально пришла на десять минут раньше, чтобы не бежать, чтобы иметь возможность войти спокойно, с достоинством. Чтобы никто не увидел, как дрожат её руки. Мартин поднял голову от монитора, и его глаза за стеклами очков расширились в притворном восхищении. Он присвистнул — громко, театрально, так, чтобы услышали все. — Ого! Рейн, ты выглядишь так, будто собралась не на слушание, а на обложку «Мисс Офис 2026». Прямо сейчас… Я бы за тебя проголосовал. И не только я. Он многозначительно покосился в сторону Макса, и Райна почувствовала, как к щекам приливает лёгкий румянец. — Спасибо, Мартин, — улыбнулась она, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Я старалась. — Старалась? — Макс оторвался от ноутбука и посмотрел на неё долгим, тёплым взглядом. Его глаза скользнули по её лицу, задержались на волосах, на вырезе блузки, на линии юбки — и в этом взгляде было столько обожания, что Райна на мгновение почувствовала себя неловко. — Ты выглядишь… потрясающе, правда. Как будто всю жизнь готовилась к этому дню. Она хотела ответить что-то лёгкое, колкое, но слова застряли в горле. Потому что она знала, что он чувствует к ней. Знала, что он надеется на что-то большее. И она продолжала принимать это, потому что было удобно. Потому что это было безопасно. — Спасибо, Макс, — ответила она, чувствуя, как внутри кольнула совесть. Она отвела взгляд, делая вид, что поправляет папку с документами. — Ты тоже сегодня хорошо выглядишь. Прямо как с обложки «Юрист года». Мартин фыркнул в кружку. — Вы оба — с обложки. Я чувствую себя тут как персонаж второго плана в дешёвом сериале. — Ты всегда был вторым планом, Джинкс, — усмехнулся Макс, но в его голосе не было злости. — Зато у меня лучшие мемы в чате, — парировал Мартин и снова уткнулся в монитор. Райна рассмеялась — искренне, легко, и на мгновение напряжение отпустило. Офисная рутина, шутки, коллеги — это было привычно, почти уютно. Она почти могла представить, что сегодня обычный день. Но тут перед ней возникла Адриана. Как всегда, из ниоткуда — в ярко-красном платье, с неизменной камерой на плече и с глазами, которые горели тем особенным огнём, который появлялся у неё, когда она чуяла сенсацию. — Райна! — она подлетела к подруге, обхватила её за плечи и поцеловала в щёку, оставляя лёгкий след помады. — Что за лу-у-ук! Дай я тебя сфоткаю! — она отбежала на два шага, резво подняла камеру и щёлкнула застывшую Райну. — Идеально! Ты выглядишь как женщина, которая собирается разорвать в суде всех своих врагов. Что, по сути, одно и то же. — Адри, — Райна выдохнула, чувствуя, как внутри разливается тепло от её присутствия. — Ты не представляешь, как я рада тебя видеть. — Представляю, — хитро прищурилась Адриана, и её голос стал тише. — Ты нервничаешь. Я знаю тебя. Ты всегда нервничаешь перед важными делами. Но ты справишься. Ты всегда справляешься. — Я знаю, — кивнула Райна, понижая голос до шёпота. — Но дело не только в слушании. Ван Хейс… Он сказал, что приготовил для меня «подарок». — Райна сделала в воздухе движение пальцами, изображая кавычки. — Я не знаю, что это, Адри. Я думала об этом все выходные. И я понятия не имею, что он может сделать. Это сводит меня с ума. Райна почувствовала, как голос дрогнул на последних словах, и заставила себя замолчать. В последнее время у неё было слишком много эмоций. Слишком много страха перед неизвестностью. Адриана округлила глаза, и в них зажглось то самое выражение — смесь любопытства и азарта, которое появлялось у неё перед тем, как она начинала вынюхивать сенсации. — «Подарок»? — переспросила она чуть громче, и Райна зашикала на неё, нервно оглядываясь на притихшего у кофемашины Зейна. — Какой подарок? Он что, собирается подарить тебе настольную игру? Или книгу? Или, может быть… да нет, не может быть… — Что? Что?! — Райна в отчаянии заломила руки, чувствуя, как краска заливает щёки. — А вдруг это платье?! — Адриана заговорщицки понизила голос. — Вдруг это секси-платье, или костюм горничной, чтобы смутить тебя и унизить перед судьёй? Представь, он заставляет тебя надеть это на слушание, а ты сидишь и пытаешься говорить свою юридическую тарабарщину в откровенном наряде! — Нет… это бред, — твёрдо сказала Райна, хотя внутри всё сжалось от одной мысли об этом. — Подставлять имидж фирмы, чтобы посмаковать пять минут моего позора перед судьёй? Слишком мелко для него. Он не такой. Он более изощрённый. Она покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения на саму себя за то, что она вообще об этом думает. Ей должно быть всё-равно. — Я не знаю, — призналась Райна тихо. — Я ненавижу эту неопределённость. Адриана схватила её за плечи, развернула к себе лицом и посмотрела прямо в глаза. Её взгляд был жёстким, почти воинственным. — Слушай меня, Райна Рейн. Ты профессионал! Ты, мать его, офигенный юрист, который выиграл дело в Париже, когда все были против тебя. Ты не позволишь какому-то напыщенному индюку сбить тебя с пути. Что бы он не придумал — ты справишься, на крайний случай, ты всегда можешь отказаться. Никто не может тебя заставить, Райна! Поняла? Райна смотрела в её глаза и чувствовала, как внутри поднимается волна благодарности. Настолько сильная, что на мгновение защипало в носу. Адриана была её якорем в этом безумном мире. Её опорой. И она не могла представить, что бы делала без неё. — Поняла, — сказала она, и голос её окреп. — Вот и отлично, — Адриана улыбнулась и ловко поправила прядь, выбившуюся из пучка Райны. — Волосы выбились. — она заправила его обратно и одобрительно кивнула. — Теперь идеально. Покажи этому ван Хейсушке, что он не может тебя запугать или смутить. Что, если надо, ты сама его смутишь так, что мама не горюй! Райна улыбнулась, чувствуя, как страх отступает, уступая место холодной решимости. В кармане пиджака завибрировал телефон. Xander_VH: «Мисс Рейн. Зайдите ко мне. Сейчас.» Коротко. Без объяснений. Без намёков. Без привычной насмешки. Одна довольно сухая фраза — и от неё по спине пробежал холодок. Она чувствовала, как сердце немного ускорилось. — Он вызывает к себе, — сказала она тихо, глядя на экран. Адриана заглянула через плечо и усмехнулась. — Ну, чего ты ждёшь? Иди. И помни: все гондоны, а ты шарик! — Что за выражения?! — Райна прыснула. — Так мой бывший парень говорил. Очень мудрая фраза, между прочим! Лукас был почти философ! — рассмеялась Адриана. — Угу философ и ещё алкоголик, — Райна покачала головой. — Все мы не без греха, подруга, — снисходительно ответила Адри разворачиваясь к Райне спиной и направляясь к своему рабочему месту. — все мы не без греха… Райна глубоко вдохнула, чувствуя, как кислород наполняет лёгкие, как внутри нарастает легкая злость, которая помогала держать мысли в тонусе. Она поправила блузку, провела ладонью по волосам и направилась к кабинету ван Хейса.

***

08:50. Кабинет Ксандра ван Хейса.       Она постучала. Пальцы замерли на деревянной поверхности на мгновение дольше, чем нужно, прежде чем костяшки коснулись двери. Стук прозвучал слишком громко в тишине коридора, но она не могла позволить себе стучать тише — это было бы проявлением слабости. — Войдите, — раздался его голос из-за двери. Спокойный. Ровный. Холодный. Райна вошла и почувствовала, как пространство вокруг неё сгущается, становится плотнее, тяжелее. Его кабинет всё ещё хранил воспоминания о её позорном вторжении — о том, как она пряталась в шкафу, как скрип половицы выдал её, как он смотрел на неё тогда, с этой хищной, победной усмешкой. Она бросила быстрый взгляд на злополучную половицу — ту самую, которая выдала её. И с каким-то особым, почти мстительным наслаждением наступила на неё изо всех сил каблуком. Дерево жалобно скрипнуло, и она почувствовала лёгкое удовлетворение. «Мразота. Всё из-за тебя». Он сидел за столом — как всегда, идеальный, собранный, непроницаемый. На нём была та самая чёрная рубашка, которая сидела на нём так, будто её шили специально для него. Ткань облегала широкие плечи, подчёркивала узкую талию, и Райна заметила, как она натягивается на бицепсах, когда он слегка поворачивается к ней. Рукава были закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья с выступающими венами, которые, чёрт возьми, она почему-то не могла перестать замечать. Каждая линия, каждый изгиб мышц — она видела их так отчётливо, будто рассматривала под лупой. Волосы были слегка растрёпаны — небрежно, будто нарочно, и одна прядь падала на лоб, делая его моложе, уязвимее. Человечнее. «У него что, весь гардероб состоит из чёрных рубашек?» — с раздражением подумала она, злясь на себя за то, что вообще это замечает. В кабинете пахло его одеколоном — тем самым, тёплым, древесным, с горьковатой нотой, от которого у неё последнее время довольно часто перехватывало дыхание. Кажется её больной разум играл с ней злую шутку — заякорив его парфюм под что-то очень волнительное. «Возьми себя в руки. Ты здесь не для этого.» — Мисс Рейн, — произнёс он, и его голос прозвучал ровно, профессионально, без привычной насмешки. Это было почти разочаровывающе. — Садитесь. Она села на стул напротив него. Обивка была мягкой, но Райна всё-равно была напряжена и натянута, как струна. Ван Хейс посмотрел на неё долгим взглядом — его тёмные глаза с нажимом прошлись по её лицу, по волосам, по костюму. Медленно. Оценивающе. Как будто он видел её насквозь. — Вы выглядите… — он сделал паузу, и она задержала дыхание, — …готовой. В этом слове было столько двойного подтекста, что она почувствовала, как по коже пробегают мурашки. Готовой к чему? К слушанию? К его игре? К тому, что он собирался сделать? — Я надеюсь, вы хорошо подготовились к слушанию? — спросил он, и в его голосе мелькнула та самая опасная нотка, которую она уже научилась распознавать с первых полутонов. — Да, — ответила она, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я повторно изучила все документы, проверила все доказательства. Стратегия выстроена и ждёт своего часа. «Ты говоришь как робот. Соберись.» — Хорошо, — Ксандр кивнул. — Я хочу обсудить несколько моментов по делу Льюиса. Есть кое-какие детали, которые могут быть полезны. И он начал говорить. Быстро. Чётко. Профессионально. Обсуждал детали дела, спрашивал её мнение, задавал вопросы. Райна отвечала, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. Может быть, он передумал. Может быть, «подарка» не будет. Может быть, этот разговор будет просто деловым, не более? Она почти расслабилась. Напряжённые до этого момента плечи — опустились, челюсть стала менее напряжённой. Она разрешила себе поверить, что он не будет её провоцировать. Что он даст ей спокойно уйти на слушание и сделать свою работу. Но где-то глубоко внутри, в том самом месте, которое она не хотела признавать, закралось липкое разочарование. И она возненавидела себя за это. «Ты ведь хочешь, чтобы он сделал это. Ты хочешь знать, что он приготовил. Любопытство убивает тебя, Райна. И ты знаешь это.» Она наблюдала, как его пальцы переворачивают страницы её отчета. Длинные, с выступающими костяшками, с тёмными волосками на тыльной стороне ладони. Она заметила, как двигаются мышцы под кожей, когда он перелистывает бумаги. Как напрягаются сухожилия, когда он сжимает край листа. Почему-то в голове пронеслись кадры их ночи в Париже — его руки на её талии, его пальцы в её волосах, его дыхание на её шее. Стало душно. Она чувствовала, как краска заливает щёки, и проклинала себя за эту реакцию. Ксандр поднял глаза и встретил её взгляд. Его лицо было непроницаемым, но в уголках губ затаилась лёгкая усмешка. — Мисс Ре-е-ейн, — тихо протянул он, и в его голосе появилась насмешка, — вы слушаете меня? — Я слушаю, — ответила она слишком быстро и резко. И он низко, раскатисто рассмеялся. — Разумеется. Тогда повторите, что я только что сказал. Райна замерла. Она не слушала. Она смотрела на его руки. Как последняя дура. Как пятнадцатилетка. Её щёки сильнее залило жаром, и она мысленно дала себе подзатыльник. «Тупая. Ты тупая, Райна. Ты спалилась так просто.» — Я… я… — начала она, чувствуя, как слова застревают в горле. — Вот именно, — он откинулся на спинку кресла и торжествующе сложил руки на груди. — Вы не слушали. Вы думали о чём угодно, только не о деле Льюиса. У меня ощущение, что вы наблюдали за моими руками? Я вас не виню — они действительно привлекательные. Но на слушании вы должны будете слушать судью, а не рассматривать мои пальцы. Она вспыхнула, как спичка, от его наглых слов. — Я просто… я слушала, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто немного задумалась… руки… они немного отвлекли меня. После этих слов она еле сдержалась, чтобы не хлопнуть себя по лбу ладонью. Желательно наотмашь. Чтобы провалиться в самый глубокий ад, лишь бы не видеть его торжествующего лица. — О, неужели? — он приподнял бровь, и в его глазах заплясали чёртики. — Я так польщён. Но, мисс Рейн, если вы будете так же отвлекаться на слушании, у нас могут возникнуть проблемы. Он выдержал паузу. Долгую. Тягучую. Такую, что она чувствовала, как воздух между ними становится плотнее, тяжелее. — Ладно, — кивнул он с таким видом, будто подтвердил свои догадки, — вернёмся к делу. Что вы планируете делать, если Льюис не явится на слушание? — Я подам ходатайство о принудительном приводе, — ответила она, чувствуя, как возвращается профессиональная уверенность. — Или о заочном рассмотрении дела, если он продолжит уклоняться. — Хорошо, — он кивнул. — А если он попытается оспорить юрисдикцию? — Я подготовила аргументы о том, что дело имеет прямую связь с Великобританией, так как все спорные транзакции проходили через лондонские счета. — Неплохо, — он снова кивнул. — Я вижу, вы действительно подготовились. Райна почувствовала, как внутри разливается гордость. Она снова была на высоте. Она могла говорить о деле. О работе. О том, в чём была сильна. И в этот момент Ксандр поднялся из-за стола. Медленно. Неторопливо. Как тигр, который знает, что глупая антилопа никуда не денется. Он обошёл стол, и Райна невольно проследила за ним взглядом. Его брюки сидели идеально, облегая бёдра. Она заметила, как напрягаются мышцы на его ягодицах, когда он наклоняется к столу. Заметила, как ткань натягивается на его ногах. И не могла отвести взгляд. Как заворожённая. Как в трансе. «Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Хорош.» Она почувствовала, как к щекам снова приливает жар, и быстро отвела глаза, надеясь, что он не заметил. Надеясь, что её реакция осталась незамеченной. Но он заметил. Он всегда замечал малейшие детали и не брезговал сделать на этом акцент. — Почему вы краснеете, мисс Рейн? — произнёс он, и в его голосе искрили смешинки. Он явно веселился. Наслаждался тем, что смущает её. — Я не краснею, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя получалось из рук вон плохо. — Просто в кабинете довольно душно. — О, разумеется, — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько самоуверенности, что она захотела запустить в него чем-то тяжёлым. — Духота. В кабинете с кондиционером. Очень убедительно. Ксандр снова наклонился — на этот раз к нижнему ящику стола. Его пальцы скользнули внутрь, и она замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар. Он выпрямился, держа в руке небольшую бархатную коробку. Чёрную. Перевязанную чёрной атласной лентой с аккуратным бантом. «Вот оно. А он не торопился… Смаковал момент, мерзавец.» Он протянул ей коробку, и она взяла её с таким видом, будто внутри лежал динамит, который вот-вот взорвётся. — Мисс Рейн, — произнёс он, и его голос был притворно ласковым, почти нежным, — это ваш обещанный подарок. Она смотрела на коробку, слегка встряхнула её, проверяя на содержимое. Ксандр сделал шаг назад и снова сел за стол, как будто только что ничего не произошло. И он целыми днями только и делает, что отдает подарки сотрудникам, как Санта Клаус. — Мы закончили, мисс Рейн. Собирайтесь. Через двадцать минут мы выезжаем. — Мы? — Райна моргнула, пытаясь переварить эту информацию. — Зачем? Я сама доберусь. Вам не обязательно ехать со мной, мистер ван Хейс. Он улыбнулся. Медленно, по-кошачьи, и в этой улыбке было столько вызова, что она поняла — мерзавец наслаждается каждым мгновением этого утра. — Неужели вы думаете, что я лишу себя удовольствия понаблюдать за вами и моим подарком сегодня? — сказал он, и его голос стал низким, почти томным. Райна чувствовала, как внутри закипает злость, смешанная с тревогой. Она сжала коробку в руках так, что побелели костяшки. — И что же внутри, — сказала она, и голос её дрогнул. — Это? — он небрежно кивнул на коробку. — Я бы сказал, что это возможность. Возможность показать, на что вы способны. Или неспособны. — Я не собираюсь… — Вы собираетесь, — перебил он. — Потому что если вы этого не сделаете, вы проиграете пари. И тогда я получу то, что хочу. Двадцать четыре часа вашего личного времени. Она смотрела на его наглое лицо, чувствуя, как внутри всё переворачивается от ярости и желания треснуть его этой коробкой по голове. «Он знает. Он знает, что я не смогу отказаться. Он знает, что любопытство съест меня изнутри. И он наслаждается этим, гадёныш.» — Я открою её, — твёрдо сказала она. Райна поднялась, сжимая коробку в руках, и направилась к двери. Она старалась идти медленно, хотя ноги, то и дело, хотели ускориться. Она чувствовала его взгляд на своей спине. Тяжёлый. Изучающий. Хищный. Райна вышла из кабинета, закрыла за собой дверь и прислонилась спиной к стене, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

***

Райна посмотрела на коробку в своих руках. Тёмный бархат переливался в свете коридорных ламп, мягкий, почти живой. Чёрная атласная лента была завязана аккуратным бантом — идеально, как будто он тренировался всю ночь. Коробка была небольшой, но увесистой. «Он заморочился. Он реально заморочился, чтобы подначить меня.» Но где-то глубоко внутри, в том самом месте, которое она отказывалась признавать, пульсировало другое чувство — любопытство. Голодное, жадное, неудержимое. Райна оттолкнулась от стены и пошла по коридору. Каждый шаг давался с трудом — ноги казались ватными, а коробка в руках — неподъёмной. Она чувствовала, как взгляды коллег скользят по ней. Мартин что-то сказал — она видела, как шевелятся его губы, но не слышала ни слова. Голоса доносились до неё, как сквозь толщу воды. Макс смотрел на неё пристально, с грустью в глазах, которая обычно появлялась у него, когда он думал, что она не видит. Он явно пытался угадать, что произошло в кабинете ван Хейса. Она видела, как он приподнялся со стула, как открыл рот, чтобы что-то сказать, но она уже прошла мимо. «Не сейчас, Макс. Пожалуйста, не сейчас.» Она толкнула дверь в переговорную — небольшую, с затемнёнными стёклами, с большим столом и несколькими стульями. Зашла внутрь и закрыла за собой дверь. Звук замка — тихий, металлический щелчок — прозвучал как приговор. Как отрезающий звук, который отделял её от остального мира. От нормальности. От всего, что было правильным. Райна положила коробку на стол и посмотрела на неё так, будто это была бомба с тикающим механизмом. В тишине переговорной комнаты, она слышала, как бьётся её сердце — гулко, тяжело, как отбойный молоток. «Если я открою коробку, я не смогу остановиться. Если я не открою, я проиграю пари. Я не знаю, что хуже.» Райна села на стул. Её пальцы дрожали, когда она протянула руку к коробке. Она провела подушечками пальцев по мягкому бархату, чувствуя, как он скользит под её прикосновением. Чёрная лента была гладкой, прохладной, и она медленно развязала бант. Потом она сняла крышку. Внутри, на чёрной бархатной подушке, лежал предмет. Маленький. Блестящий. Серебристый. На вид — не больше её указательного пальца, но более вытянутый, изогнутый. Он был сделан из гладкого, полированного металла, который переливался в свете лампы, отбрасывая холодные блики. Форма была эргономичной — закруглённый кончик, чуть расширенное основание, плавные линии. Райна замерла. Её рука, протянувшаяся было к предмету, зависла в воздухе, как будто она коснулась невидимой стены. «Что это? Зажигалка?.. Какой-то дурацкий сувенир?..» Но она уже знала ответ. Она просто не хотела его признавать. Она взяла предмет в руки, чувствуя, как металл холодит кожу. Он был увесистым — тяжелее, чем она ожидала. Гладким, как полированный камень, и с едва заметным тёплым отливом. Райна провела по предмету большим пальцем, ощущая каждую линию, каждый изгиб. И в этот момент она заметила небольшую карточку, лежащую на дне коробки. Белая, глянцевая, с убористым, чётким почерком. Она поднесла карточку к глазам, и слова поплыли перед взглядом, отказываясь складываться в осмысленную картину. «Если вы до сих пор не поняли, то это вибратор. Если быть точнее — вибропуля. Работает от приложения на моём телефоне. Я смогу управлять им с любого расстояния. Всё, что вам нужно сделать, — использовать его до слушания. И если вы попытаетесь обмануть меня — я узнаю. Удачи, мисс Рейн.» Райна уставилась на карточку. Слова плыли перед глазами, отказываясь складываться в осмысленную картину. Она перечитала их снова. И снова. «Вибратор?! Он хочет, чтобы я…» Она не могла закончить мысль. Потому что если бы она её закончила, ей пришлось бы признать, что она действительно думала об этом. Что она представляла, как он будет управлять ею. Что её тело уже откликалось на эту мысль — предательским жаром, собственной влажностью, которая собиралась между ног. Она почувствовала, как внутри нарастает волна — это были ярость, унижение, страх, всё смешалось в один горячий коктейль. «Это харрасмент! Я могу пойти в трудовую инспекцию! Я могу устроить…» Она с отвращением швырнула вибратор обратно в коробку и яростно сжала ладони в кулаки. Но она знала, что не сделает этого. Потому что если она пожалуется, всё закончится. Её уволят. Или хуже — её не уволят, но она потеряет отличную возможность узнать правду. Получить ответы. Выиграть эту игру. И ещё. Она не хотела жаловаться. Потому что, чёрт возьми, она хотела этого. Она хотела узнать, что он сделает. Она хотела почувствовать его контроль. «Да кого я обманываю…» Она снова взяла вибратор в руки. Металл слегка нагрелся от тепла её ладоней. Она снова провела по нему пальцами. Представила, как он будет ощущаться внутри неё. Как он будет двигаться. Как он будет пульсировать. Внизу живота разлилась горячая и довольно приятная волна, и она закусила губу, чтобы не издать ни звука. «Нет. Я не буду. Я не обязана.» Но другая мысль — тихая, коварная — уже зарождалась в глубине её сознания. «Если ты не сделаешь этого, ты проиграешь пари. Он будет знать, что ты струсила. Он будет знать, что ты слаба. И тогда он получит то, что хочет — двадцать четыре часа твоего времени. Твоё внимание. Всё, что он захочет.» Райна сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. «Неужели я позволю этому самодовольному мерзавцу победить? Неужели я позволю ему думать, что он может мной управлять?» Она представила его лицо — эту хитрую, наглую улыбку, которая, казалось, была намертво приклеена к его лицу. Представила, как он смотрит на неё с триумфом, если она откажется. Представила, как он скажет: «Я же говорил, мисс Рейн. Вы не способны на риск». «Твою мать. Нет.» Райна нервно встала. Подошла к двери и проверила, что она заперта. Она вернулась к столу, сняла пиджак и аккуратно повесила его на спинку стула. Затем подняла юбку, подоткнув её за пояс, чтобы та не мешалась, и сняла бельё — кружевное, чёрное, то самое, которое она надела сегодня утром, думая, что это придаст ей уверенности. Она стояла у стола, чувствуя, как холодный воздух касается обнажённой кожи, как внутри разливается ноющее напряжение. Она посмотрела на вибратор, затем на дверь, затем снова на вибратор. Райна глубоко вдохнула. Медленно выдохнула. И затем — с чувством томительного предвкушения и отчаяния — поднесла вибратор к себе. Холодный металл коснулся складок её горячей плоти, и она вздрогнула. Контраст был почти невыносимым — прохлада, которая обжигала. Она на мгновение замерла, ощущая этот контраст, чувствуя, как её тело слишком отзывчиво откликается на это прикосновение. Затем, медленно, осторожно, двумя пальцами, она ввела его внутрь. Ощущение было странным — чужеродным и одновременно очень правильным. Он заполнял её, моментально нагревался, подстраивался под её температуру. Она чувствовала, как её тело принимает его, как мышцы сжимаются вокруг металла, как внутри разливается приятное тепло. Райна выпрямилась, натянула бельё и одёрнула юбку. Вибратор слегка сместился, коснувшись чувствительной стенки, и она закусила губу и прикрыла глаза, чтобы не издать ни звука. «Что же будет, когда он нажмёт на кнопку?..» Она провела пальцами по столу, пытаясь унять дрожь. Ей нужно было успокоиться. Ей нужно было думать о слушании. Но все мысли были только о нём. О том, что он сделает, как он будет ласкать её на расстоянии. О том, как он будет видеть её агонию. «Рейн… Хотя бы сделай вид, что тебе это не нравится… и ты это осуждаешь» Райна посмотрела на часы. Через пять минут она должна была быть внизу, в машине, с ним. Она надела пиджак, взяла сумку и вышла из переговорной. Её походка была ровной, спокойной — она заставляла себя идти медленно, не показывая, что внутри всё дрожит. «Ну, ван Хейс. Посмотрим, кто кого.»

***

09:30. Парковка у офиса «Kavir & Associates». Райна вышла из офиса, и её каблуки мерно простучали по асфальту. Она чувствовала, как внутри неё пульсирует холодный металл вибратора, как он смещается при каждом шаге, касаясь чувствительных стенок. Ощущение было необычным — навязчивым, волнующим и возбуждающим. Она заставляла себя идти медленно, с достоинством, не показывая, что её тело реагирует от напряжения и предвкушения. «Ты должна выглядеть спокойной. Он не должен видеть, что ты нервничаешь.» Она подняла голову и увидела Ксандра. Он стоял у своего «Ягура» — чёрного, блестящего, который, казалось, был продолжением его самого. Он опирался плечом о дверцу, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с той же ленивой, хищной улыбкой, которая была такой самодовольной, словно кричала на весь мир: «Я знаю, что ты делала пять минут назад, и я наслаждаюсь этим». Ван Хейс заметил её напряжённую спину, её прямую осанку, её руки, которые чуть сильнее сжимали сумку. Он заметил блеск в её глазах, приоткрытые губы. Он улыбнулся ещё шире — и в этой улыбке было столько триумфа, что она захотела запустить в него чем-нибудь тяжёлым. — Мисс Рейн, — произнёс он, и его голос прозвучал тихо и бархатно. — Я надеюсь, вы разобрались, как… надеть мой подарок? Она почувствовала, как к щекам приливает жар, и прокляла свою бледную кожу. — Я не понимаю, о чём вы говорите, — сказала она, и голос её прозвучал ровно, но она знала, что он видит, что она врёт. Ксандр усмехнулся, открывая для неё дверцу машины. Она села на пассажирское сиденье, чувствуя, как вибратор слегка смещается внутри неё, и сжала зубы. Кожаное сиденье было прохладным, но она ощущала только пожар, разгорающийся внутри. Он сел за руль, и машина качнулась под его весом. Запах его одеколона — тёплый, древесный, с горьковатой нотой — заполнил салон, и Райна почувствовала, как её дыхание сбивается. Она смотрела прямо перед собой, стараясь не поворачивать голову. — И как вы себя чувствуете? — участливо спросил он, когда машина тронулась с места. Его голос был вкрадчивым, заботливым. — Я надеюсь, это вас не слишком… отвлекает? Она сжала ручку сумки так, что костяшки побелели. — Я прекрасно себя чувствую, — ответила она холодно. — Спасибо, что спросили. Он хмыкнул, и она увидела краем глаза, как его губы дрогнули в усмешке. Правая рука лежала на рычаге переключения передач, и она почему-то не могла отвести взгляд от его длинных пальцев, от того, как они сжимают кожаную обивку. — Вы знаете, мисс Рейн, — сказал он, и его голос стал ещё тише, почти интимным, — я с нетерпением жду слушания. Не потому, что я хочу увидеть, как вы блестяще разнесёте всех свидетелей. А потому, что я хочу увидеть, как вы будете держать лицо. Она повернула голову и посмотрела на него. В его глазах плясали чёртики — тёмные, опасные. — Вы слишком много на себя берёте, — сказала она, и голос её прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало от нетерпения. — Я профессионал. Я умею держать лицо. — О, я в этом не сомневаюсь, — его улыбка стала шире, и он перевёл взгляд на дорогу. — Но есть вещи, которые даже профессионалы не могут контролировать. Например, когда ваше тело решает, что оно хочет чего-то большего, чем вы ему разрешаете. Райна закусила губу и отвернулась к окну. Она смотрела на проплывающий Лондон, на серые здания, на редкие деревья, но ничего не видела. — Вы слишком самоуверенны, — сказала она, не поворачивая головы. — А вы слишком много думаете, — парировал он. — Просто расслабьтесь, мисс Рейн. Позвольте себе наслаждаться этим. Вы удивитесь, как много удовольствия можно получить, если перестать бороться.

***

10:15. Здание Королевского суда. Зал № 14. Райна сидела за столом защиты, и каждый мускул её тела был напряжён до предела. Спина прямая, как струна. Плечи расправлены. Руки сложены на папке с документами — пальцы сцеплены в замок. Она сохраняла внешнее, показное спокойствие. Идеальная маска профессионала. Вибратор был безмолвен. Пока что. Он просто лежал внутри неё — горячий, тяжёлый. Металлическая улика собственного позора, которая напоминала о себе при каждом движении, при каждом вдохе, при каждом ударе сердца. Она чувствовала его вес, его присутствие, его немое обещание. «Затишье перед бурей. Он ждёт. Он знает, что я не могу думать ни о чём другом.» Ксандр сидел на скамье для публики — во втором ряду, откинувшись на спинку, скрестив руки на груди. Его поза была расслабленной, почти ленивой. Он выглядел так, будто пришёл в театр на скучную пьесу, которую нужно пережить. Но в его глазах — в этих тёмных, глубоких глазах — горел опасный огонь. А на губах играла хитрая усмешка. «Смакуй, гад. Я всё равно выиграю.» Райна гордо встретила его взгляд на долю секунды — молча, свысока посмотрела на него. Затем отвернулась. Она одёрнула тёмно-синий жакет — ткань скользнула под пальцами, гладкая и прохладная. Она глубоко вдохнула — носом, медленно, наполняя лёгкие воздухом. Запах старого дерева, бумаги и пыли. Она любила этот запах. Он означал, что она на своём месте. Что она знает, что делает. Что она — адвокат, профессионал, а не женщина, у которой между ног замер вибратор, управляемый её начальником. Судья Мортон — сухощавый мужчина с цепкими глазами за очками в тонкой золотой оправе — постучал молотком. — Слушается дело «Хейден против Льюиса о клевете и умышленном введении в заблуждение». Сторона истца, вам слово. Райна поднялась. Каблуки стукнули по дубовому полу — три шага до центра зала. Она чувствовала, как вибратор едва заметно качнулся внутри. Заставила себя не дрогнуть. Не замедлить шаг. Не показать, что она чувствует. Она встретила взгляд судьи. Глаза в глаза. Уверенно. Профессионально. — Ваша честь, — произнесла она, и голос прозвучал ровно, с холодной профессиональной интонацией, — сторона истца представляет интересы мистера Роджера Хейдена, который отсутствует по уважительной причине. Я намерена доказать, что Давид Льюис, действуя, как поверенный моего доверителя, умышленно сфальсифицировал документы, изменил условия соглашений и скрылся, оставив моего доверителя перед лицом судебного преследования. Все доказательства — в материалах дела. Она говорила уверенно. Чётко. Ни разу не запнулась. Судья кивал, помощник прокурора — молодой парень с нервным тиком в левом глазу — что-то строчил в блокноте. Всё шло по плану. И в этот момент она почувствовала лёгкое, почти незаметное движение внутри. Вибратор включился на самом низком уровне. Словно кто-то провёл кончиком языка по внутренней стенке её лона. Едва ощутимо, ритмично, но настойчиво. «Твою мать. Началось.» Райна замерла на долю секунды. Пальцы сжали папку так, что материал жалобно хрустнул. Она заставила себя выдохнуть — медленно, через нос — и продолжила говорить. Она разворачивала перед судьёй хронологию событий. Показывала документы. Ссылалась на банковские выписки. Но с каждой минутой, её следующее слово давалось чуть труднее, потому что вибратор упрямо напоминал о себе — мягко, вкрадчиво, неумолимо. — Ваша честь, — сказала она, указывая на экран с проекцией, и её голос опасно дрогнул — чуть-чуть, почти незаметно, — вот подпись Льюиса на дополнительном соглашении. Она была поставлена за неделю до его исчезновения и за три месяца до того, как мой доверитель узнал о налоговой проверке. Райна повернулась к секретарю, и внутри неё пульсировала гулкая вибрация — низкая, непрерывная, как второе сердцебиение. Девушке казалось, что все в зале слышат этот звук. — Я вызываю свидетеля. Мистера Джонатана Пирса. Пожилой мужчина с седыми висками и трясущимися руками занял место на трибуне. Он выглядел так, будто его привели на расстрел. Одежда была помятой, галстук съехал набок, и он то и дело проводил ладонью по лбу, стирая капли пота. Райна подошла к нему, стараясь не сбивать дыхание, потому что вибратор продолжал свою тихую, мучительную пытку. Девушка чувствовала, как внутри начинает собираться собственная горячая влага, как бельё неумолимо намокает, как мышцы непроизвольно сжимаются вокруг металла. Тело-предатель слишком охотно откликалось на ритм. — Мистер Пирс, вы работали с Давидом Льюисом в течение пяти лет? — Д-да, — голос свидетеля дрогнул. Он теребил пуговицу на пиджаке, и Райна заметила, как дрожат его пальцы. — Вам известно, что Льюис имел доступ к финансовым операциям компании «Хейден Хоспиталити Групп»? — Да. Он был личным юристом мистера Хейдена. У него был полный доступ. Вибрация ощутимо усилилась. Теперь это было не просто мягкое касание, а лёгкое, упругое давление, которое разливалось по телу тёплой волной. Невыносимо захотелось выгнуться дугой. «Он хочет, чтобы я потеряла контроль.» Она сжала пальцы на крае стола так, что почувствовала, как ноют суставы, заставляя себя сохранять спокойствие. Она чувствовала эту сладкую пульсацию, которая отдавала в низ живота, затягивая узел возбуждения всё сильнее, неумолимо ведя её к краю. — Вы когда-нибудь замечали, что Льюис проводил транзакции, которые не были согласованы с мистером Хейденом? — дурацкий голос дрожал всё заметнее. Пирс замялся. Райна чувствовала злость. «Скотина-Пирс… говори реще, я не могу себя контролировать…» Вибратор нагло усиливал своё восхитительное трение, и Райна дышала всё глубже, щёки пунцовели на глазах, мышцы немного расслабились, а влага между ног стремилась выйти за пределы белья. Она неконтролируемо двинула бедрами и почувствовала, как собственная смазка стекает по внутренней стороне бедра. «Боже, как хорошо…» — Я… я видел несколько платежей на счета, которые не были в реестре контрагентов, — признался Пирс. — Я спросил Льюиса, и он сказал, что это «консультационные услуги». Но я не был уверен… — Не были уверены, — с легким стоном повторила Райна — Пирс удивлённо посмотрел на неё. — Почему вы… не сообщили… об этом… мистеру Хейдену? Каждое слово сопровождалось несдержанными тяжелыми вдохами и выдохами. Пирс пожал плечами, и в этот момент вибратор вдруг переключился на более высокую мощность. Райну выгнуло, она почувствовала, как по телу проходит резкая, острая волна — такая сильная, что на мгновение потемнело в глазах. Стенки влагалища непроизвольно сжались, стремясь почувствовать вибрацию металла сильнее. Новая порция собственной смазки вырвалась наружу. «Сука. Чтоб тебе пусто было, ван Хейс.» Судья озадачено смотрел на девушку, но, видимо, не видел смысла задавать ей вопросы. — Мистер Пирс, — сказала Райна, с лёгким придыханием, — вы не ответили на вопрос. Почему вы не сообщили? — Я боялся, — ответил Пирс, глядя в пол. — Льюис был влиятельным человеком. Он мог мне навредить. Вибратор, хвала богам, снова сбавил обороты — до того самого лёгкого, мучительного темпа, который не давал сосредоточиться, но и не позволял сорваться. Райна почувствовала облегчение и судорожно вдохнула воздух через рот. — Вы боялись, — повторила она, и голос её звучал хрипло, — но вы всё равно решили дать показания сегодня. Почему? — Потому что, — Пирс поднял глаза и посмотрел на судью, — потому что я не хочу, чтобы мистер Хейден страдал из-за того, чего он не делал. Льюис обманул его. И меня тоже. Судья кивнул, записывая что-то в блокнот. Райна сделала шаг в сторону и почувствовала, как вибратор снова набирает силу — медленно, тягуче, словно кто-то выкручивал громкость на пульте. Каждое движение отдавалось внутри неё пульсирующими сладкими волнами. «Он издевается. Он делает это специально, чтобы я сбилась. Сколько он будет играться?» — Мистер Пирс, — произнесла она, и слова давались с трудом, потому что вибрация начинала затуманивать рассудок, — вы можете подтвердить, что Льюис лично подписал все дополнительные соглашения? — Да. Я видел его подпись. — Пирс кивнул. — И вы знаете, что он покинул страну через неделю после того, как подписал последнее соглашение? — Да. Я слышал, он улетел в Европу. Но я не знаю, куда именно. Райна хотела спросить что-то ещё, но вибратор вдруг снова переключился на резкий, отрывистый ритм — быстрый, как сердечный пульс, — и она почувствовала, как внутри всё сжалось, тело предательски поддалась этому сумасшедшему ритму. Она закусила губу и почувствовала на языке солоноватый привкус собственной крови. Помощник прокурора наклонился к своему коллеге и что-то прошептал. Райна краем глаза заметила, как он переглянулся с судьёй. Судья Мортон чуть приподнял бровь. — Мисс Рейн, — сказал он, — с вами всё в порядке? Вы выглядите… как будто вам не хорошо… Райна выпрямилась, пытаясь придать лицу невозмутимое выражение, хотя внутри всё дрожало и плавилось. Капельки пота выступили на лбу, и она смахнула их тыльной стороной ладони. — Всё в порядке, ваша честь, — ответила она, и голос прозвучал с лёгкой хрипотцой, которую она уже не могла скрыть. — Я просто… очень… глубоко погружена, — она тяжело сглотнула, всеми силами игнорируя блаженство, — в материалы дела. Это дело… очень… глубоко важное… для моего доверителя. Я хочу довести его до конца. Судья снова приподнял бровь, но кивнул. — Хорошо. Продолжайте. Райна повернулась к свидетелю и почувствовала, как вибратор снова сбавил мощность — эти американские горки начинали вызывать у неё глухую ярость. Райна мысленно представила, как она методично выцарапывает глаза ван Хейсу и эта картина немного остудила её пыл. Она сделала шаг к трибуне и замерла, вибратор менял свой ритм, ощущение было почти невыносимым — как будто её ласкали изнутри, медленно, но настойчиво, и каждое движение отдавалось во всём теле. Хотелось закрыть глаза и поддаться неге и отпустить весь контроль — настолько это было хорошо. Но Райна с усилием одернула себя. — Мистер Пирс, — произнесла она, и голос её звучал чуть выше обычного, с придыханием, — вы… вы можете сказать суду, были ли у Льюиса деловые связи, которые могли бы объяснить его действия? — Я… я не знаю, — замялся Пирс. — Но я слышал, что он общался с какой-то офшорной компанией. Он упоминал название… «Meridian Consulting», кажется. Вибратор снова резко переключился на максимальную мощность. — Твою м… — Райна закусила язык, вцепившись в стопку бумаг на столе, ощущая, как пальцы дрожат. «Он хочет, чтобы я сорвалась. Прямо здесь. Прямо сейчас.» — Меридиан… — простонала она, и это слово прозвучало так неприлично, что судья снял очки и вытер платком вспотевший лоб. Райна зажмурилась на мгновение, пытаясь взять себя в руки, но упрямый вибратор не унимался. Он бил прямо в центр её возбуждения, и она чувствовала, как нарастает сокрушительная волна — медленно, мучительно, неотвратимо. Её дыхание стало прерывистым, и она услышала, как кто-то из зала шепнул что-то соседу. Помощник прокурора поднял руку, и в его голосе послышалось искреннее беспокойство: — Ваша честь, я хотел бы обратить внимание суда на состояние мисс Рейн. Она явно испытывает дискомфорт. Возможно, ей нужна медицинская помощь. Судья Мортон посмотрел на Райну поверх очков, и в его взгляде мелькнула тревога. — Мисс Рейн, вы нуждаетесь в перерыве? Райна открыла глаза и встретилась взглядом с Ксандром. Он сидел на скамье для публики, откинувшись назад, и смотрел на неё с той самой улыбкой — торжествующей и наглой. Он наслаждался каждым мгновением её борьбы. Его глаза блестели, и она видела, как он чуть прикусил губу, сдерживая улыбку. Его пальцы — длинные, с выступающими костяшками — были сцеплены на груди. «Ты не победишь, ван Хейс. Я не позволю.» — Нет, ваша честь, — сказала она — я просто вибрирую… кхм… то есть… выбираю выражения… — она облизала сухие губы, — всё в порядке. Я могу… продолжить? Она провела дрожащей рукой по волосам, поправляя выбившуюся прядь, и, чувствуя, как тело предательски плавится от вибрации, заставила себя улыбнуться — той самой профессиональной, ничем не пробиваемой улыбкой, которую она оттачивала годами. Она непослушными руками стянула с себя жакет, небрежно бросив его на спинку стула. Расстегнула верхнюю пуговицу блузки. Соски напряглись и упрямыми горошинами выделялись на шёлке ткани, даже сквозь кружево бюстгальтера. Но Райне было плевать. Главное — держать лицо. Судья пожал плечами, явно сомневаясь. — Продолжайте. Райна повернулась к Пирсу и заставила себя задать вопрос. Каждое слово давалось с огромным трудом — язык стал неповоротливым, тяжёлым, а в висках стучал пульс в такт вибрации. — Мистер Пирс, — произнесла она, и в голосе её послышалась едва сдерживаемая дрожь, — вы можете подтвердить, что Льюис действовал без ведома Хейдена? — Да, — ответил Пирс. — Я уверен, что Хейден ничего не знал. И в этот момент вибратор достиг своей самой максимальной мощности. Райна почувствовала, как по телу пробегает почти сладкая судорога. Она как в бреду услышала собственный стон — тихий, отчаянный, полный сладостной муки, — и в тишине зала он прозвучал как выстрел в лоб. — О… — выдохнула она, и это слово сорвалось с губ, как всхлип. — О, боже… мой… Она зажмурилась, чувствуя, как сокрушительный оргазм накатывает на неё как цунами — сильный, захватывающий, неудержимый. Вокруг были люди, все глаза были устремлены на неё, а её тело содрогалось в конвульсиях наслаждения, поясница прогнулась в волне экстаза. Она вцепилась в стол из последних сил, чувствуя, как ногти впиваются в дерево. Колени подогнулись, и она чуть не упала, но удержалась, сжав зубы так, что на скулах заходили желваки. По её телу прошла дрожь, и она услышала собственный прерывистый вздох — слишком громкий, слишком явный, слишком пошлый, чтобы его можно было не заметить. Помощник прокурора замер с открытым ртом. Секретарь перестал печатать и уставился на неё с выражением полного замешательства. Кто-то из публики кашлянул. Судья Мортон поднял брови и нахмурился, явно не понимая, что происходит. — Мисс Рейн, — сказал судья, и в голосе его прозвучало искреннее удивление. Райна открыла глаза. Медленно, с усилием, как будто веки были налиты свинцом. Она выпрямилась, чувствуя, как дрожат колени, как внутри всё ещё остаточно пульсирует оргазм, как влага стекает по ноге. Её щёки горели, дыхание было прерывистым, на лбу блестели бисерины пота. Но она заставила себя улыбнуться. — Всё прекрасно, ваша честь, — сказала она, и голос её звучал чуть хрипло, но вполне уверенно. — Я просто… очень сосредоточена на деле. Если позволите, я хотела бы задать свидетелю последний вопрос. Судья Мортон смотрел на неё так, будто она только что вырастила вторую голову у него на глазах, а потом сожрала её. Он помедлил, явно колеблясь, но затем кивнул. — Задавайте. Райна повернулась к Пирсу, чувствуя, как на внутренней стороне бедра остывает влага, как кружево белья неприятно прилипает к коже. Она сделала глубокий вдох и спросила, стараясь, чтобы голос звучал ровно: — Мистер Пирс, вы готовы подтвердить свои показания под присягой в письменной форме? — Д-да, — ответил он, всё ещё глядя на неё с недоумением и лёгким испугом. — Я готов. — Благодарю, — сказала она и повернулась к судье. — У меня больше нет вопросов, ваша честь. Она почти упала на свой стул, чувствуя, как внутренние мышцы сжимаются вокруг вибратора, как влага полностью пропитала кружево белья и ткань юбки. Она прикусила губу, и на мгновение ей показалось, что она вот-вот потеряет сознание — от стыда, от оргазма, от всего, что произошло. Судья постучал молотком. — Тогда объявляется короткий перерыв. Заседание продолжится через десять минут. Райна поднялась, чувствуя, как колени дрожат, а в голове словно выветрились все мысли. Она направилась к выходу, стараясь идти ровно, не показывая, что каждое движение отдаётся внутри неё горячей волной. Она почти дошла до двери, когда услышала его голос. — Мисс Рейн. Она замерла. Ван Хейс подошёл к ней, и его дыхание коснулось её уха — тёплое, прерывистое, такое близкое, что она почувствовала, как по спине пробегают мурашки. — Вы были великолепны, — сказал он, и в голосе его звучала та самая насмешливая, лисья интонация. — Особенно та часть, где вы «глубоко погружались в материалы дела». Я едва не зааплодировал. — Заткнитесь, — прошипела она, не оборачиваясь. — О, я не могу заткнуться, — он сделал шаг ближе, и его голос стал низким, почти интимным. Она повернулась к нему, и в её глазах горела ярость, смешанная с чем-то ещё, чему она отказывалась давать название. * Судья Мортон занял своё место, и все присутствующие поднялись. Райна сидела за столом защиты, чувствуя, как колотится сердце. Вибратор был безмолвен. Он просто лежал внутри неё, как молчаливое напоминание о том, что произошло. Она сжала пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы сосредоточиться. — Прошу садиться, — сказал судья, поправляя очки. — Суд удалился для вынесения решения по делу «Хейден против Льюиса о клевете и умышленном введении в заблуждение». Решение суда будет оглашено сейчас. Райна почувствовала, как время замедляется. Каждая секунда тянулась вечностью. Она слышала, как стучит её сердце, как шуршит бумага в руках секретаря, как кто-то кашляет в заднем ряду. Она чувствовала взгляд Ксандра — он смотрел на неё. Она не реагировала, но знала: он ждёт. Судья Мортон прокашлялся и начал читать. Его голос был ровным, бесстрастным, но каждое слово падало в тишину, как камень в воду. — Суд, изучив все представленные сторонами доказательства, заслушав показания свидетелей и заключительные аргументы, пришёл к следующим выводам. Он сделал паузу, и Райна задержала дыхание. — Во-первых, суд признаёт, что Давид Льюис, действуя как поверенный мистера Роджера Хейдена, умышленно изменил условия дополнительных соглашений, сократив сроки подачи документов до заведомо невыполнимых. Данные действия были совершены без ведома и согласия Хейдена и носили характер злонамеренного саботажа. Райна выдохнула, чувствуя, как внутри разливается облегчение. Она сделала это. Она доказала. — Во-вторых, суд признаёт обоснованными доводы стороны истца о том, что Льюис проводил финансовые операции через подставную компанию «Meridian Consulting Ltd», используя своё положение для личного обогащения и нанесения ущерба интересам Хейдена. Факты, представленные стороной истца, включая банковские выписки, переписку и показания свидетелей, являются достаточными для подтверждения этих обвинений. Судья поднял глаза и посмотрел на Райну. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение. — На основании вышеизложенного, суд постановляет: иск французской стороны о налоговых нарушениях против мистера Роджера Хейдена отклоняется в полном объёме. Встречный иск о клевете и умышленном введении в заблуждение против Давида Льюиса принимается к рассмотрению. Льюис объявляется в розыск с целью принудительного привода в Лондон для дачи показаний. На него возлагается ответственность за все финансовые убытки, понесённые Хейденом в результате его действий. Стороне истца присуждается компенсация судебных издержек. Он постучал молотком. Звук разнёсся под сводами зала, и Райна почувствовала, как внутри разливается триумф. — Решение окончательное и обжалованию не подлежит. Заседание закрыто.

***

Райна вышла из зала суда, и каждый шаг давался ей с трудом. Дверь закрылась за её спиной с глухим, почти погребальным звуком, и она прислонилась к стене на мгновение, позволяя себе просто выдохнуть. Но выдох не принёс облегчения. «Вытащить. Сейчас же. Швырнуть в его наглую физиономию и сказать, что это конец.» Она сжала кулаки. Ей хотелось бежать в туалет и избавиться от этой проклятой штуки. Которая заставляла её чувствовать себя одновременно униженной и возбуждённой — и это противоречие сводило с ума. Девушка сделала шаг вперёд, и вибратор сместился внутри неё, коснувшись чувствительной точки. Она закусила губу и замерла на мгновение, чувствуя, как по телу пробегает мелкая дрожь. Нужно было двигаться. Нужно было дойти до туалета, вытащить это безобразие, успокоиться, собраться с мыслями. Но она не успела. Он уже ждал её в коридоре. Ксандр стоял у стены, прислонившись плечом к высокой мраморной колонне, и смотрел на неё с той же медленной, дьявольской улыбкой, что и в зале суда. Руки скрещены на груди — она видела, как напряжены его предплечья под тканью чёрной рубашки. Ноги чуть расставлены, вес тела перенесён на одну ногу — поза, которая выглядела расслабленной, но она знала: в ней скрывалась напряжённая готовность. Он выглядел так, будто только что выиграл джекпот. Или будто знал что-то, чего не знала она. Солнечный свет из высокого окна падал на его лицо, делая шрам на левой брови почти серебряным. В этом свете его глаза казались ещё темнее — два бездонных колодца, в которых она тонула с каждым разом всё глубже. Райна остановилась в трёх шагах от него. Она не могла подойти ближе. Не могла отойти. Она стояла, чувствуя, как внутри всё закипает от ярости, унижения и того самого желания, которое она отказывалась признавать. — Вы, — прошипела она, и голос её дрожал от злости. — Грязный, мерзкий, бессовестный… — Осторожнее, мисс Рейн, — перебил он, и в его голосе звучала лисья насмешка. — Мы всё ещё в здании суда. Здесь есть камеры. И, насколько я знаю, оскорбление должностного лица — это статья. — Вы не должностное лицо, — процедила она, делая шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до двух шагов. — Вы — лицензированный садист. И вы это знаете. Он усмехнулся, и в его глазах заплясали чёртики — тёмные, опасные, завораживающие. — А вы — лицензированный юрист, который только что блестяще выиграл слушание, несмотря на… скажем так, отвлекающие факторы. — Он наклонил голову, и его взгляд на мгновение опустился вниз. К её бёдрам. К тому месту, где под тканью юбки всё ещё находился его «подарок». — Я впечатлён, мисс Рейн. Честно. Она заметила это. Заметила, как его зрачки расширились, когда он посмотрел туда. Заметила, как его дыхание стало чуть глубже. Заметила, как его пальцы на груди чуть сжались — едва заметно, но она увидела. И в этот момент она поняла. Он был возбуждён. Не просто заинтересован. Не просто доволен. Он был возбуждён. Она видела это по его глазам, по тому, как расширились его зрачки, как участилось дыхание. Она видела, как под тканью его брюк отчётливо проступал твёрдый, напряжённый контур его желания — и он не пытался этого скрыть. Он стоял перед ней, насмехаясь над ней, но при этом был так же взвинчен, так же горяч, так же изнывал от возбуждения, как и она сама. Это осознание ударило её в живот с силой электрического разряда. Она почувствовала, как внутри всё сжимается — не от страха, а от чего-то другого. От осознания, что он чувствует то же, что и она. Что он не просто играет. Что он тоже теряет контроль. — Я выиграла, ван Хейс, — сказала она твёрдо. Она гордо подняла подбородок, встречая его взгляд. — Я выиграла слушание. Я выиграла пари. Вы должны мне ответы. Все, которые я захочу задать. Ксандр приподнял бровь, и в его глазах мелькнуло что-то — то ли уважение, то ли вызов. Она не могла понять. Но она чувствовала, как его взгляд скользит по её лицу — по губам, по глазам, по тому, как она сжимает пальцы, пытаясь унять дрожь. — Вы выиграли, — согласился он, и его голос стал ниже, тише. — Но вы до сих пор не задали ни одного вопроса. И, кажется, не собираетесь. — Я собираюсь, — отрезала она. — Просто не здесь. И не сейчас. Она хотела сказать что-то ещё — что-то о том, что он не имеет права, что он перешёл все границы, что она может подать на него в суд, — но слова застряли в горле. Потому что он вдруг сделал шаг вперёд. Один лишь шаг. И она почувствовала, как её тело реагирует на его близость — как будто магнит к железу. — Тогда, — сказал он, и его голос стал низким, почти хриплым, — я предлагаю вам пойти туда, где мы сможем поговорить. Райна подняла подбородок, чувствуя, как тает от его близости. От его запаха. От его дыхания, которое касалось её лица. — Я не собираюсь никуда с вами идти. — Идём, — сказал он и, не спрашивая разрешения, взял её за запястье. Его пальцы сомкнулись вокруг её руки стальной хваткой, и Райна почувствовала, как по телу пробегает электрический разряд. Он был горячим. Твёрдым. Настойчивым. Его кожа касалась её кожи, и она чувствовала, как пульсирует его пульс — быстрый, неровный, такой же, как её собственный. — Отпустите, — прошипела она, но не вырвалась. Её тело отказывалось подчиняться. Она хотела, чтобы он отпустил. И в то же время хотела, чтобы он сжал руку сильнее. Чтобы он притянул её ближе. Чтобы он… — Нет, — ответил Ксандр и повёл её по коридору. — Вы хотите ответов? Вы их получите. Он толкнул дверь ближайшей переговорной — маленькой, с затемнёнными стёклами, через которые почти не было видно, что происходит внутри. Комната была пуста: большой стол из тёмного дерева, несколько стульев, жалюзи на окнах, приглушённый свет. Зашёл внутрь, потянул её за собой, и когда она переступила порог, он закрыл дверь. Райна почувствовала, как сердце пропустило удар. Потом забилось с удвоенной силой, отдаваясь в висках, в горле, в том месте, где всё ещё пульсировал металл. — Вы сошли с ума, — выдохнула она. — Мы не можем… здесь… нас могут увидеть. — Нас никто не увидит, — отрезал он, и его голос дрогнул — впервые за всё время. В нём появилась та самая хрипотца, которую она слышала только в Париже, когда он был близок к тому, чтобы потерять контроль. — Мы здесь вдвоём, и никто не войдёт, пока мы не… закончим. Он развернулся к ней, и она увидела его глаза — тёмные, обжигающие, с расширенными зрачками, которые почти полностью скрыли радужку. Он дышал тяжело, прерывисто, и она видела, как вздымается его грудь под чёрной рубашкой, как напрягаются мышцы на шее, как пульсирует жилка на виске. — Говорите, — сказал он, и голос его сорвался. — Говорите, что вы хотите узнать. Я отвечу. Всё, что захотите. Она смотрела на него, и внутри неё боролись два желания. Два голоса, которые кричали одновременно. «Спроси его. Узнай правду. Это твой шанс. Ты выиграла пари.» «Не спрашивай. Не сейчас. Сделай это по-своему. Заставь его ждать. Заставь его страдать.» Райна шагнула к нему. Один шаг. Другой. Теперь между ними не было расстояния. — Я не буду задавать вопросы, — сказала она, и голос её звучал хрипло, с придыханием. — Не сейчас. Ксандр замер. В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с чем-то ещё — с голодом, который он едва сдерживал. С разочарованием. С надеждой. — Тогда зачем вы здесь? — спросил он, и каждое слово давалось ему с трудом, как будто он боролся с собой. — Потому что, — она подошла к нему вплотную, чувствуя, как её грудь касается его груди, как тепло его тела проникает сквозь ткань её блузки, — я хочу отомстить. Она подняла руку. Медленно. Намеренно медленно. Провела пальцем по его груди — по пуговицам его чёрной рубашки. Одна пуговица. Вторая. Она чувствовала, как его мышцы напрягаются под её прикосновением, как его дыхание становится ещё тяжелее. — Вы думали, что будете единственным, кто играет? — прошептала она. — Вы думали, что можете делать со мной что угодно, а я буду просто стоять и терпеть? — Вы не терпели, — выдохнул он, и его голос вибрировал. — Вы наслаждались. Я видел. Я слышал. — Может быть, — она провела пальцем по его ключице, чувствуя, как он вздрагивает, как под её пальцами бьётся его пульс. — Но теперь моя очередь. Она встретилась с ним взглядом. Её глаза горели — яростью, вызовом, желанием. Всё смешалось в одну горячую волну, которая поднималась откуда-то из глубины. — Я не задам вам вопросы. Сегодня. Я хочу, чтобы у меня было право задать их в любой момент, когда я решу. Я хочу, чтобы вы знали: я могу спросить вас о чём угодно, и вы обязаны ответить. И я сделаю это тогда, когда мне будет выгодно. Ван Хейс смотрел на неё, и его дыхание стало ещё тяжелее. Она видела, как он сжимает челюсть, как напрягаются мышцы на его лице, как он борется с собой. — Вы хотите использовать это как оружие, — сказал он, и в его голосе не было вопроса. Только утверждение. — Именно, — она улыбнулась — дерзко, самодовольно. — И, может быть, я использую это право на корпоративе. Или после. Я ещё не решила. Она видела, как его руки, всё ещё скрещённые на груди, чуть дрогнули, как будто он хотел дотронуться до неё. Как он сдерживался из последних сил. Ксандр приблизил своё лицо к её. Настолько близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах — горячее, прерывистое, пахнущее мятой и кофе. Его запах — тёплый, древесный, с горьковатой нотой — ударил в голову, и на мгновение она забыла, как дышать. Она чувствовала, как между ними искрит воздух. — Ты удивительная женщина, Райна Рейн, — сказал он, и его голос вибрировал где-то у неё внутри, отдаваясь в каждой клетке тела. — Ты не перестаёшь меня удивлять. — Я знаю, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. — И, ван Хейс… — Что? — Я ещё не закончила с вами. Я только начала. Его рука, словно сама собой, скользнула вниз. По её бедру. По краю юбки. Она чувствовала, как его пальцы касаются её кожи — горячие, уверенные, такие же дрожащие, как и её собственные. Она почувствовала, как он почти коснулся той влажной точки на её белье, где пульсировало сильнее всего, где она всё ещё была взмокшей и горячей. Она закусила губу, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения. — Ты вся мокрая, — прошептал он, и его голос сорвался на хрип. — Я чувствую это. — Это твоя вина, — ответила она, и голос её дрожал. — Ты сделал это со мной. Он почти коснулся её — его пальцы уже скользили по внутренней влажной стороне её бедра, подбираясь к краю кружева. Она чувствовала, как напряжены его руки, как он сам на грани потери контроля. Как его дыхание становится всё тяжелее, как он до боли сжимает её бедро, притягивая ближе. — Я хочу… — начал он. И в этот момент дверь переговорной с грохотом распахнулась. Райна отшатнулась так резко, что чуть не споткнулась. Её сердце колотилось где-то в горле. Она поправила юбку дрожащими руками, одёрнула жакет, пытаясь придать лицу невозмутимое выражение, хотя всё внутри горело от стыда и возбуждения. В проёме стояли двое: судебный пристав с папкой в руках и помощник прокурора, который что-то искал в своём блокноте. — О, — сказал пристав, застыв на пороге. Его глаза расширились, когда он увидел их — стоящих слишком близко друг к другу, явно нарушающих все правила профессионального поведения. — Прошу прощения, я не знал, что здесь кто-то есть. Мы ищем свободную комнату для совещания. Ксандр резко сжал челюсть, сузил глаза. — Ничего страшного, — сказала Райна, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы как раз заканчивали. Она прошла мимо Ксандра, не глядя на него. Она чувствовала его взгляд на своей спине — горячий, голодный, неудовлетворённый. Она вышла в коридор и почти дошла до выхода, когда услышала его голос. — Корпоратив. Завтра. Я жду вас. Райна остановилась. Медленно обернулась. Он стоял в дверях переговорной, и его глаза всё ещё горели тем же голодным огнём. — Вы получите свои ответы, — сказал он, и его голос был низким, почти хриплым. Она посмотрела на него долгим взглядом. — Я знаю, — сказала она тихо. — Именно поэтому я и приду. И, развернувшись, она вышла на улицу, ощущая, как прохладный воздух остужает её горящую кожу. Она сделала глубокий вдох, позволяя кислороду наполнить лёгкие. «Ты идиотка, Райна. Ты играешь с человеком, который может оказаться твоим врагом. Ты хочешь человека, который так жестоко тобой пользуется. Ты теряешь контроль.» Она поймала такси и, сев на заднее сиденье, закрыла глаза. «Ты идиотка, Райна. Но тебе это нравится. И ты хочешь продолжения.»

***

Ночь Понедельника. Подвал офиса «Kavir & Associates».       Мартин Джинкс сидел за компьютером в своём «бункере», чувствуя, как глаза начинают слезиться от напряжения. Он уже час смотрел на строки кода, которые сливались в одно серое пятно, и его веки тяжелели с каждой секундой. — Твою мать, — пробормотал он, протирая глаза. — Ещё одна строчка, и я уроню лицо в клавиатуру. Будет смешно, когда меня найдут утром с отпечатками букв на щеке. Он работал над обновлением системы уже четвёртый час. Или пятый. Время в подвале текло по-своему — густо, как сироп, и он почти перестал ощущать его течение. У него было ощущение, что он уже неделю сидит здесь, как какой-то пещерный хакер-отшельник, сжигающий свои нейроны в жертву серверу. На столе стояла кружка с растворимым кофе — уже остывшая, с коричневым налётом на стенках. Четвёртая за ночь. Его пальцы двигались по клавиатуре с той автоматической плавностью, которая бывает только у людей, слишком долго сидящих за компьютером. Он почти не смотрел на кнопки, просто доверяя мышечной памяти. В углу тихо гудел сервер, издавая тот самый мерный, убаюкивающий звук, который Мартин уже научился воспринимать как фоновый шум. Но сегодня этот звук казался ему громче обычного. Назойливее. Или это просто его уставший мозг искажал реальность? Где-то наверху, в темноте пустого офиса, раздался глухой звук — что-то упало. Мартин поднял голову, прислушиваясь. Тишина. Только гул сервера и его собственное сердце, которое почему-то начало биться быстрее. «Старое здание», — подумал он. — «Трубы. Или крысы. В Лондоне всегда кто-то ползает по трубам.» Он вернулся к монитору и снова уставился в логи. Всё выглядело обычно. Стандартные запросы, стандартные ответы. Пока он не заметил её — странную активность в логах. Мартин замер. Его пальцы зависли над клавиатурой. Он начал пролистывать логи за последние две недели. Активность повторялась — всегда в одно и то же время. 2:15 ночи. Каждую ночь. Кто-то скачивал огромные объёмы данных. Десятки, а то и сотни гигабайт. Клиентские базы. Финансовые отчёты. Внутренняя переписка. Всё, что могло быть использовано против компании. Мартин почувствовал, как по спине пробегает холодок. Он проверил IP-адрес. Он принадлежал одному из компьютеров в офисе. Но адрес был зашифрован, и Мартин не мог понять, какому именно столу он соответствует. — Хитро, — прошептал он, вглядываясь в монитор. — Очень хитро. Он попытался отследить источник. Потянул за ниточку. Но она вела в тупик — кто-то использовал прокси-сервер, который маскировал реальное местоположение. Это был не просто любопытный сотрудник, решивший пошарить в чужих файлах. Это был кто-то, кто знал, что делает. Кто-то, кто потратил время на настройку защиты. Профессионал. Мартин откинулся на спинку кресла и уставился на экран. Его пальцы замерли над клавиатурой. В груди разрасталось странное, холодное чувство — смесь любопытства, азарта и тревоги. «Кто-то сливает данные. Прямо из офиса. Прямо у нас под носом. И делает это уже довольно долго.» Мартин сглотнул. Горло пересохло, и он потянулся за кружкой с остывшим кофе. Сделал глоток. Поморщился от горечи и холодной жижи. Поставил кружку обратно. «Это не просто утечка. Это системный слив. Как будто кто-то готовится ударить.» Он быстро сохранил логи на флешку. Маленькая, чёрная, без надписей. Она лежала на его ладони, как улика, которую он ещё не знал, что делать. Он закрыл ноутбук и откинулся на спинку стула, глядя в потолок. Серверная гудела — этот мерный звук всегда успокаивал его. Но сейчас он не чувствовал спокойствия. Он чувствовал, как внутри разливается тревога, смешанная с азартом первооткрывателя. «Может, это просто ошибка. Может, кто-то из отдела работал допоздна. Или автоматическое обновление.» Внутри парня боролись два желания. Залезть глубже. Выяснить. Или забыть. Притвориться, что он ничего не видел. «Потому что если ты начнёшь копать, Джинкс, ты можешь найти то, что тебя уничтожит.» Он сжал флешку в кармане, чувствуя, как её края впиваются в ладонь. «Завтра. Завтра я разберусь, что это было.» Мартин вышел из подвала, закрыл за собой дверь и направился к выходу. Каждый шаг отдавался эхом в пустом коридоре, и ему казалось, что кто-то смотрит на него из темноты. Он чувствовал это — чужое присутствие. Чьи-то глаза. Чьё-то внимание. Но когда он обернулся, в коридоре никого не было. Улица встретила его холодным ветром и мелким дождём, который, казалось, проникал под кожу. Он поднял воротник куртки и зашагал в сторону метро, сжимая флешку в кармане, чувствуя её тяжесть. Она была лёгкой, но давила на плечи, как груз. Офис больше не казался надежным и домашним. Казалось, что там притаилась опасность.