Беззаконие и беспорядок

I'm only laughing on the outside.

My smile is just skin-deep.

If you could see inside…

I'm really crying.

You might join me for a weep.

— Joker

***

Понедельник. 17:28 от лица Райны Рейн квартира Адрианы Кейворд       Райна сидела на кухне, обхватив ладонями остывшую кружку чая, и смотрела в стену. Штаны, некогда серые, выцвели до цвета пасмурного лондонского неба, а растянутая футболка с надписью «I survived California» болталась на плечах, как боевое знамя, прошедшее не одну битву. Райна возила её через океан, как талисман, — футболка видела все её поражения и победы. Волосы, всё ещё влажные после душа, тяжестью давили на плечи, и она машинально накручивала прядь на палец, раз за разом, пытаясь намотать на него и тяжесть собственных мыслей. За окном, уже привычно, моросил дождь. Тот самый лондонский дождь, который не шёл, а, казалось, существовал — вездесущий, серый, назойливый. Было ощущение, он вымывал из города все краски, превращая его в старую чёрно-белую фотографию, оставленную кем-то на произвол судьбы. Первое слушание по делу Давида Льюиса закончилось. Она выиграла. Но победа оставила после себя не желанный триумф, а довольно странное, липкое чувство, которое въелось под кожу, как запах сигаретного дыма. Это было не унижение. Скорее — злость. Назойливая, горячая злость на самодовольного индюка ван Хейса, который сегодня позволил себе выкинуть вольность, переходящую все мыслимые и немыслимые границы их субординации. И на себя — за то, что она позволила и, мало того, даже одобрила переход этих самых границ. И за то, что, чёрт возьми, где-то глубоко внутри, это её… очень заводило. «Идиотка», — эхом отозвалось в голове. Она до сих пор чувствовала послевкусие их игры на слушании. Тёплое, тягучее, как растопленный шоколад. Пульсация металла внутри, когда она стояла перед судьёй, когда слова застревали в горле, а по телу пробегала та самая восхитительная дрожь. Она чувствовала на себе взгляд ван Хейса — тяжёлый, горячий. Он явно наслаждался. И он совершенно точно желал продолжения. «Ты ненормальная, Рейн. Реально ненормальная. И озабоченная, судя по всему.» Она рассеянно сделала глоток чая и поморщилась — жижа на языке обожгла горечью остывшего молока. Девушка уже собралась встать, чтобы вылить эту мерзость в раковину, как телефон на столе ожил, разрезая гнетущую тишину настойчивой вибрацией. От: Мария Шу Кому: Всем сотрудникам «Kavir & Associates» Тема: Внеплановый юридический форум «Kavir & Associates» «Уважаемые коллеги! Приглашаем вас на внеплановый частный юридический форум, который в этом году пройдёт в формате бала-маскарада. Тема вечера — «Тайны и откровения». Мы выбрали эту тематику, чтобы напомнить всем нам: даже в мире юриспруденции, где каждый привык скрывать истинные намерения за профессиональными масками, иногда можно позволить себе снять её и быть собой — хотя бы на один вечер. Форум состоится завтра в 19:00 в отеле «The Goring». Обязательное условие: бальное платье для леди, костюм для джентльменов и карнавальная маска. Форум будет проходить два дня: 1-й день — официальный бал-маскарад для партнёров фирмы, клиентов и почётных гостей. 2-й день — неформальный корпоратив только для сотрудников «Kavir & Associates». Детали второго дня будут объявлены дополнительно. Партнёры и гости будут ждать вас. До встречи!» Райна перечитала письмо трижды. На её губах медленно расцвела довольная улыбка. Бал-маскарад. Как это было кстати. Сердце забилось быстрее, разгоняя по венам адреналин и тянущее предвкушение. Она уже видела это, как наяву. В красках представляла, как ван Хейс стоит в центре зала среди других ряженых мужчин в таких же чёрных костюмах, раздражённо оглядывая толпу. Как его взгляд мечется по залу в поисках её лица. Как он не находит её. Как его челюсть сжимается от злости, а пальцы сдавливают бокал с излюбленным виски. А потом — её выход. Девушка усмехнулась, представляя его реакцию. Она появится из полумрака. Загадочная. Недосягаемая. В платье, которое сведёт его с ума, заставит забыть, как дышать. Она будет танцевать с другими — слишком близко, слишком вызывающе, — но каждый раз, встречаясь с ним взглядом поверх чужого плеча, она будет улыбаться той самой лисьей улыбкой, которую переняла у него. Райна заставит его испытать похожие чувства, так же, как и он заставил её краснеть сегодня в зале суда, так, как он поступил с ней в Париже. Как свинья. Месть. Сладкая. Изощрённая. Холодная. Прекрасная возможность поставить его на место. Показать ему, что он никогда не был хозяином положения. Идеально. Телефон на столе взорвался вибрацией — Адриана. Сообщения сыпались одно за другим, как пулемётная очередь, разрезая тишину кухни. Райна даже не успела прочитать первое, как второе, третье и четвёртое сообщения легли поверх него. Adriana_K: «ТЫ ВИДЕЛА??? 😱» Adriana_K: «Я ДУМАЛА БУДЕТ СКУЧНЫЙ БИЗНЕС-ФОРУМ, А ЕГО СДЕЛАЛИ В ВИДЕ БАЛА-МАСКАРАДА!!! Я В ШОКЕ!!! ЭТО ЖЕ МОЯ МЕЧТА!!!» Adriana_K: «МАСКИ, ПЛАТЬЯ, ТАЙНЫ!!! ТЫ ПОНИМАЕШЬ??? МОЖНО БЫТЬ КЕМ УГОДНО!!!» Adriana_K: «Райна, ты где? Ты видела??? ОТВЕЧАЙ!!! 😡😡😡» Райна усмехнулась, глядя, как строчки сменяют друг друга. Она почти слышала голос подруги — звонкий, срывающийся на визг от восторга и нетерпения. Обычно такое количество заглавных букв раздражало, но сейчас это было именно то, что нужно. Заряд энергии. Raina_R: «Видела.» Raina_R: «Это будет весело.» Adriana_K: «АААААААА!!! ТЫ В ВОСТОРГЕ?! Я ДУМАЛА, ТЕБЯ ПРИДЁТСЯ УГОВАРИВАТЬ!!! 💃🏼» Raina_R: «Ну, я тоже так думала. Но потом представила лицо КвХ, когда он увидит меня в каком-нибудь сногшибательном платье.» Adriana_K: «О БОЖЕ, РАЙНА!!! ТЫ ХОЧЕШЬ ЕГО УНИЧТОЖИТЬ?! Я УЖЕ ОБОЖАЮ ЭТУ ИДЕЮ!!! 😍» Raina_R: «Именно.» Пальцы на мгновение замерли над экраном. Она посмотрела на своё отражение в тёмном стекле окна. Влажные волосы, бесформенная футболка, под глазами — тени, которые за неделю превратились в постоянных спутников девушки. Уставшая, вымотанная. Но глаза… глаза уже горели, тем самым огнём, который появлялся перед её каждой личной битвой. А этот бой будет особенным. Не в зале суда. Не за столом переговоров. На паркете. В свете люстр и под прицелом чужих глаз, скрытых за масками. Это невероятно будоражило. Raina_R: «Где встречаемся?» Adriana_K: «Я УЖЕ ВЫХОЖУ С РАБОТЫ!!! ЕДУ В КОВЕНТ-ГАРДЕН! ТАМ ЕСТЬ МАГАЗИН, ГДЕ ПРОДАЮТ ПЛАТЬЯ, ОТ КОТОРЫХ МУЖЧИНЫ ТЕРЯЮТ ДАР РЕЧИ! ВСТРЕЧАЕМСЯ ТАМ ЧЕРЕЗ ЧАС!!!» Adriana_K: «ТЫ НЕ ПОЖАЛЕЕШЬ!!! Я УЖЕ БУКВАЛЬНО ВИЖУ ПЛАТЬЕ, КОТОРОЕ ТЫ НАДЕНЕШЬ!!!»

***

Понедельник. 18:28 Бутик одежды «La Palestra»       Такси остановилось у неприметного фасада — Райна наверняка проехала бы мимо, если бы не заметила золотые буквы на тёмном дереве над витриной. Они светились в сумерках, как приглашение в другой мир. За стеклом горел медовый свет, переливаясь на шёлке и атласе, словно драгоценные камни в сокровищнице, которую стережёт древний дракон. Она задержалась на мгновение, вглядываясь в своё отражение в тёмном стекле. — Ты что, собираешься стоять тут и пялиться на себя всю ночь? — раздался недовольный голос из-за спины. Райна обернулась — и не успела даже рта раскрыть, как Адриана уже схватила её за руку и потащила к двери. Ярко-красный плащ развевался за ней, как знамя победы, кудри разметались по плечам, а глаза горели таким огнём, что Райна на секунду испугалась: кажется подруга сошла с ума, и, возможно, решила сжечь этот магазин дотла своим неуёмным энтузиазмом. — Я нашла это место совершенно случайно! — объявила Адриана, влетая внутрь. — Возвращалась с работы, увидела витрину и поняла: мы обязательно должны тут побывать! Ты только оцени этот антураж! Райна шагнула следом — и дыхание перехватило в восхищении. Магазин был небольшим, но уютным. Старинные зеркала в позолоченных рамах отражали свет люстр, создавая бесконечную галерею образов, уходящую в вечность. Мягкий, тёплый свет окутывал каждое платье, словно оно было не вещью, а произведением изящного искусства. Бархатные пуфы в углах приглашали присесть и помечтать о насущном. В воздухе пахло дорогими духами — цветочными и одновременно сладкими, как солёная карамель, смешанными с запахом воска и старого дерева. Помещение наполняла классическая музыка, и время здесь как будто текло совершенно иначе — медленнее, словно за дверью этого магазина мир замирал, давая посетителям возможность выбрать свою судьбу. Из-за стойки вышла женщина. Лет пятидесяти, с сединой в тёмных волосах, собранных в пучок. У неё были внимательные глаза — тёплые, но проницательные, которые, казалось, видели каждую посетительницу насквозь. Она была в простом чёрном платье и нитке изысканного жемчуга на шее — и выглядела так, будто сама была частью этого магазина, его душой и сердцем. — Добрый вечер, леди, — сказала она с лёгким акцентом. — Ищете что-то особенное? — Мы ищем платья, — ответила Адриана, обводя руками магазин. — Для бала-маскарада. Там будет полным полно напыщенных юристов, которые так и просят укоротить их самомнение и гонор. Всё серьёзно. Продавец улыбнулась — понимающей, тёплой улыбкой, которая лёгкой сеточкой тронула уголки её глаз. — Тогда вы пришли по адресу, леди. У нас есть много замечательных моделей, которые могут вас заинтересовать. — она жестом указала на стойки. — Смотрите, примеряйте, выбирайте. Если нужна будет помощь — я здесь, неподалеку. Не буду вас смущать. Она отошла, тактично оставляя их наедине с платьями, и Райна с облегчением выдохнула. Никакого давления, никаких советов. Просто пространство и возможность выбрать самой. Адриана тут же рванула к ближайшей вешалке, её пальцы уже касались тканей, перебирая плечики с той же страстью, с какой она обычно перебирала папки с фотографиями или страницы черновиков для статей. — О! Смотри! Это платье просто кричит «Возьми меня»! — Адриана выхватила одну из вешалок и потрясла ею перед носом подруги. Райна подошла и скептически приподняла бровь. Платье было ярко-алым. Глубокий V-образный вырез спускался почти до низа живота, ткань была тяжёлой, струящейся, с лёгким блеском. Разрез на юбке открывал ногу до самого бедра. — Ты серьёзно? — спросила Райна, мягко прикасаясь к ткани. Она была прохладной и гладкой, но почему-то вызывала ощущение, что в этом платье она точно будет не Райной Рейн. — Я буду выглядеть в нём как женщина лёгкого поведения на охоте. Или как роковая девушка из дешёвого боевика. — И-ме-нно! — по складам пропела Адриана, уже снимая его с плечиков, и ткань заструилась в её руках, переливаясь алым светом. — Иди, примерь его, срочно! — Ни за что. — Райна уперла руки в боки. — Давай, давай, детка. Ты пришла за платьем, ты будешь примерять всё, что я скажу. Это закон, Райна. Закон подруг и магазинов. Его нельзя нарушать, иначе тебе прилетит жестокая карма. Райна вздохнула, но улыбка предательски дрогнула на губах. — Ты невыносима, Адри. — Я знаю. Иди уже. Живо! — проворчала девушка. * Первое платье оказалось катастрофой. Вызывающей, почти развратной, алой катастрофой. Райна вышла из примерочной, нервно одёргивая ткань на талии и чувствуя себя не в своей тарелке. Алое платье сидело на ней идеально — слишком идеально. Оно подчёркивало каждый изгиб, каждую линию, делало её фигуру немного развязной. Глубокий вырез открывал грудь, разрез обнажал ногу при каждом шаге, и в этом было что-то не приятное. Райна остановилась перед зеркалом, рассматривая себя с растущим скепсисом. Адриана молчала. Несколько секунд она просто смотрела, прищурившись, склонив голову набок, как будто оценивала фотографию для обложки в журнале. Потом медленно обошла Райну кругом, рассматривая каждую деталь. — Это интересно, — сказала она наконец, и в голосе её послышалась задумчивость. — С одной стороны, это платье говорит: «Я пришла, чтобы победить». С другой — оно кричит: «Я пришла, чтобы сдаться». И я не знаю, что звучит громче. Райна снова посмотрела на себя в зеркало, и внутри неё что-то ёкнуло. Адриана была права. Слишком вызывающе. Слишком очевидно. — Это платье для женщины, которая хочет, чтобы её заметили, — сказала Райна, одёргивая подол. — Я хочу, чтобы меня заметили, но не так очевидно. — Согласна, — Адриана подошла ближе, встала рядом с ней перед зеркалом, глядя на их отражения. — Ты в этом платье сразу покажешь все свои козыри. А это плохая стратегия. — Именно, — Райна изогнулась и уже яростно расстёгивала молнию на спине. Они переглянулись. Адриана понимающе улыбнулась. — Тогда пошли искать дальше, — сказала она, уже направляясь к следующей вешалке. * Второе платье было иссиня-чёрным. Высокий воротник, длинные рукава до запястий, никаких вырезов — оно закрывало всё, что только можно было закрыть. Ткань была матовой, плотной, жёсткой, и когда Райна надела его, она почувствовала себя закованной в глухие доспехи. — Это платье для строгой монашки на Хэллоуин, — объявила она, выходя из примерочной. Райна провела ладонью по воротнику, который давил на горло, почти душа. — Я чувствую себя в нём так, будто собираюсь на исповедь к пастору, а не на бал-маскарад. — Или это платье для женщины, которая хочет остаться незамеченной, — задумчиво сказала Адриана, рассматривая её. Она прищурилась, наклонила голову. — Это тоже не то, да? — Нет конечно, — твёрдо сказала Райна, уже снимая его. — Я не хочу оставаться незамеченной. Я хочу, чтобы он понял, что я не его игрушка. А в этом платье он даже не заметит, что я пришла. Я сольюсь с тенями. — Тогда третья попытка, — сказала Адриана и уже направилась к стойке, где висело ещё несколько платьев. * Следующее платье было нежно-розовым. Воздушным, почти прозрачным, с кружевными вставками и пышной юбкой, которая напоминала о принцессах из старинных сказок. Райна надела его и вышла к Адриане с выражением абсолютного ужаса на лице. — Я выгляжу как чёртова принцесса, — сказала она, поворачиваясь перед зеркалом. — А я серьёзный юрист и иду на юридический форум. Я не могу пойти на этот форум в платье, в котором выгляжу так, будто только и жду, пока меня спасут от дракона. — А ты и не ждёшь, — возразила Адриана, но её голос звучал неуверенно. — С твоим характером, ты сама его и убьёшь. Но в этом платье… это будет выглядеть максимально нелепо. — Именно. Снимаю. — Райна крутанулась на месте и вернулась в примерочную. Они примерили ещё одно — с огромным бантом на спине, который Адриана тут же окрестила «именинный торт со взбитыми сливками» и заявила, что если Райна придет в нём на бал, то Адриана возьмет с собой камеру и будет снимать каждое её перемещение. — Это безнадёжно, — простонала Райна, падая на бархатный пуф. Платье всколыхнулось розовым облаком и опало вокруг пуфа. Он был мягким и глубоким, и она утонула в нём, чувствуя, как глубокая усталость накрывает её с головой. — Может, мне просто не стоит туда идти, а? Или пойти в том, что есть? — Ни в коем случае! — Адриана была непреклонна. Она стояла перед Райной, уперев руки в бока, и её глаза горели яростной решимостью. — Мы найдём. Я знаю, что оно здесь. Я чувствую это. А чуйка меня ещё никогда не подводила. Она повернулась к стойке, готовая начать новый круг поисков, когда продавец, которая всё это время наблюдала за ними с лёгкой улыбкой, вдруг подошла ближе. Её шаги были бесшумными, словно она ступала по воздуху. — Простите, что вмешиваюсь, — сказала она мягко. — Но я заметила, что вы ищете не просто платье. Вы ищете… что-то, что подчеркнет вашу природную красоту. Райна подняла голову. В голосе продавца было что-то тёплое, понимающее, что заставило её сердце биться чуть быстрее. — Я не знаю, что я ищу, — честно призналась она. — Я просто знаю, что это должно быть… вау, понимаете? Женщина улыбнулась. В её глазах мелькнула искорка — та самая, которая появлялась у людей, знающих что-то, чего не знаешь ты. — Идёмте, — сказала она и жестом пригласила их следовать за собой. Она повела их не к витрине, а в глубь магазина, где висели платья, которые Райна не заметила раньше. Женщина остановилась у манекена в углу — того, что стоял чуть в стороне от основной витрины. На нём было платье, которое Райна не заметила раньше. Тёмно-изумрудное. Цвет был глубоким, насыщенным, похожим на поверхность ночного озера, в котором отражаются звёзды. Ткань мягко струилась, переливаясь в свете люстр, и казалась почти живой — она двигалась, даже когда не было ни порыва ветра. Вырез был глубоким, но не вульгарным, он подчёркивал линию груди, не обнажая её полностью. Разрез до середины бедра открывал ногу, но делал это с достоинством — будто платье знало свою ценность и не нуждалось в излишней откровенности. Райна замерла. — Я держу его уже три месяца, — тихо сказала продавец. — Оно словно ждало свою хозяйку. И, кажется, дождалось. Райна подошла ближе. Её пальцы сами собой потянулись к ткани. Она провела по ней — прохладной, гладкой. Под пальцами чувствовалась тончайшая вышивка — едва заметные узоры, которые переливались при каждом движении руки. Она чувствовала, как по коже пробегают мурашки. — Можно померить? — спросила она, и голос слегка дрогнул от предвкушения. — Конечно. — женщина жестом указала на примерочную. — Я подожду здесь. Если подойдёт — это ваше платье. Если нет — я покажу вам ещё одно. Но я уверена, что это именно то, что вы ищете. Адриана уже стояла рядом, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Её пальцы быстро барабанили о край стойки. — Иди! — сказала она, и голос её беспокойно звенел. — Я хочу увидеть тебя в нём! Райна взяла платье в руки. Оно было лёгким — намного легче, чем выглядело. Она скрылась за дверью примерочной, чувствуя, как сердце бьется быстрее. Когда она вышла, Адриана замерла. Её глаза расширились, и она медленно, оглядела Райну, рассматривая каждую деталь. Райна повернулась, и подол платья взметнулся, открывая ещё один слой ткани — изумрудную подкладку, которая мерцала в свете люстры. — Вот это да… — выдохнула Адриана, и голос её был тихим, почти благоговейным. — Райна, это… я даже не знаю, как сказать. Это платье словно создано для тебя. Оно подчёркивает всё, что нужно, и скрывает то, что не нужно. Надо брать, однозначно. Райна подошла к зеркалу и замерла. Отражение казалось незнакомым — уверенным, опасным, почти магнетическим. Изумрудный цвет подчёркивал бледную кожу, делая её почти прозрачной. Волосы, распущенные по плечам, переливались в свете ламп, создавая мягкий золотистый ореол. Она смотрела на себя и видела женщину, готовую ко всему, что может преподнести жизнь. Сильную, независимую, несгибаемую. — Это оно, — сказала она, и голос прозвучал твёрдо. Она повернулась к продавцу, которая стояла чуть поодаль, наблюдая за ней с тёплой улыбкой. — Я беру его. Женщина кивнула, и в её глазах мелькнула искорка удовлетворения. — Я знала, что вы его выберете. Оно ждало вас, — сказала она, подходя ближе и поправляя складку на плече Райны. — Вы сказали, что у вас бал-маскарад? В маскарадах главное — это карнавальная маска. У вас есть что-то на примете? — Пока нет, — сказала Райна, всё ещё рассматривая себя в зеркале. — Тогда, может быть, я могу вам кое-что предложить? — женщина жестом пригласила их к витрине с аксессуарами. Маски лежали на бархатных подушках, переливаясь в свете ламп. Серебряные, золотые, чёрные, с перьями, с камнями, с кружевом. Райна перебирала их, касаясь пальцами каждой — прохладный металл, мягкий бархат, тонкое кружево. Она остановилась на серебряной. С тонкими изящными узорами, напоминающими паутину, сплетённую искусным мастером. Она закрывала верхнюю часть лица, оставляя открытыми глаза, и делала взгляд загадочным, почти завораживающим. — Эта, — сказала она, прикладывая маску к лицу. Адриана присвистнула. — Паутина, — сказала она задумчиво. — Губа не дура, подруга. Будешь заманивать в сети своих жертв. — Ага. Как черная вдова. — серьезно кивнула Райна. Подруги переглянулись и рассмеялись. Адриана выбрала чёрную — с перьями и золотыми вставками, сверкающими при каждом движении. — Мы будем выглядеть потрясающе, — сказала она, и в голосе послышалась хищная нотка. — Потрясающе, — повторила Райна, снова прикладывая серебряную маску к лицу.

***

Вторник. 19:06 отель «The Goring»       Их такси остановилось у массивных кованых ворот, за которыми возвышался старинный особняк из тёмного кирпича. Десятки газовых фонарей подсвечивали фасад снизу, отбрасывая на стены пляшущие золотистые тени — они двигались, словно живые, и казалось, само здание дышит в такт музыке, доносившейся из-за дубовых дверей. Окна на всех трёх этажах светились тёплым, приглушённым светом, и в каждом угадывались силуэты — гости уже начали собираться, смеялись, кружились в танце, создавая ощущение, что внутри происходит что-то важное и таинственное. Райна вышла из машины и на мгновение замерла, глядя на фасад. Свежий, немного влажный воздух коснулся кожи, принося запах мокрого асфальта и цветов, стоявших в огромных кадках по обе стороны от входа. Белые лилии были настолько бледными, что в темноте казались почти прозрачными — призраками, готовыми исчезнуть в любой момент. Где-то рядом зажглась ещё одна газовая лампа, и свет пробежал по лепесткам, делая их почти светящимися. — Ну что, готова? — спросила Адриана, выныривая из салона такси. Голос её звенел едва сдерживаемым восторгом. Она торжественно поправила маску, и чёрные перья на виске качнулись, как крылья ночной птицы, готовой взлететь. — Хотелось бы выпить, — ответила Райна. Внутри всё сжалось от предвкушения, смешанного с тревогой. — Но сегодня я не пью. — Сегодня можно сделать исключение, — улыбнулась Адриана, и в голосе её послышалось коварство. — Один бокал. За грядущую победу. — За то, чтобы он подавился своей же самоуверенностью, — добавила Райна, и в голосе её прозвучала сталь. — О, я люблю такую тебя! — рассмеялась Адриана. — Идём, пока я не передумала и не утащила тебя в ближайший паб. Райна усмехнулась. Она толкнула тяжёлую дубовую дверь — та открылась с едва слышным, томным скрипом, будто приветствуя их: «Ну наконец-то, мы вас ждали». Внутри их встретил холл, который мог бы служить декорацией для фильма об изысканных балах. Высокие потолки с лепниной — каждая роза и гирлянда вырезаны с такой тщательностью, что казались живыми, готовыми распуститься. Мраморные колонны уходили вверх, теряясь в полумраке, а канделябры с сотнями свечей отбрасывали мягкий, мерцающий свет на золото и бархат. Тени танцевали по стенам, сплетаясь в причудливые узоры, а воздух, тягучий и плотный, был пропитан запахом воска, цветов и дорогих духов — они витали повсюду, как невидимые гости, наблюдающие за каждым твоим шагом. Сами гости были в масках, и это создавало странное, почти сюрреалистическое ощущение. Каждый жест, каждая улыбка казались театральными — маски скрывали лица, обнажая только взгляды, и эти взгляды были полны тайн. Кто-то искал кого-то, кто-то наоборот избегал встречи, а кто-то просто наблюдал, как хищник, затаившийся в тени. Райна почувствовала на себе десятки глаз, скользящих по её платью, по фигуре, по маске. Но она не отвела взгляда. Она шла уверенно, чувствуя, как подол изумрудного платья струится по мраморному полу, касаясь холодного камня, как свет от канделябров играет на ткани, превращая её в струящуюся воду. — Атмосферненько, конечно, — протянула Адриана, оглядываясь. — Я чувствую себя героиней романа, где все либо умрут, либо начнется массовая оргия. — Или и то, и другое, — усмехнулась Райна. — О, это уже интереснее. Я надеюсь, мы хотя бы умрём красиво. Райна оглядела зал. Взгляд сразу выхватил знакомые фигуры. Макс стоял у колонны в чёрном смокинге и маске, закрывающей верхнюю половину лица. Она узнала его по широким плечам и по тому, как он стоял — уверенно, но с лёгкой напряжённостью, будто ждал кого-то. Он разговаривал с незнакомым мужчиной в белой маске, но, увидев Райну, его лицо осветилось улыбкой, и он слегка приподнял бокал, приветствуя её. — О, Макс уже здесь, — заметила Адриана. — Смотри, как он смотрит на тебя. Как на ангела во плоти. — Он всегда так смотрит, — усмехнулась Райна. — У него нет другого режима. — Это мило, — сказала Адриана. — Но я бы на твоём месте не доверяла мужчинам, которые так смотрят. Они слишком много обещают. Рядом с Максом, чуть поодаль, маячил Мартин. Весь его вид кричал, что его привели на бал против воли. Плечи зажаты, пальцы нервно сжимают бокал с шампанским, взгляд мечется в поисках пути к отступлению. Его маска — чёрная, без украшений — постоянно сползала с лица, и он то и дело поправлял её. — Мартин, кажется, планирует либо выпить всё шампанское в зале, либо сбежать до начала первого танца, — заметила Адриана. — Или и то, и другое одновременно. — Он просто не любит такие мероприятия, — сказала Райна. — Я его прекрасно понимаю. — Понимаешь? — Адриана приподняла бровь. — Ты, которая только что говорила, что хочет отомстить ван Хейсу? Ты не такая, как Мартин. Ты здесь, чтобы довести Ксандра до состояния «рвать и метать». — И догрызть остатки локтей, — подсказала Райна с усмешкой. — И локти, как же без них. Райна перевела взгляд на Зейна. Он стоял у одной из колонн, чуть в стороне от основной толпы, скрестив руки на груди, и смотрел на танцующих с выражением, которое трудно было назвать иначе, как тревожным. Он то и дело касался кармана пиджака — машинально, будто проверял, что телефон всё ещё на месте. Выглядел он как человек, который ждал сигнала, и это делало его напряжённым, подозрительным. Даже в маске было видно, как застыла челюсть, как глаза мечутся по залу, ни на ком не останавливаясь, как сжаты его плечи. — Зейн выглядит так, будто он ждёт важного звонка, — прокомментировала Адриана, — либо планирует ограбление века. Я бы поставила на второе. — Ты, кажется, смотришь слишком много триллеров, — сказала Райна, но внутри неё что-то дрогнуло. Она заметила, как Зейн взглянул на неё — короткий, почти неуловимый взгляд — и сразу отвернулся, будто боялся, что она увидит что-то, чего ей видеть не следует. Затем её взгляд упал на Марию. Та стояла у столика с шампанским, и её чёрная маска была идеально подобрана к строгому платью в пол, облегающему фигуру, как вторая кожа. Она выглядела так, будто сошла с картины венецианского художника — элегантная, сдержанная, невозмутимая. Никто не смотрел на неё, но она казалась центром невидимого круга, и в этой идеальной неподвижности чувствовалась огромная внутренняя сила. — Мария снова выглядит безупречно, — заметила Райна, и в голосе её послышалось уважение, смешанное с настороженностью. — Она всегда выглядит безупречно, — ответила Адриана с ноткой раздражения. — Я уверена, у неё дома есть целый шкаф, полный идеальных платьев, и она выбирает их по настроению. А настроение у неё всегда одно — «я лучше всех, а все вокруг — мусор». — Ты просто завидуешь её самообладанию. — А ты нет? — парировала Адриана. — Никто не может быть таким идеальным просто так. Это как минимум подозрительно. Райна хотела ответить, но в этот момент музыка изменилась — стала быстрее, ритмичнее, и зал загудел от оживления. Гости начали выходить на танцпол, и Райна почувствовала, как Адриана сжала её руку. — Пойдём, — сказала подруга, и голос её стал настойчивее. — Нам нужно сделать вид, что мы здесь не только для того, чтобы наблюдать. — Я и не наблюдаю, — сказала Райна, но её взгляд уже снова скользил по залу, ища Ксандра. Его не было. Она смотрела на танцующие пары, на смеющихся гостей, на людей, кружащихся в танце, — и нигде не было его. Разочарование обожгло изнутри, сменившись злостью. Она подхватила и сжала бокал шампанского у мимо проходящего официанта, чувствуя, как прохладный хрусталь касается пальцев, и сделала глубокий вдох. — Он не пришёл, — сказала она тихо, и этот шёпот был предназначен только для неё самой. Но Адриана услышала, повернулась и посмотрела на неё с понимающей улыбкой. — Кто? Ван Хейсушка? — в голосе её звучала ирония, но в ней слышалась и поддержка. — Он точно придёт. Поверь мне. Он просто ждёт подходящего момента, чтобы появиться эффектно. Чтобы произвести впечатление. — Если он думает, что я буду ждать его, как верный пёс, — сказала Райна, — он сильно ошибается. — О, я знаю, — усмехнулась Адриана. — Ты здесь, чтобы заставить его страдать. И я жажду увидеть это представление.

***

      Свет в зале приглушили, и все взгляды устремились к сцене. Хрустальные люстры мягко мерцали, отбрасывая тысячи бликов на мраморные колонны и танцующие тени. Струнный квартет смолк, и в наступившей тишине послышались шаги — уверенные, размеренные, как у человека, привыкшего, что его ждут. Октавиан Кавир вышел на сцену на правах хозяина вечера. Он выглядел как персонаж из дорогого карнавала — безупречный чёрный смокинг, серебряная маска с изящными узорами, идеально уложенные волосы. На губах играла та самая фирменная улыбка, знакомая по всем официальным фотографиям фирмы. Но Райна уже научилась различать её истинную природу. Улыбка была безупречной, а глаза — холодными, как лёд. — Дамы и господа, — начал он, и зычный голос его разнёсся по залу. — Я рад приветствовать вас на нашем частном юридическом форуме. Здесь сегодня только свои — сотрудники «Kavir & Associates», наши ключевые партнёры и почётные гости. Он сделал многозначительную паузу, обводя взглядом зал. — Обычно мы проводим такие встречи в конференц-залах, за столами, с повестками и регламентами. Но в этом году я решил изменить формат. Потому что иногда полезно выйти за рамки привычного, чтобы посмотреть на вещи под другим углом. Сегодня мы здесь, чтобы обсудить наши планы, новые проекты и возможности для роста. В неформальной обстановке, без лишней официальности, которая мне лично, уже наскучила. Он поднял бокал. — За развитие. За партнёрство. За «Kavir & Associates». Зал ответил аплодисментами. Райна почувствовала, как её губы растягиваются в вежливую улыбку, хотя внутри она уже начинала скучать. Она стояла рядом с Максом, у которого был вид великого мученика, которого привели на расстрел. — Октавиан умеет говорить красиво, — тихо шепнул Макс, наклоняясь к её уху. — Иногда я думаю, он мог бы быть политиком. — Он уже политик, — так же тихо ответила Райна. — Только в мире юриспруденции. Они усмехнулись, и на мгновение Райна позволила себе расслабиться. Но взгляд уже привычно скользил по залу, отмечая в толпе знакомые лица. Мартин стоял у колонны, с таким видом, будто хотел быть где угодно, только не здесь. Адриана где-то впереди, в своём красном платье, сверкала улыбкой и явно наслаждалась вниманием к своей персоне. — И сегодня, — продолжил Октавиан, и голос его стал чуть громче, — мы вручим награды тем, кто внёс наибольший вклад в наше общее дело. Тем, кто проявил профессионализм, преданность и мастерство. Я приглашаю на сцену нашего финансового директора — Зейна Карвера! Зал зааплодировал. Райна увидела, как Зейн вздрогнул, затем повел плечами, снимая напряжение, затем бросил взгляд на Марию, которая тепло улыбнулась ему в ответ. Он поднялся на сцену, пожал руку Октавиану, взял статуэтку и коротко, почти безэмоционально, поблагодарил всех. Улыбка его была натянутой, глаза бегали, и Райна заметила, как он сжал кулаки, возвращаясь на место. «Что ты скрываешь, Зейн?» — подумала она. — «И почему ты так нервничаешь?» Октавиан продолжил объявлять имена. Награждали партнёров, старших юристов, лучших сотрудников года. Каждый поднимался на сцену, улыбался, благодарил, и зал хлопал. Райна чувствовала, как напряжение нарастает. Она чувствовала: скоро вызовут её. — И, конечно же, — сказал Октавиан, и голос его стал чуть мягче, чуть интимнее, — я хочу пригласить на сцену человека, который совсем недавно присоединился к нашей команде, но уже успел проявить себя как выдающийся юрист. Человек, который выиграл сложнейшее слушание и доказал, что профессионализм и стойкость — это не просто слова. Райна Рейн! Зал взорвался аплодисментами. Райна почувствовала, как взгляды устремлены на неё. Свет софитов скользнул по изумрудному платью, и она на мгновение ослепла. Макс сжал её руку и тихо сказал: — Иди. Ты заслужила это. Я буду ждать тебя здесь. Она кивнула и направилась к сцене. Каждый шаг отдавался в груди, каблуки мягко стучали по мраморному полу, подол платья струился за ней, как зелёная вода. «Хоть бы не споткнуться, хоть бы не споткнуться…» Она поднялась на сцену и встала напротив Октавиана, чувствуя, как его глаза за маской пристально изучают её. — Мисс Рейн, — сказал он, и голос его стал чуть тише, предназначенным только для неё. — Вы были великолепны. Я восхищаюсь вашим умом и вашей стойкостью. Он протянул ей награду — изящную хрустальную статуэтку, переливающуюся в свете софитов. Когда она взяла её, его пальцы задержались на её руке чуть дольше, чем требовалось. Он смотрел на неё с лёгкой улыбкой, и в глазах его было что-то, отчего Райна почувствовала себя неуютно. Ей показалось, что она слышит шёпот в зале, чувствует завистливые взгляды. — Вы — украшение нашего вечера, — добавил он, и голос его был бархатным и мягким, как дорогое вино. По спине пробежал холодок. Она улыбнулась — но улыбка была натянутой. — Спасибо, мистер Кавир, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Для меня большая честь получить эту награду. Она хотела отнять руку, но он не отпускал. Кавир смотрел на неё с лёгкой, почти незаметной усмешкой, и внутри поднималась волна раздражения. Она мягко, но настойчиво освободила руку и повернулась к залу, чтобы поблагодарить всех. И в этот момент её взгляд упал на Марию. Она стояла у колонны, в чёрном платье, с маской, и смотрела на Райну с холодным, оценивающим выражением. Не улыбалась. Не хлопала. Просто смотрела — и этот взгляд был таким же ледяным и спокойным, как и она сама. Райна почувствовала, как внутри всё сжимается. Она быстро отвела взгляд и начала спускаться со сцены, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Макс уже ждал её внизу, и его рука вновь легла на её спину, когда она ступила на мраморный пол. — Ты была бесподобна, — сказал он, и голос его был полон восхищения. — Я горжусь тобой. — Спасибо, — ответила она, и голос дрогнул. Она отошла к барной стойке, чувствуя, как адреналин пульсирует в крови. Сделала крупный глоток шампанского — прохладная жидкость скользнула по горлу, — и попыталась успокоиться. — А теперь, — сказал Октавиан, и голос его стал чуть громче, — я хочу пригласить на сцену человека, который является неотъемлемой частью нашей команды. Человека, чьи знания и опыт помогли нам достичь высот, о которых мы даже не мечтали. Пожалуйста, Ксандр ван Хейс! Зал зааплодировал. И аплодисменты быстро стихли. Тишина. Тишина, которая длилась слишком долго. Райна почувствовала, как внутри всё сжимается. Она подняла глаза и посмотрела на сцену, где Октавиан стоял с микрофоном в руке, оглядывая зал. — Ксандр ван Хейс? — повторил он, и в голосе его послышалось лёгкое удивление, смешанное с неодобрением. — Похоже, мистер ван Хейс сегодня задерживается. В зале послышался громкий шёпот. Райна смотрела на дверь — она оставалась закрытой. Она чувствовала, как внутри поднимается сокрушительная волна разочарования. Он обещал прийти. Он обещал, что они поговорят. И он не пришёл.

***

      Райна стояла у барной стойки, сжимая в пальцах бокал с шампанским. Хрусталь приятно холодил кожу — она сделала крошечный глоток, просто чтобы смочить губы и не выделяться среди гостей. На вкус шампанское было сухим, с лёгкой горчинкой, и она мысленно отметила, что оно явно дороже её месячного бюджета на продукты. Зал гудел, как растревоженный улей: музыка, смех, звон бокалов, шуршание шёлка и приглушённые голоса за масками. Где-то в углу играл квартет, и их мелодия разливалась по залу, смешиваясь с ароматами духов, цветов и дорогих сигар. В воздухе витал сладковатый запах ванили, примешанный к терпким нотам шампанского. — Почему у меня ощущение, что ты собираешься сбежать? — раздался голос рядом. Райна обернулась — и уголки её губ сами собой поползли вверх. Макс стоял перед ней, и даже сквозь маску было видно, как он улыбается: легко, чуть озорно, той улыбкой, которая появлялась у него в хорошем настроении. — Сбежать? — переспросила она, приподнимая бровь. — С чего ты взял? — Ну, во-первых, ты стоишь у выхода. Во-вторых, смотришь на дверь так, будто она может открыться и показать тебе путь к свободе. — Он кивнул на её руку. — И в-третьих, ты чересчур сильно сжимаешь бокал. Классический язык тела. Выучил на курсах повышения квалификации. Там ещё учат, как понять, что человек планирует побег с корпоратива и как его удержать. Райна посмотрела на свою руку и рассмеялась — действительно, пальцы сжимали бокал с такой силой, что костяшки побелели. — Ой, да ладно, — сказала она, расслабляя хватку и делая ещё один крошечный глоток. — Просто я никогда не была на таких мероприятиях. Все эти маски, свечи, люди… Чувствую себя героиней фильма, который я пропустила, потому что заснула на диване. — Тогда позволь мне быть твоим гидом по этому фильму, — Макс галантно поклонился, и жест вышел настолько театральным, что Райна не сдержала смешка. — Я, между прочим, уже освоился: знаю, где тут лучший бар, где самые удобные диваны и где можно спрятаться от Октавиана, если он начнёт рассказывать свои бесконечные истории о том, как основал фирму. Поверь, ты не хочешь оказаться в зоне слышимости, когда он в ударе. — Учту, — усмехнулась она. — Особенно про диваны. — Диваны — это святое, — Макс подмигнул. — На них можно сидеть, делать вид, что ты слушаешь, и при этом планировать побег. Я уже наметил три маршрута эвакуации. Один через кухню, один через чёрный ход и один через окно, если всё пойдёт совсем плохо. В моём случае — если Октавиан заметит меня и решит, что я идеальный слушатель для его историй. Райна расхохоталась — громко, искренне, так, что несколько голов повернулись в их сторону. Она почувствовала, как внутри разливается тепло, смешанное с благодарностью за то, что он пытается развеселить её. — Ты всегда носишь с собой планы эвакуации? — Только на мероприятия, где есть шампанское, Октавиан и живая музыка, — ответил он с серьёзным видом, но глаза смеялись. — Это моя суперсила. Планирование побега в условиях стресса и ограниченного бюджета на такси. — Ты невозможен, Макс, — покачала она головой, но улыбка не сходила с её лица. — Знаю, — согласился он без тени смущения. — Но ты улыбаешься — значит, это работает. Они постояли немного в тишине, и Райна заметила, как Макс снова бросил взгляд на её бокал. — Ты не пьёшь? — спросил он. — Или просто держишь для красоты? — Для красоты, — призналась она. — Обещала себе, что не буду пить сегодня. Хочу запомнить этот вечер во всех деталях. — Тогда ты сильнее меня, — он поднял свой бокал. — Я уже на третьем и начинаю подозревать, что маски действительно делают людей красивее, чем они есть на самом деле. Или это просто шампанское говорит. — Это плохой знак, — засмеялась Райна. — Скоро ты начнёшь флиртовать с колоннами. — Я не настолько пьян, — возразил он. — Но вот с той дамой в синей маске я уже два раза сталкивался взглядом. Кажется, негласно, мы теперь пара. Она даже не знает об этом, но я уже продумал наш совместный побег через второй этаж. Райна проследила за его взглядом и увидела высокую блондинку, которая как раз смотрела в их сторону. — О, так это та самая таинственная незнакомка? — подыграла она. — Иди, пригласи её на танец. Не могу же я быть единственной причиной, по которой ты остаёшься здесь. — Нет, — сказал он, поворачиваясь к ней, и голос его стал чуть мягче. — Я уже пригласил ту, с кем хотел провести этот вечер. И она согласилась. Так что я не собираюсь менять планы ради мимолётного флирта с синей маской. Райна почувствовала, как к щекам приливает лёгкий жар. Он смотрел на неё с мягкой, тёплой улыбкой, и в этой улыбке не было давления, не было ожидания — только что-то искреннее, почти детское. — Макс… — начала она, но он покачал головой. — Я не жду ничего, Райна, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая серьёзность, смешанная с шутливыми нотками. — Я просто хочу, чтобы ты знала: я здесь. Хочешь танцевать — танцуем. Хочешь стоять у стойки и делать вид, что мы пьём, обсуждая, кто из присутствующих выглядит наиболее подозрительно — стоим. Хочешь сбежать через чёрный ход — я уже знаю дорогу и могу показать тебе самый короткий путь. Райна улыбнулась, и улыбка стала теплее. — Покажи мне этого загадочного человека, который прячется за твоей маской, — шутливо проворчала она. — Или он слишком хорошо спрятался? — Он очень скучный, — скромно предупредил Макс. — В основном говорит о контрактах, кофе и о том, как пережить совещания с Октавианом. А ещё он коллекционирует странные факты о сотрудниках. Знаешь, например, что Мартин собирает старые клавиатуры? У него их двадцать три штуки. Он считает, что у каждой свой характер, и даже дал им имена. Мой фаворит — мистер Дженкинс. — Это даже интересно, — усмехнулась она. — Расскажи мне о контрактах и кофе. И о том, что ты знаешь о других сотрудниках. — Ну, — Макс сделал паузу, явно наслаждаясь моментом, — когда я начинаю говорить о контрактах, люди обычно засыпают, так что предлагаю начать с кофе. Во-первых, Лука из кофейни через дорогу — настоящий гений. Он знает, сколько секунд нужно варить эспрессо, чтобы он был идеальным. Я однажды спросил его, и он посмотрел на меня с таким ужасом, будто я спросил, можно ли добавить в кофе кетчуп. Во-вторых, кофе в нашем офисе ужасен, но я пью его, потому что это единственное, что помогает мне не уснуть на совещаниях. И, по секрету, я подозреваю, что Зейн тайно добавляет что-то в кофемашину, чтобы мы все были бодрее, но я не могу доказать. — Ты шпионишь за коллегами? — приподняла бровь Райна. — Я просто очень внимательный, — усмехнулся он. — Это часть моей суперсилы. Они болтали, смеялись, и Райна чувствовала, как внутри становится спокойно и легко. В какой-то момент она заметила Мартина, который маячил неподалёку, явно пытаясь выглядеть так, будто он здесь по делу. Он стоял у колонны, сжимая бокал с чем-то подозрительно розовым, и смотрел на толпу с таким выражением, будто пытался понять, зачем он здесь и можно ли уже уйти. — Мартин! — окликнула Райна, жестом приглашая его присоединиться. — Ты как будто пытаешься устроить заговор. Не хочешь присоединиться к нашей скромной компании? Или ты слишком занят обдумыванием нового плана побега? Мартин подошёл, чувствуя себя неловко, — маска сидела слегка криво, что добавляло ему комичности. — Я не устраиваю заговор, — сказал он, поправляя маску. — Я просто ищу, где тут можно спрятаться. В этом зале слишком много людей. И слишком много тех, кто хочет со мной поговорить. — О, мы как раз обсуждали планы эвакуации, — сказал Макс, глядя на него с неподдельной серьёзностью. — У меня есть три маршрута. Могу поделиться. Один особенно удобный — через служебный выход, где никто не ходит. — Я бы предпочёл просто найти тихий угол и сделать вид, что меня здесь нет, — ответил Мартин, и голос его звучал устало. — Это было бы идеально. — Тогда тебе нужен балкон, — раздался голос Адрианы, которая неожиданно появилась рядом. Она выглядела потрясающе в своём красном платье, глаза горели огнём. — Я как раз оттуда. На втором этаже есть выход на террасу. Там тихо, можно подышать и спрятаться от всех. Только не падай с перил, ладно? Мне потом придётся объяснять, почему я предложила тебе туда пойти. Мартин посмотрел на неё — и в его взгляде мелькнуло что-то странное. Не просто усталость или облегчение. Что-то более тёплое, почти задумчивое. Он смотрел на неё так, будто видел впервые, хотя они работали в одном офисе уже несколько недель. Взгляд задержался на её лице чуть дольше, чем требовалось, и Райна заметила, как уголки его губ дрогнули, прежде чем он успел спрятать улыбку за маской безразличия. Его пальцы на мгновение замерли, когда он переводил взгляд с Адрианы на свои руки, — как будто хотел сказать что-то ещё, но передумал. Боялся, что если скажет лишнее, всё испортит. — Звучит как идеальное место, — сказал Мартин, и в голосе его послышалось облегчение, смешанное с лёгкой задумчивостью. — Спасибо. Я, наверное, пойду проверю. Райна посмотрела на них и почувствовала, как внутри разливается приятное тепло. Этот вечер был странным, но она чувствовала, что это именно то, что ей нужно. Смех, шутки, тёплые разговоры. Без ожиданий и тревог.

***

      Квартет заиграл что-то медленное и тягучее — мелодия обволакивала пространство, как шёлк, проникала под кожу, заставляла тело двигаться в такт. Свет стал мягче, теплее, и воздух наполнился ароматами духов и шампанского, смешанными с запахом воска и цветов. Пары начали выходить на танцпол, и их тени сплетались в причудливые узоры на мраморном полу. — Потанцуем? — раздался голос рядом. Макс стоял перед ней, протягивая руку. Улыбка его была мягкой, тёплой, в глазах читалась надежда, смешанная с лёгкой тревогой. Райна почувствовала, как внутри что-то дрогнуло — не от романтики, а от благодарности. Он пытался отвлечь её, быть рядом. И она нуждалась в этом. — Да, — сказала она, вкладывая ладонь в его. Улыбнулась так искренне, как только могла. — Давай. Они вышли на танцпол, и Макс положил руку на её талию, притягивая к себе. Райна чувствовала его тепло, его дыхание, его руки, которые держали её бережно, словно она была самым ценным сокровищем. Она улыбнулась ему — мягко, почти нежно. — Ты сегодня невероятна, — сказал он, и в голосе его звучало искреннее восхищение. — Это платье… я не могу отвести от тебя глаз. Ты выглядишь, как мечта. — Ты слишком добр, — ответила она, проводя пальцами по его плечу. — Я просто говорю правду, — сказал он, и голос стал чуть тише. — Ты сегодня особенная. Ты всегда особенная, но сегодня… я чувствую, что ты здесь. Со мной. И это много значит для меня. Райна почувствовала укол совести, но тут же подавила его. Она прижалась к нему чуть ближе, и его рука на её талии сжалась крепче. Он наклонился к её уху и прошептал: — Я могу танцевать с тобой весь вечер. И мне будет мало. Райна улыбнулась, приоткрыла рот, чтобы сказать что то милое… — и вдруг осеклась, увидев его. Ксандр стоял у входа в зал. Белая маска закрывала часть его лица — делая его образ похожим на образ Призрака Оперы. Безупречный чёрный костюм, волосы слегка растрёпаны, пара прядей упала на лоб, будто он провёл рукой по ним перед тем, как войти. Она почувствовала, как внутри всё переворачивается. Сердце пропустило удар, потом забилось с удвоенной силой. Она не могла отвести от него взгляд. Внутри неё всё кричало: «Он здесь. Он пришёл». Макс тоже заметил — почувствовал, как она напряглась, как тело стало жёстким в его руках. Его рука на её талии сжалась чуть крепче. — Всё в порядке? — спросил он, и в голосе послышалась тревога. — Ты побледнела. — Да, — ответила она, но взгляд её был устремлён не на Макса. Макс проследил за её взглядом. Его челюсть сжалась, но он ничего не сказал. Просто притянул Райну чуть ближе, будто хотел защитить от него. Она видела, как Ксандр медленно обвёл глазами зал — и остановился на ней. Даже сквозь маску она видела, как его глаза потемнели, когда он увидел её в объятиях Макса. Его рука сжала бокал с шампанским. Но он не подошёл. Вместо этого он медленно поднял бокал, пристально глядя на неё поверх хрусталя, и сделал короткий, почти насмешливый жест — как будто салютовал ей. Затем его взгляд скользнул по залу, остановился на женщине у колонны — высокой, стройной, в тёмно-синем платье с открытой спиной и черной маске. Она стояла одна, с бокалом, и смотрела на танцующих с лёгкой, мечтательной улыбкой. Ксандр подошёл к ней. Райна видела, как его губы шевелятся, произнося слова, которые она не слышала. Женщина улыбнулась, кивнула, и он протянул ей руку. Она вложила в неё свою ладонь, и они вышли на танцпол. Райна почувствовала, как внутри поднимается волна — и это была не только ревность. Это было ощущение, что её проверяют на прочность. Что он хочет увидеть, как она отреагирует. Что он хочет, чтобы она сделала первый шаг. «Ну уж нет», — подумала она. «Я не буду играть по твоим правилам». Она прижалась к Максу чуть ближе, и он, почувствовав это, сжал её руку крепче. Его ладонь скользнула чуть ниже по её спине, и она позволила ему это. Она хотела, чтобы Ксандр видел — она не жертва. Она не будет ждать, пока он соизволит обратить на неё внимание. Если он хочет играть в игры, она покажет ему, как умеет играть сама. — Ты такая красивая, — прошептал Макс, и в голосе его было столько нежности, что Райна на мгновение почувствовала себя виноватой. — Я не могу поверить, что ты здесь, со мной. Она улыбнулась ему, провела рукой по его щеке и посмотрела прямо в глаза. — Я здесь, — подтвердила она, и голос её был мягким, почти интимным. — Я здесь, и я никуда не уйду. Она говорила это ему, но смотрела поверх его плеча на Ксандра, который кружился с женщиной в синем платье. Его рука фривольно лежала на её талии, он наклонялся к её уху, чтобы сказать что-то, судя по всему, очень приятное. Женщина смеялась, и этот смех был таким громким, что Райна слышала его даже сквозь музыку. Она чувствовала, как внутри закипает что-то горячее, как пальцы сжимают плечо Макса всё судорожнее, как собственное дыхание становится прерывистым. Она видела, как Ксандр смотрит на неё поверх плеча своей партнёрши — даже сквозь маску она видела его глаза, тёмные, прожигающие, полные вызова и огня. Райна не выдержала. Она улыбнулась ему — медленно, нагло — и провела рукой по волосам Макса, зарываясь пальцами в его светлые пряди. Наклонилась к его уху и прошептала: — Ты знаешь, что ты самый лучший партнёр на этом балу? Макс сжал её руку и притянул к себе ещё ближе, его лицо засияло от радости. — Для тебя я готов быть кем угодно, — ответил он, и голос его дрожал от эмоций. Райна насмешливо посмотрела на Ксандра. Она видела, как его челюсть сжалась, как его рука на талии женщины в синем платье напряглась. Он смотрел на неё с такой яростью, что она почти чувствовала её кожей — горячую, обжигающую. Но она не чувствовала победы. Она чувствовала, что скатывается в ту же игру, которую ненавидела. Что использует Макса — тёплого, искреннего, который ничего не подозревал. «Бедный Макс», — подумала она. — «Ты даже не знаешь, что ты для меня — лишь оружие». Но она не остановилась. Потому что остановиться означало признать, что Ксандр победил. Что он может управлять её эмоциями, как марионеткой. А она не могла этого допустить. Не сейчас. Они продолжали танцевать, кружась в медленном вальсе. Прозвучали финальные аккорды, означающие окончание танца. И вдруг музыка сменилась. Тягучий вальс резко ускорился, стал ритмичным, живым. Квартет заиграл быстрый, искрящийся танец, который требовал движения, лёгкости и — главное — смены партнёров. Организаторы объявили общий танец с переходами, и зал оживился, загудел, как растревоженный улей. Пары начали кружиться. Райна почувствовала, как Макс отпускает её руку, и её тело автоматически подчинилось ритму. Она сделала шаг вперёд — и её новым партнёром оказался Мартин. Он двигался легко, уверенно, его рука на её талии лежала твёрдо, без той неловкости, которую она ожидала ощутить. — О, ты умеешь танцевать, — удивилась Райна. — Я много чего умею, — ответил Мартин, и в голосе его послышалась усмешка. — Просто не люблю это показывать. Но раз уж меня заставили прийти… — И что же ты ещё умеешь? — спросила она, подыгрывая. — Например, исчезать в нужный момент, — сказал он, и глаза его за маской блеснули. — Это мой главный талант. Но сегодня мне сказали, что если я сбегу, меня лишат доступа к кофемашине. Пришлось остаться. Райна рассмеялась. Это было так легко — смеяться с Мартином. Без напряжения, без игр. — Строгие меры. — Очень, — согласился он. — Но если честно, я рад, что остался. Здесь хотя бы есть на что посмотреть. И на кого. Он слегка кивнул в сторону, и Райна проследила за его взглядом. Адриана кружилась в танце с каким-то мужчиной в золотой маске, её красное платье развевалось, как пламя. — Адриана? — спросила Райна, и в голосе её послышалась усмешка. — Она сегодня выглядит… впечатляюще, — сказал Мартин, и в голосе его послышалась лёгкая задумчивость. — Она всегда выглядит впечатляюще. — Знаю, — согласился он. — Но сегодня особенно. Танец снова сменился. Райна перешла к Зейну. Он танцевал неуклюже, но с улыбкой. — Я не очень умею танцевать, — признался он. — Ничего страшного, — ответила она. — Просто смотри на меня и двигайся в такт. Он кивнул, и они начали кружиться. Райна чувствовала, как он постепенно расслабляется, как его движения становятся увереннее. — У тебя хорошо получается, — сказала она. — Спасибо. Хотя я всё равно предпочёл бы быть в офисе. — Даже сейчас? — Сейчас — особенно, — ответил он с лёгкой иронией. Райна рассмеялась, но танец снова сменился. Она перешла к мужчине в белой маске, потом в золотой, потом ещё к одному — они мелькали перед ней, лица сливались. Она кружилась, улыбалась, смеялась. И вот, наконец, — он. Рука Ксандра легла на её талию, и это было как удар тока: внезапный, пронзительный. Она почувствовала жар его ладони сквозь тонкий шёлк платья, ощутила его тяжёлое, сбитое от скорости танца дыхание — он наклонился ближе, чем требовал танец, и запах его одеколона заполнил всё пространство вокруг неё. Он вёл её так, будто она была продолжением его тела: каждый шаг, каждый поворот совпадали до миллиметра. Её ноги двигались сами, а сердце колотилось где-то в горле бешеной птицей. Райна смотрела на него сквозь маску, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения и чего-то ещё, чему она не хотела давать определение. — Добрый вечер, мистер ван Хейс, — сказала она, и голос её звучал приторно-сладко. — Как я рада, что вы почтили нас своим присутствием. Надеюсь, вы хорошо проводите время? Или вы слишком заняты, чтобы наслаждаться вечером? — Я наслаждаюсь, — ответил он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Особенно сейчас. Мне кажется, или вы скучали? Она фыркнула. — О, конечно. Я безутешно рыдала в свой бокал с шампанским. Вы даже не представляете, как я переживала. — Представляю, — сказал он, и его пальцы на её талии сжались ощутимее. — Вы так красноречиво это демонстрируете своим безразличием. Она усмехнулась, чувствуя, как его рука скользит по её спине ниже, прижимая чуть сильнее. — Вы сегодня в ударе, — сказала она, приподнимая бровь. — Я всегда в ударе, когда нахожусь рядом с вами, мисс Рейн, — ответил он, и в его голосе послышался вызов. — Тогда, может быть, вы наконец изволите ответить на мой вопрос? — сказала она, и её голос стал серьёзнее. — Вы обещали. Вы ведь проиграли мне пари. Он нахмурился, и она почувствовала, как его он стиснул её ладонь крепче. — Мы не договаривались о конкретном времени, — сказал ван Хейс, и в его голосе послышалось лёгкое раздражение. — Мы договаривались, что вы ответите, — отрезала она. — Я ждала весь вечер. Вы опоздали. И я больше не хочу ждать. В этот момент музыка затихла. Ведущий объявил переход к следующему партнёру. Райна попыталась отстраниться, чтобы перейти к следующему танцору, но он не отпустил. Его рука на её талии сжалась стальным обручем, требовательно притягивая обратно. Она почувствовала, как его горячее тело прижимается к её телу, его бёдра к её бедрам, как его дыхание становится глубже, а глаза темнеют, словно два бездонных колодца. — Вы нарушаете правила, — выдохнула Райна, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. — Я никогда не играю по правилам, — сказал он ей прямо в ухо, задевая губами мочку и вызывая этим движением целый водоворот эмоций, его голос был низким, почти хриплым. — Вы должны были это понять. Они кружились, игнорируя смену партнёров. Другие пары замешкались, но быстро адаптировались, обходя их стороной. Никто не хотел спорить с человеком, который двигался с такой хищной грацией и вёл свою партнёршу так, будто она была его личной собственностью. — Спрашивайте, — наконец сказал он, и в голосе его послышалась сталь. — Один вопрос. Сейчас. И вы получите на него ответ. Райна смотрела на него, слыша, как он скрипит челюстью, явно сдерживая себя, как его горячее дыхание касается её шеи. Она чувствовала его тело, его жар, его напряжение. И внутри неё всё кипело — от злости, от желания, от того, что она не могла контролировать своё тело, которое так отчаянно реагировало на него. — Логистика, — сказала она, и голос её дрогнул. — Ваши дела. То, что вы обсуждали с Броном в тот вечер, когда я пряталась в вашем шкафу. Что на самом деле означает ваша «логистика»? Ксандр замер. Его пальцы на её талии сжались так сильно, что она почувствовала физическую боль, но игнорировала её. Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то, что Райна не могла прочитать — удивление, злость, настороженность. Ксандр молчал. Музыка играла, пары кружились вокруг них, но они остановились и, теперь, стояли неподвижно, глядя друг на друга сквозь маски. Она понимала — он борется с собой. — Логистика, — сказал он наконец, и в голосе его послышалась усмешка, — это просто логистика, мисс Рейн. Иногда я помогаю клиентам с… нетрадиционными способами перемещения активов. Это не совсем законно, но и не совсем незаконно. Серая зона. Но вы, как юрист, должны понимать, что в нашем бизнесе иногда приходится идти на компромиссы. Райна смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается волна разочарования. — Это всё? — спросила она, и её голос надломился. — Серая зона? Компромиссы? — Это честный ответ, — сказал Ксандр, и в голосе его послышалось раздражение. — Вы хотели знать, что такое логистика. Вы узнали. Она хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. — Остальные вопросы завтра, — сказала она, и голос её был твёрд. — Во второй день корпоратива. Без масок. — Хорошо, — сказал Ксандр, и в его голосе послышалось едва уловимое облегчение. — Завтра я отвечу на всё, что вы захотите знать. Райна попыталась отстраниться, чтобы прервать этот мучительный для неё контакт, и на этот раз он отпустил её. Его пальцы скользнули по её руке и она почувствовала это прикосновение всем телом — как электрический разряд. — И ещё, — сказал он, и его голос стал низким, почти угрожающим. — Не танцуйте с Керроу, мисс Рейн. Райна замерла. Повернулась к нему, и в её глазах вспыхнула ярость. — Что? — Вы слышали, — сказал он, и его голос стал жёстче. — Не танцуйте с ним. — Вы не имеете права мне указывать! — прошипела она, чувствуя, как внутри поднимается разрешительная волна гнева. — Мы коллеги, ван Хейс. Я сама решаю, с кем мне танцевать. — Тогда решайте, — сказал он, и в голосе его послышался вызов. — прямо сейчас. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри всё кипит от злости. А потом Райна улыбнулась — той самой дерзкой улыбкой, которая появлялась у неё, когда она собиралась сделать что-то, что выведет его из себя. — Я сама решаю, с кем мне танцевать, ван Хейс. И знаете что? Вы не имеете права требовать от меня чего-то, когда сами не в состоянии даже прийти вовремя. Вы заставляете меня ждать, вы играете в свои дурацкие игры, а потом удивляетесь, что я не танцую под вашу дудку. Райна развернулась, чтобы шагнуть к Максу, стоявшему у колонны в ожидании следующего круга, но ван Хейс схватил её за запястье — не больно, но так, что ей было не вырваться. — Тогда пойдёмте туда, где нет дудок, — сказал он с лёгкой ухмылкой и потянул её к боковой двери. — Ван Хейс, простите за мой французский, но вы рехнулись? — она попыталась выдернуть руку, но он уже открывал дверь, и тёплый ночной воздух пахнул жасмином. — Я не собираюсь… — Собираетесь, — перебил он спокойно и вывел её на узкий балкон с коваными перилами. Город внизу сверкал огнями, где-то играла музыка, но здесь, наверху, было тихо и душно от летней ночи. Райна хотела возмутиться, но он вдруг отпустил её руку и опустился перед ней на одно колено. — Вы что делаете…? — опешила она, хлопая глазами. — Спасаю вас от позора, — ответил ван Хейс совершенно серьёзно, но в глазах плясали черти. — У вас расстегнулся ремешок на туфле. Вы бы споткнулись через три шага и упали бы прямо в объятия того типа с перьями. А я не могу этого допустить. Она опустила взгляд — и правда, тонкая пряжка на лодыжке болталась. Она даже не заметила, когда та успела расстегнуться. — Я сама могу, — сказала Райна, но голос дрогнул, потому что его пальцы уже коснулись её щиколотки. — Не сомневаюсь, — ван Хейс говорил спокойно, но его руки двигались медленно, как будто смаковали каждое прикосновение. — Вы вообще всё можете. Приходить вовремя, танцевать с кем попало, доводить мужчин до инфаркта. Но застёгивать ремешок на левой ноге, когда вокруг играет вальс, — это задача для двоих. По крайней мере, я так считаю. Райна замерла, потому что его пальцы были прохладными, а её кожа — горячей от танцев. Он щёлкнул пряжкой, поправил ремешок и, вместо того чтобы убрать руку, медленно провёл ладонью вверх — по щиколотке, по икре, по внутренней стороне бедра, чуть выше колена. Она втянула воздух носом. — Вы наглец, — выдохнула Райна. — А вы краснеете, — ответил Ксандр, поднимая голову и глядя на неё снизу вверх с ухмылкой. — Даже в этом свете видно. Она сжала зубы: — Это не румянец. Это ярость. Вы не имеете права… Ван Хейс поднялся в одно движение, оказался очень близко, одной рукой обхватил её за талию и резко прижал к себе, а другой упёрся в перила у её бедра, зажимая её между собой и кованым железом. — Не имею права? — его голос был низким, почти шёпотом, и он наклонился так, что его губы коснулись её виска. — А имею право хотеть? Потому что прямо сейчас я хочу вас. Райна упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но он был как стена — тёплая, твёрдая, пахнущая дорогим деревом и виски. — Вы думаете, если скажете это, я растаю? — фыркнула она, но голос предательски дрогнул. — Нет, — Ксандр чуть отстранился, и в глазах его мелькнула насмешка. — Я знаю, что вы скорее плюнете мне в лицо, чем признаете, что я прав. Но ваше тело, — он провёл большим пальцем по её ключице, — оно не врёт. Вы дрожите. И это не от злости. Райна хотела съязвить, но Ксандр, вдруг, наклонился к её шее и поцеловал — нежно, с явным наслаждением, но с ощутимым прикусом, у самого пульса, где билось сердце. Она почувствовала, как по позвоночнику пробежал электрический разряд, и колени коварно ослабли. — Отпустите меня, — прошептала она, но пальцы вцепились в его пиджак притягивая ближе, а не отталкивали. — Скажите это так, чтобы я поверил, — с улыбкой ответил он прямо в её кожу, и от его дыхания по шее побежали мурашки. Ван Хейс выпрямился, посмотрел ей в глаза, и его рука на её талии сжалась сильнее. — Я хочу, чтобы ты перестала танцевать со всеми, — медленно прочеканил он каждое слово уже без игривости. — Я хочу, чтобы ты смотрела только на меня. Райна усмехнулась, хотя внутри всё горело: — О, мы теперь на «ты»? И что дальше? Будешь читать мне стихи? — Я могу прочитать тебя, — он провёл пальцем по её нижней губе, — и мне не нужны стихи. Ты злишься, потому что я прав. Потому что ты чувствуешь то же самое. Но твоя гордость не позволяет сделать первый шаг. — Моя гордость позволяет мне сделать шаг отсюда, — выдохнула Райна, но не сдвинулась с места. Ван Хейс улыбнулся своей фирменной хищной улыбкой и притянул её за талию ещё ближе, их бёдра соприкоснулись, и она почувствовала каждый мускул его тела. — Тогда почему ты всё ещё здесь? — прошептал он. Райна посмотрела ему в глаза — в них плясали огни города, и в каждом отражении была только она. И девушка, чёрт возьми, не могла найти ответа, потому что все слова застревали в горле, а сердце стучало так громко, что он, наверное, слышал. Райна медленно подняла свободную руку и положила ладонь ему на грудь — не отталкивая, а скорее обозначая границу. Её пальцы чувствовали, как под тканью пиджака бьётся его сердце — быстро, сильно, в унисон с её собственным. — Я здесь, — сказала она, и голос её был тихим, но твёрдым, — потому что ты меня не отпускаешь. Но если ты думаешь, что я останусь из-за того, что ты прочитал меня… как ты выразился? Как открытую книгу… ты ошибаешься. — Ошибаюсь? — ван Хейс наклонил голову, и его большой палец начал выводить узоры на её талии, вызывая волну мурашек. — Тогда докажи. Сделай шаг. Отойди. Я не держу. Она замерла. Он действительно ослабил хватку, давая ей пространство для манёвра. И это было хуже всего — потому что Райна могла уйти. И не уходила. — Ты знаешь, почему я не ухожу? — спросила девушка, и в голосе послышался вызов. — Потому что тебе интересно, — ответил Ксандр, и его губы изогнулись в лёгкой усмешке. — Потому что я — единственный человек, который не боится твоего языка и не отступает перед твоей колкостью. И это тебя заводит. — Меня заводит возможность поставить тебя на место, — парировала Райна, но её пальцы на его груди чуть сжались, впившись ногтями в кожу. — Ты слишком самоуверен, ван Хейс. И это твоё слабое место. — А твоё слабое место, — мужчина наклонился к её уху, и его дыхание коснулось кожи, но он не коснулся её губами, — в том, что ты делаешь вид, будто я тебе безразличен. Но я вижу, как ты смотришь на меня. Когда думаешь, что я не смотрю. Райна почувствовала, как по позвоночнику пробежал разряд молнии, но заставила себя нагло усмехнуться: — Ты видишь то, что хочешь видеть. Это называется проекция. — Тогда скажи мне, — Ксандр чуть отстранился, и его глаза впились в её, тёмные, голодные, — что ты чувствуешь, когда я стою так близко? Когда я касаюсь тебя? Райна смотрела в его глаза, и внутри неё всё кипело и бурлило. Она могла сказать правду. Могла сказать, что чувствует жар, который разливается по телу, что её сердце бьётся как сумасшедшее, что она хочет, чтобы он не останавливался. Но она не сказала этого. — Я чувствую, что ты пытаешься манипулировать мной, — ответила девушка, и её голос был ровным, хотя внутри всё дрожало. — И что ты привык получать то, что хочешь. Но я — не твой контракт, ван Хейс. Меня не подпишешь взмахом пера. Ксандр усмехнулся, и в этой усмешке было что-то восхищённое. — Ты права, — сказал он, и его палец снова скользнул по её ключице, останавливаясь в ложбинке между ними, едва касаясь кожи. — Ты — не контракт. Ты — вызов. Самый опасный, который я встречал. И знаешь что? Мне это нравится. Мне нравится, что ты не сдаёшься. Райна почувствовала, как его палец замер на её коже, и её дыхание перехватило. — А если я скажу, что не собираюсь сдаваться никогда? — спросила девушка, и её голос сел. — Тогда мы оба проиграем, — ответил ван Хейс, убирая руку. — Или оба выиграем. Я пока не решил. Райна хотела ответить, но в этот момент его телефон в кармане пиликнул — коротко, настойчиво, трижды подряд. Он замер, и на его лице мелькнула досада. Он вытащил телефон, взглянул на экран, и его челюсть сжалась. — Октавиан, — сказал ван Хейс, и голос стал жёстким, деловым. — Экстренное заседание совета. Через пять минут. Они уже собрались. Он убрал телефон и посмотрел на неё долгим взглядом — в нём смешались сожаление, раздражение и то же самое напряжение, которое сгорало в ней. — Я должен идти, — сказал он, и это прозвучало как приговор. — Конечно, — она скрестила руки на груди, пряча дрожь, и улыбнулась — той самой улыбкой, которая сводила его с ума. — Бизнес не ждёт. Иди. Ксандр шагнул к ней, взял её за руку — не грубо, не резко, — поднёс к своим губам и поцеловал костяшки её пальцев. Медленно, почти по-рыцарски, но в этом жесте было столько собственничества, что у неё перехватило дыхание. — Мы закончим позже, мисс Рейн. — прошептал он, глядя Райне в глаза. А затем, ван Хейс открыл дверь и исчез за ней, оставляя её одну. Райна стояла у перил, чувствуя, как воздух всё ещё дрожит от его присутствия, как на коже горят следы от его пальцев. Она провела рукой по тому месту, где он касался её ключицы, и закрыла глаза. — Чёрт, — прошептала она в ночную тишину. — Чёрт бы тебя побрал.

***

      Райна глубоко вдохнула и направилась обратно в зал. Музыка, смех, свет — всё казалось слишком громким после тишины балкона. Ей нужно было выпить. Нет. Ей жизненно необходимо было выпить. Что-то крепкое, чтобы смыть с губ его дыхание. Она подошла к бару, стоящему в дальнем углу, и жестом подозвала бармена. — Виски. Двойной. Без льда, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Бармен поставил перед ней стакан с янтарной жидкостью. Она взяла его, поднесла к губам, но не успела сделать глоток — краем глаза заметила движение слева. Кто-то подошёл к стойке и встал рядом. Райна не повернула головы, но ощутила его присутствие — тяжёлое, почти осязаемое. — Бурбон. — прозвучал голос, глубокий, насыщенный. Райна медленно повернула голову и увидела мужчину в чёрной маске, стоящего рядом. Высокий, стройный, в безупречно сидящем сером костюме. Простая маска без украшений, скрывающая верхнюю часть его лица. Его тёмные кудрявые волосы, слегка вьющиеся на висках, выступали из-под маски. Немного полные губы кривила вежливая, на первый взгляд, улыбка. Мужчина повернул голову и посмотрел на неё. Серые глаза за маской — спокойные, без капли удивления. Он смотрел так, будто знал, что она будет здесь. Будто ждал именно этого момента, чтобы подойти к ней. — Мисс Рейн, — сказал он, и губы его изогнулись в лёгкой усмешке. — Я слышал, вы вчера выиграли слушание. Поздравляю. Она сжала стакан, виски опасно накренилось. — Спасибо, — сухо ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Простите, мы знакомы? Мужчина усмехнулся — медленно, почти лениво. — Мы не знакомы, — сказал он. — Но я знаю, кто вы. Вы — та самая юристка, которая выиграла слушание против одного моего… скажем так, старого знакомого. Вы сделали это поистине блестяще. Я должен признать. Райна чувствовала, как пульс стучит в горле, как кровь отливает от лица. Она знала, что он знает, кто она. И она знала, что он здесь не случайно. — Я просто делала свою работу, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё сжималось в тугой, тревожный узел. — Вашу работу, — повторил он, и в его голосе послышалась насмешка. — Да. Вы хорошо справились. Вы подали встречный иск, выставили моего знакомого преступником, заставили его скрываться. Вы понимаете, что разрушили его жизнь, мисс Рейн? Но знаете, что самое смешное? Райна молчала, чувствуя, как ледяной страх поднимается из груди. — Самое смешное, — продолжил он, и голос его стал тише, почти томным, — что он не знает, что с ним случится дальше. И я не знаю. Но я знаю одно: его жизнь теперь будет хуже, чем была до вас. Райна почувствовала, как дыхание перехватывает. В горле пересохло. — Вы мне угрожаете? — спросила она, и голос дрогнул — она не могла это скрыть. Мужчина рассмеялся — тихо, с лёгкой усмешкой, как будто она сказала что-то забавное. — О нет, мисс Рейн, — сказал он. — Что вы. Я не угрожаю вам. Я просто говорю, что у вашего успеха есть и другая сторона. Вы выиграли слушание, да. Но вы нажили себе врага. И этот враг, я уверен, найдёт способ отомстить. Она сделала шаг вперёд, внимательно заглядывая мужчине в глаза. — Если вы пытаетесь запугать меня, — сказала Райна, и голос её стал твёрже, — то вы зря тратите своё время. Я не боюсь таких, как вы. Мужчина улыбнулся — медленно, почти хищно, обнажая ровные зубы. — Я не пытаюсь вас запугать, — сказал он. — Я просто хочу, чтобы вы знали: ваш успех имеет цену. И, возможно, однажды вам придётся заплатить её. Не сейчас. Не завтра. Но когда-нибудь. Он поднял свой бокал, будто собирался произнести тост. — За ваши успехи, мисс Рейн, — сказал он, и в голосе его звенела насмешка. — И за ваше будущее. Я надеюсь, оно будет таким же ярким, как ваше платье и не таким скоропостижным, как этот корпоративный вечер. Он сделал глоток, поставил бокал на стойку с громким стуком и развернулся, чтобы уйти. Райна смотрела ему вслед, чувствуя, как руки дрожат, как внутри поднимается волна удушливого страха, смешанного с яростью. Она стояла у барной стойки, сжимая в ладонях холодный стакан, и его слова всё ещё звучали в голове, как эхо в пустом колодце: «Ваш успех имеет цену. И однажды вам придётся заплатить её».