Беззаконие и беспорядок

      

«От вашего сердца ключи…

В безумной Парижской ночи»

— Фрагмент песни

из м/ф «Анастасия»

***

Понедельник. 15 июня. День отлёта в Париж.       Райна приехала в аэропорт Хитроу, за полтора часа до вылета. Она терпеть не могла опаздывать — особенно когда речь шла о командировках, тем более на самолёте, и тем более в компании Ксандра ван Хейса, который — она была в этом уверена, явится на борт минута в минуту с таким видом, будто самолёты ждут его личного разрешения. «Сноб» — подумала она с раздражением — «Напыщенный сноб». Поэтому она приехала заранее: спокойно зарегистрировалась на рейс, неспешно сдала свой багаж, прошла таможенный контроль и теперь сидела у выхода на посадку, сжимая в руке стаканчик с американо, немного нервно поглядывая на табло отправлений. Время шло, а ван Хейса всё не было. Это начинало напрягать всё сильнее, и Райна, вопреки собственной гордости решила уточнить всё ли у него в порядке. Она вытащила телефон и быстро набрала короткое, а главное, как ей казалось, довольно нейтральное сообщение: Raina_R: «Где вы? Посадку могут объявить в любой момент. Опаздываете». Ответа не последовало ни через пять минут, ни через пятнадцать. А через сорок минут, когда тревога девушки переросла в раздражение, вызывающее неприятное покалывание в пальцах, она, наконец, увидела знакомую фигуру. Он шёл по залу ожидания неторопливой, ленивой походкой — так, словно весь мир мог подождать. На нём была простая чёрная футболка, облегающая плечи, грудь, и проступающий рельеф мышц, тёмно-синие джинсы, которые сидели низко на бёдрах, подчеркивая длинные ноги, на плече висела кожаная сумка, а в руках был небольшой кейс с ручной кладью. Тёмные волосы были привычно растрёпаны, будто нарочно, на подбородке — тень лёгкой щетины, которая делала его моложе и… как-то человечнее, что ли. Райна моргнула, снимая оцепенение, которое поглотило её тело, заставив пристально наблюдать за ним из-под опущенных ресниц. Она привыкла видеть его в броне из дорогих костюмов, накрахмаленных рубашек и строгих галстуков. Этот новый для неё, почти расслабленный Ксандр, сбивал с толку, вынуждая предположить, что у него есть душа и чувства. Ван Хейс, заметив её взгляд ещё издалека, хитро усмехнулся, неторопливо подошёл и опустился в соседнее кресло с таким видом, будто у них впереди был целый, абсолютно свободный день. — Доброе утро, мисс Рейн, — произнёс он будничным тоном, как ни в чём не бывало, и в его голосе не было ни тени вины, ни озабоченности своим опозданием. Только бесящая Райну самоуверенность. — Я вижу, вы уже здесь. Какая похвальная пунктуальность. — Вы опоздали, — процедила она, сжимая почти пустой несчастный стаканчик с кофе так, что тот жалобно хрустнул. — Наш рейс задержали из-за вас. Мы должны были взлететь сорок минут назад, а вместо этого я сижу тут и смотрю на табло… ожидая вас, как верный Хатико. — Задержали рейс? — он приподнял бровь, профессионально надевая на лицо маску фальшивого сочувствия. — Какая трагедия… Надеюсь, аэропорт выделит вам психолога, чтобы проработать эту травму. — Я серьёзно! — прошипела она, игнорируя его сарказм. Она повернулась к нему всем корпусом, и её голубые глаза горели возмущением. — Вы не отвечали на мои сообщения, вы заставили ждать весь самолёт, вы… — Мисс Рейн, — перебил он, и его голос прозвучал спокойно, но в нём появилась та самая опасная нота, от которой у неё всё сжалось внутри, — я приехал ровно тогда, когда смог. У меня были дела. Важные дела. А самолёт — это всего лишь самолёт. Маршрутка. Он подождёт. Вы, кажется, тоже подождали и не рассыпались. И судя по тому, что вы всё ещё здесь, — он хитро усмехнулся и нагло подмигнул ей, — ожидание того стоило, я прав? Райна раздражённо выдохнула. Он явно забавлялся — в тёмных глазах плясали уже привычные чёртики. — Я вас предупреждала, — продолжила она, игнорируя его улыбку. Они встали и направились к выходу на посадку. — Я вам даже сообщение отправила, между прочим. По корпоративному этикету, обычно, на сообщения коллег принято отвечать! — Я видел сообщение, — он пожал плечами, слегка закатывая глаза. Весь его вид выражал смертельную скуку. — Но зачем отвечать, если я всё равно уже ехал? Это сэкономило бы вам минуты три. Цените, я забочусь о вашем времени. — Заботитесь? — она на мгновение остановилась и смерила его своим самым недовольным взглядом из всего арсенала. — О моём времени?! Да вы его нагло украли! — Ну, украл — это громко сказано, мисс Рейн, — ван Хейс продолжал идти широкими шагами, и ей пришлось догонять его почти бегом. — Скорее, одолжил на время. Я верну. В следующей жизни. Райна издала звук, похожий на сдавленный рык, и ускорила шаг, стремясь обогнать его. Ван Хейс не шёл — он вышагивал, как хищник, и весь его вид кричал: «Я тут главный и я решаю, когда взлететь самолёту. И плевать, что на борту помимо меня есть другие люди». В другой ситуации это могло бы её позабавить и, быть может, даже отчасти восхитить, но не сейчас. Сейчас она была слишком возмущена. Они подошли к стойке регистрации, где стюардесса с виноватой улыбкой подтвердила: да, рейс задержали из-за опоздания одного из пассажиров бизнес-класса. Райна выразительно посмотрела на Ксандра. «Выкуси!» — торжествующе посмотрела она на него, сдерживая порыв показать ему язык. Тот в ответ лишь примирительно развёл руками: — Да-а-а, мисс Рейн. Вот и официальное подтверждение. Вы были правы. Наверное вы довольны? Похлопать вам? Или дать медальку? — в его тоне чувствовалась издёвка. Она проигнорировала его сарказм и первой прошла в салон самолёта. Гордо уселась у окна, пристегнулась и демонстративно отвернулась к иллюминатору, всем своим видом показывая, что не намерена продолжать этот дурацкий разговор. Ксандр занял соседнее кресло и принялся устраиваться с таким видом, будто всю жизнь путешествовал частными лайнерами, а теперь снизошёл до обычного, среднестатистического бизнес-класса. И это было для него сущей пыткой. Он закинул свои вещи на полку над головой и откинулся в кресле, вытянув ноги вперёд. — Всё ещё злитесь? — поинтересовался он, сложив руки на затылке и не глядя на неё. — Нет, что вы, — ответила Райна ледяным тоном. — Я в полном восторге. Просто мечтала провести своё утро в аэропорту. — Ну вот, — он повернул голову и с лёгкой иронией посмотрел на неё. — А говорите, что я негодяй. Хотя я исполнил ваше желание. Она резко выдохнула через нос и ничего не ответила. Самолёт взлетел, и вскоре стюардессы начали разносить напитки. Ксандр заказал воду без газа, Райна — зелёный чай, который, впрочем, не смог унять раздражение. Какое-то время они сидели молча, и она уже начала надеяться, что он оставит её в покое до самого Парижа. Но нет. — Знаете, мисс Рейн, — произнёс он, поворачиваясь к ней, — я давно хотел спросить… Она не дала ему закончить. Закрыла глаза, чуть склонила голову к плечу и сделала медленный, глубокий вдох — так, как дышит спящий человек. Она верила, что это выглядит вполне убедительно. Она надеялась, что он, чёрт возьми, просто замолчит и оставит её в покое. Ксандр помолчал. А потом произнёс тихо, совсем рядом, настолько, что она почувствовала его тёплое дыхание на своей щеке: — Мисс Рейн. Я же вижу, что вы не спите. Вы притворяетесь. Вы довольно плохая актриса. Она не двигалась, молясь, чтобы её скудные актерские способности не подвели. — У вас дыхание изменилось, — продолжал он. — Когда человек спит — его дыхание становится мерным. А вы сейчас дышите как паровоз. Очень недовольный паровоз, кстати. Райна резко открыла глаза и раздраженно посмотрела на него. Ван Хейс самодовольно улыбался, явно ощущая себя победителем в этой негласной схватке. — Вы не можете просто помолчать? — Могу, — он усмехнулся. — Но тогда я не узнаю, о чём вы думаете. — Вам не обязательно знать, о чём я думаю. — Обязательно, — он чуть склонил голову. — Потому что вы — моя сотрудница. И я должен быть уверен, что вы не планируете моё убийство. По крайней мере, не в этом самолёте. В тесном пространстве это было бы весьма неудобно и подозрительно. — Это, конечно, заманчиво, — процедила она. — Но я предпочту дождаться Парижа. Там хотя бы вид красивый. Вас устроит быть утопленным в Сене? Аккурат между Левым и Правым берегом? — Ну вот, — он откинулся обратно в кресло, и уже открыто рассмеялся. — Уже конструктивный диалог. Я горжусь нашим прогрессом. Она снова закрыла глаза, но на этот раз уголки её губ дрогнули. Совсем чуть-чуть. Он, конечно, заметил — он всегда всё замечал, — но на этот раз ничего не сказал и не съязвил в ответ.

***

Пятница. 12 июня. Три дня назад.       Утро пятницы в офисе «Kavir & Associates» началось с того, что Райна толкнула дверь спиной — руки были заняты двумя огромными коробками с пончиками и картонным держателем с шестью стаканчиками кофе. Она чертыхнулась, повела плечом, чтобы удобнее перехватить лямку сумки на плече и, стараясь ничего не уронить, вплыла в опенспейс. — О! Райна пришла! — Мартин, который как раз шёл к кофе-машине с кружкой в одной руке и каким-то проводом в другой, замер на полушаге и уставился на коробки. — Это что, пончики? — его глаза загорелись в предвкушении, — Настоящие пончики? Или это мираж? Ущипните меня за бочок, пожалуйста! — Настоящие, настоящие, — подтвердила Райна, водружая свою добычу на общий стол. — Как обещала — проставляюсь. Кофе от Луки, пончики из той кондитерской на углу. Кто не успел — сам виноват. — Ты святая женщина, знаешь? — выдохнул Мартин, бросая ставшим ненужным провод и хватая стаканчик. — Я вчера полночи работал, у меня там… э-э-э… обновление системы висело. Важное. Очень. Я почти не спал. Джинкс говорил странно, обрывочно, а Райна слишком хорошо помнила подслушанный за фиолетовостью двери его бункера томный голос, читающий стихи. — Да, я заметила, — Райна окинула его взглядом: излюбленная рубашка в клетку, слегка помятая, выдавала в нём человека, живущего одинокой жизнью, волосы были взлохмачены, под глазами залегли тени от недосыпа. — Ты выглядишь так, будто действительно долгое время нормально не спал. — Я ночевал в серверной! — подхватил Мартин, чересчур усердно кивая головой. — Да, ночевал! В серверной! Там было обновление. Я сидел и… обновлял. Всю ночь напролёт. — Ага, — Райна откусила пончик и посмотрела на него с выражением абсолютной невинности. — Обновлял. У тебя, я погляжу, каждый день обновления? А заодно пока обновляешь, может, стихи читаешь? Ну, знаешь, такие… про тайный сад и тишину? Или про рассвет? Так, чтобы скоротать время… Мартин поперхнулся кофе. Его щёки стремительно покраснели, и он уставился на неё с таким ужасом, будто она только что зачитала вслух три цифры CVV кода на его банковской карте. — Какие стихи? — просипел он. — Я не… это… ты что-то путаешь! А! Это был тест микрофона! Аудио-оборудование! Я проверял качество звука! — Качество звука, — повторила Райна задумчиво. — Ну да, конечно. А «MidnightOwl» — это, наверное, модель микрофона? Мартин издал звук, похожий на сдавленный писк, схватил ещё один пончик и ретировался в направлении своего стола с такой скоростью, будто за ним гнались. Райна усмехнулась. «Ничего, Джинкс. Я пока не знаю, что именно ты скрываешь, но рано или поздно ты проболтаешься». * Тем временем опенспейс оживал. Макс, как обычно, появился из ниоткуда с сияющей улыбкой и немедленно ухватил пончик с шоколадной глазурью. Мария, проходя мимо общего стола, чуть задержалась — взяла именно тот, с вишнёвой помадкой, который Райна отложила специально для неё. Она кивнула с тем особым, почти дружелюбным выражением, которое теперь всё чаще обращала именно к Райне. — Спасибо, — сказала она негромко. — Ты помнишь… — Конечно, — ответила Райна. — Я хороший юрист и друг. Я запоминаю детали. Зейн появился последним — заспанный, в слегка помятом пиджаке, но с просветлевшим лицом, когда он увидел кофе. Он сделал большой глоток, прикрыл глаза и издал звук, похожий на блаженный стон. — Райна, ты — луч света в этом тёмном царстве, — объявил он. — У меня вчера был адский день. Цифры, отчёты, какие-то бесконечные правки… Кстати, а ты как? Мы тут про тебя почти ничего не знаем, кроме того, что ты из Калифорнии и умеешь произвести неизгладимое впечатление. Расскажи что-нибудь о себе. Райна внутренне напряглась. Вот он. Момент, которого она ждала. Зейн сам открыл дверь — теперь нужно было аккуратно в неё войти. — Да нечего особенно рассказывать, — ответила она, пожимая плечами. — Работала в Калифорнии, занималась корпоративным правом. Потом появилась возможность переехать в Лондон, и я решила — почему бы и нет. Люблю перемены. Знаешь, как говорят: если не пробовать новое, никогда не узнаешь, где тебя ждёт… Она сделала паузу, выразительно глядя ему прямо в глаза. — …твоя следующая ошибка. Зейн усмехнулся, но усмешка вышла какой-то натянутой. Он отвёл взгляд и принялся слишком тщательно размешивать сахар в кофе, хотя Райна точно помнила, что он не клал его туда. — Ошибки — это часть работы, — сказал он. — Без них не было бы роста. Но, наверное, в крупных делах цена ошибки бывает слишком высокой. Иногда кажется, что проще вообще не рисковать. — А что ты считаешь рискованным? — спросила она, склоняя голову. — Ну, например, в твоей работе? Финансы, налоги, деньги — это же постоянный риск. — В моей работе рискованно всё, — ответил Зейн, и его голос прозвучал тише, чем обычно. — Особенно когда отвечаешь за деньги клиентов. Одна неправильная цифра — и всё, репутация под откос. Так что я стараюсь, по возможности, не ошибаться. Он поднял стакан, салютуя Райне, словно поставив точку в разговоре, и отошёл к своему столу. Райна проводила его взглядом. Он не выдал себя ничем конкретным, но его напряжение — то, как он отвёл глаза, как замешкался с сахаром, как понизил голос на последней фразе — говорило громче всех слов. Он явно что-то скрывал. Её размышления прервало движение в другом конце опенспейса. Мария проходила мимо стола Зейна, и он вдруг поднял голову, чтобы что-то сказать ей. Райна не слышала слов, но увидела, как Мария на секунду задержалась, как губы расплылись в ласковой улыбке, как Зейн мягким жестом поправил воротник её пиджака — движение, слишком личное для простых коллег. Это длилось всего мгновение, но Райна успела заметить. Она улыбнулась про себя. Ну конечно. Вот, значит, как. — Интересно, когда они сами это поймут, — пробормотала она себе под нос. — Что поймут? — раздался голос Макса, который, как обычно, появился из ниоткуда с очередным розовым пончиком в руке. — Ничего, — отмахнулась Райна. — Ешь давай, а то Ксандр опять будет на тебя орать, что ты слишком медленно работаешь. — Ксандр всегда орёт, — философски заметил Макс. — Это его способ выражать любовь. Кстати, о любви — ты заметила, что между Зейном и Марией… — Макс, — перебила она. — Ты сплетничаешь. — Я юрист. Я собираю доказательства. Это другое. — И какие же доказательства ты собрал? Поделишься? — Ну, — Макс понизил голос и оглянулся через плечо, — вчера я видел, как он ждал её у выхода. Стоял под дождём, без зонта, и улыбался. Это либо влюбленность, либо он проиграл пари. Я ставлю на первое. Райна усмехнулась и уже собиралась ответить, когда дверь опенспейса распахнулась, и лёгкая утренняя суета мгновенно стихла, будто кто-то высосал всю радость из работников — будто дементор из Гарри Поттера. В помещение вошли двое мужчин, и атмосфера в один миг изменилась — стала плотнее, наэлектризованнее. Ксандр ван Хейс — в тёмно-синем костюме, с непроницаемым выражением лица — шёл чуть позади, уступая дорогу своему спутнику. А впереди, оглядывая опенспейс холодным, оценивающим интересом, шагал мужчина, которого Райна до этого видела только лишь на сайте компании. Октавиан Кавир. Он был высок, и обладал той особой, властной осанкой, которая выдаёт человека, привыкшего повелевать. Очень светлые волосы с лёгкой проседью были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб. Ледяные голубые глаза с каким-то стальным блеском смотрели на мир с выражением спокойного, непоколебимого превосходства. Казалось, они могли заморозить одним только взглядом. На нём были безупречные серые брюки и белая рубашка, и весь его облик — сдержанный, но дорогой — кричал о власти, связях и деньгах. — Доброе утро, — произнёс он, и голос его прозвучал низко, ровно, без единой лишней ноты. — Рад видеть, что в офисе царит продуктивная атмосфера. Мартин, который так и застыл с пончиком в руке, медленно опустил его обратно в коробку. Макс попытался принять серьёзный вид, но крошки на его рубашке выдавали его с головой. Зейн сделал глоток кофе, слишком громко сглотнув в наступившей тишине. Ксандр, стоя за плечом Октавиана, обвёл опенспейс взглядом, который не предвещал ничего хорошего. Его глаза на секунду задержались на Райне, но выражение лица осталось непроницаемым. — Мисс Рейн, — произнёс Октавиан, подходя к ней и протягивая руку. — Наконец-то мы встретились лично. Роджер Хейден уже доложил мне своё восхищение вами, как профессионалом. Райна поднялась и пожала его руку. Ладонь у него была сухой и неожиданно тёплой — контраст с ледяным взглядом. Она хотела убрать свою руку, но он не позволил, и рукопожатие затянулось. Она почувствовала, как его пальцы чуть крепче сжали её ладонь, как его большой палец едва заметно скользнул по тыльной стороне её кисти — жест, который можно было списать на случайность, но который оставил после себя неприятное, липкое чувство. «Интересно, это можно считать домогательством на рабочем месте?» — задумчиво подумала девушка. — Надеюсь, что суд пройдет успешно и он не разочаруется во мне, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — О, разумеется, я даже не сомневаюсь, — Октавиан улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Мне говорили, что вы — настоящий профессионал. И, судя по тому, что я вижу, это правда. Вы уже принесли в офис не только свежий кофе, но и свежие идеи. Это похвально. Мне нравятся люди, которые умеют брать инициативу в свои руки. Последняя фраза была произнесена с нажимом и с каким-то двусмысленным подтекстом. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на глазах, опустился ниже — к губам, к шее, — и вернулся обратно. Это было сделано почти незаметно, но Райна почувствовала этот взгляд физически, как прикосновение. Ей захотелось отдёрнуть руку и отступить на шаг, но она заставила себя стоять на месте и спокойно смотреть ему в глаза. Ксандр, стоя за его спиной, чуть заметно напрягся. Его челюсть сжалась, и он перевёл взгляд с Райны на Октавиана, а потом — на их всё ещё сомкнутые руки. Райна заметила это краем глаза. Заметила, как его пальцы сжались в кулак, как плечи стали ещё прямее. Он ничего не сказал — ни слова, ни жеста, — но напряжение, исходившее от него, было почти осязаемым, густым. — Октавиан, — произнёс он, и голос его прозвучал суше, чем обычно, — у нас совещание через десять минут. Нужно обсудить дело Ковальски и несколько других срочных вопросов. — Да, конечно, — Октавиан отпустил руку Райны, но сделал это медленно, почти неохотно, и повернулся к остальным. — Рад был увидеть всех вас, коллеги. Продолжайте работать. И, пожалуйста, не позволяйте пончикам отвлекать вас от действительно важных дел. Он развернулся и направился к выходу. Ксандр задержался на секунду — его взгляд пробежался по опенспейсу, по замершему Мартину, по Максу, по Зейну, — и остановился на Райне. — Прекращайте поглощать пончики, — отрезал он. — У вас полно работы. Особенно у вас, Керроу. Где ваш отчет по клиентам? И у вас, Карвер. Я всё еще жду бухгалтерский баланс за прошлый квартал. И, мисс Рейн, — он посмотрел на неё с тем самым выражением, которое она уже начинала узнавать. Райна мгновенно напряглась. — это касается и вас. Он вышел, и дверь за ним закрылась с тихим, но выразительным щелчком. В опенспейсе повисла почти звенящая тишина. А потом Мартин выдохнул и рухнул на стул. — Ну, — произнёс он, — это было прекрасно. Просто прекрасно. Особенно часть про пончики. Я думал, он нас уволит. Прямо на месте. За излишнее потребление углеводов. Зейн поднял голову и на секунду встретился с Райной взглядом, но ничего не сказал. — Ладно, — Райна поднялась, беря свой стаканчик с остатками кофе. — Пончики съедены, начальство разгневано. По-моему, отличное начало пятницы. Лучшее за неделю. — Ты странная, — заметил Мартин. — Но пончики у тебя хорошие. Особенно с клубничной начинкой. Так что ты мне нравишься. Пока что. Продолжай в том же духе, Рейн. — А тебя легко купить, Мартин? — Райна рассмеялась и покачала головой. — Я не продаюсь, — оскорбленно взмахнул руками айтишник, — только за бесплатные сладости и кофе на завтрак. Райна улыбнулась, поправила юбку и направилась к своему столу. Ей нужно было готовиться к процессу — до вторника оставалось всего ничего, а дело Хейдена требовало предельной концентрации. Она зарылась в бумаги и просидела так до самого вечера, лишь изредка отвлекаясь на кофе и короткие реплики коллег. Ксандр больше не появлялся в опенспейсе, и она была ему за это благодарна. После утренней сцены с Октавианом ей нужно было время, чтобы уложить в голове всё, что она увидела и почувствовала.

***

Выходные пролетели как одно мгновение. В субботу она проспала до полудня — впервые за долгое время, — а потом долго сидела на кухне с Адрианой, которая требовала подробностей о встрече с Хейденом и о том, как Ксандр «смотрел на неё в машине». Райна отмахивалась, но внутри неё всё ещё тлел тот самый уголёк, который она отказывалась признавать. Адриана, разумеется, заметила. — Ты краснеешь, — заявила она, тыкая в Райну пальцем. — Когда говоришь о нём. Ты крас-не-ешь. Это диагноз, Райна! — Это духота, — парировала Райна. — Духота в Лондоне? В июне? Ты издеваешься? Райна запустила в неё подушкой. Адриана поймала и расхохоталась. * В воскресенье, не в силах больше сидеть в четырёх стенах, она решила возобновить пробежки. Раньше, в Калифорнии, это был её способ справляться со стрессом — бег вдоль океана, ветер в лицо, мерный ритм шагов, наблюдение за пульсом. Здесь, в Лондоне, океана не было, но был Риджентс-парк в получасе ходьбы, и она отправилась туда рано утром, когда город ещё только просыпался. Парк встретил её тишиной и влажной после ночного дождя травой. Она бежала по аллее, чувствуя, как напряжение последних дней понемногу отпускает, как мысли перестают метаться и выстраиваются в ровную, спокойную линию. А потом она увидела Зейна Карвера, который сидел на скамейке у пруда. Один. Он не заметил её — он смотрел на воду, сгорбившись, с выражением такой глубокой, безысходной усталости на лице, что Райна невольно замедлила шаг. Он выглядел не так, как в офисе — не было привычной маски спокойного, добродушного финансового менеджера. Это был человек, который нёс на плечах что-то тяжёлое. Что-то, о чём никто не знал. Она остановилась за деревьями, не решаясь подойти. Ей нужно было поговорить с ним — задать вопросы, попытаться понять, что он скрывает. Но сейчас, глядя на него в это воскресное утро, она почувствовала, что не готова. Не так. Не сейчас. Ей нужно было больше информации, прежде чем она сможет заговорить с ним напрямую. Она развернулась и побежала обратно, чувствуя, как сердце колотится уже не от бега. Что с тобой, Зейн? Что ты скрываешь? И главное — почему?

***

Понедельник. День вылета. Они решили вылететь в Париж в понедельник, чтобы успеть на место заранее: во вторник утром Райна должна была встретиться с французскими адвокатами Хейдена, а днём — подготовить финальные документы перед судом. Ксандр настоял на том, чтобы лететь вместе — «чтобы проконтролировать», как он выразился, но Райна подозревала, что ему просто нравилось выводить её из себя. Впрочем, она уже почти привыкла. В понедельник в офис, наконец, вышла Адриана. Её первый рабочий день в «Kavir & Associates» — и Райны не было рядом, чтобы поддержать подругу. Она чувствовала укол вины, но Адриана, разумеется, не дала ей долго страдать. Их личный чат разрывался от сообщений весь день. Adriana_K: «Я здесь! Я официально сотрудник! У меня есть пропуск и всё такое!» Adriana_K: «Тут так одиноко без тебя. Мартин, кажется, разговаривает сам с собой. Но он все-равно милый. Макс улыбается. Зейн пьёт кофе и спрашивает о моём прошлом. Всё стандартно, только тебя нет». Raina_R: «Прости, я уже в аэропорту. Как всё прошло?» Adriana_K: «Нормально. Зейн провёл мне экскурсию. Он такой привлекательный… Интересно, он женат? Мария выдала ключи. Кажется она стерва. Но есть одна проблема». Raina_R: «Какая?» Adriana_K: «Я НЕ УВИДЕЛА ВАН ХЕЙСУШКУ. Райна! Я специально надела новую блузку! Я хотела посмотреть на него вживую! Где он?!» Raina_R: «Он со мной в аэропорту. Сидит рядом. В футболке. И джинсах». Adriana_K: «В ФУТБОЛКЕ?! Пришли фото. Немедленно». Raina_R: «Нет». Adriana_K: «Райна, ты жестокая женщина. Я тебе отомщу, вот увидишь. Ладно, удачи в Париже. Разнеси там всех. И привези мне круассан. Или хотя бы фото Ван Хейсушки на фоне Эйфелевой башни и багетом в зубах». Raina_R: «Договорились. Будет тебе круассан». Райна улыбнулась и выставила режим полета, а затем убрала телефон в карман. Адриана была в своём репертуаре — и это было именно то, чего ей не хватало. Она посмотрела на Ксандра, который сидел рядом и делал вид, что читает документы, хотя она могла поклясться, что он заметил её улыбку. Он ничего не сказал, но его глаза подозрительно сощурились. Она отвернулась к иллюминатору, чувствуя, как гудит самолёт, набирая высоту. Внизу, под крылом, медленно уплывал Лондон — серый, дождливый, но уже почти родной. Впереди был Париж. И что-то подсказывало ей, что этот город изменит всё.

***

Понедельник. 15 июня. Аэропорт Парижа. 2.5 часа спустя. Аэропорт Шарля де Голля встретил их суетой, разноязыким гулом и запахом свежих багетов из ближайших пекарен. Райна, едва ступив на французскую землю, почувствовала, как настроение — вопреки всему — начинает подниматься. Париж. Она в Париже. Пусть по работе, пусть в компании самого вредного человека на свете — но это Париж. Она крутила головой по сторонам, разглядывая всё: указатели на французском, витрины с духами в дьюти-фри, стойку с круассанами, мимо которой она не могла спокойно пройти, потому что запах был просто преступным. Ксандр шагал чуть впереди, сжимая в руке ручку своего кейса, и, кажется, вообще не замечал окружающего великолепия. — Вы можете хоть на минуту остановиться? — не выдержала Райна. — Тут продают круассаны. Настоящие. Французские. Я хочу попробовать. — Я в курсе, — бросил он через плечо. — Я был во Франции раньше. Круассаны здесь не редкость. — Но вы даже не смотрите!.. — Я смотрел в прошлый раз. Они не изменились. Она закатила глаза и уже собиралась колко ответить, когда её чемодан — тот самый, пурпурный, который она таскала с собой со дня прилёта в Лондон, — вдруг издал подозрительный скрежет и замер. Одно колесо, совершив последний отчаянный оборот, попросту отвалилось и покатилось в сторону, лавируя между ногами пассажиров. Райна замерла, глядя на это с выражением лица человека, который только что стал свидетелем бессовестного предательства. — Ты шутишь, — прошептала она. — Только не сейчас. Она наклонилась, пытаясь поднять колесо, но Ксандр опередил её. Поднял, повертел в пальцах и спрятал в карман сумки. — На память, — пояснил он. — Чтобы не забыть об этом фатальном событии. — Вы… вы… — она не нашла слов и просто упрямо потащила чемодан на трёх оставшихся колёсах, чувствуя, как он теперь кренится набок каждые несколько шагов. Ксандр, не оборачиваясь, чуть замедлил шаг, и ей показалось, что его слегка подрагивали от едва сдерживаемого смеха. — Я отойду на минуту, — бросил он через плечо. — Куплю воды. Постарайтесь не разнести аэропорт, пока меня нет. — Постараюсь, — процедила она. — Но ничего не обещаю. Он скрылся за поворотом, а Райна остановилась у стены, переводя дух и пытаясь придумать, как теперь передвигаться с трёхколёсным чемоданом. Проклятый пурпурный предатель. Надо было выбросить его ещё в Лондоне. — Excusez-moi, mademoiselle, — раздался рядом приятный мужской голос. Райна подняла голову. Перед ней стоял мужчина — высокий, темноволосый, с открытой, располагающей улыбкой во все тридцать два зуба и ямочкой на подбородке. Он был одет в светлую рубашку и держал в руке стаканчик с кофе. Француз, без сомнения. Слишком стильный, слишком уверенный и довольно симпатичный. — Puis-je vous aider? — спросил он, кивая на её чемодан. — Il semblerait que vous ayez perdu une roue. Райна моргнула. Французский. Он говорит по-французски. Она, конечно же, как порядочная туристка, перед поездкой установила себе приложение Duolingo и героически проходила по десять уроков в день последние несколько дней, выполняя задания, выданые Зеленой Совой Duo, но всё, что она успела выучить, — это «le chat est noir» и «je voudrais un croissant». Однако она была в Париже. И она собиралась говорить по-французски. Хотя бы попытаться — потому что это было делом принципа. — Merci, — произнесла она, старательно выговаривая «Р». — Je… je suis… — она запнулась, пытаясь вспомнить слово «занята», но в голову упорно лезло только «je suis une femme». — Je suis… désolée. Très désolée. Француз улыбнулся шире. Видимо, её французский был настолько плох, что это выглядело чертовски мило. — Vous êtes américaine? — спросил он. — Californienne, — ответила она с гордостью, потому что это слово звучало в её устах почти как французское. — Ah, Californie, — он мечтательно закатил глаза. — Soleil, plage, Hollywood… И что же калифорнийка делает в Париж один, с трёхко…лясным чемоданэлле? — произнёс он на ломанном английском с сильным акцентом и ошибками. Она хотела ответить, что она не одна, что она здесь по работе и что её начальник — дьявол в человеческом обличье, — но слова застряли где-то между английским и французским. Вместо этого она попыталась сказать «я жду коллегу», но получилось что-то вроде: — Je… rencontré… mon… collègue? — она сделала вопросительное лицо. Француз рассмеялся — но не обидно, а скорее очарованно. — Je attends un collègue, — поправил он с мягкой улыбкой. — Но, может быть, пока вы ждать, я мог бы предложить вам свой номер? Телефоннэлле, — быстро добавил он, видя её вытянувшееся лицо. — Чтобы помочь, если вам что-то… нуждаться в Париже. Вы ведь первый раз здесь? — Oui, — выдохнула она, радуясь, что это слово она знала точно. — Première fois. — Тогда вам обязательно нужно гид, — француз уже полез в карман за телефоном. — Я с радостью… Он не закончил свою фразу и осёкся. Потому что рядом с Райной бесшумно возникла фигура — широкая, тёмная, внушительная, — и голос Ксандра прозвучал так, будто кто-то провёл лезвием по стеклу. — Pardon, monsieur. Француз поднял голову и уставился на него. Ксандр был выше и шире в плечах, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Он сурово, безэмоционально смотрел на съежившегося мужчину. — Cette femme est avec moi, — произнёс он строго, и его французский был таким же резким, как и всё в нём сейчас. — Elle n'a pas besoin de votre aide. Ni de votre numéro. Райна словила себя на мысли, что зачарованно, едва ли не приоткрыв рот слушает то, как говорит Ксандр на французском: свободно, красиво, почти без акцента. С фирменной французской буквой «Р». Это было довольно… сексуально. Француз перевёл взгляд с Ксандра на Райну и обратно. Возникло ощущение, что у него в голове происходит великий мыслительный процесс. — Vous êtes…? — он тыкнул пальцем в Райну и Ксандра, складывая информацию в пазл. — L'homme qui va vous causer des problèmes si vous ne partez pas maintenant, — Ксандр чуть склонил голову, и его глаза яростно сузились. — Allez-y. Райна, которая понимала примерно каждое четвёртое слово и лишь беспомощно наблюдала за эскалацией конфликта, уловила такие слова, как «femme», «avec moi», «problèmes» и «partez». Потом она услышала слово «mari». Муж? Он что, сказал «муж»? Француз поднял руки в примирительном жесте, явно сдаваясь натиску Ксандра. — Pas de problème, monsieur, — он улыбнулся Райне, на этот раз чуть виновато и грустно. — Bonne journée, madame. И смешался с толпой с той же скоростью, с какой появился. Ксандр проводил его недовольным и тяжёлым взглядом, потом повернулся к Райне. — Что это было? — поинтересовался он, и его голос снова стал ровным, но в нём всё ещё звенела та самая ледяная сталь. — Это был… — она запнулась. — Он просто хотел мне помочь. С чемоданом. — С чемоданом, — кивнув, повторил Ксандр. — Конечно. Потому что мужчины в аэропорту всегда предлагают помощь с чемоданами из чистого альтруизма. Особенно такие, как этот. — Вы его знаете? — с усмешкой спросила девушка. — Я знаю этот тип мужчин, — отрезал он. — Достаточно, чтобы не оставлять вас с ним наедине. Это француз, Рейн. Он хотел забраться Вам под юбку. Как вы не поняли этого? Вы вообще понимали, что он вам говорил? — Это глупый стреотип! Французы не все бабники! И да, я понимала, что он мне говорил! — возмутилась Райна. — Я, между прочим, две недели Duolingo проходила! И весьма успешно! Райна почувствовала, как с глубины души, словно осадок со дна озера, поднималась злость. Может быть она хотела познакомиться с этим французом? И хотела, чтобы он забрался к ней под юбку? Потому что, черт возьми, она женщина и у неё есть потребности! — Duolingo, — он прикрыл глаза, словно призывая высшие силы. — Мисс Рейн, я слышал часть вашего разговора. Это было… — он запнулся, подбирая слово, — …незабываемо. — Зато я пыталась! И он меня понял! — Он вас понял, потому что вы красивая женщина, а не потому что вы хорошо говорите по-французски, — отрезал Ксандр. — И он понял, что вы одна, и решил этим воспользоваться. Так что в следующий раз, когда к вам подойдёт незнакомец с предложением помощи, просто скажите «non, merci». Это универсально. Или подождите меня. — Вы? — она с вызовом уставилась на него. — Вы будете меня защищать? — Я буду защищать свои инвестиции, — поправил он. — Вы мой сотрудник. Я не могу допустить, чтобы вас украл какой-то французишка. Это было бы… непродуктивно. — Ах, инвестиции, — она скрестила руки на груди. — Ну да. Конечно. А то, что вы сказали ему, что вы мой муж — это тоже часть вашего плана? Ксандр на секунду замер. Всего на долю секунды. Но Райна заметила. — Я сказал ему, — произнёс он медленно, — что вы со мной. Что вы заняты. И что ему лучше уйти. Насчёт мужа — вам послышалось. — Мне послышалось? — она приподняла бровь. — Я слышала «mari». — У вас плохой французский. И слух, кажется, тоже. Сходите к отоларингологу. — У меня плохой французский, но не настолько. И… Вы сами… глухой! Он посмотрел на неё долгим взглядом, в котором смешалось раздражение и что-то ещё, чему она не могла дать названия. — Ладно, — сказал он наконец. — Возможно, я сказал что-то в этом роде. Чтобы он отстал. Это была лишь тактика, мисс Рейн. Не более того. — Тактика, — язвительно повторила она. — Ну да. Конечно. — Идите к машине, — он кивнул в сторону выхода. — И не теряйте больше колёса. У меня уже кончается терпение. Он сам схватил её чемодан за ручку и покатил его в сторону выхода с аэропорта. Райна плелась сзади, проклиная всё на свете. Но мысленно чувствовала странное удовлетворение от внезапного порыва Ксандра. Что это было? Защита сотрудника? Или ревность?

***

Они вышли из аэропорта, и тёплый парижский воздух окутал их, словно лёгкое покрывало. У тротуара их ждал чёрный «Мерседес» с водителем в фуражке. Водитель, пожилой мужчина с обветренным лицом и добрыми глазами, вышел, чтобы помочь с багажом, и, увидев трёхколёсный чемодан Райны, на секунду замер. — Oh là là, — произнёс он с искренним сочувствием. — Pauvre valise. Бедный чемодан. Что с ним случилось? — Долгая история, — ответила Райна по-английски. — Она слишком много путешествует, — добавил Ксандр на французском, открывая для неё дверцу. — И её чемоданы не выдерживают. Водитель понимающе кивнул и бережно уложил пострадавший багаж в багажник, что-то бормоча себе под нос про «несчастную судьбу» и «парижские мостовые». Райна села в машину, Ксандр — рядом, и автомобиль мягко тронулся, вливаясь в поток. За окном автомобиля плыл город. Не тот глянцевый, открыточный город, который печатают на магнитах и кружках, а настоящий, живой. Узкие улочки сменялись широкими бульварами, где велосипедисты отчаянно сигналили машинам, а запах свежей выпечки из какой-то крошечной булочной просачивался даже сквозь закрытое окно, дразня и обещая что-то восхитительное. Райна прилипла к стеклу, забыв обо всём на свете. И вдруг она увидела Эйфелеву башню, которая возникла в просвете между домами — неожиданно, словно выпрыгнула из-за угла, чтобы поздороваться с туристами. Сначала — лишь ажурный силуэт вдалеке, подёрнутый лёгкой дымкой. Но машина свернула, и башня выросла, стала ближе, чётче, величественнее. Стальные переплетения устремлялись в небо с той особой, почти небрежной грацией, которая бывает только у вещей, созданных на века. — О боже… — выдохнула Райна, не в силах оторвать взгляд. — Смотрите! Она… она гораздо больше, чем я думала. И красивее. Где-то на периферии сознания она понимала, что говорит вслух, что её голос звучит по-детски взволнованно, но ей было всё равно. Она видит Эйфелеву башню. Вживую. Башня на мгновение скрылась за рядом платанов, потом снова показалась — теперь уже совсем близко, заполняя собой полнеба. Райна поймала себя на том, что задержала дыхание. Сердце колотилось быстро-быстро, как перед первым свиданием. Она даже забыла, что сидит в машине рядом с Ксандром ван Хейсом. Забыла о деле, о суде, о своём несчастном трёхколёсном чемодане. В этот момент существовали только она и башня. — Она стоит здесь уже более ста тридцати лет, — раздался рядом голос Ксандра. — И, вероятно, простоит ещё столько же. Так что у вас будет время насмотреться. Райна хотела ответить что-то резкое — что-то про его неспособность радоваться простым вещам, — но слова застряли в горле. Потому что, когда она наконец оторвалась от окна и повернулась к нему, она заметила: он смотрит не на башню. Он смотрит на неё. В его тёмных глазах не было привычного сарказма, не было этой вечной насмешливой искры. Что-то другое. Что-то мягкое, почти неуловимое, что она не могла расшифровать, но что-то заставило её сердце забиться ещё быстрее. — Что? — спросила она тише, чем собиралась. — Ничего, — ответил он, и уголок его рта чуть дрогнул. — Просто вы сейчас выглядели… иначе. — Иначе? — Как ребёнок, который впервые видит Санта Клауса или рождественское чудо. Она хотела возразить — сказать, что не видела никакого чуда, что это просто архитектура, просто сталь и стекло, — но слова не шли. Потому что он был прав. Она действительно чувствовала себя так, будто прикоснулась к чему-то волшебному. И, кажется, он это понял. Понял — и не стал высмеивать. Просто смотрел на неё этим своим новым, непонятным взглядом, от которого у неё пересохло во рту. Машина свернула в переулок, и башня исчезла за домами, словно ей пора было уходить по своим делам. Райна откинулась на спинку сиденья. Водитель, который, видимо, почувствовал, что атмосфера в салоне требует разрядки, вдруг заговорил — быстро, эмоционально, на французском. Райна не понимала почти ничего, но Ксандр внимательно слушал и даже отвечал. Их диалог звучал как музыка: водитель что-то рассказывал про район, через который они проезжали, про то, что здесь когда-то жил Хемингуэй, и про то, что вон та булочная, на углу — лучшая во всём квартале. Ксандр переводил ей основные фразы — коротко, без эмоций, — но сам процесс, сам звук его голоса на французском заставлял её сердце биться чаще. Она ненавидела это. И одновременно хотела, чтобы он продолжал. — Что он сказал? — спросила Райна, когда водитель закончил очередную пламенную тираду. — Сказал, что мы красивая пара, — ответил Ксандр, не глядя на неё. — И что я должен беречь вас. Особенно от чемоданов. — Вы опять выдумываете. — фыркнула она. — Я никогда не выдумываю, мисс Рейн, — он повернулся к ней, и в его глазах заплясали чёртики. — Я интерпретирую. Это разные вещи. Машина остановилась у отеля. Водитель помог им с багажом, всё ещё качая головой при виде трёхколёсного чемодана, и, уже уезжая, помахал рукой в окно и крикнул что-то на прощание. — А сейчас, что он сказал? — подозрительно спросила Райна. — Сказал, чтобы мадам не слишком сердилась на месье, — перевёл Ксандр. — И что месье, несмотря на свой суровый вид, — хороший человек. — Он действительно это сказал? — Я интерпретировал. - пожал плечами мужчина. Они вошли в отель. Внутри пахло лавандой, старым деревом и свежесваренным кофе. Холл был небольшим, но уютным: мраморный пол с потёртыми узорами, винтажная люстра под потолком, стойка ресепшена из тёмного дерева. За стойкой стоял консьерж — мужчина лет шестидесяти, с пышными усами, закрученными вверх на кончиках, в идеально отглаженной белой рубашке и жилете. Табличка на стойке гласила: «M. Dubois, Concierge». — Bonjour! — произнёс он, расплываясь в улыбке при виде Ксандра. — Bienvenue à l'Hôtel des Roses! Ксандр шагнул вперёд и заговорил на французском — на этот раз быстрее, официальнее. Райна улавливала только обрывки: «réservation», «deux chambres», «au nom de van Heys». Месье Дюбуа закивал, застучал по клавишам компьютера. Потом нахмурился. Снова застучал. Поднял глаза на Ксандра и произнёс что-то с таким выражением лица, будто сообщал о смерти любимой кошки. — Что? — спросила Райна, чувствуя, как сердце предательски замерло в ожидании подвоха. — Говорит, что вместо двух номеров забронирован один, — перевёл Ксандр, и его голос прозвучал на тон холоднее. — Люкс. С одной кроватью. Райна потрясённо уставилась на консьержа, потом на Ксандра. — Этого не может быть… Я лично писала им письмо и они отписывались, что бронь стоит на два номера стандарт. — Я знаю, — отрезал Ксандр и снова повернулся к консьержу. Его французский стал резче, в нём зазвенела сталь. Консьерж разводил руками, кивал, извинялся — «une erreur technique, monsieur, toutes mes excuses» — но стоял на своём: все стандартные номера заняты, люкс только один. Ксандр достал телефон. — Я звоню Марии. Как она бронировала?! Он отошёл в сторону, и Райна услышала обрывки разговора — сухие, рубленые фразы. «Шу, как это понимать? Я просил два номера. Вы понимаете, что мы теперь в одном люксе? Нет, я не могу просто взять и… Да, я понимаю, что сезон. Но это неприемлемо». Пауза. Сдавленный вздох. «Разберусь. Но чтобы завтра же… Да. Всё». Он вернулся к стойке с видом человека, который только что проиграл битву, но ещё не войну. Консьерж, тем временем, уже прижимал руку к сердцу и рассыпался в извинениях. — Месье, мадам. — Консьерж перешёл на английский, чтобы Райна тоже понимала их разговор, — Тысяча извинений! Отель готов компенсировать это досадное недоразумение. Мы предоставим вам скидку — тридцать процентов. И бесплатный ужин в нашем ресторане. Лучший столик. С видом на сад. Наш шеф-повар — гений, он готовит такое bœuf bourguignon, что вы забудете обо всех неприятностях. А завтра, клянусь честью, мы найдём второй номер. Для месье. Или для мадам. Как пожелаете. — Скидку? — Райна уставилась на него. — Ужин? — Très romantique, — консьерж расплылся в улыбке. — Очень романтично. Свечи. Вино. Десерт от шефа. Всё включено. — Мы не… — начала Райна, но Ксандр перебил. — Мы согласны, — произнёс он, беря ключи со стойки. — Скидка, ужин, и завтра же второй номер. И, месье Дюбуа, — он чуть наклонился к стойке, понижая голос до опасного шёпота, — если завтра второго номера не будет, я лично прослежу, чтобы ваш отель получил отзыв, который вы никогда не забудете. Консьерж побледнел, но улыбки не убрал. — О, месье, не стоит! Всё будет сделано. Честь отеля! Ксандр развернулся и направился к лестнице, прихватив её трёхколёсный чемодан. Райна, всё ещё кипя, поспешила за ним. — Вы невыносимы, — прошипела она ему в спину. — Почему вы согласились на один номер? Почему не настояли, чтобы нашли второй прямо сейчас? — Потому что, мисс Рейн, — он остановился и обернулся так резко, что она едва не врезалась в него, — я умею вовремя остановиться. Спорить с французским консьержем, у которого нет свободных номеров, — это пустая трата моего времени. Я предпочитаю использовать энергию на то, на что могу повлиять. Например, на то, чтобы завтра у нас было два номера. И на то, чтобы сегодняшний ужин был бесплатным. Что, по-вашему, я сделал не так? — Вы могли хотя бы сделать вид, что вас это беспокоит! — Меня это беспокоит, — он чуть склонил голову. — Просто я не считаю нужным демонстрировать это так же эмоционально, как вы. К тому же, я уже позвонил Марии. Она теперь, вероятно, пьёт успокоительное и молится, чтобы я её не уволил. Справедливость восстановлена. — Бедная Мария, — пробормотала Райна. — Бедная Мария дважды проверит бронирование в следующий раз, — согласился Ксандр. Он снова развернулся и направился к лестнице, прихватив её трёхколёсный чемодан. Тот накренился, заскрежетал по мраморному полу, но упрямо продолжал двигаться. Райна, всё ещё кипя от злости, поспешила за ним. — Что у вас в чемодане, мисс Рейн? — поинтересовался он, бросив взгляд через плечо. — Камни? Или вы решили перевезти весь свой калифорнийский гардероб через Ла-Манш? — Это личные вещи, — отрезала она, догоняя его на ступеньках. — Личные вещи обычно весят меньше, чем багаж геолога, — он чуть приподнял чемодан, преодолевая очередную ступеньку. — Я начинаю подозревать, что вы прячете там труп. Или как минимум пару кирпичей. — Вы можете просто тащить и молчать? — Могу. Но тогда вы не узнаете, насколько я впечатлён вашей способностью упаковывать неподъёмные тяжести в чемодан, который даже колёс не выдерживает. У вас талант. Райна закатила глаза, но уголки губ дрогнули против её воли.

***

Номер оказался именно таким, каким его описывал консьерж: просторным, светлым, с высокими окнами, выходящими на балкон с кованой решёткой. Внизу, во внутреннем саду, цвели розы — белые, алые, персиковые, — и их аромат доносился даже сюда, на третий этаж. Белоснежное постельное бельё, старинный комод, винтажное зеркало в золочёной раме. И одна кровать — огромная, королевских размеров, — которая занимала добрую половину комнаты. И диван. Относительно компактный. Ксандр бросил свою сумку на кресло и подошёл к окну, распахивая его и впуская в комнату прохладный парижский воздух, смешанный с ароматом роз. — Ну что ж, — произнёс он, не оборачиваясь. — Диван — ваш? Или предпочитаете кровать? Я джентльмен, я готов уступить. — Вы джентльмен? — Райна с вызовом посмотрела на него и упёрла руки в бока. — После того, как вы назвались моим мужем перед незнакомцем, после того, как вы согласились на один номер, после всего, что вы… — Я назвался вашим мужем, — перебил он, поворачиваясь, — чтобы защитить вас от назойливого француза и от разбитого сердца. Я согласился на один номер, потому что спорить дальше было бессмысленно. И я предложил вам кровать. Что ещё я должен сделать, чтобы вы перестали на меня злиться? Спеть серенаду под балконом? — Я бы посмотрела на это, — буркнула она. — Боюсь, это будет стоить вам очень дорого, — он чуть усмехнулся. — Так что насчёт ужина? Бесплатный, с видом на сад, с bœuf bourguignon, — он спародировал нервный тон Консьержа, — От шефа. Вы идёте или будете и дальше сверлить меня взглядом? Райна выдохнула, чувствуя, как злость понемногу отступает, уступая место усталости и чему-то ещё. Чему-то, похожему на предвкушение. — Мне нужен горячий душ. — пробурчала она, — а потом можно bo…bœuf bour…bour… как его там… — Bœuf bourguignon, — поправил Ксандр с веселыми смешинками в глазах. — Говядина, тушённая в красном вине. Подаётся с картофельным пюре. Вам понравится. — Посмотрим, — она направилась в ванную, дверь закрылась с тихим щелчком. Ксандр проводил её взглядом, потом перевёл глаза на кровать. На мгновение задержался. Затем, тряхнув головой — словно отгоняя непрошеную мысль, — опустился на диван и раскрыл папку с документами. Через минуту из ванной донёсся шум воды. Он поднял голову, прислушался. И — всего на секунду — его губы тронула едва заметная усмешка. Эта командировка определённо будет отличаться от всех предыдущих.