Беззаконие и беспорядок

«Трезвость — это не отказ от удовольствий. Это выбор видеть мир ясно.

Даже если этот мир — Ксандр ван Хейс.»

***

Париж. Среда. 00:13       Дверь гостиничного номера захлопнулась за ними с глухим, почти бархатным звуком, и этот щелчок замка стал последним звуком, который разделил её жизнь на до и после. И в следующую секунду руки Ксандра снова оказались на её талии — распаляя её и подводя к самому краю. Он больше не сдерживался. И она тоже. Его ладони на её спине казались горячими даже сквозь тонкий шёлк блузки, и она чувствовала, как каждая клетка её тела реагирует на это прикосновение. Райна рвано выдохнула ему прямо в губы — и этот выдох был не просто обычным воздухом. Это было облегчение, которое отпускает то самое напряжение, копившееся днями, неделями, с того самого момента, как они столкнулись на Трафальгарской площади. Ксандр прижал её к себе крепче, и его губы нашли её с той же жадностью, с какой она тянулась к нему в лифте. Там, под камерами, между этажами, они позволили себе крошечную трещину в тщательно выстроенной обороне — один поцелуй, один риск. Здесь же, за закрытой дверью, барьеры рухнули окончательно и бесповоротно. Райна чувствовала, как его язык касается её нижней губы, и у неё перехватило дыхание. Она отвечала ему, потому что не могла иначе. Её руки сами собой скользнули по его покатым плечам, по воротнику рубашки, зарылись в мягкие волосы на затылке. Он выдохнул, когда её пальцы коснулись его кожи, и этот звук — низкий, сорвавшийся, почти стон — подействовал на неё, как спусковой крючок. Она притянула его ещё ближе, хотя, казалось, что ближе уже невозможно. Его рубашка оказалась наполовину расстёгнутой. Райна смутно помнила, как сама расстегнула первые пуговицы, но сейчас она не могла сказать, когда именно это произошло. Её пальцы всё ещё касались его груди — горячей, твёрдой, и она чувствовала, как быстро бьётся его сердце под её ладонью. Она провела рукой вниз по его рельефному животу, и он перехватил её запястье — не останавливая, а замедляя, будто хотел растянуть этот миг. Они оторвались друг от друга на мгновение, чтобы перевести дух. Ксандр снял часы и потянулся к столу — резким, почти раздражённым движением, бросил их на деревянную поверхность. Металл звякнул, и этот звук показался ей неожиданно интимным. Он снова вернулся к ней, и она обвила руками его шею. Их путь к кровати был мучительно долгим. Они брели всплепую, не прерывая поцелуя, через комнату. В какой-то момент споткнулись о край ковра, опасно качнулись, и Райна, чтобы удержаться, упёрлась ладонями в его плечи. Она рассмеялась — нервно, сбивчиво. Ксандр усмехнулся в ответ, и в этой усмешке было столько облегчения, столько «наконец-то», что у неё внутри что-то лопнуло, как порванная тетива лука. Он не остановился. Не спросил, хочет ли она продолжить. Он просто знал. Вопросы были излишни. Они упали на кровать. Райна не была уверена, кто именно спровоцировал это движение, но внезапно она оказалась на спине, а Ксандр — над ней. Нависал, опираясь на руки, и смотрел на неё сверху вниз. И это было невыносимо притягательное зрелище. В полумраке, при свете уличных фонарей, пробивавшемся сквозь неплотно задёрнутые шторы, его лицо казалось выточенным из камня — скулы, подбородок, линия губ, шрам. Но глаза… в его глазах было столько огня, голода и неутолённого желания, что она на секунду забыла, как дышать. Ксандр медлил. Разглядывал её без тени смущения. Как будто хотел запомнить этот момент. Райна не выдержала его взгляда и потянула мужчину на себя, чтобы поцеловать снова. На этот раз поцелуй был мягче, но от этого не менее отчаянным. Ксандр провёл рукой по её волосам, по щеке, и его большой палец осторожно коснулся её губ. Она дерзко прикусила этот палец зубами — не думая, а просто потому что её взбесила эта неторопливость. Его зрачки опасно расширились. Ксандр опустился, поцеловал её шею, спустился ещё ниже, к ключицам. Райна выгнулась навстречу, прильнула к нему. Его рука скользнула под край её блузки, коснулась плоского, напряжённого живота. От этого прикосновения всё её тело покрылось колючими мурашками. Она чувствовала, как его горячие пальцы скользят ещё выше, к груди, задерживаются на краешке кружева. Он словно неторопливо изучал все её изгибы. Райна провела кончиками пальцев по его лицу, по скуле, и наткнулась на шрам, пересекающий левую бровь. Ксандр замер на мгновение, когда её палец коснулся этого несовершенства, которое, впрочем, ему очень шло. Она не спросила, откуда он. Вместо этого она приподнялась и поцеловала шрам— лёгким, быстрым движением. Он выдохнул. Его руки сжали её тело сильнее, ощутимее. Его дыхание становилось глубже. Райна чувствовала, как он теряет остатки контроля, как его движения становятся более резкими, нетерпеливыми. Ксандр прижался к ней всем телом, и через ткань брюк она ощутила его напряжённое желание. Оно было твёрдым, горячим, и от этого ощущения у неё перехватило дыхание. Райна осознанно прильнула к нему бедрами, качнула ими вверх-вниз, распаляя его, желая подвести его к самому краю, но её тело предало само себя и выдало её чувства — она прикусила губу, чтобы не застонать от наслаждения, но он заметил это. — Не сдерживайся, — прошептал он ей в ухо, и его голос был низким, хриплым. — Хочу слышать тебя. И она больше не смогла держать себя в руках. Она застонала не скрываясь, когда его рука, наконец, коснулась её чувствительной от возбуждения груди поверх кружева, и этот звук показался ей слишком громким в тишине номера. Но ей было всё равно. Сейчас существовал только он, его горячие руки, его неугомонные губы, его тяжёлое дыхание. Он поцеловал её снова. Поцелуй был наполнен предвкушением, обещанием скорой разрядки. Она чувствовала, как его пальцы находят застёжку её бюстгальтера, и у неё внутри всё сжалось от томительного ожидания. Она безумно хотела этого. До дрожи в теле. Она хотела почувствовать его кожу своей кожей, без преград. Хотела забыть, кто они такие, хотя бы на несколько коротких часов… … и в этот момент раздался телефонный звонок. Он ворвался в их пространство, в их тишину, в то, что только что возникло между ними, как подлый враг, как хитрый предатель. Райна зажмурилась, пытаясь игнорировать его, пытаясь вернуться в тот момент, который разрушил этот звук. Но телефон продолжал разрываться. Настойчиво. Требовательно. Ксандр замер. Она чувствовала это по тому, как напряглись его плечи, как его рука, только что мягко лежавшая на её груди, остановилась. Он не сразу оторвался от неё. Задержался на мгновение, и она почувствовала его внутреннее колебание — такое же сильное, как и её собственное. — Не отвечай, — попросила она шёпотом, и её голос сорвался. — Прошу, не отвечай. Она видела его лицо в тусклом свете. В его глазах была борьба — желание остаться здесь, с ней, и привычка быть тем человеком, который всегда отвечает на звонки. Потому что это была его работа, его жизнь, контроль. Она видела, как его челюсть сжалась, как он закрыл глаза на секунду, и ей показалось, что он вот-вот примет правильное решение. Что он выключит этот чёртов телефон и вернётся к ней. Ксандр потянулся к карману. Его рука нашла телефон, и он посмотрел на экран. Райна, словно в замедленной съёмке, видела, как изменилось его лицо. Сначала появилось раздражение, потом лёгкое удивление, потом что-то более серьёзное. То, чего было уже не определить. Судя по всему, звонок был важный и долгожданный. — Брон, — сказал он, и в его голосе проскользнула сталь. — Чёрт. Как не вовремя. Райна закрыла глаза. Она не хотела останавливаться, не хотела слышать этот разговор. Она хотела, чтобы они вернулись к тому, что было секунду назад. Пульс стучал в висках так громко, что она слышала его фоновым шумом, и Райна прикусила губу, чтобы не выдать острого разочарования. Ксандр поднялся на ноги и ответил. — Да, — сказал он коротко. — Говори. Голоса Брона она не слышала. Только голос Ксандра. Поначалу звучали односложные ответы, сухие, деловые. «Да». «Хорошо». «Я понял». Он присел на край кровати, спиной к ней, и Райна видела, как напряглись его плечи, как пальцы сжали телефон так сильно, что корпус девайса опасно захрустел. Но затем что-то изменилось. Его голос стал заметно тише, серьёзнее. Она заметила, как он выпрямился ещё сильнее, словно внутренняя невидимая струна натянулась в его позвоночнике. — Ты уверен? — холодно спросил он, и в этом вопросе было столько металла, что Райна вздрогнула. — Может ты ошибаешься? Ты перепроверил? Тишина. Долгая, тягучая пауза. Райна слышала только своё дыхание и гулкое биение собственного сердца. Она с необъяснимой тревогой смотрела на его спину — широкую, сильную, которая ещё секунду назад нависала над ней, — и чувствовала, как между ними снова вырастает высокая стена, которую они только-только смогли снести. Пол ложечкой засосало от переживания. Затуманенный алкоголем и возбуждением мозг выдал партию тревожных мыслей. «А что если Брон узнал кто я…?» «А что если Брон сказал, что я ищу крысу… а настоящая крыса — это Ксандр?» Каждая мысль была ужаснее предыдущей. Но Райна попыталась успокоить себя — никто не сможет свести концы с концами по её биографии. ФБР позаботилось об этом… Куратор позаботился об этом. Ксандр молчал. Он лишь слушал собеседника, впол оборота развернувшись к Райне и девушка чётко видела его насупленый профиль. Его лицо стало совершенно каменным, и Райне не нужно было видеть его глаза, чтобы понять: всё, что было между ними — остыло, не успев как следует разгореться. — Хорошо, — сказал он наконец. — Я тебя услышал. Разберусь. Он не попрощался и моментально отключил телефон. Несколько секунд Ксандр просто сидел неподвижно, глядя в стену. Он дышал медленно, глубоко, размеренно, как будто пытался успокоиться. Райна чувствовала, как холодок пробежал по её коже. Не потому что ей стало холодно — её тело всё ещё горело от его прикосновений, — а потому что она знала: сейчас произойдёт то, чего она боялась весь этот вечер. Он повернулся к ней и посмотрел в глаза тяжёлым, изучающим взглядом. И Райна увидела, что того мужчины, который хотел её до потери пульса ещё минуту назад, больше нет. Перед ней снова был Ксандр ван Хейс — главный юрист. Её начальник. Человек, с которым у неё были всего лишь профессиональные отношения. Его лицо было спокойным, глаза ничего не выражали, и это отсутствие эмоций было больнее любого резкого слова. Ксандр медленно поднялся и выпрямился, деловито поправляя рубашку. — Полагаю, произошедшее следует считать обоюдной и довольно глупой потерей самоконтроля, — сказал он. Его голос был ровным. Спокойным и профессиональным. Как на совещании. — Мисс Рейн. Последние два слова прозвучали как грубая пощёчина. «Мисс Рейн». Не «Райна». Не «ты». Райна почувствовала, как кровь отлила от лица и она побледнела, но она не позволила себе показать это. Она гордо села на кровати, придерживая рукой край блузки, которая сползла с плеча, и начала чересчур быстро застёгивать круглые пуговицы. Пальцы, подлые предатели, дрожали. Первая пуговица не поддавалась — она слишком торопилась, слишком злилась. Вторая. Третья. Она заметила, что одна из пуговиц застёгнута не на ту петлю, и ей пришлось переделывать всё заново. — Вы правы, — сказала она, и её голос прозвучал так же ровно, как его. Она почти не узнавала себя. — Уверяю вас, подобное больше не повторится. Она небрежно поправила волосы, с таким видом, будто ничего особенного не произошло. Волосы сбились, и она собрала их в низкий хвост, пытаясь вернуть себе тот образ, с которым начинала этот бесконечно долгий день. Получилось так себе, но кого это волновало… ? Райна видела, как Ксандр с трудом надевает пиджак. Его движения были слишком резкими, слишком напряжёнными. Она заметила, как его пальцы сжимают лацканы, как он поправляет воротник рубашки, хотя в этом не было необходимости. Ксандр просто искал, чем занять руки, отвлечься. — То, что произошло сегодня — абсолютно ничего не значит. Вы всего лишь моя подчиненная. — сказал он, и в его голосе не было осуждения. Только констатация факта. — Это было ошибкой. «Конченый… Какой ты конченый, Ксандр ван Хейс…» — мысли жалили словно осы. — А разве что-то произошло? — лишь подчёркнуто холодно спросила она, и её голос не дрогнул. Она даже удивилась собственному показному спокойствию. Ложь. Какая гнусная ложь. Она знала это, он знал это. И всё же они продолжали врать друг другу в лицо, будто это было нормально. Потому что это был единственный способ сохранить достоинство и избежать неловкости. Потому что если бы они признали, что только что произошло между ними, им пришлось бы признать и то, что они оба этого хотели. Что это не было случайностью. Что всё это время, все эти дни, все эти взгляды и споры вели именно к этому моменту. А это было неприемлимо, это было бы катастрофой. Райна больше не смотрела на Ксандра. Всё её внимание было приковано к несчастной блузке, словно ничего важнее в этот момент для неё не существовало. — Мне нужно пройтись, — зачем-то объявил Ксандр. Он подошёл к двери. Медленно взялся за ручку. И на мгновение замер. Райна отметила это краем глаза. Заметила, как его плечи напряглись. Заметила, как его голова едва уловимо повернулась в её сторону. Он почти обернулся. Почти. Она чувствовала, как её сердце пропустило удар в ожидании. Она не знала, чего ждёт — извинений? Объяснений? Простого «я вернусь»? Она не знала. Но она ждала. Ей это было нужно. Но Ксандр не обернулся. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком, и Райна осталась одна. «Вау…» — мысленно подумала Райна. — «Вот это поворот». * Она сидела на кровати абсолютно неподвижно несколько секунд. Просто не могла отвести взгляда от закрытой двери. Внутри была тянущая, бездушная пустота. Вакуум, в котором медленно, с противным скрипом, начинали проступать первые трещины. Отвратительнейшее чувство. Ты балансируешь на грани от «всё хорошо» — до «нам конец». А потом, наконец, пришло правдивое осознание. Фантомно, её тело всё ещё помнило его руки, губы горели от поцелуев, а кожа хранила тепло его ладоней там, где он касался её — бёдер, талии, груди. И это неудовлетворённое, и от того паршивое желание, которое так и не нашло выхода, теперь пульсировало где-то глубоко внутри, превращаясь в тупую, ноющую боль. Она была почти физической — мышцы сжимались от беспомощности, и Райна ненавидела себя за то, что не может просто выключить это чувство. Следом пришло оцепенение. Потом — раздражение, которое разрасталось в груди, заполняя всё пространство, а под конец всё её существо наполнилось яростью, способной ослеплять взор. Ярость на него. За то, что просто ушёл. Без объяснений. Как будто она ничего не значила. Как будто она была ошибкой, которую можно исправить, просто закрыв за собой дверь. Ярость на себя. За то, что позволила этому случиться. За то, что напилась и потеряла контроль. За то, что поверила — хотя бы на мгновение, — что это для него что-то значит. Но самым ужасным оказалось унижение. Чистое, острое, как лезвие, унижение от того, что он смог легко переключиться, а она — нет. Что для него это был просто момент слабости, а для неё — нечто большее. Райна побрела в ванную. Ноги мелко тряслись, и каждый шаг давался с трудом, но она заставляла себя двигаться. Включила воду — настолько горячую, что пар мгновенно заполнил комнату, оседая на зеркалах и плитке. Разделась, посмотрела на своё обнажённое отражение в запотевшем стекле — расплывчатое, призрачное. Райна встала под потоки воды и закрыла глаза. Попыталась ладонями смыть его прикосновения. Но вода только напоминала о нём — каждая капля, стекающая по коже, возвращала её к тому моменту, когда его руки скользили по её телу. Она яростно тёрла тело мочалкой, слишком сильно, оставляя красные следы, будто надеялась стереть саму память о нём. Но это не работало. Её тело отвечало на эти воспоминания — предательским жаром, дрожью в коленях, влажностью между бёдер. Она злилась на себя за это. Злилась, что не может просто выключить свои чувства. Злилась, что он был всё ещё здесь, внутри неё, въелся под кожу, как клещ-кровопийца. «Ненавижу тебя.» — яростно подумала девушка. Она выключила воду, когда поняла, что больше не может стоять, вышла из ванной, накинула длинную майку, которая служила ей ночной рубашкой — огромную, мягкую, выцветшую. Она пахла домом, любимым стиральным порошком и уютом, который так резко контрастировал с этой чопорной французской гостиничной комнатой, с запахом его одеколона, всё ещё витавшим в воздухе. Она села на край кровати, обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Пальцы подрагивали, и она сжала их в кулаки, чтобы заставить остановиться. И в этот момент раздался громкий стук в дверь. Райна подскочила. В груди мгновенно, с новой силой вспыхнула ярость — такая мощная, что на секунду потемнело в глазах. Он вернулся. Он посмел вернуться после того, как просто ушёл?! После того, как оставил её здесь, разбитую, униженную, с этим проклятым желанием, которое до сих пор пульсировало в каждой клетке тела?! Райна встала, и каждое движение было пропитано гневом. Широкими шагами подошла к двери, распахнула её настежь, уже открыв рот, чтобы выплюнуть всё, что кипело внутри: — Что, ван Хейс, приполз обратно? — её голос звенел от злости. И осеклась. На пороге стоял консьерж. Тот самый, с холла — пожилой мужчина с закрученными вверх усами, в идеально выглаженной форме, с вежливой, слегка растерянной улыбкой. В руках он держал бутылку шампанского в серебряном ведёрке со льдом. Грани покрылись свежим конденсатом, капли воды стекали по зелёному стеклу, оставляя мокрые следы. Райна замерла, чувствуя себя полной дурой и пьяной идиоткой. Слова застряли в горле. «Боже… да тебе лечиться надо, Рейн… Чуть не послала несчастного консьержа…» — девушка мысленно дала себе подзатыльник. — Тысячу извинений, мадам, за столь поздний визит, — начал консьерж, почти кланяясь. — Месье ван Хейс ещё утром велел принести комплимент от отеля к ужину. Лучшее шампанское из нашего погреба для наших гостей. Райна перевела взгляд на дорогую бутылку. На пузырьки, поднимающиеся со дна весёлым хороводом. — Когда будет готов второй номер? — спросила она, и голос её прозвучал холодно, ровно, как лёд. — Мы забронировали два номера. Консьерж удивлённо вскинул брови, и его усы вопросительно дрогнули. — Второй номер, мадам? — переспросил он, и в его голосе послышалось замешательство. — Но месье ван Хейс отменил бронь сегодня утром. По телефону. Я решил, что вы в курсе. Вас всё устраивает в этом номере? Если есть пожелания, наш отель всегда готов… Райна не дослушала. Земля уходила из-под ног. Сегодня утром. Он отменил номер сегодня утром. И ничего ей не сказал. Мысль метнулась — острая, колючая: он спланировал это. Он создал ситуацию, в которой у неё не было выбора. Но тут же другая мысль — более тихая, более трезвая — возразила: нет. Она видела его глаза. Видела, как он терял контроль. Он не играл. — Нет, — сказала она отрывисто. — Всё в порядке. Спасибо. Я передам. Консьерж поклонился, ещё раз извинился и ушёл, оставив её на пороге с бутылкой в руках. Райна закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Холодное стекло ведёрка обжигало ладони. Внутри поднималась волна — не гнева, а чего-то более липкого, более унизительного. Она сжала бутылку так, что костяшки побелели. Бутылка блестела в лунном свете — холодная, равнодушная, красивая и манящая. Райна резко выдернула её изо льда, сорвала фольгу, скрутила проволочную клетку и вытолкнула пробку большим пальцем — резко, зло, будто эта пробка была виновата во всех её проблемах. Прозвучал громкий хлопок. Пузырьки рванулись вверх и опали, как снежинки. Жидкость была слишком сладкой, слишком холодной, но Райна не чувствовала вкуса. Она пила большими, жадными глотками, чувствуя, как шампанское разливается по телу, согревает изнутри, притупляет жесткую, ноющую боль, которая пульсировала в груди. Шампанское стекало по подбородку, капало на майку, но ей было всё равно. Хуже ей уже точно не будет. Она сделала ещё один глоток. И ещё. А когда бутылка наполовину опустела, Райна поставила её на тумбочку, вытерла губы тыльной стороной ладони и посмотрела на своё отражение в тёмном окне. Бледное лицо. Горящие, пьяные глаза. Всё ещё припухшие от поцелуев губы. «Невеста на выданье. Смотреть тошно.» Райна легла на кровать, прямо в мокрой футболке, и уставилась в потолок. В голове проносились иллюзии: вот Ксандр сейчас где-то в городе. Может быть, в стриптиз-баре. Может быть, не один, а с кем-то. Она представила его в полумраке, с бокалом излюбленного виски, а перед ним — длинноногая, почему то рыжеволосая незнакомка. Отдалённо похожая на Джессику Рэббит в свои лучшие годы. Его руки касаются её тонкой талии, скользят по полным бёдрам. Он тянется, чтобы поцеловать её. И моментально забывает о Райне, будто её никогда и не существовало. От этой надуманной картины, у неё перехватило дыхание. Она сжала простыни так сильно, что ткань натянулась. В груди разрасталось что-то тёмное, вязкое и поглощающее с головой.

***

Париж. Среда. 08:04 Райна открыла глаза, и первое, что она почувствовала, — это желание умереть. Не фигурально. А буквально. Её черепная коробка, казалось, превратилась в тиски, которые сжимались с каждой секундой, вдавливая мозг в затылок. Во рту было сухо, как в Пустыне, и на вкус — как будто она всю ночь жевала старые вонючие носки. Язык был ватным и распухшим, а веки налились свинцом, отказываясь подниматься. — Боже, — прохрипела она, и голос прозвучал как у каркающей вороны, пережившей ядерный взрыв. Она попыталась сесть, и мир качнулся. Всё тело ломило, мышцы ныли, а в висках пульсировала барабанная дробь — слишком быстрая, слишком громкая. Райна прижала ладони к лицу и застонала. Она понятия не имела, сколько выпила вчера. Виски, красное вино, шампанское — кажется, она устроила дегустацию всех алкогольных напитков, которые нашлись в баре. И теперь её организм мстил ей за это с безжалостной жестокостью. «Ты уже не молодая, Райна… Надо было думать головой…» — подумала девушка потирая пульсирующие болью виски. Она медленно, сантиметр за сантиметром, приоткрыла один глаз, потом второй. В номер проникал яркий солнечный свет, который резал глаза, как острый нож. Шторы были задёрнуты неплотно — видимо, вчера она была слишком ленивой, чтобы позаботиться о такой мелочи. Райна отвернулась к стене и вслепую нащупала рукой тумбочку. Телефон. Она поднесла его к лицу, щурясь от нестерпимой яркости экрана. На дисплее высветилось время: 8:06 утра. И два непросмотренных уведомления. «Кому не спится в такую рань…» — недовольно пробурчала девушка. Одно — от будильника, который она, кажется, установила на 7:30, но, разумеется, проспала. Другое — сообщение в личном чате. Она открыла его, и её глаза, несмотря на режущую боль, резво пробежались по тексту. Xander_VH: «Доброе утро, мисс Рейн. Надеюсь, ваш организм пережил вчерашнюю алковечеринку? В 8:30 жду вас на завтрак в том же ресторане, где мы ужинали в понедельник. Если вы, конечно, ещё способны держать вилку. Если нет — я закажу вам бульон и соломинку. Не опаздывайте, я этого не люблю. Не забывайте, что у нас сегодня суд, а не похоронная процессия, хотя вы, скорее всего, к ней близки. P.S. Шампанское от отеля, кажется, было отличным, я проверил — консьерж не подсунул нам подделку. Жаль, что вы решили выпить его в одиночку. Но я понимаю — вы пожадничали делиться со мной. До встречи.» Райна уставилась на экран. Несколько секунд она просто смотрела, переваривая каждое слово, каждую букву, каждую запятую, которая, казалось, была специально расставлена, чтобы унизить её ещё сильнее. А потом внутри неё что-то щёлкнуло. Закипело. Взорвалось. — Да ты… — прошипела она, и голос сорвался на хрип. — Ты… напыщенный козёл! Она швырнула телефон на подушку, словно он был во всём виноват, но он отскочил и упал на пол с глухим стуком. Райна проводила его взглядом, полным ярости, и заскрежетала зубами. «Шампанское было отличным. Жаль, что вы решили выпить его в одиночку» — она прокручивала в голове его слова. — «Кажется у тебя биполярочка, Ксандр… Не пора ли к психиатру?!» Так-так-так… Значит, ночью он вернулся. Когда она уже вырубилась после половины бутылки шампанского. Значит он видел её спящей, видел полупустую бутылку, видел её в этой дурацкой майке, с мокрыми волосами и пятнами шампанского на подбородке. Он видел её абсолютно беспомощной, пьяной, разбитой — и вместо того, чтобы разбудить её, извиниться, объяснить что-то, он просто ушёл, а утром написал это издевательское сообщение. Как будто ничего не случилось. Как будто она для него — просто забавный цирковой зверёк, который напился и уснул на ковре. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Нет, — прошептала она, глядя в потолок. — Нет. Я не позволю тебе. Она медленно поднялась с кровати. Голова закружилась, и ей пришлось схватиться за спинку стула, чтобы не упасть. Она сделала глубокий вдох, потом ещё один. В висках стучало, желудок скручивало от голода и тошноты одновременно. Ей нужно было в душ. Нужно было не менее литра кофе. Нужно было собраться с мыслями. Но главное — нужно было принять решение. «Я не позволю ему видеть меня слабой. Я не позволю ему думать, что он меня сломал. Я буду улыбаться. Я буду шутить. Я буду вести себя так, будто вчерашняя ночь была просто смешным эпизодом, недоразумением, которое можно забыть. Потому что именно этого он от меня ждёт — он ждёт, что я сломаюсь, что я начну оправдываться, что я попрошу объяснений. Но я не доставлю ему этого удовольствия.» Она выпрямилась, расправила плечи и направилась в ванную. Каждый шаг давался с трудом, но она твёрдо шла, стиснув зубы. В ванной она включила воду — ледяную, чтобы сразу привести себя в чувство. Разделась, замерла перед зеркалом. И ахнула. На её шее, прямо чуть ниже уха, красовался огромный, фиолетово-синий засос. Он был размером с пятифунтовую монету и выглядел так, будто её покусал ночью вампир-переросток. Кожа вокруг него была слегка опухшей, и Райна провела пальцами по этому месту, чувствуя, как под подушечками пульсирует боль, — не сильная, но навязчивая, как напоминание о том, что произошло. — Твою ж мать, — прошептала она. — Этот индюк оставил мне сувенир. Она уставилась на своё отражение, и в её глазах вспыхнуло отчаянье. Как скрыть это? У неё не было шарфа, не было водолазки, ничего, что могло бы прикрыть эту позорную метку. Единственное, что она могла сделать, — это распустить волосы и надеяться, что засос не будет слишком заметен. Она залезла под душ и терпеливо простояла там несколько минут, позволяя воде смыть остатки алкоголя и стыда. Зубы начали стучать от ледяной воды и только тогда она выкрутила кран. Потом вытерлась, нанесла тональный крем на шею — густым слоем, почти как штукатурку, волосы высушила и уложила легкими волнами вдоль шеи. В зеркале она выглядела… приемлемо. Бледно, с кругами под глазами, но приемлемо. Засос был почти не виден, если сильно не присматриваться. — Ты справишься, — сказала она своему отражению. — Ты не позволишь ему победить. Ты сильная и независимая! Она натянула свой строгий тёмный костюм двойку и подвела глаза, чтобы скрыть покрасневшие белки, нанесла немного румян и блеск для губ. Райна вышла из номера ровно в 8:33. «Подождешь, ван Хейс… Не сломаешься. Нечего морду баловать» — мстительно подумала девушка.

***

Ресторан при дневном свете казался менее романтичным и более деловым. Солнечные лучи заливали зал, играя на белых скатертях и хрустале. Райна сразу заметила Ксандра за одним из столиков. Он уже сидел у окна — с чашкой кофе, газетой в руках и таким видом, будто он прекрасно выспался и готов покорять этот мир одной своей лучезарной улыбкой. На нём был безупречный чёрный костюм, свежая белая рубашка, и ни одной морщинки или неровности на лице. Он выглядел так, словно вчерашняя ночь была для него просто ещё одной рутинной командировкой. «Мерзавец… слишком хорошо выглядит…» — Райна мысленно представила, как она изваляла его белоснежную рубашку в грязи, — «Как свежая… майская… утренняя вредная редиска» Райна почувствовала, как внутри снова закипает злость, но она, усилием воли, подавила её, натянула на лицо самую светскую, самую безразличную улыбку, которую только могла изобразить, и гордо направилась к его столику. — Доброе утро, — сказала она непринуждённо, садясь напротив и не глядя ему в глаза. — Вы выглядите довольно… свежим. Как будто всю ночь спали в спа-салоне. — А вы выглядите… — он сделал паузу, окидывая её взглядом с ног до головы, и в его глазах мелькнула ехидная насмешка, — …как человек, который вчера провёл ночь на дегустации всех виноградников Франции. Я заказал вам аспирин, воду и чёрный кофе. И овсянку. Говорят, она помогает от похмелья. — Овсянка, сэр? — она приподняла бровь, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Только не говорите, что вы заботитесь о моём здоровье? — Я забочусь о том, чтобы вы не упали в обморок во время суда, — он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Это было бы плохой рекламой для фирмы. Представляете заголовки: «Адвокат Kavir & Associates рухнула на трибуне после ночи разврата и пьянства». Хотя, с другой стороны, пиар тоже бывает разным и плохого пиара не существует. Райна стиснула зубы так, что на скулах заходили желваки. — Я не собираюсь падать в обморок, — процедила она. — Вы так говорите, как будто сами вчера пили исключительно сельдереевый фреш. А я, мистер ван Хейс, взрослая женщина, и отлично умею держать себя в руках. В отличие от некоторых. Он чуть склонил голову, и в его глазах заплясали весёлые чёртики. — О, я в этом не сомневаюсь. Вы, мисс Рейн, всегда бесподобно держите себя в руках. Даже когда ваши руки уверено держат шампанское, а ваши ноги — чужие колени. Она вспыхнула. Щёки залило жаром, и она прокляла свою бледную кожу, на которой всё было видно. «Гадство… ну ты и…» — Райна задумалась о том, какое оскорбление максимально описывает его самодовольный вид. — Я не знаю, о чём вы говорите, — отрезала она, беря чашку с кофе, чтобы чем-нибудь занять руки. — Конечно, не знаете, — он понимающе ухмыльнулся. — Я тоже не знаю, о чём я говорю. Представляете, какое совпадение? Мы оба страдаем коллективной амнезией. Должно быть, это парижский воздух так влияет. Вызывает галлюцинации… Она невозмутимо сделала глоток кофе. Горячий, горький, почти обжигающий. Он помог ей немного прийти в себя. Райна поставила чашку и посмотрела на него — прямо, выдержав его наглый взгляд. — Послушайте, ван Хейс, — сказала она, и голос её прозвучал твёрже, чем она ожидала. — То, что произошло вчера — это была ошибка. Обоюдная ошибка. Я не собираюсь строить из себя оскорблённую невинность, а вы, судя по всему, не собираетесь извиняться. Так что давайте просто… забудем. И продолжим только работать. Как будто ничего не было. Это вас устраивает? Он смотрел на неё несколько секунд. Его лицо оставалось непроницаемым, но она заметила, как дрогнул уголок его рта — почти незаметно. — Вполне, — сказал он, и в его голосе не было ни сарказма, ни насмешки. Только деловая ровность. — Я тоже считаю, что это было… разовой акцией. Не более того. — Хорошо, — кивнула она. — Хорошо, — повторил он. — Прекрасно, — добавила она. — Прекрасно, — хитро прищурившись, снова повторил он. Наступила пауза — неловкая, напряжённая, полная невысказанных претензий. Райна сосредоточилась на овсянке, которая была безвкусной и пресной, но она упрямо ела её, потому что нужно было что-то делать. Ксандр молча пил кофе и поглядывал на неё. А потом его взгляд скользнул на её шею. В этот самый момент, Райна, совершенно забывшись, откинула прядь волос назад, обнажив дурацкий засос. Ксандр недолго помолчал. Сначала его глаза сузились, потом он немного наклонил голову, разглядывая то место, где кожа открывалась его взору, где, сквозь тщательно замазанный тональным кремом участок кожи, было видно проступающие окружности его собственноручно собственногубочно оставленного следа. Райна почувствовала этот взгляд — тяжёлый, изучающий, — и её рука замерла с ложкой в воздухе, а рот приоткрылся. — Чего вы смотрите? — грубо спросила она, стараясь, чтобы голос звучал небрежно и равнодушно. — Ничего, — ответил он, но в его голосе прозвучала та самая опасная нотка, от которой у неё внутри всё сжалось. — Просто заметил, что вы сегодня выбрали… интересный образ. Очень… предусмотрительный. В Париже, знаете ли, бывает прохладно по утрам. Хотя вчера было довольно жарко. Не правда ли? Ксандр говорил так ненавязчиво, словно на самом деле вещал о погоде, но Райна понимала подтекст его слов. И она вспыхнула до корней волос. Ей потребовалась вся её выдержка, чтобы не прикрыть шею рукой, не сжаться, не выдать себя. — Это мой любимый костюм, — сказала она с ледяным спокойствием. — Я всегда его ношу, когда хочу выглядеть профессионально. — О, я не сомневаюсь, — он сделал большой глоток кофе и поставил чашку на блюдце с таким видом, будто разговор был окончен. Но его глаза всё ещё смеялись. — Просто подумал, что если вам понадобится совет по выбору аксессуаров, я всегда к вашим услугам. У меня есть знакомый стилист, он отлично подбирает шарфы и нашейные платки. — Я запомню, — процедила она. — и разберусь без ваших советов. Он не добавил больше ни слова, но его улыбка — эта самоуверенная, наглая улыбка — говорила больше любых слов. Райна поклялась себе, что больше никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не позволит себе оказаться с ним в одной комнате наедине. Никогда! «Это была разовая акция», — повторила она мысленно. — «Только раз. Больше не повторится. Никогда.»

***

Дворец правосудия. 09:59.       Зал суда был полон. Журналисты, зеваки, коллеги, любопытные. Судья Ламбер занял своё место, и атмосфера накалилась до предела. Райна сидела за столом защиты, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Хейден рядом с ней был бледен, но спокоен — вчерашняя победа в перекрёстных допросах подарила ему уверенность. Ксандр сидел на скамье позади, но Райна чувствовала его присутствие — как всегда, давящее, внимательное, неотступное. Она не оборачивалась, но знала: он смотрит на неё. Судья Ламбер прокашлялся, и в зале воцарилась тишина. — Уважаемые присяжные, вы удалились для вынесения вердикта. Я зачитываю ваше решение, — он развернул лист и начал читать: — По делу «Республика Франция против господина Роджера Хейдена» присяжные единогласно признают подсудимого невиновным по всем пунктам обвинения. Стороне обвинения в удовлетворении иска отказать. Встречный иск о клевете и умышленном введении в заблуждение со стороны бывшего юриста Давида Льюиса принят к рассмотрению. Судебное разбирательство по данному иску будет назначено на следующую сессию. Суд объявляет заседание закрытым. Судья ударил молотком и зал взорвался гулом. Хейден вскочил, сжал руки Райны и зашептал: — Мы выиграли! Мисс Рейн, мы выиграли! Спасибо! Спасибо вам! Райна улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается облегчение, смешанное с усталостью. Она сделала это. Она действительно это сделала. Она повернулась и встретилась взглядом с Ксандром. Он стоял, опираясь плечом о колонну, и смотрел на неё с тем же выражением, что и вчера, когда она разбила самомнение студента в бильярде. В его глазах не было насмешки — только что-то похожее на уважение. Он не улыбнулся, но чуть наклонил голову, как будто говорил: «Неплохо». Райна ответила ему коротким кивком и отвернулась к Хейдену. В коридоре её снова окружили журналисты, но она отмахнулась от них, сославшись на усталость. Хейден пригласил её на обед, но она отказалась — у неё была встреча с Адрианой в Лондоне, и она хотела как можно скорее покинуть Париж. И Ксандра ван Хейса. Ксандр подошёл к ней, когда она уже направлялась к выходу. — Вылет через два часа, — сказал он. — Машина ждёт. Поехали, мисс Рейн. — Я могу доехать сама, — ответила она, не оборачиваясь. — Я знаю, — сказал он, и в его голосе снова появились привычные нотки сарказма. — Но мы летим одним рейсом, и я не хочу, чтобы вы опоздали из-за того, что решите зайти ещё в один винный погреб. Так что идёмте. Она остановилась, повернулась и посмотрела на него. — Знаете, ван Хейс, — произнесла она медленно, — иногда мне кажется, что вы специально пытаетесь меня разозлить. Просто чтобы развлечься. Он пожал плечами. — Возможно. Но вы ведь тоже не скучаете. С вами, мисс Рейн, даже скучные командировки превращаются в… настоящие приключения. — В следующий раз я полечу одна, — отрезала она и пошла к машине. Он догнал её и открыл дверцу, пропуская вперёд. — В следующий раз, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она, — вы будете умолять меня взять вас с собой. Готов поспорить. Она села в машину и захлопнула дверцу перед его носом с такой силой, что стекло задребезжало, а водитель недовольно оглянулся на неё.

***

Самолёт. Париж — Лондон. Борт Business Class. 14:30.       Райна устроилась у иллюминатора и тут же достала из сумки толстую папку с документами. Это был её хитрый отвлекающий манёвр. Она собиралась сделать вид, что погружена в работу, хотя на самом деле, единственное, о чём она могла думать, — это мужчина, который сидел слева от неё, слишком близко и буквально сводил с ума. Она открыла папку, провела пальцем по строчкам — и не прочитала ни слова. Ксандр устроился в соседнем кресле с видом человека, который собирается наслаждаться каждым мгновением этого полёта. Он снял пиджак, повесил его на спинку кресла, ослабил галстук и откинулся назад, сложив руки на груди. Казалось, он никуда не торопился. И это её бесило больше всего. — Мисс Ре-е-ейн, — произнёс он лениво, — вы выглядите так, будто готовитесь к экзамену по французскому праву. Мы победили, суд выигран. Можно хотя бы на час выдохнуть? — Я работаю, — ответила она, не поднимая глаз. — В отличие от некоторых, я не позволяю себе расслабляться после победы. Я уже думаю о следующем деле. — Ах да, — он насмешливо кивнул, — встречный иск против Льюиса. Вы правы, это очень важно. Но, знаете, глядя на вас, я думаю: а умеете ли вы вообще расслабляться? Или это состояние для вас — лишь теоретическая концепция? — Я умею расслабляться, — отрезала она, переворачивая страницу с таким видом, будто читала что-то невероятно важное. — Просто я предпочитаю делать это вдали от коллег. Особенно от тех, кто считает, что имеет право комментировать мою личную жизнь. — А я и не комментирую, — он пожал плечами, и в его голосе послышалась та самая ехидная усмешка, от которой у неё внутри всё сжималось. — Я просто размышляю. Например, о том, как вы умудрились так тщательно замаскировать… — он сделал паузу, и его взгляд на секунду задержался на её шее, — …следы вчерашнего вечера. Я, если честно, впечатлён. Вы настоящий мастер маскировки. Может, вам стоит преподавать курсы для шпионов? Райна провела пальцами по прядям волос, скрывая шею от его взора. Она медленно подняла голову и посмотрела на него с выражением, которое должно было испепелить его на месте. — Я не знаю, о чём вы говорите, — произнесла она ледяным тоном. — Конечно, не знаете, — он улыбнулся, и эта улыбка была такой самоуверенной, такой наглой, что ей захотелось запустить в него папкой. — Вы же у нас образец профессиональной сдержанности. Иногда мне кажется, что вы вообще не человек, а просто очень хорошо запрограммированный робот. — Лучше быть роботом, чем… — она запнулась, подбирая слово, — …чем тем, кто не умеет держать язык за зубами. — О, я умею, — он чуть наклонился к ней, и его голос стал тише, почти интимным. — Просто не хочу. За вами, мисс Рейн, слишком интересно наблюдать, то, как вы пытаетесь сохранить невозмутимость, когда внутри у вас всё кипит. Вас глаза выдают, знаете? Говорят глаза — зеркало души. Она вспыхнула, но не отвела взгляд. Её пальцы сжали край папки так, что бумага хрустнула. — Вы абсолютно невыносимы, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё трепетало от возмущения и ещё чего-то, чему она отказывалась давать название. — Знаю, — он самодовольно улыбнулся, и от этой улыбки у неё внутри что-то дрогнуло. — Но вы всё ещё здесь. И вы всё ещё смотрите на меня. Если бы я был вам действительно неприятен, вы бы просто пересели. А вы сидите. Значит, вам тоже интересно. Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Она могла бы попросить стюардессу найти другое место. Могла бы демонстративно отвернуться и игнорировать его. Но она сидела здесь, смотрела на него и не могла заставить себя отвести взгляд. — Моя работа требует внимания, — произнесла она наконец. — А вы — часть моей работы. Поэтому я не могу вас игнорировать. Это профессиональная необходимость. — Профессиональная необходимость, — повторил он, и в его голосе зазвучала насмешка. — Ну конечно. Я так и понял. Вы не можете меня игнорировать, потому что я — ваш начальник. И это единственная причина, по которой вы всё ещё здесь. — Именно, — кивнула она, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Тогда я рад, что мы это прояснили, — он откинулся на спинку, сложил руки на затылке и закрыл глаза, всем своим видом показывая, что разговор окончен. — Просто имейте в виду, мисс Рейн: если вы когда-нибудь решите, что профессиональная необходимость больше не мешает вам быть… искренней, я буду здесь. — Я предпочту вечность в архиве, — процедила она. — Я знаю, — улыбнулся он, не открывая глаз. — Но вечность — слишком долгий срок. Вы передумаете. Райна заскрежетала зубами и отвернулась к иллюминатору, чувствуя, как внутри всё бурлит. Она ненавидела его. Ненавидела за эту наглую уверенность, за то, что он всегда знал, что сказать, чтобы вывести её из себя. Но ещё больше она ненавидела то, что в глубине души ей хотелось, чтобы он продолжал. За стеклом проплывали облака, но она их не замечала. Она чувствовала его присутствие кожей. Слышала его дыхание. И понимала, что что бы она ни говорила, он прав. Она не могла его игнорировать. И это было хуже всего. * Когда самолёт пошёл на посадку, он открыл глаза, посмотрел на неё и улыбнулся. — Добро пожаловать в Лондон, мисс Рейн. Надеюсь, ваша профессиональная необходимость не слишком утомила вас. Она сжала папку и смерила его холодным взглядом, который, она знала, не обманет его ни на секунду. — Я прекрасно себя чувствую, — сказала она. — И как только мы приземлимся, я сделаю всё, чтобы минимизировать наше общение. До минимума. — Удачи, — он усмехнулся. — У вас это никогда не получалось. Она вышла из самолёта первой, чувствуя его взгляд на своей спине. И внутри неё, вопреки всему, что-то трепыхнулось. Кажется её последняя полудохлая бабочка решила издать свой предсмертный писк.

***

Лондон. Тот же день. Вечер.       Райна рухнула на диван, скинула туфли и уставилась в потолок. Тело ныло от усталости, голова гудела от мыслей. Париж, наконец, остался позади. Ксандр остался позади. Она была дома, в безопасности, в компании лучшей подруги. И это должно было помочь. Из кухни донесся звон бутылок и весёлое звяканье бокалов. Адриана появилась в гостиной с бутылкой красного вина под мышкой и двумя бокалами в руках. — Ну что, — объявила она, плюхаясь на диван, — за твою победу! За оправдание Хейдена, за то, что ты разнесла лицемерных французских прокуроров в пух и прах, и за то, что ты наконец-то дома, живая и здоровая. — Она протянула Райне бокал. Райна посмотрела на бокал, потом на Адриану, и медленно покачала головой. — Нифига… я больше не пью, — сказала она твёрдо. Адриана замерла с бутылкой в руке и уставилась на подругу, как будто та только что заговорила на китайском. — Что значит «не пью»? — переспросила она медленно. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — Райна села ровнее и скрестила руки на груди. — Алкоголь — зло. Он делает меня слабой, глупой и бесконтрольной. Я больше не допущу, чтобы он управлял моими решениями. Я завязываю. Навсегда. Или до тех пор, пока не сменю работу. Адриана поставила бутылку и бокалы на журнальный столик и повернулась к подруге всем корпусом. Её глаза загорелись тем самым профессиональным любопытством, которое Райна так хорошо знала. — Так, стоп. А теперь рассказывай. Что произошло в Париже? И не пытайся сказать, что ничего. Я знаю тебя, Рейн. Ты никогда не отказывалась от бокала со словами «я больше не пью». Так что колись. Всё. С самого начала. Райна вздохнула. Она знала, что от Адрианы ничего не скроешь. Да и самой хотелось выговориться. — Мы поцеловались, — сказала она наконец, глядя в стену. — В баре после суда. А потом вернулись в номер, и я чуть не переспала с ним. Адриана ахнула, прикрыла рот рукой, но глаза её горели. — Чуть не переспала? То есть…? Это как? — Мы целовались. Он раздевал меня. Я раздевала его. Мы уже были на кровати, и он собирался… — Райна запнулась, чувствуя, как жар приливает к щекам. — И тут позвонил Брон. Кажется он специалист службы безопасности, я не уверена… Он встал, ответил на звонок, потом сказал, что это всё была ошибка, и ушёл. Адриана молчала несколько секунд, переваривая информацию. Потом медленно произнесла: — Он ушёл?! Просто ушёл?! — Да. Сказал, что я его подчинённая, что это ошибка, и что подобное больше не повторится. — Райна прикусила губу. Адриана присвистнула. — Ого. Он просто нереальный мудила…Это… жестоко. Как ты сейчас? — Не знаю, — Райна пожала плечами. — Но я знаю одно: я больше не хочу терять контроль. Из-за алкоголя я потеряла голову. Я перестала думать о последствиях. Я позволила себе поверить, что это что-то значит. А он просто встал и ушёл. Адриана поджала губы, обдумывая услышанное, а потом вдруг щёлкнула пальцами. — Ладно. Алкоголь ты не пьёшь — это твой выбор. Но знаешь, что я тебе скажу? — она наклонилась вперёд и заговорщицки понизила голос. — Тебе срочно нужно переключиться. Отвлечься от этого ван Хейсушки-козлинушки. И у меня есть план на этот случай! — Какой? — Райна подозрительно прищурилась. Адриана победно улыбнулась и вытащила свой телефон. Пальцы резво забегали по экрану. — Кажется я не успела тебе сказать, что завела тебе тиндер? Ну, когда ты была в Париже… Я создала профиль. От твоего имени. С твоими фотками. Немного изменёнными, чтобы тебя не узнали. Имя — Рене. Никакой лишней информации. — Ты… что?! — Райна вытаращилась на неё. — Зачем?! Я не просила тебя об этом, Адри! — Затем, что тебе нужно отвлечься! А я… как чувствовала, что после Парижа придётся тебя откачивать. — Адриана развернула экран. — Смотри. Тут уже несколько лайков. Есть симпатичные. Вот этот, Марк, финансовый брокер. Или вот этот, Джеймс, архитектор. Ты могла бы пообщаться с кем-то из них. Райна недоверчиво взяла телефон и начала пролистывать анкеты. Первый парень — фото с голым торсом. Второй — приветствие с предложением «снять квартирку на двоих и сообразить тройничок». Третий — в описании «Люблю долгие прогулки и ещё кое-что горячее». Четвёртый — просто прислал сообщение с фотографией своего пениса. Райна с отвращением швырнула телефон на диван, будто он был чем-то заразным. — Адри, это помойка. Там одни пошляки. Я не хочу на это смотреть. — Ну, не все такие, — Адриана начала пролистывать дальше, игнорируя фотографии пенисов. — Смотри, вот этот, Том, он врач, симпатичный… — Мне не нужен врач, — отрезала Райна. — Мне не нужен никто из них. Я просто хочу отвлечься. Поговорить с кем-то без обязательств, без всей этой грязи. — Тогда ищи сама, — Адриана протянула ей телефон. — Сама решай, что тебе нужно. Райна обречённо вздохнула и, решив, что она ничего не теряет, взяла телефон и начала лениво листать анкеты. Она пролистывала профиль за профилем: улыбающиеся лица, загорелые торсы, описания с хэштегами и эмодзи. Всё это казалось ей одинаковым, пустым, фальшивым. Она хотела уже закрыть приложение, когда её палец замер. На экране был мужчина в венецианской маске. Чёрный костюм, перчатки, красная роза в руке, каналы Венеции на заднем плане. Никакого лица. Только загадка. Имя — VenetianDreamer. Райна нахмурилась и открыла профиль. Описание было коротким, но необычным: «Мы носим маски так долго, что забываем, кто мы на самом деле. Но иногда встречается кто-то, кто видит сквозь них. Я ищу того, кто умеет видеть, а не просто смотреть.» И дальше — несколько строк: «Я не прошу тебя снимать маску. Просто позволь мне видеть сквозь неё. Там, где слова заканчиваются, начинается тишина. И в этой тишине — настоящий ты.» Райна почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Это было красиво. Честно. Не примитивно. — Адри, посмотри на это, — сказала она, показывая экран. — Это не просто профиль. Это искусство. Он не присылает фотки своего члена. Он просто говорит о чём-то настоящем. О стихах, о тишине, о масках. Адриана скривилась. — Райна, я тебя умоляю. Ты серьёзно хочешь общаться с человеком, который даже лица не показывает? Вокруг полно нормальных парней — с реальными лицами, реальными работами, реальной жизнью и даже реальными пенисами. А ты выбираешь загадочного незнакомца в маске? Это же классическая ловушка для наивных девушек! Он может оказаться кем угодно! — Я не наивная, — отрезала Райна. — Я просто устала от мужиков с раздутым эго. Она откинулась на спинку дивана и устало провела рукой по лицу. — Адри, ты даже не представляешь, что там происходит. За тот время, пока я листала, я получила пятнадцать сообщений. Знаешь, что в них было? Десять — «привет, как дела, ты красивая». Четыре — предложения снять квартиру на двоих. И одно — фотка члена. Просто так. Без приветствия. Без ничего. Адриана поморщилась. — Оу. — Оу? Это всё, что ты можешь сказать? — Райна горько усмехнулась. — А потом я вижу этот профиль. Человек, который не показывает лица, но пишет стихи. Который хочет разговаривать, а не просто трахаться. Мне не нужен секс, Адри. Мне нужно общение. Просто слова. Он единственный, кто не отправил мне фотку своего хозяйства. Это уже делает его лучшим из всех, кто там есть. Адриана молчала несколько секунд, переваривая информацию. Потом вздохнула и покачала головой. — Ладно. Я понимаю. Ты устала от мудаков. Но этот… — она ткнула пальцем в экран, — это тоже может оказаться мудаком. Просто более изощрённым. Ты не знаешь, кто он. Он может быть маньяком, женатиком, может быть кем угодно. — Может, — согласилась Райна. — Но я не собираюсь с ним встречаться. Я просто хочу с кем-то поговорить. Без обязательств, без ожиданий. Чистое общение. Это безопасно. И я не собираюсь ему ничего рассказывать о себе. Ни имени, ни работы, ничего. Просто разговоры о книгах, о музыке, о жизни. Что в этом плохого? Адриана поджала губы, явно недовольная, но спорить не стала. — Хорошо. Но если он окажется маньяком — я буду говорить тебе «я же говорила» до конца твоей жизни. — Договорились, — улыбнулась Райна. Она взяла телефон, снова открыла профиль VenetianDreamer и задумалась. Что написать? Она хотела быть остроумной, но не навязчивой. Хотела проверить, настоящий ли он или просто очередной позёр. Райна набрала: Rene_R: «Твоя маска интригует. Но красная роза — слишком банальный символ. Неужели в твоей жизни нет ничего более таинственного?» Она нажала «отправить» и затаила дыхание. Прошло несколько минут. Ничего. Она уже решила, что ответа не будет, и отложила телефон, когда экран засветился. VenetianDreamer: «Маска — не для того, чтобы прятаться. Это способ быть увиденным по-настоящему. Роза — напоминание, что красота живёт недолго. Но твой вопрос заставляет меня улыбнуться. Ты необычная. Продолжай.» Райна прочитала сообщение трижды и улыбнулась. — Он ответил, — сказала она вслух. Адриана подскочила к ней и заглянула через плечо. — И что он написал? — Что-то философское. Про маски и розы. Адриана нахмурилась. — Подозрительно. Ни один нормальный мужик не будет так выражаться в первом же сообщении. Либо он гей, либо робот, либо маньяк-педофил. — Или просто интересный человек, — парировала Райна. — Перестань, Адри. Дай мне хоть что-то хорошее в этой жизни. Она набрала новое сообщение: Rene_R: «Ты звучишь, как человек, который привык говорить загадками. Давай поиграем? Мы не будем спрашивать друг у друга имена, профессии, возраст. Никакой личной информации. Просто разговоры. О чём угодно. Ты согласен?» Ответ пришёл почти мгновенно: VenetianDreamer: «Интригующее предложение. Я принимаю. Но предупреждаю: я не умею играть по правилам. Особенно когда они устанавливаются не мной.» Райна улыбнулась. — Ну что? — спросила Адриана, заглядывая через плечо. — О чём вы договорились? — Мы будем общаться. Без имён, без личной информации. Просто разговаривать. Я не буду встречаться с ним. Никогда. Это просто… безопасное общение. Адриана покачала головой, но улыбнулась. — Ну, если тебе так легче… Я только надеюсь, что ты не влюбишься в человека, которого даже не видела. Это было бы слишком даже для тебя. Райна рассмеялась. — Не волнуйся. Я больше не совершаю ошибок. Я трезва, я в контроле и я не собираюсь ни в кого влюбляться, особенно в загадочного незнакомца из интернета. Она посмотрела на экран. Новое сообщение: VenetianDreamer: «Итак, Rene. О чём ты хочешь поговорить сегодня?» Она задумалась, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Rene_R: «Расскажи мне о том, что делает тебя счастливым.» VenetianDreamer: «Трудный вопрос. Но я попробую. Тишина раннего утра, когда город ещё спит. Запах дождя на асфальте. Книга, которую не хочется закрывать. И разговоры, которые не заканчиваются. А ты? Что делает тебя счастливой?» Райна улыбнулась. Она чувствовала, как напряжение, копившееся в ней последние дни, начинает отпускать. Она говорила с кем-то, кто не знал её, не судил её, не ждал от неё ничего. Просто разговаривал. И это было именно то, что ей было нужно.

***

Офис «Kavir & Associates». Следующее утро. Райна пришла на работу раньше всех. В семь утра, когда офис был ещё пуст и тих, она сидела за своим столом, перебирая бумаги по делу Хейдена. Ей нужно было подготовить документы для встречного иска против Давида Льюиса — это дело ей поручили лично, и она горела желанием довести его до конца. В чате «Выжившие после Ксандра» уже висело сообщение от Мартина: Martin J: «Так, народ! Я слышал, наша Райна разорвала французских прокуроров! Поздравляю! Когда планируется корпоратив? Я уже готовлю своё лучшее выступление в караоке» Max_K: «Мартин, ты обещал больше никогда не петь после того случая на прошлом корпоративе» Martin J: «Это был не я. Это был мой двойник. Я был в командировке» Max_K: «Ты был в соседней комнате, я видел» Martin J: «Это была стратегическая командировка в соседний кабинет» Райна усмехнулась и напечатала: Raina_R: «Всем спасибо. И да, я согласна на корпоратив. Но только если Мартин пообещает не петь» Martin J: «Ты жестокая, Рейн» Max_K: «Она права. Ты ужасно поёшь» Martin J: «Я буду петь, и вы все будете слушать. Это не обсуждается. Пойду репетировать» Райна засмеялась, и в этот момент дверь опенспейса открылась. Она подняла голову и увидела Ксандра. Он прошёл к своему кабинету, не глядя на неё, но на секунду замедлил шаг, и она услышала, как он бросил через плечо: — Мисс Рейн. Зайдите ко мне через час. Нужно обсудить дело по Льюису. — он обернулся, и в его глазах мелькнула хитрая насмешка, — И освободите в вашем графике побольше времени. Это затянется.