Беззаконие и беспорядок

«Беспорядок — это худший из всех законов» — Аристотель.

      Лондон встретил её дождём. Не тем уютным, кинематографическим дождиком, под которым героини ромкомов целуются с незнакомцами под зонтами. Нет. Это был вертикальный, безжалостный ливень, который, казалось, целился исключительно в глаза и в ту самую открытую полоску кожи на затылке, где заканчивался воротник её бежевого тренча. Райна Рейн стояла напротив Национальной галереи, сжимая в руке телефон с нулём полосок связи и безуспешно водила пальцем по экрану, в надежде оживить его каким-нибудь магическим образом. Весь её багаж, куда она уместила двадцать семь лет жизни — огромный чемодан цвета малиновой карамели, — мужественно плыл по лужам Трафальгарской площади, цепляясь колёсиками за каждую брусчатку, будто у него было собственное, негативное мнение о переезде через Атлантику. Телефон жалобно пискнул. Сим-карта, купленная в аэропорту Хитроу за пятнадцать фунтов, что было абсолютным грабежом, всё ещё отказывалась работать. — Ну же, — прошептала Райна, с остервенением тыча в экран. — Давай, ублюдская сим-карта! Работай! Ничего. Захотелось разбить телефон о землю и первым же рейсом улететь домой, в Калифорнию. К бесконечному голубому океану, к жаркому солнцу и к любимому авокадо, которое там стоило как обычный хлеб, а не как её собственная почка. Она сделала шаг назад, подняв телефон повыше в смутной надежде поймать сигнал непосредственно с небес, и в следующую секунду врезалась во что-то твёрдое. Вернее, в кого-то. Телефон выскользнул из мокрых пальцев и с тихим, но трагическим всплеском рухнул в ближайшую лужу. Рука дёрнулась, выпуская ручку чемодана, и тот, словно почувствовав драматичность момента, немедленно завалился набок. Малиновая крышка распахнулась, демонстрируя всему Лондону её личную жизнь: бельё, косметичку, томик Аристотеля и коробку калифорнийских фиников. — Твою мать! — выдохнула Райна, даже не успев поднять глаза на виновника. — Вы издеваетесь?! — Это вы на меня налетели, — с нажимом произнёс мужской голос. Низкий, холодный, с лёгкой хрипотцой. Из тех голосов, обладателя которых хочется одновременно послать к чёрту и почему-то слушать дальше. Райна, наконец, подняла глаза. Высокий мужчина стоял прямо перед ней. Чёрное пальто выглядело безупречно дорогим. Тёмные волосы были зачёсаны назад, хотя одна непокорная прядь, всё же, выбилась и упала на лоб. Широкие плечи, острые скулы, тяжёлый взгляд. И шрам. Тонкая белая линия пересекала левую бровь и уходила вниз к скуле, делая его лицо ещё более жёстким. Он был без зонта. Просто стоял под дождём, позволяя воде стекать по волосам, лицу и ткани пальто, словно не замечая ни сырости, ни непогоды. Его тёмные глаза смотрели на неё с таким ленивым презрением, что оно ранило сильнее любой откровенной грубости. — Смотрите, куда идёте, — сказал он. Райна открыла рот. А потом — потому что она никогда, никогда не умела вовремя замолчать, — выпалила: — Это вы на меня налетели! Вы шли, не глядя по сторонам! — Я не гляжу по сторонам. Я смотрю вперёд. А вы пятились, как гусыня. — Как гусыня?! — Райна почувствовала, как кровь прилила к щекам. — Я пыталась поймать связь! — И преуспели, — он бросил короткий взгляд на телефон, который тихо умирал в луже. — Ваш телефон теперь отлично связан с водой. Райна задохнулась от возмущения. — Вы… вы… — она не нашла слов и молча шагнула к чемодану, который жалко лежал на земле. Бельё мокло, финики мокли, бедный Аристотель тоже мок. — Вы нахал! Дурацкий замок постоянно расходился, и Райна планировала выбросить этот чемодан на помойку, как прилетит. Но он решил устроить финальный аккорд на прощанье. Мужчина не двинулся с места. Не помог. Неподвижно стоял и смотрел, как она, стоя на коленях прямо в луже, беспомощно запихивает вещи обратно, пытаясь спасти хотя бы часть имущества. Укладка на белоснежных волосах рассыпалась от лондонской влажности и превратилась в волны. Светло-голубые глаза в обрамлении густых ресниц смотрели на незнакомца с яростью дикой кошки. Казалось, еще чуть-чуть и она бросится на него. — Вам помочь? — спросил он ехидным тоном, который ясно давал понять, что помогать он не собирается. — Обойдусь, — процедила она, захлопывая чемодан. — Спасибо за заботу. Просто невероятная галантность. Со мной ещё никто не был так… так обходителен. Он чуть склонил голову набок. Тень усмешки промелькнула в уголках его губ. — Что ж, — произнёс он, поправляя манжет рубашки, — добро пожаловать в Лондон. И ушёл. Просто развернулся и зашагал сквозь дождь, не оборачиваясь. Райна посмотрела ему вслед, чувствуя, как внутри клокочет смесь из ярости, унижения и бессилия. — Козёл, — пробормотала она, дёргая молнию чемодана. Молния не поддалась. — Просто невероятный козёл. Чемодан ответил издевательским скрипом. — И шрам у него дурацкий. Словно услышав оскорбление, молния наконец сдалась и с громким щелчком закрылась. — Вот и отлично. Райна поднялась на ноги, поправила тренч и с тоской посмотрела на свои промокшие джинсы. День ещё даже не закончился, а Лондон уже успел уничтожить её телефон, багаж, нервы и веру в британскую вежливость. К счастью, дождь почти прекратился. Над площадью всё ещё висели тяжёлые серые тучи, но холодные капли теперь падали редко и лениво. Она осторожно вытерла телефон рукавом и нажала кнопку включения. Экран вспыхнул. — О, слава богу… Кажется, хотя бы одна катастрофа на сегодня отменялась. Вокруг снова текла обычная жизнь. Голуби дрались с чайками за чей-то брошенный кусок хлеба. Группа туристов столпилась возле колонны Нельсона, пока экскурсовод с таким энтузиазмом рассказывала о Трафальгарском сражении, словно сама в нём участвовала. Горацио Нельсон возвышался над площадью и смотрел на всё происходящее с выражением человека, который тоже предпочёл бы оказаться где-нибудь в другом месте. И Райна прекрасно его понимала. За последние двадцать минут её раздражало в этом городе буквально всё. — РАААААЙНА! Визг, больше похожий на сирену воздушной тревоги, безжалостно разрезал шум Трафальгарской площади. Райна обернулась и увидела ураган по имени Адриана Кейворд. Светло-русые кудри развевались на ветру, ярко-жёлтый зонтик опасно раскачивался над головами прохожих, а старенькая плёночная камера болталась на ремешке через плечо. Адриана неслась прямо к ней с такой скоростью, словно не видела подругу лет десять, а не несколько месяцев. — Ты приехала! — заорала Адриана, врезаясь в неё на полной скорости и заключая в объятия, от которых рёбра Райны жалобно хрустнули. — Добро пожаловать в Великобританию, детка! Тут бывает паршиво, но ты втянешься! А еще тут самый вкусный чай. — Чай я пока не пробовала, в самолете давали только колу и воду, — прохрипела Райна, обнимая подругу в ответ. — Зато уже успела возненавидеть вашу связь и ваших пешеходов. Один особенно талантливый только что устроил покушение на мой чемодан. Адриана отстранилась, окинула взглядом мокрый телефон, мокрый чемодан и мокрую Райну. — Ого, — сказала она с уважением. — Ты всего десять минут как в Лондоне, а уже с кем-то сцепилась. Я горжусь тобой. — Он первый начал. — Конечно, — Адриана легко подхватила чемодан одной рукой. — Ладно, Калифорния… Пойдём домой. Расскажешь по дороге, как ты умудрилась устроить войну на Трафальгарской площади за первые пять минут пребывания в Лондоне. Она бодро зашагала через площадь, шлёпая сапогами по лужам и искусно лавируя между туристами с ловкостью местного жителя. — Тут пятнадцать минут пешком до моего района, — бросила она через плечо. — Познакомлю тебя с Ковент-Гарденом. Тебе понравится. — А метро? — с сомнением спросила Райна, — я слышала у вас тут хороший метрополитен. — Метро пахнет так, будто в нём кто-то умер, и этот кто-то всё ещё там разлагается. Ни за какие коврижки я не пойду туда снова. Лучше — смерть. Райна бросила последний взгляд на колонну Нельсона, мысленно заключая с ним пакт: если он выдержал Лондон, то выдержит и она. Он, конечно, каменный. Но всё же. — Держись, друг, — пробормотала она колонне и поспешила за Адрианой.

***

      Квартира Адрианы находилась в районе Ковент-Гарден — том самом, который показывают в фильмах про Лондон, но в который ты не веришь, пока не увидишь собственными глазами. Узкие улочки, петляющие между домами цвета тёмного мёда и сливочного кирпича. Витрины булочных, где горячие круассаны выкладывали с той же тщательностью, с какой в галереях развешивают живопись. Крошечные книжные магазины, которые, казалось, созданы здесь лишь для антуража. — Тут всегда так красиво? — спросила Райна в восхищении. — Нет. Иногда ещё красивее. Когда туристы разъезжаются по домам. — ворчливо ответила подруга. — Ты их не любишь? — Люблю. Они приносят деньги в экономику. — резонно заметила она. Адриана помолчала и мечтательно добавила: — Но иногда так хочется распылить на площади спрей от всех этих туристов… — Такой существует? — рассмеялась Райна. — Пока нет. Но я работаю над этим. Над их головами покачивалась вывеска старого паба — золотые буквы по тёмному дереву, обещавшие «Лучший эль с 1823 года». Они свернули в переулок — совсем узкий, такой, что двое взрослых людей могли идти только друг за другом. Стены здесь были выложены старым красным кирпичом, кое-где увитым плющом. Где-то наверху, в одном из окон, горел тёплый жёлтый свет — единственный на весь переулок, и от этого казалось, что дом наполнен уютом. — Мой, — Адриана кивнула на этот самый дом. — Второй этаж. Внутри пахло старым деревом, кофе и проявителем. Где-то наверху скрипнула половица. Дом был тихим, но не молчаливым — он поскрипывал, вздыхал, жил своей размеренной жизнью, и в этом было что-то успокаивающее. Райна остановилась у лестницы, оглядела холл — тёмное дерево перил, винтажный торшер с абажуром цвета слоновой кости, стопка книг прямо на полу у стены, потому что на полках места уже не осталось. — Нравится? — спросила Адриана. — Очень. — честно ответила Райна, глубоко вдыхая особый запах квартиры. — Вот и славно. Добро пожаловать домой. — объявила подруга.

***

— Вот твоя комната, — Адриана толкнула дверь, ведущую в небольшую спальню с окном во внутренний дворик. Внутри было скромно и уютно: кровать, застеленная клетчатым пледом, письменный стол у окна, стеллаж с книгами, источающими запах старых страниц и времени. — Тут жил один французский фотограф, — сообщила Адриана, прислонившись плечом к дверному косяку. — Съехал две недели назад, нашёл любовь всей своей жизни и переехал в Марсель. Представляешь? — Романтично, — отметила Райна, ставя чемодан у кровати. — Ага. Я бы тоже хотела, чтобы меня увезли в Марсель. Но пока меня увозят только в участок — оформлять снимки с мест преступлений, — рассмеялась подруга. Адриана работала криминальным фотографом: сотрудничала со Скотленд-Ярдом и частными детективами, снимала места преступлений, улики, изредка — трупы. Её инстаграм был единственным в своём роде: чёрно-белые кадры, пробирающие до мурашек, перемежались фотографиями цветочных лавок и закатов над Темзой. Она называла это «эстетикой контраста», и это было, пожалуй, самое точное определение. — Так, — Адриана плюхнулась в кресло, скрестив ноги, и уставилась на Райну с видом следователя, который только что приступил к допросу. — А теперь рассказывай. Что реально случилось в Калифорнии? Почему ты так быстро сорвалась в Лондон? Райна отвернулась к чемодану, делая вид, что распутывает ремешок. Отвечать под пристальным взглядом подруги не хотелось. Но она понимала, что допроса не избежать — легче было бы утопиться в Темзе. — Я же писала. Дело, по которому я работала, развалилось. У меня возникли проблемы, и я… — Да-да, я читала твою версию, — перебила Адриана. — А теперь расскажи настоящую. Ты, Райна Рейн, не могла просто «накосячить». Ты самая дотошная девчонка, которую я знаю. Райна вздохнула и повернулась к подруге. — Это сложно, Адри. — Я никуда не тороплюсь, — Адриана пожала плечами и кивнула куда-то в сторону кухни. — У меня только бутылка вина и заказ на снимки из морга, но это подождёт. Мёртвым торопиться некуда… Так что давай. Райна слабо улыбнулась, и улыбка вышла почти искренней. Адриана умела разрядить напряжение одной фразой — этому определённо стоило поучиться. — Ладно, — она опустилась на край кровати и сцепила руки в замок. — Только дай мне сначала снять это мокрое безобразие. Я чувствую себя выжатой губкой. Через пять минут, переодевшись в сухое и завернувшись в плед, Райна уже сидела на кухне, обхватив ладонями горячую кружку. Адриана колдовала над френч-прессом, и по кухне поплыл запах свежезаваренного кофе — густой, горьковатый, почти спасительный. — Рассказывай, — скомандовала она, ставя кружку на стол и усаживаясь напротив. — И не вздумай опять кормить меня вылизанной версией. Я её уже читала. Скучно. Не верю. Райна помолчала, глядя в тёмную гладь кофе. Потом медленно, тщательно подбирая слова — так, чтобы не соврать, но и не выдать лишнего, — начала: — В Калифорнии я вела дело. Серьёзное. Корпоративное мошенничество, крупные суммы, связи с людьми. У меня был информатор. Хороший человек, который решил, что справедливость важнее страха. Я доверилась не тому, кому следовало, из нашей же прокуратуры. Информация утекла. Информатора нашли мёртвым через неделю. Адриана медленно выдохнула. Никаких шуток. Только пристальный взгляд внимательных глаз. — Внутреннее расследование показало, что виновата я, — продолжила Райна. — Нарушила протокол. Не проверила, кому передаю данные. Мне грозило лишение лицензии и, возможно, уголовное преследование. — Она подняла глаза. — И тогда появился мой дядя. — Тот самый загадочный дядя, — тихо произнесла Адриана. — Он связался со мной через несколько дней после того, как расследование началось. Сказал, что может помочь. Что у него есть знакомый в Лондоне — владелец юридической фирмы «Kavir & Associates». Что меня могут взять младшим юристом, пока скандал не уляжется. Что если я соглашусь — моё дело замнут. — И ты согласилась. — А что мне оставалось? — Райна пожала плечами. — Либо Лондон, либо конец карьеры. А может, и свободы. Адриана откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. В её глазах читалось сомнение — но не враждебное, а скорее задумчивое. — Звучит складно. Почти как правда. — Это и есть правда. — Часть правды, — поправила Адриана. — Но я же сказала: я не давлю. Если ты чего-то недоговариваешь — значит, так надо. Я знаю тебя, Рейн. Ты не из тех, кто бежит от проблем. Она вдруг подалась вперёд и накрыла ладонь Райны своей. — Ты моя подруга. И я всегда на твоей стороне, что бы там ни случилось. Просто помни об этом. Райна почувствовала, как к горлу подступает комок — горький, тяжёлый, какой бывает, когда тебе отчаянно нужна поддержка, но ты вынуждена врать, чтобы сохранить тайну. Она сжала руку Адрианы в ответ. — Спасибо. — Пожалуйста. — Адриана выпрямилась и хлопнула ладонями по столу. — А теперь — вино. За твой приезд, за Лондон, который ты обязательно полюбишь, и за то, чтобы твой новый босс не оказался козлом. — Там вроде как заправляет какой-то Октавиан Кавир... — сказала Райна. — Надеюсь, он не козел… — О, Кавир — это отдельная песня. Интересный мужчина. Кстати, вроде не женатый, — я пробила по своим каналам, — Адриана усмехнулась. — Но я слышала, что всем руководит другой человек. Ксандр ван Хейс. Его правая рука. Говорят, он юрист каких поискать, гений, но с характером. Она понизила голос до театрального шёпота и зловеще помахала пальцами перед носом Райны, изображая привидение. — Ходячий айсберг. Титаник нервно курит в сторонке. — Звучит обнадёживающе, — рассмеялась Райна. — Не боись. Где наша не пропадала? — весело ткнула её в плечо подруга. Они просидели на кухне до позднего вечера. Адриана рассказывала о своей работе: о ночных выездах на места преступлений, о детективах, с которыми успела сработаться, о странных людях, заказывающих снимки с закрытых вечеринок. Райна смеялась, задавала вопросы и чувствовала, как напряжение последних недель понемногу отпускает её. Лондон уже не казался таким ужасным. А в маленьком мирке, на этой светлой кухне, среди аромата кофе и старой плёнки, было и вовсе уютно. Почти как дома.

***

Утро первого рабочего дня началось уже без Адрианы. Нет, она не исчезла бесследно — на кухонном столе Райну ждала записка, нацарапанная знакомым летящим почерком: «У меня встреча по работе в одиннадцать. Кофе на плите. Не опоздай к своему айсбергу. Вечером расскажешь всё в мельчайших подробностях. Целую, А.» Райна хмыкнула, взяла кружку с уже остывшим кофе и выглянула в окно. Дождь, разумеется, шёл — уже не ливень, а мелкая, почти невесомая морось, похожая на водяную пыль. Она висела в воздухе, оседала на стекле, и в этом было что-то завораживающее и тоскливое одновременно. Лондон, кажется, даже не пытался делать вид, что на дворе июнь. Одевалась она сегодня с особой тщательностью: строгий костюм, минимум украшений, волосы собраны в низкий пучок — ни одной выбившейся пряди, ни малейшего намёка на вчерашнюю помятость. Сегодня она — Райна Рейн, младший юрист, и выглядеть должна так, будто всю жизнь проработала в британских юридических фирмах. Никакого страха. Никакой усталости. Только собранность. Перед выходом она задержалась у зеркала, поправила едва заметную прядь, выбившуюся из пучка, и встретилась взглядом с собственным отражением. Светло-голубые глаза смотрели на неё с выражением спокойной решимости — почти искренней. — Ты справишься, — произнесла она негромко, но твёрдо. Отражение не ответило, но, кажется, согласилось: в глазах вспыхнул вызов.

***

Дорога до Чансери-Лейн заняла пятнадцать минут. Узкие улочки Ковент-Гардена постепенно уступали место более широким и строгим, и Райна вдруг поймала себя на мысли, что город больше не кажется ей чужим. Он был серым, мокрым и ворчливым, как умудрённый годами старикашка, но в самом его ворчании теперь слышалось что-то почти родное. Офис «Kavir & Associates» располагался в старинном особняке на углу: красный кирпич, белые оконные рамы, скромная золотая табличка у входа. Ощутив предательскую дрожь в коленях, Райна остановилась перед массивной дубовой дверью и сделала несколько глубоких вдохов. Помогло. И только после этого она толкнула дверь и вошла. Внутри было тихо — утро понедельника ещё не успело разогнаться до привычного рабочего ритма. В холле пахло старым деревом и свежесваренным кофе, и этот запах, казалось, впитался в стены за десятилетия. Где-то в глубине здания что-то мерно пиликало — возможно, принтер, а возможно, местное офисное привидение, которое Райна пока не заметила. Впрочем, в таком особняке совершенно точно водилось хотя бы одно. Она не успела толком оглядеться, как к ней уже направлялась молодая девушка. У неё была смуглая кожа и тёмное каре, уложенное волосок к волоску с той безупречной аккуратностью, которая выдаёт человека, не прощающего беспорядка ни в документах, ни в жизни. Строгий серый костюм сидел на ней идеально, а осанка говорила о привычке никогда не сутулиться и не уступать. Лицо — милое, с острыми скулами и тёмными глазами, в которых, вопреки холодноватому тону, плескалось что-то почти дружелюбное. — Мисс Рейн? — голос прозвучал вежливо, немного прохладно, по-английски. — Я Мария Шу, секретарь мистера Кавира. Добро пожаловать в наш дружный коллектив. — Приятно познакомиться, — Райна выдавила самую дружелюбную улыбку из своего арсенала. — И мне, — уголок губ Марии едва заметно дрогнул вверх. — И давай сразу на «ты». У нас тут не Вестминстерский дворец, и пафосные снобы тут не водятся. Если кто-то начнёт выкать — это, скорее всего, просто Ксандр. Она развернулась и зашагала по коридору с такой скоростью, будто за ней гнались. Райна поспешила следом, успев заметить на стене стенд «Сотрудник месяца». В рамке красовалась фотография рыжего кота в галстуке. Подпись гласила: «Судья. Не сотрудник, но заслуживает больше, чем некоторые». Райна чуть не поперхнулась воздухом. Кот? В галстуке? На стенде «Сотрудник месяца»? — Это… кот? — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать. — Судья, — подтвердила Мария, бросив короткий взгляд через плечо. В её голосе прозвучала едва уловимая нотка теплоты, которую она тут же спрятала обратно. — Кот мистера ван Хейса. Длинная история. Расскажу как-нибудь за обедом. Райна всё ещё разглядывала фотографию. Кот смотрел в объектив с выражением абсолютного превосходства, как существо, которое точно знает, кто здесь главный, и не собирается это обсуждать. — Значит, мистер ван Хейс… — Дал распоряжение проводить тебя к Зейну Карверу, — перебила Мария, возвращая разговор в рабочее русло. — Зейн занимается оформлением. — А сам мистер ван Хейс… — Занят, — Мария мягко, но непреклонно отрезала. — Когда освободится — вызовет. До этого — бумаги, короткий инструктаж и знакомство с коллегами. Прошу за мной. Райна ещё раз взглянула на кота, мысленно пообещав себе узнать, почему животное в галстуке удостоилось места на доске почёта, и поспешила следом. Если у главного юриста фирмы такой кот, то что же представляет собой сам хозяин? Впрочем, ответа на этот вопрос она, кажется, пока не хотела знать. Они миновали кухню — светлую, с большим столом и кофе-машиной, которая угрюмо молчала. — Кофе-машина сломана с позапрошлого четверга, — прокомментировала Мария. — Мартин, наш айтишник, обещал починить. У нас даже спор возник, что наступит раньше — починка кофемашины или конец света. Пока счёт равный. — А если не починит? — Тогда будем пить растворимый. Как в Средневековье. Дальше начался опенспейс первого этажа — просторное помещение, разделённое невысокими перегородками на рабочие зоны. За одним из столов, уткнувшись в бумаги, сидел светловолосый парень в очках и что-то сосредоточенно печатал. За другим столом было пусто — только аккуратно разложенные папки и кружка с надписью «Я не спорю, я просто объясняю, почему я прав». — Здесь сидят Макс и Зейн, — сказала Мария. — А парень за столом — Мартин Джинкс, тот самый айтишник. Сейчас он, кажется, глубоко в файерволах. Не пугайся, если не сразу отреагирует на приветствие. Он не игнорирует, он просто в параллельной вселенной. — А Зейн? — В том кабинете. — Мария кивнула на дверь в углу опенспейса и решительно направилась к ней. — Идём. Она постучала и, не дожидаясь ответа, приоткрыла дверь: — Зейн, я привела новенькую. Не вздумай её напугать. — Я? Напугать? — донёсся из кабинета низкий, с лёгкой хрипотцой голос. — Я само обаяние, ты же знаешь. Мария чуть усмехнулась и отступила, пропуская Райну вперёд. Кабинет был завален бумагами — стопки громоздились на столе, на подоконнике и даже на стуле для посетителей. Но беспорядок этот казался не хаотичным, а обжитым, почти уютным. Из-за стола поднялся мужчина — коротко стриженный, в тёмно-синем костюме, который сидел на нём безупречно. Широкие плечи, спокойный взгляд. Он не улыбался во весь рот, но в глазах мелькнуло что-то тёплое — не дежурное радушие, а настоящее, сдержанное. — Райна Рейн, — произнёс он, и это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. — Зейн Карвер. Финансовый менеджер и бухгалтер. Можно просто Зейн. У нас тут без церемоний. — Приятно познакомиться, — Райна пожала протянутую руку. Ладонь у него была сухой и крепкой, рукопожатие — уверенным. — Взаимно. — Он выдержал короткую паузу и добавил с совершенно невозмутимым лицом: — Ты ведь с Калифорнии? Дождавшись её утвердительного кивка, он продолжил почти мечтательно: — Солнце, пальмы, песок… Ты, наверное, сейчас думаешь: «Куда я попала и почему тут такой дождь». — Примерно, — призналась Райна с лёгкой улыбкой. — Это нормально, — Зейн чуть заметно усмехнулся. — Я тоже так думал первые полгода. Потом привык. Теперь сам ворчу на погоду, как настоящий британец. Мария, стоявшая в дверях, кашлянула: — Я оставлю вас. Зейн, не забудь про Мартина — он обещал зайти, посмотреть твой ноутбук. — Помню, — кивнул Зейн. — Спасибо, Мария. Когда она вышла, Зейн повернулся к Райне и сделал приглашающий жест: — Присаживайся. Сейчас быстренько оформим бумаги, и я покажу тебе твой стол. У нас тут не «Амазон», конечно, но опенспейс вполне ничего. Райна села на краешек стула, попутно сдвинув стопку папок. Зейн достал из ящика бланки, и они принялись заполнять стандартные формы — имя, адрес, банковские реквизиты. Всё это он делал быстро, без лишней суеты, изредка отпуская короткие, но приятные комментарии. — Адрес в Ковент-Гардене? Хороший район. Пешком ходить будешь? — Да, тут пятнадцать минут. — Отлично. Меньше времени в метро — дольше живёшь. Райна хмыкнула. Ей нравилась эта спокойная, без напряга манера. Зейн не пытался её развлекать, но и не давил холодом. Просто делал своё дело — и при этом в воздухе висело ощущение, что он искренне рад новому человеку, просто не привык выражать это бурно. Когда бумаги были подписаны, дверь без стука приоткрылась, и в кабинет заглянул тот самый светловолосый парень из опенспейса. Теперь Райна могла рассмотреть его получше: джинсы, простая рубашка, очки в тонкой оправе. Светлые волосы слегка растрёпаны, на плече — сумка с ноутбуком. — Ты просил посмотреть, — сказал он Зейну, а потом перевёл взгляд на Райну. — О, новенькая. Привет. Я Мартин. — Райна, — она кивнула. — Я в курсе, — Мартин поправил очки. — Мария предупредила, что сегодня в офисе пополнение. Ты как, жива ещё? Первый день — он всегда самый весёлый. — Пока да, — сдержанно улыбнулась Райна. — Это хорошо. Сейчас гляну ноутбук Зейна и вернусь к себе в подвал. У меня там «бункер», — он понизил голос. — На случай, если Ксандр опять будет орать на планёрке. Зейн хмыкнул, не поднимая глаз от бумаг: — Ксандр не орёт. Он просто разговаривает так, что хочется залезть под стол. — Вот именно, — кивнул Мартин. — Поэтому я и сижу в подвале. Там безопасно. Он ловко открыл ноутбук Зейна, пробежался пальцами по клавиатуре, что-то быстро поправил в настройках. Пара минут — и ноутбук довольно зажужжал, перезагружаясь. — Готово, — объявил он. — Просто кэш забился. Теперь будет летать. — Спасибо, — сказал Зейн. Мартин кивнул и уже направился к выходу, но на полпути обернулся к Райне: — Слушай, я тебя сейчас добавлю в чаты. У нас их два: один общий, с Ксандром, — там всё официально и чинно. Второй — без Ксандра. Называется «Выжившие после Ксандра». Там можно жаловаться на жизнь и кидать мемы. — Звучит как план, — рассмеялась Райна. — Тогда добро пожаловать в наше скромное цифровое сообщество. Если что сломается — сразу пиши мне. Не Зейну. Зейн однажды пытался починить кофе-машину, и у нас три дня не было интернета. — Это был несчастный случай, — невозмутимо прокомментировал Зейн. — Конечно, — Мартин подмигнул и скрылся за дверью. Зейн проводил его взглядом и повернулся к Райне: — Ладно, бумаги готовы. Пошли, покажу твой стол. Они вышли в опенспейс. Зейн провёл её мимо переговорных комнат — прозрачных, с большими экранами на стенах, — и остановился у небольшого рабочего места рядом с окном. Стол, удобное кресло, монитор, маленький фикус в горшке. — Вот, — сказал он. — Твоё. Макс сидит вон там, через проход. Если будут вопросы — не стесняйся, подходи. У нас тут не «каждый сам за себя», скорее «все в одной лодке». Райна оглядела свой новый уголок. Из окна открывался вид на внутренний дворик — мокрый, но зелёный. Фикус выглядел так, будто его забыли полить ещё до Рождества, но в остальном всё было отлично. — Спасибо, Зейн, — сказала она искренне. — Не за что, — он чуть пожал плечами. — Осваивайся. Если Ксандр вызовет — будь готова. Он не страшный, просто… — Стихийное бедствие? — подсказала Райна. — Типа того, — Зейн едва заметно улыбнулся. — Но ты держишься уверенно. Думаю, справишься. Он ушёл, а Райна села за стол, включила компьютер и первым делом увидела два новых уведомления. Мартин сдержал обещание: она была добавлена в чат «Kavir & Associates» и в чат «Выжившие после Ксандра». Во втором уже висело сообщение от Мартина: Martin_J: Встречайте новенькую. Зовут Райна. Юрист из Калифорнии. Пончиками пока не угощала, но мы работаем над этим.😉 Max_K: Привет! Я Макс. Если нужна помощь с контрактами — я рядом. Вернусь со встречи и познакомимся. Райна улыбнулась и напечатала ответ: Raina_R: Спасибо! Постараюсь не разочаровать. Пончики — на мне в пятницу.🍩 Она ещё не успела убрать руки с клавиатуры, когда воздух в опенспейсе изменился. Не то чтобы кто-то выключил кондиционер или свет. Но что-то произошло. Зейн, шагавший к своему столу с папкой в руках, почти незаметно замедлил шаг — Райна уловила это краем глаза. Мартин за дальним столом поднял голову и тут же уткнулся обратно в монитор, словно вспомнил, что ему срочно нужно изучить что-то невероятно важное. Райна подняла взгляд. В опенспейс вошёл мужчина. Первая мысль, которая пришла ей в голову, была дурацкой и совершенно неуместной. Она ждала Ксандра ван Хейса. Того самого, о котором говорили Зейн и Мария. Ждала кого-то… ну, скажем прямо: вредного старика предпенсионного возраста с залысинами, брюзгливым ртом и манерами человека, который орёт на стажёров и носит подтяжки поверх рубашки, потому что «так солиднее». Она сама нарисовала себе этот образ где-то между рассказом Адрианы и сообщениями в чате — образ юридического цербера, который сидит в своём кабинете, как дракон в пещере, и плюётся огнём в каждого, кто осмелится войти без стука. Поэтому, когда в опенспейс вошёл этот мужчина, Райна на секунду решила, что это клиент. Или партнёр. Или кто-то, кто забрёл сюда случайно и сейчас спросит дорогу. А потом сердце оборвалось и ухнуло куда-то в желудок. Она уже видела этот тёмный костюм. Эти широкие плечи. Эту прядь волос, выбившуюся из идеальной укладки. Она видела этот шрам — тонкую белую линию, пересекавшую левую бровь и уходившую вниз к скуле. Она уже слышала этот голос — низкий, холодный, с лёгкой хрипотцой, который тогда, под дождём, произнёс: «Ваш телефон теперь отлично связан с водой». Тот самый мужчина, которому она сказала «вы нахал». Тот самый, кто стоял и смотрел, как она, стоя на коленях прямо в луже, запихивала бельё обратно в чемодан. Что он здесь делает? Мысль пролетела мгновенно и тут же сменилась другой, ещё более ужасной: Только не говорите, что это тоже юрист. Только не говорите, что он работает в этой фирме. Только не говорите… Он подошёл к её столу и остановился. Посмотрел на неё сверху вниз — тёмные глаза, глубокие и опасные, прошлись по её лицу неспешно, с откровенным, почти оскорбительным спокойствием. Узнавание в них было мгновенным и абсолютным. — Ну надо же, — произнёс он, растягивая гласные в издевательской манере, и в голосе не было ни капли удивления. Только холодная, выверенная ирония. — А я думал, после нашей занимательной встречи на Трафальгарской площади вы соберёте чемодан и улетите обратно домой. Неужели мой тёплый приём вас не спугнул? Райна стиснула зубы. Он бил точно в цель — в ту самую точку, где смешались унижение и злость. — Я не из пугливых, — сказала она, поднимаясь со своего места. Голос прозвучал ровно, хотя внутри всё звенело. — О, я заметил, — его взгляд скользнул по ней — неспешно, оценивающе. — Обычно люди, которые называют меня нахалом, либо очень смелые, либо очень глупые. Пока не решил, к какой категории отнести вас. Но время есть. Он стоял слишком близко. Не нарушая формальных границ, но достаточно, чтобы она чувствовала тепло его тела и запах — дорогой одеколон, древесный, с горьковатой нотой, и что-то ещё, от чего хотелось — глупо, неуместно, совершенно непрофессионально — податься вперёд и вдохнуть глубже. — Вы опоздали, — произнёс он. Райна нахмурилась: — Простите? — По офисному времени — опоздали. Рабочий день начинается в восемь сорок пять. — Мне сказали быть к девяти, — она всё ещё пыталась понять, что происходит. — И простите, но… кто вы такой, чтобы мне это говорить? Он чуть склонил голову набок, и шрам на его брови изогнулся. В тёмных глазах вспыхнуло что-то похожее на весёлое изумление — как будто он не ожидал, что она посмеет спросить. — Кто я такой? — переспросил он, и голос стал ниже, опаснее. — А вы ещё не поняли? Именно в этот момент из своего кабинета вышел Зейн. Увидел их. Остановился. — О, — произнёс он ровно, но в голосе прозвучала нота, похожая на сдавленный смех. — Райна, позволь представить. Ксандр ван Хейс. Главный юрист. Твой непосредственный руководитель. Мир замер. Райна почувствовала, как кровь отливает от лица. Она открыла рот, закрыла, открыла снова. — Вы? — выдохнула она. — Вы — Ксандр ван Хейс? — Удивлены? — его губы дрогнули в холодной усмешке. — А кого вы ожидали увидеть? Простите, если разочаровал. Она не ответила, но, кажется, он всё прочитал по её лицу. Его усмешка стала шире — едва заметно, но достаточно, чтобы она поняла: он наслаждается. Каждой секундой. Каждой каплей её унижения. Во рту у Райны пересохло — так, будто она не пила несколько дней. Она машинально провела кончиком языка по нижней губе, просто чтобы смочить пересохшую кожу, — и замерла. Потому что он проследил. Его взгляд упал на её губы — не случайно, а прицельно, осознанно. Она увидела, как расширились его зрачки. Как дрогнула жилка на шее — всего на мгновение. Как на долю секунды, прежде чем он снова поднял глаза к её глазам, его рот чуть приоткрылся, будто он хотел что-то сказать — и передумал. Время замедлилось. Райна почувствовала, как жар приливает к щекам и спускается ниже — к шее, к ключицам. Она забыла, как дышать. Забыла, где они находятся. Забыла всё, кроме того, что этот человек только что смотрел на её губы, потому что это было чем то личным. Отчасти интимным. И он знал, что она это видела. Знал, что она замерла. Знал — и не спешил прерывать тишину. А потом уголок его рта дрогнул в той самой усмешке, от которой у неё всё внутри переворачивалось, и он произнёс — тише, интимнее, словно это касалось только их двоих: — Значит, вы — та самая Райна Рейн. Младший юрист из Калифорнии. Дерзкая, не признающая авторитетов. Уже успевшая назвать своего начальника нахалом и утопить телефон в луже. Впечатляющее начало. Не помню, чтобы кто-то производил на меня такое… яркое первое впечатление. — Я… — начала она. — Кофе, — перебил он, и в его глазах заплясали чёртики. — Чёрный. Без сахара. Кофейня через дорогу, спросите Луку. Он знает мои предпочтения. И постарайтесь не расплескать его. Вы, как я успел заметить, склонны терять вещи на лондонских тротуарах. Он развернулся и пошёл к выходу. У двери — не оборачиваясь — бросил: — Добро пожаловать в «Kavir & Associates», мисс Рейн. Думаю, нам будет очень… интересно. Дверь закрылась. Телефон едва слышно завибрировал. Это был чат «Выжившие после Ксандра»: Martin_J: Ты как? Жива? Нужна эвакуация? Raina_R: Жива. Кажется. Martin_J: Поздравляю. Ты прошла первый круг ада. Осталось ещё восемь. Raina_R: Он не страшный. Martin_J: НЕ СТРАШНЫЙ? Я так и вижу эту картину: Ксандр ван Хейс, плащ, шпага, враги падают штабелями. Один поцарапал — и то случайно. Он этот шрам носит как сувенир. А может, просто упал с велика. История умалчивает. Но ты ему не говори, что я обсуждаю. А то мне конец. Raina_R: Шрам заметила. Всё равно не страшный. Martin_J: Ладно. Ты либо очень смелая, либо у тебя в Калифорнии были особо опасные развлечения. Райна улыбнулась и отложила телефон. Потом перевела взгляд на монитор, на открытый общий чат — тот, где сидел Ксандр. И набрала короткое сообщение: Raina_R: Кофе будет через десять минут. Она нажала «отправить» до того, как успела передумать. Зейн, заметив это, приподнял бровь, но ничего не сказал. Xander_VH: Через пять. Райна закатила глаза и поднялась со своего места. — Я скоро, — бросила Райна Мартину. — Удачи, — отозвался тот. — Имей в виду, Лука итальянец. Не пытайся заговорить с ним на испанском — он обижается. Она направилась к выходу из опенспейса, чувствуя спиной взгляды коллег. В голове всё ещё звучал его голос — низкий, насмешливый, интимный. «Яркое первое впечатление». Она ненавидела то, как он это сказал. И ещё больше ненавидела то, что где-то глубоко внутри — ей хотелось, чтобы он сказал это снова. Она не знала, чего желала сильнее: провалиться сквозь землю, придушить его — или чтобы он снова на неё посмотрел. И это было хуже всего.