Беззаконие и беспорядок

      «Правда редко бывает чистой и никогда — простой». — Оскар Уайльд

      Дверь за её спиной закрылась с тихим щелчком. Райна на секунду прикрыла глаза, глубоко вдохнула влажный лондонский воздух, который после кондиционированного офисного показался почти тёплым, ласковым, и сделала первый шаг через дорогу. Кофейня обнаружилась прямо напротив офиса, под зелёным навесом. Райна заприметила её ещё утром. Вот только не предполагала, что «первая возможность» заглянуть сюда обернётся унизительным забегом за кофе для человека, который, судя по всему, её ненавидит. Над входом покачивалась маленькая деревянная табличка с выцветшими золотыми буквами: «Luca's Coffee». Она толкнула стеклянную дверь, и над головой мелодично звякнул колокольчик — старинный, на изогнутой медной ножке, из тех, что звучат как привет из другого века. Внутри пахло свежемолотым кофе, только что испечённым круассаном и чем-то коричным. Стены были выложены белой плиткой с синим орнаментом, на полках стояли жестяные банки с названиями сортов кофе на итальянском, а за стойкой, спиной к двери, стоял мужчина и протирал кофемашину. Он напевал себе под нос что-то из репертуара Адриано Челентано, слегка фальшивя, но с большим чувством, и явно наслаждался спокойным утренним часом: все офисные клиенты были обслужены, и теперь появилось время для рутины. — Доброе утро!.. — дружелюбно начал он, оборачиваясь, и осёкся на полуслове. Райна увидела, как изменилось его лицо. Не то чтобы он испугался — нет. Но что-то в его взгляде мелькнуло: настороженность, узнавание, какая-то тревога, которую он тут же спрятал за профессиональной улыбкой. Правда, получилось не очень убедительно. — Вы… — он замолчал, вытирая руки о передник. Сильный итальянский акцент смягчал его речь, отчего даже короткие фразы звучали мелодично. — Вы от него? — От Ксандра ван Хейса, — сказала Райна, подходя к стойке. — Мне нужен Лука. Мистер ван Хейс сказал, что ему нужен его стандартный заказ: чёрный кофе. Без сахара. Лука — а это, несомненно, был он, собственной персоной: седые виски, пышные усы, руки, которые даже в покое двигались с необычайной артистической грацией — обречённо выдохнул. — Чёрный, без сахара, — повторил он, поворачиваясь к кофемашине. — Certo. Конечно. Come un orologio, — пробормотал он себе под нос и добавил уже громче: — Знаете, синьорина, когда я только открыл эту кофейню, я мечтал, что буду варить кофе для amanti ardenti . Для студентов. Для старушек, которые приходят поболтать. А в итоге уже пять лет я варю кофе для него. Он говорил, не оборачиваясь, ловко орудуя рычагами эспрессо-машины, и его голос звучал чуть громче, чем требовалось, — словно ему нужно было выговориться хоть перед кем-то, даже перед незнакомой девушкой, которую он видел впервые в жизни. Он обернулся и окинул Райну быстрым, оценивающим взглядом. — У вас первый день, si? — Si, — ответила она. — Первый день. Лука завинтил крышку на стаканчике и протянул ей кофе, но, когда Райна уже взялась за стакан, он вдруг не отпустил его. Его пальцы — тёплые, сухие, с въевшейся кофейной пылью под ногтями — держали стаканчик крепко, не давая ей уйти. — Послушайте, синьорина… — он запнулся, подбирая слова. — Я не знаю, почему он прислал именно вас, и это не моё дело. Но я знаком с этим человеком пять лет, и я знаю одну вещь. Он очень опасный человек и с ним надо быть настороже. — Вы говорите так, будто он вам что-то сделал, — тихо сказала Райна. Лука отпустил стаканчик. Его лицо на мгновение стало старше — морщины проступили резче, глаза потускнели. — Нет, — ответил он. — Он ничего мне не сделал. Наоборот. Когда у меня были проблемы с арендой и этот подонок-домовладелец пытался вышвырнуть меня на улицу и сдать в миграционную службу, мистер ван Хейс решил вопрос. За один день. Я даже не просил — он просто узнал, пришёл и решил. Райна моргнула. Это было… неожиданно. — Тогда почему… — Потому что он никогда ничего не делает просто так, — перебил Лука. — Он решил мою проблему, и чётко дал понять, что однажды — не сегодня, не завтра, но однажды — он придёт и скажет: «Лука, ты мне должен». И я не смогу отказать. Понимаете? Райна медленно кивнула. Она понимала. — Вот так я и живу, mio caro, — подытожил Лука, разводя руками. — Каждое утро варю ему кофе. Чёрный. Без сахара. И жду, когда наступит время платить по счетам. Лука убрал пятифунтовую хрустящую купюру в кассовый аппарат за прилавком и отвернулся, всем видом показывая, что разговор окончен. Колокольчик звякнул снова, и Райна вышла под моросящий дождь, унося с собой не только стаканчик с кофе, но и странное, тревожное чувство, которое поселилось где-то под рёбрами.

***

      Обратная дорога до офиса заняла у неё чуть больше времени — и не потому, что она заблудилась, а потому что внутри неё бурлило то самое тёмное, мелочное желание, которое зародилось ещё на Трафальгарской площади. Плюнуть. Плюнуть ему в кофе. Идея была настолько простой и соблазнительной, что Райна даже остановилась посреди тротуара, представляя, как аккуратно, с чувством, с расстановкой делает это, как закрывает крышечку и ставит стаканчик перед этим самодовольным индюком. Как он делает глоток, а она стоит с выражением абсолютного спокойствия и торжества на лице. Приятное чувство — словно маленькая победа в их негласном сражении. Жаль только, что кофе чёрный. В чёрном кофе видно всё. Райна представила, как он открывает крышечку, заглядывает внутрь и выдаёт что-то в своей фирменной манере: «Мисс Рейн, в моём кофе что-то плавает. Это Ваша гордость? Или остатки Вашей похороненной карьеры?» Вот если бы он пил латте — под молочной пенкой можно спрятать всё что угодно. Хоть плевок, хоть разбитые мечты. Но нет. Чёрный. Без сахара. Как назло. Всё против неё… Она вздохнула и двинулась дальше, перепрыгивая через лужи. Обиднее всего было даже не то, что он заставил её идти за кофе — в конце концов, это была стандартная повинность младшего юриста, и она к этому была морально готова. Обиднее всего был осадок, который остался после их разговора в опенспейсе, после того, как он смотрел на неё и усмехался, после того, как Зейн произнёс «твой непосредственный руководитель», и весь её мир рухнул в тартарары. Почему ее руководителем оказался именно он?! За какие грехи она вынуждена расплачиваться? А он явно наслаждался этим. Каждой секундой. Он смаковал её унижение, как дорогое вино, и даже не пытался скрыть этого. Нет. Плевок — это мелко. По-детски. Он бы высмеял её и забыл об этом через пять минут. Она должна заставить его уважать себя. Райна стиснула стаканчик так, будто он был виновником всех её бед. Стакан жалобно хрустнул, словно извиняясь. Нет. Хватит. Ксандр ван Хейс — ловушка. И она туда не попадётся. Она не дура.

***

      Подниматься на второй этаж пришлось по старой деревянной лестнице, которая поскрипывала под каблуками, словно спрашивая: «Ты уверена?» А Райна не была уверена. Но она шла, потому что повернуть назад означало бы признать поражение, а она скорее умерла бы, чем доставила ему такое удовольствие. «Ты справишься. Ты не из пугливых. Ты прошла через допрос в прокуратуре Калифорнии, ты выдержишь и это. Это просто мужчина. Просто вредный, саркастичный, самовлюбленный и напыщенный павлин». Кабинет Ксандра находился в конце коридора — массивная дубовая дверь, табличка «X. van Heys», ничего лишнего. Райна остановилась перед дверью и сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Колени предательски дрожали, словно предчувствуя тяжелый разговор. Но Райна усилием воли заставила себя взять контроль над собственным телом. И, наконец, уверенно постучала. — Войдите, — глухо донеслось изнутри. Она вошла, смело вглядываясь в комнату, готовая к любым неожиданностям, которые может принести ей эта встреча. Кабинет был строгим, минималистичным: большой стол у окна, полки с папками, несколько книг в дорогих обложках в шкафу — все в идеальном, выверенном порядке, словно у психопата, и кожаное кресло, повёрнутое спинкой к двери. Она видела тёмный затылок его головы и кисти рук на подлокотниках — длинные пальцы, аккуратные ногти, широкие ладони, никаких колец. Пальцы постукивали по коже — размеренно, неторопливо, выбивая какой-то особый, известный лишь ему одному ритм. Райне на мгновение почудилось, что он играет Реквием по её юридической карьере. — Ваш кофе, мистер ван Хейс, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, профессионально и безразлично. Злость все ещё захватывала всё её существо и это было замечательно: чем больше она злится, тем больше у неё сил бороться и противостоять. — Подойдите, — лениво ответил он, не оборачиваясь. — И будьте добры, не уроните. Я помню, что произошло с вашими вещами на площади. В его словах сквозило ехидство и сарказм. Райна стиснула зубы так крепко, что на скулах заходили желваки и подошла ближе к столу. В тот же момент кресло развернулось — плавно, бесшумно и тёмные глубокие глаза уставились на неё в упор — бессовестно и нагло. Он сидел, закинув ногу на ногу, в тёмной рубашке, галстук немного ослаблен, верхняя пуговица небрежно расстёгнута — будто специально. Тяжёлый взгляд прошёлся по ней снизу вверх, начиная от носков её закрытых туфель на каблуке, заканчивая прядями волос на лице — оценивающе, неспешно. — Ближе, — тихо произнёс он. — Я не кусаюсь. По крайней мере, по понедельникам. Она сделала ещё шаг и протянула стаканчик. Рука предательски дрогнула, но девушка упрямо сжала стенки крепче, в надежде скрыть волнение. Он встал, потянулся за кофе, и его пальцы — тёплые, с выступающими костяшками — размашисто скользнули по её пальцам. Прикосновение было коротким, едва уловимым, но Райна вздрогнула, как от удара током, что пронзил её от кончиков пальцев до макушки и попыталась отступить. Но манёвр был заранее обречён на провал — неудобные каблуки туфель зацепились за край тяжелого ковра, так некстати лежащего на полу. Мир опасно накренился и Райна почувствовала, что всё летит к чертям. Она ахнула, взмахнула свободной рукой, хватаясь за воздух, и полетела вперёд — прямо на него. В последний момент, каким-то чудом, она выбросила руку со стаканчиком в сторону, спасая остатки кофе от полного крушения. Горячая жидкость щедро плеснула через питейное отверстие, окатив рукав её черного пиджака, но сам стаканчик, хвала небесам, удержался в пальцах. Второй рукой она упёрлась в край стола, чудом остановив падение. Её лицо оказалось в нескольких дюймах от его груди. Она видела, как по тёмной ткани рубашки расползается коричневое пятно — и чувствовала, как её собственный рукав становится горячим и мокрым. Запах кофе смешался с ароматом его одеколона — тёплого, древесного, с горьковатой нотой. Её волосы, выбившиеся из пучка, коснулись его подбородка. Что было удивительно, мужчина даже не отстранился, он стоял в той же позе, словно ничего не произошло. Кабинет заполнила гнетущая тишина. Только их дыхание — её частое, сбивчивое, и его ровное, спокойное заполнили пустоту. — Мисс Рейн, — его голос прозвучал тихо, почти интимно, — ваше резюме утверждало, что вы обладаете отличной координацией. Должно быть, это было ещё одно преувеличение. Она резко выпрямилась, чувствуя, как горят щёки. Стаканчик всё ещё был у неё в руке — на донышке плескалось немного кофе. Рукав пиджака украшало внушительное мокрое пятно, расползающееся от запястья к локтю. — Я… простите, я сейчас… Она выхватила из кармана носовой платок и, не долго думая, потянулась к его рубашке. Девушка прижала белоснежный платок к его груди, промокнула пятно. И замерла. Под её пальцами гулко и быстро стучало его сердце. И это совсем не вязалось с его спокойным внешним видом. Но это продолжалось не долго, поскольку он почти сразу перехватил её запястье и убрал руку. Быстро, точно, без лишних движений. Его пальцы сомкнулись вокруг её руки — тёплые, жёсткие. — Не стоит, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Вы уже нанесли достаточно ущерба. Рубашка, как и ваш пиджак, безнадёжно испорчены, как и моё утреннее настроение. Оставьте. Он отпустил её руку. Райна осторожно поставила на стол остатки кофе — жалкие полстаканчика. Машинально потёрла мокрый рукав, понимая, что это бесполезно — пятно уже впиталось в ткань. Ксандр взял стаканчик, открыл крышку и заглянул внутрь — медленно, демонстративно, как будто давая ей понять: он не доверяет и ждёт подвоха. Райна мысленно выдохнула. Хорошо, что не плюнула. Ох, как хорошо, что не плюнула. — Ждёте подвоха? — ехидно спросила она, не успев себя остановить. — Думаете, я вам яд подсыпала? Ксандр закрыл крышку и поднял на неё глаза — тёмные, глубокие, с опасным блеском. — В моей работе, мисс Рейн, нужно быть всегда готовым к тому, что тебя попытаются убрать. Яд, компромат, удар в спину, анонимка в коллегию адвокатов — стандартный набор. Но сегодня, — он многозначительно посмотрел на пятно, расползающееся по его рубашке, — судя по всему, главным оружием выбрана неуклюжесть. Должен признать, это неожиданный ход. Он поднял стаканчик с остатками кофе и отсалютовал им. — И, кстати, половину вы всё-таки спасли. Я оценил. Это единственное, что вы сделали правильно за сегодняшнее утро. Она вскинула подбородок. Гнев — горячий и колючий, вытеснил стыд. — Это была случайность. Вы сами меня… отвлекли. — Я к вам даже не прикасался. Пока… — он выделил последнее слово и откинулся в кресле, не обращая внимания на мокрое пятно, которое, кажется, его совершенно не волновало. — Но запомните: в этом офисе случайностей не бывает. Есть только ошибки. И у каждой ошибки есть автор. Сегодня автор — это вы. Терпеть его обвинения девушке было невыносимо. Ей нужно было выйти, нужно было вдохнуть воздух, в котором нет его запаха, нужно было оказаться где-то, где этот человек не занимает собой всё пространство. — Я могу идти, мистер ван Хейс? — немного нервно спросила она, уже разворачиваясь к двери. — Нет. — просто ответил начальник. Райна замерла на полушаге. Её спина напряглась. Она не обернулась, но физически почувствовала, как его взгляд упёрся ей между лопаток — тяжёлый, пристальный, деспотичный. — Я вас ещё не отпускал. — Его голос стал тише, но в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике. — Садитесь, мисс Рейн. Он кивнул на кресло для посетителей. И Райна медленно села, чувствуя, как предательски дрожат колени. Ксандр сложил пальцы в замок и посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. В его глазах плясали опасные искры — не злые, а скорее довольные. Ему нравилось. Ему нравилось видеть её растерянной, сражающейся с собственным дыханием. — Расскажите мне, мисс Рейн, — скучающе произнёс он, — почему именно вы? — В смысле? — Она нахмурилась, пытаясь понять, куда он клонит. — Я искал себе помощника. — Он говорил медленно, размеренно, — Я рассматривал людей. Талантливых людей, с серьёзным образованием. Тех, кто закончил Гарвард. Оксфорд. Ну, или на худой конец, Принстон. У меня был отличный кандидат — диплом с отличием, рекомендации от трёх федеральных судей. Я подготовил документы, принёс их на подпись шефу — и знаете, что он мне сказал? Райна молча покачала головой, догадываясь к чему он ведёт. — Он сказал, что мы уже взяли помощника, — продолжил Ксандр, и в его голосе появилась та самая холодная, выверенная ирония, от которой хотелось провалиться сквозь землю. — Вас. Так что будьте добры объяснить. Почему я должен работать с человеком, которого не выбирал? Райна сглотнула. Во рту пересохло — на этот раз не от его близости, а от того, что его взгляд пригвождал её к стулу, буквально вдавливал в обивку. Она физически чувствовала давление — как будто на грудь положили что-то тяжёлое и с каждым его словом добавляли ещё немного веса. — Я не знаю, — сказала она. — Мне предложили место по знакомству. Мой дядя знает владельца фирмы. — Дядя, — повторил Ксандр почти ласково, и это слово в его устах прозвучало как ругательство. — Удобно. А зачем вы переехали из Калифорнии в Лондон? Здесь дождь, серость и я. Не самый приятный набор для молодой женщины с вашими… данными. — Это личное, — выдавила она. — Личное, — повторил он, пробуя слово на вкус, — Что ж, у каждого из нас есть свои секреты в шкафу. Но запомните, мисс Рейн… Он встал. Медленно, плавно, как хищник, который знает: добыча никуда не денется. Снял пиджак и повесил его на спинку своего кресла. Потом ослабил галстук — коротким, резким рывком, от которого у Райны что-то ёкнуло в животе. Обходил стол неспешно, а она следила за ним, не в силах отвести взгляд, хотя каждая клеточка тела кричала: «Беги. Беги и не оборачивался, пока не поздно». Он остановился позади неё. Она не видела его, но чувствовала — каждым нервом, каждым волоском на шее. Воздух позади стал горячее, плотнее. А потом он наклонился, и его голос раздался у самого уха — низкий, интимный, проникающий под кожу, въедающийся в сознание: — Если вы думаете, — прошептал он, и его тёплое дыхание коснулось мочки её уха, — что благодаря вашим связям, я не буду вас загружать или давать право на ошибку, то вы очень… очень сильно заблуждаетесь. Она чувствовала, как трепещет от его дыхания непослушный локон на виске — тот самый, который всегда выбивался из причёски и который она вечно заправляла за ухо. Снова чувствовала его парфюм — от которого кружилась голова. Чувствовала жар, исходящий от его рук, которые лежали на спинке кресла по обе стороны от её плеч. Он не касался её — ни одним пальцем, — но она ощущала его близость так остро, будто он прижимал её к этому креслу всем телом. Её спина была прямая от напряжения — ни одна мышца не расслаблялась, ни один позвонок не смел дрогнуть. Дыхание стало поверхностным, коротким, как у загнанного зверька, а сердце стучало в горле и висках. — Я не даю поблажек, — продолжал он всё тем же низким шёпотом, — Я не делаю скидок на пол, возраст, происхождение и полезные знакомства. Вы будете работать больше всех в этом офисе. Приходить раньше всех, уходить позже всех. И если совершите ошибку — а вы её совершите, я вам обещаю, — я буду рядом. Очень близко. Чтобы вы запомнили этот урок на всю оставшуюся жизнь. Он выпрямился, обошёл кресло и снова оказался перед ней. Смотрел сверху вниз, и в его глазах плясали опасные искры — не злые, а довольные. Ему явно нравилось видеть её напряжение и ощущать свое превосходство. «Павлин… индюк…» — проносились в голове у Райны злые мысли. — Это всё, что касается правил, — произнёс он, возвращаясь к столу и беря в руки тонкую папку. — А теперь перейдём к вашему первому заданию. Он бросил папку на стол перед ней — небрежно, почти презрительно. — В подвале есть архив. В архиве есть коробки с делами за последние пять лет. Они не оцифрованы, не отсортированы, не описаны. В них, с высокой долей вероятности, завелась плесень, а может быть, и какая-нибудь особо агрессивная форма грибка. Ваша задача — разобрать их. По алфавиту, по датам, по типу дел. Составите опись. Вручную. Без помощи коллег. Без перерывов на кофе. Райна подняла глаза. Внутри кипело: ярость, унижение, обида. — Это работа для стажёра, — произнесла она, и голос её зазвенел от эмоций. — Нет, — поправил он с той же холодной усмешкой, — Стажёру я поручил бы что-то полезное. А это — работа для человека, которого я не выбирал и вынужден терпеть. Она смотрела на него, в красках представляя, как она топит его в Темзе голыми руками. Как он захлёбывается в воде и молит о пощаде… Но он стоял перед ней абсолютно живой, нахальный, засунув руки в карманы, и глядел на неё с абсолютным спокойствием и ехидством. — Вы хотите, чтобы я отказалась от работы, — произнесла она медленно. — Я хочу посмотреть, из чего вы сделаны. — Он чуть склонил голову, и шрам на его брови изогнулся. — Архив — это хороший тест. Там темно, пыльно, скучно и, вероятно, живут пауки. Если готовы пройти через это — возможно, когда-нибудь я доверю вам что-то серьёзное. Если нет — дверь открыта, вас никто не держит. Калифорния ждёт. Вы помните дорогу. Она взяла папку, не разрывая зрительного контакта. Пальцы чуть дрожали, но она не опустила взгляд. — Что-то ещё? — спросила она ровно. Ксандр внимательно посмотрел на неё. Его взгляд остановился на упрямых сдвинутых бровях, на решительных, злых глазах, в которых плясала ярость, на её дрожащих руках. Он удовлетворенно улыбнулся и снова сел за свой рабочий стол. — Нет. Можете идти. Она встала и пошла к двери. У самого выхода его голос настиг её снова — на этот раз обычный, деловой, с лёгкой примесью сарказма: — И, Рейн. Она замерла, не оборачиваясь. — Что? — Кофе был хороший. Ну, по крайней мере то, что от него осталось. Прогресс. Борясь с желанием хлопнуть дверью изо всех сил, Райна вышла, аккуратно прикрыла дверь и прислонилась спиной к стене. Сердце колотилось, как птица в клетке. Его присутствие всё ещё ощущалось кожей, его голос звучал в ушах. А на рукаве красовалось уродливое пятно. Она уставилась на него — коричневое, уже подсохшее, с неровными краями. Прекрасный, просто восхитительный завершающий штрих к её первому рабочему дню. — Идиотка, — прошептала она себе под нос. — Какая же идиотка. Тупая, рассеянная… Упасть… На начальника… С кофе… В первый же день. Высший уровень. Это было не просто неловко — это было отвратительно стыдно. Она вспомнила его лицо, когда он перехватил её запястье — никакой злости, только холодное, оценивающее любопытство, от которого кровь стыла в жилах. Она ненавидела его. Всей душой. Ненавидела этот шрам, этот голос, эту манеру смотреть на неё — изучающе, будто он знает о ней всё. Ненавидела то, как он наклонился к ней. Ненавидела, что не могла перестать об этом думать. И всё же где-то глубоко внутри — в том месте, которое она никому не показывала, — ей хотелось зайти в этот кабинет снова и встретиться с его тёмными, насмешливыми глазами, чтобы поставить его на место.

***

Дверь за ней закрылась, а запах — что-то цитрусовое, лёгкое, совершенно не вяжущееся с этим серым днём — всё ещё висел в кабинете. Ксандр ван Хейс откинулся в кресле и прикрыл глаза. В голове всё ещё звучал её голос — ровный, с той едва уловимой дрожью, которую она так старалась спрятать. Держалась хорошо. Слишком хорошо для человека, которого жизнь только что впечатала лицом в лондонскую брусчатку. Сильная личность — такая точно не будет пресмыкаться. Он усмехнулся — на этот раз без свидетелей, почти искренне. Она назвала его нахалом. На Трафальгарской площади, под дождём, стоя на коленях в луже. Никто не называл его так в лицо уже очень, очень давно. Это было… освежающе. Он вспомнил, как она облизнула губы — машинально, нервно, — и как он проследил за этим движением, сам не ожидая от себя такой реакции. Как она слишком быстро отдёрнула руку, когда их пальцы соприкоснулись. Как расширились её зрачки — на долю секунды. В ней было что-то неправильное. Что-то, что не вписывалось в легенду «младший юрист, которому помог дядя». Она спорила с ним, глядя в глаза, хотя любой другой на её месте уже писал бы заявление об уходе. Не боялась — или очень хорошо это скрывала. И то, и другое вызывало интерес. Он поднялся, подошёл к шкафу в углу кабинета и распахнул дверцы. Внутри, на вешалках, висели три запасные рубашки — тёмно-синяя, серая и белая. Он всегда держал запасной комплект в офисе — хорошая привычка, выработанная годами. Он стянул испачканную рубашку через голову, бросил её на спинку кресла и потянулся за тёмно-синей. Между плечом и ухом он зажал телефон с набранным номером телефона. Гудок. Второй. — Да, — раздался низкий голос на том конце. Специалист службы безопасности никогда не здоровался. — Брон, — произнёс Ксандр, застёгивая пуговицы одной рукой. — Пробей по своим каналам Райну Рейн. Нашу новую сотрудницу. В трубке повисла короткая пауза — Брон перебирал в голове информацию, которую уже собрал при стандартной проверке. — Я уже проверял её, — ответил он наконец. — Стандартная процедура, перед тем как оформили пропуск. Чисто. — Знаю, что проверял, — Ксандр застегнул последнюю пуговицу и поправил воротник. — Теперь проверь по-настоящему. Она что-то скрывает, и я хочу знать, что именно. Вытащи всё: финансы, связи, старые дела, закрытые протоколы. Если у неё был любовник, который слишком много знал, или начальник, который слишком быстро её отпустил, — я хочу об этом знать. Всё, что она не хочет показывать. — Понял. — Брон помолчал. — Что-то конкретное искать? Ксандр взял со стола стаканчик с остатками кофе, сделал глоток и поморщился — кофе безнадёжно остыл. «Что-то конкретное»? Он сам не знал, что ищет. Просто чувствовал: в этой истории явно есть трещина. И если надавить, она разойдётся. — Нет. Ищи всё. Особенно то, что касается её приезда. Кто её дядя, кому она обязана этим назначением и почему Октавиан утвердил её, не посоветовавшись со мной. Ответ нужен в ближайшее время. — Будет сделано. Ксандр положил трубку и снова сел в кресло, глядя в потолок. Её лицо всё ещё стояло перед глазами — белые волосы, светло-голубые глаза, этот дерзкий подбородок, который она так вызывающе задирала, глядя на него снизу вверх. Она была проблемой. Он знал это с первой минуты, с того самого момента, как она врезалась в него на Трафальгарской площади. Проблемы были его специальностью. Но эта проблема пахла цитрусами, спорила с ним в открытую и смотрела так, будто имела право здесь находиться. И ему это нравилось. Пожалуй, слишком сильно.

***

Райна вошла в опенспейс с папкой в одной руке и остатками гордости в другой и сразу заметила, что за столом Макса теперь кто-то сидит. Тот самый коллега, с которым она общалась только в чате, наконец-то появился во плоти. — О, привет, — он поднял голову и улыбнулся. — Ты Райна, да? Я Макс. Мы в чате списывались. Она замерла. Макс Керроу оказался совсем не таким, каким она его представляла. Русые, чуть волнистые волосы, глаза цвета бутылочного стекла, открытое лицо, располагающая улыбка. И фигура под рубашкой угадывалась весьма внушительная — явно не чуждая спортзалу. — Ты в порядке? — спросил он, и в его голосе прозвучало искреннее беспокойство. — Выглядишь так, будто тебя только что сбил поезд. — Не поезд, — пробормотала Райна, подходя к своему столу. — Хуже. Ксандр ван Хейс. — А, — Макс кивнул с понимающим видом и потянулся к её столу, чтобы передать стаканчик с кофе. Движение вышло неловким — он задел локтем стопку папок, и та с глухим стуком рухнула на пол. — Чёрт. Прости. Вечно я всё роняю. На прошлой неделе разбил кружку Марии. Она сказала, что это была её любимая. Но я подозреваю, что она просто хотела, чтобы я чувствовал себя виноватым. Получилось. Райна присела помочь, и их пальцы на секунду соприкоснулись над рассыпанными бумагами. Макс поднял глаза, улыбнулся — чуть смущённо, но искренне. — Вот. Держи кофе. Лука передавал привет. Сказал, что ты ему понравилась. Райна взяла стаканчик — латте, с высокой молочной пенкой — и почувствовала, как внутри что-то немного оттаяло. — Спасибо, Макс. Ты не представляешь, как это сейчас кстати. — Представляю, — он усмехнулся. — Я работаю здесь третий год. Прошёл через все круги ксандрова ада. Первый месяц мне снился его голос: «Керроу, вы опоздали на две минуты». Я приходил вовремя. Он всё равно говорил. Макс очень похоже изобразил голос Ксандра и Райна рассмеялась — на этот раз искренне. — А ты? — спросила она, делая глоток. — Ты опоздал? — Нет, — Макс улыбнулся ещё шире. — Я пришёл на пятнадцать минут раньше. Он сказал: «Керроу, вы слишком рано. Это так же подозрительно, как опоздание». После этого я понял, что выиграть невозможно, и просто расслабился. Мимо их столов как раз проходил Мартин с кружкой в одной руке и каким-то проводом в другой. Он притормозил, окинул их взглядом, и на его лице расплылась та самая гиковская ухмылочка, которая не предвещала ничего хорошего. — О, смотрю, Макс уже включил режим «рыцарь в сияющих доспехах», — прокомментировал он. — Ещё немного, и он предложит тебе свою флисовую кофту, потому что в офисе холодно. У него их три штуки, я проверял. — У меня две, — поправил Макс. — У тебя три, — не согласился Мартин. — Одна в спортзале, одна в машине, одна на спинке стула. Я айтишник, я знаю всё. Он повернулся к Райне: — Как прошло собеседование с нашим дорогим руководителем? Он тебя уже уволил или только пригрозил? — Дал задание, — ответила Райна, поднимая папку. — Архив. Разобрать коробки за пять лет. Вручную, без помощи, без перерывов на кофе. Мартин присвистнул. — Архив? Серьёзно? Это же классика. Так, секунду. Он поставил кружку на ближайший стол и начал загибать пальцы. — Значит, так: в архиве темно, пыльно, и там живёт паук по имени Грегори. Я его не видел, но я знаю, что он там есть. Не убивай его, он часть экосистемы. Во-вторых, третья коробка слева от входа скрипит, и если ты её откроешь, тебе покажется, что кто-то идёт. Это просто коробка, не бойся. В-третьих, не вздумай брать с собой кофе — Ксандр узнает. У него на тебя, кажется, уже заведено отдельное досье. — Это не смешно, — сказала Райна, но уголки губ всё равно дрогнули. — А я и не шучу, — Мартин подхватил свою кружку. — Ладно, я пошёл. Если что — я в бункере. Не скучайте. Он скрылся в направлении лестницы, и Райна проводила его взглядом, всё ещё улыбаясь. — Он всегда такой? — спросила она. — Всегда. Но он хороший парень. Просто специфический. — Макс кивнул на папку. — Значит, архив. Слушай, Ксандр сказал «без помощи», но там коробки реально тяжёлые. Давай я хотя бы помогу их снять со стеллажей? Чисто техника безопасности. Райна на секунду задумалась. — Ладно, — сказала она. — Только коробки. Остальное я сама. — Договорились, — Макс поднялся — он был на голову выше её. — Идём. Они спустились в подвал по узкой лестнице, где лампочка под потолком мерцала с таким драматизмом, будто это был не офис, а декорация к фильму ужасов. Архив встретил их запахом старой бумаги, пыли и ещё чего-то неуловимого — не плесени, но близко к тому. Помещение было длинным и низким, с рядами металлических стеллажей, уходящих в темноту. Где-то в углу действительно висела паутина — Райна мысленно поприветствовала паука Грегори. Макс уверенно прошёл к нужному стеллажу и жестом указал на верхние полки. — Вот эти. Пять лет — это примерно двадцать коробок. Я сниму верхние, ты — нижние. Идёт? — Идёт. Они принялись за работу. Макс двигался легко. Он снимал коробки одну за другой, аккуратно ставил их на пол и при этом успевал болтать — легко, без напряга, как будто они были старыми друзьями. — Значит, Калифорния? Я там был однажды, на конференции в Сан-Диего. Три дня солнца, а потом обратно в Лондон. Неделю не мог привыкнуть к серости. Скучаешь по дому? Райна вытащила нижнюю коробку. — По океану. Я жила в десяти минутах от пляжа. Каждое утро бегала вдоль берега, пока солнце вставало. Макс остановился и посмотрел на неё. В его глазах не было вежливого равнодушия — только искренний интерес. — Я вырос в Девоне, у моря. Когда переехал в Лондон, просыпался и не мог понять, почему не слышно волн. Глупо, да? — Нет. Совсем не глупо. — Она вытащила ещё одну коробку. — А ещё я занималась сёрфингом. Каждые выходные. Знаешь это чувство, когда сидишь на доске и больше ничего не существует? — Знаю. У меня был каяк. Ты, вода и больше никого. — Он усмехнулся и вдруг, поставив очередную коробку на пол, выпрямился и посмотрел на Райну с каким-то новым, озорным выражением. — Слушай, есть предложение. Райна насторожилась. — Какое? — Пари. — Он обвёл взглядом оставшиеся коробки. — Если ты разберёшь эти двадцать коробок быстрее, чем за три дня, — я покупаю тебе обед каждый день всю неделю. В любом месте, какое скажешь. Хоть в том итальянском ресторане на углу, где паста стоит как мой месячный абонемент в спортзал. — А если не успею? — Тогда ты идёшь со мной на ежегодный корпоратив фирмы, — он драматично понизил голос, — и не даёшь мне уснуть лицом в салате. В прошлом году я выдержал ровно сорок минут, а потом притворился, что мне срочно нужно ответить на звонок. Звонил, кстати, сам себе. Никто не поверил. Райна рассмеялась. — То есть ты хочешь, чтобы я была твоей… корпоративной сиделкой? — Я хочу, чтобы у меня была компания, — поправил он с улыбкой. — Там будет скучно, душно, и Ксандр, скорее всего, произнесёт речь, от которой у всех пропадёт аппетит. Но если ты будешь рядом, у меня хотя бы будет с кем переглядываться через стол. Райна на секунду задумалась. Три дня на двадцать коробок — это было безумие. Но она вспомнила пятно на рукаве, вспомнила голос ван Хейса: «Это работа для человека, которого я не выбирал», — и что-то внутри неё щёлкнуло. Она посмотрела на Макса и улыбнулась. — Готовь кошелёк, Керроу. Паста с трюфелями, кажется, стоит как два твоих абонемента. Макс расхохотался. — Договорились. — Он хлопнул ладонью по ближайшей коробке. — Свидетелем будет Грегори. Паук в углу, кажется, пошевелился, скрепляя договор коллег. Райна усмехнулась и почувствовала, как напряжение, которое держало её последние два часа, начинает отпускать. С Максом было легко. Он не допрашивал, не испытывал, не пытался поймать на лжи — он просто говорил, и слушал, и смотрел на неё так, будто она была обычным человеком, а не подозреваемой в международном шпионаже. — Спасибо, — сказала она. — За помощь, за кофе и за то, что не спрашиваешь, почему я здесь на самом деле. Он пожал плечами. — Я юрист, Райна. Я работаю с контрактами. Я знаю, что у каждого есть пункты мелким шрифтом, которые он не обязан никому показывать. Если захочешь рассказать — я послушаю. Если нет — я просто помогу тебе с коробками. Идёт? Она кивнула, чувствуя, как к горлу подступает что-то тёплое. Она не привыкла к такому. Она привыкла к допросам, к проверкам, к людям, которые смотрят на неё и сразу пытаются понять, в чём подвох. А Макс смотрел иначе. И от этого становилось почти больно — потому что она не могла ответить ему тем же. Она не могла быть честной. Даже с ним. — Ладно, — сказала она, поворачиваясь к Максу. — Давай закончим с коробками. А то Ксандр, чего доброго, спустится проверить и скажет, что я использую рабочее время для разговоров о жизни. — Он может, — согласился Макс, поднимаясь. — Однажды он сказал мне, что я слишком часто улыбаюсь. Слишком часто! Как будто это нарушение корпоративной этики. Райна рассмеялась, и смех эхом разнёсся по подвалу, спугнув Грегори, который мирно засыпал в углу. Они работали ещё полчаса, и когда последняя коробка была снята со стеллажа, Макс вытер руки и направился к выходу. — Если что — я наверху, — сказал он. — Не исчезай надолго, а то Мартин решит, что Ксандр тебя съел, и начнёт расследование. — Постараюсь, — ответила Райна. Он ушёл, и она осталась одна в тишине архива — среди пыли, паутины и двадцати коробок с делами, которые ей предстояло разобрать.

***

      Райна опустилась на ближайшую коробку, достала телефон и увидела два новых сообщения. Первое было от Адрианы. Adriana_K: «Ну что? Жива? ван Хейсушка не убил? Вечером жду полный отчёт и подробности. Захвачу вино. Или чего покрепче. Чувствую, тебе понадобится. И у меня новости! 🔥». Raina_R: «Жива. Пока. Вино — обязательно. И покрепче тоже🍷🍷». Второе сообщение заставило её замереть. Номер не был подписан, но она знала его наизусть — тот самый, который выучила перед вылетом из Калифорнии. +1 415…: «Статус операции?» Райна перевела взгляд на дверь архива, за которой остался мир «Kavir & Associates». Лука, дрожащий при одном упоминании ван Хейса. Макс с его тёплыми глазами и неожиданной добротой. Мартин, подкалывающий всех без остановки. Зейн со сдержанным обаянием. И сам Ксандр — человек, который смотрит на неё так, будто уже знает правду. Raina_R: «На месте. Дальше действую по графику». Палец завис над кнопкой «отправить» на долю секунды дольше, чем следовало. А потом она нажала — и стёрла оба сообщения. Телефон отправился обратно в карман пиджака. Райна открыла первую коробку, достала пыльную папку и принялась за работу. Архив ждал.