Забавно, но раньше все казалось таким простым, когда мы были молоды

Спустя несколько дней, это вошло в систему. Тилл просыпался, кое-как доползал до ванной, заваривал кофе и, продрав глаза, ехал к Ивану. В иные дни, он получал от него сообщения, в которых Иван просил его не приходить. В первый раз, когда тот написал ему это, Тилл запаниковал, решив, что на этом все конечно. Однако, на следующий день, Тиллу снова разрешили пройти. — Не приемный день, — пояснил Иван, непринужденно наблюдая за тем, как Тилл недовольно пыхтя пытается высказать все, что о нем думает. Если Иван и не был рад неожиданному соседству, то ничего не говорил. В отличии от медперсонала, который косился на Тилла откровенно говоря неодобрительно. Тилл и сам понимал, что выглядит неуместно. Его растрепанный вид, синяки под глазами и пирсинг делали его похожим скорее на обитателя одной из палат. Странно еще, что не придрались и не попросили снять. Буйных, видать, здесь не водилось. Тилл привык, что нормально ощущал он себя примерно никогда. Но в такие дни как сегодня, игнорировать это становилось совсем уж маловозможным. Лицо Ивана то и дело норовило расплыться и Тилл снова и снова моргал, пытаясь согнать пелену с глаз. — Что случилось? Тебе плохо? В очередной раз прикрыв глаза, Тилл почувствовал, как его схватили за предплечье. Иван держал осторожно, но крепко. Это был первый раз за долгое время, когда он первым прикоснулся к Тиллу. К огромному сожалению последнего, он был настолько в состоянии нестояния, что его тело даже не смогло насладиться этим моментом сполна. — Ничего страшного… — выдохнул Тилл, помотав несколько раз головой в попытке собраться. — Просто спал мало. Он не соврал. Так как Тилл приезжал сюда почти каждый день, компенсировать рабочие дела ему приходилось исключительно по ночам. — Ты завтракал? Иван нахмурился. Его по обыкновению ничего не выражающий взгляд приобрел строгость, которую Тилл давно не видел. Он обессиленно мотнул головой, не став врать. Ругаться или спорить не хотелось, хотелось лечь и никогда больше не двигаться. Каким-то образом это привело к тому, что теперь Иван сидел над ним с ложкой, заставляя впихнуть в себя хоть немного больничной еды, как будто это Тилл был пациентом, а не совсем наоборот. Когда сознание прояснилось достаточно, пришел и запоздалый стыд. Тилл молча жевал, несколько раз попытавшись отвоевать право держать ложку самостоятельно, но Иван не позволил. — Иван… — промямлил Тилл с досадой. — Я не ребенок. — А по твоим поступкам не похоже, — отрезал тот максимально ровным тоном. «Кто бы говорил», — чуть не огрызнулся Тилл. Однако, в последний момент здравый смысл догнал его и он сдержался. — Поезжай домой. Выспись, — сказал Иван, как только убедился, что тот не рухнет где-нибудь по дороге. — Я плохо сплю. Только время зря потеряю. Отмахнувшись, Тилл нервным движением взъерошил волосы. Ему не нравилось поднимать эту тему, которой его успели достать еще когда он жил на иждивении у родителей. — Подержать тебя за руку? — Иван усмехнулся. Издевка в его голосе была чем-то, что выводило Тилла из себя и в то же время приносило облегчение. Это было гораздо лучше, чем когда Иван погружался в апатию. — Пошел ты, — буркнул Тилл, но осекся, когда тот и в самом деле сжал его ладонь теплыми пальцами. — Так спокойнее? — Его простой любознательный тон смутил Тилла. Он чувствовал, как уши начинают гореть и знал, что Иван тоже мог это видеть. — …Да… — тихо признал Тилл, сконфуженный от собственной смелости. Иван ничего не ответил. Тилл слишком оробел, чтобы посмотреть ему в глаза. По-прежнему не говоря ни слова, Иван сжал его руку крепче.

***

— Тилл! — Мизи выглядела такой энергичной, как будто не она тогда плакала в телефонную трубку, пытаясь объяснить, что именно произошло и умоляя Тилла приехать. — Давно не виделись! Как ты? — Я… — Тилл замолчал, зависнув. Неожиданное осознание все никак не хотело умещаться в его голове. — Я хорошо… — Отлично! — Обхватив его руки своими и несколько раз потряся, она повернулась к Ивану, который выбрался из постели и теперь возвышался над Мизи, несмотря на ее каблуки. — Ты не предупреждала, что сегодня приедешь, — сказал он с укоризной. И Тилл подумал, что это должно быть как-то связано с его «неприемными днями». — А это… Неловко растянув дрожащие губы, Тилл указал на небольшую фигурку, которая ходила у ног Ивана взад-вперед, по-видимому пытаясь подать знак, чтобы его заметили. — Наш сын, — ответил за Мизи Иван, улыбаясь. Тилл икнул. Остатки его самообладания разбились о выражение лица Ивана, непроницаемое, словно ледяная глыба. Да, тот упоминал, что у него есть ребенок. Однако, Тилл и предположить не мог, что из всех людей матерью окажется именно Мизи. Почему из всех женщин мира, это должна быть именно она?! Тиллу хотелось завопить вслух. Возможно, выброситься в окно, проломив собой решетку. В своем самом страшном ночном кошмаре он не представлял, что два его любовных интереса сольются в сладострастном порыве любви брака и деторождения. Да, если подумать, Иван с Мизи всегда казались близки, иногда даже слишком. Но разве они сами не убеждали окружающих, что это была просто дружба?.. Почему он… — Па, — коротко произнес безымянный мальчик, прервав бешеный поток мыслей Тилла. — Мм? — Отозвался Иван, смягчив голос так, как прежде делал только в особенные моменты, рядом с Тиллом. Или же, все это время Тилл просто хотел думать, что лишь у него была такая привилегия. Ребенок задрал руки вверх, выжидая. Все с той же спокойной улыбкой, Иван поднял его. — Разве во вторник в это время у него не должно быть занятий у логопеда? — Он перевез взгляд на Мизи. Та заметно напряглась. — Я отменила их. — Для чего? Иван не хмурился, но даже Тилл мог видеть, что тот недоволен. — Он хотел видеть тебя, Иван! — Возмутилась Мизи, повысив голос. Ребенок не обратил на ее крик никакого внимания, сжав ворот рубашки Ивана в своих маленьких пальцах. Он выглядел таким спокойным. Совсем как Иван на руках Ио, в то время, как Тилл бесился и ревел. — Разве нельзя было сделать это в другой день? Услышав его равнодушный тон, Тилл покосился на Ивана. Неужели тот правда не понимал, в чем разница? Мизи не выглядела удивленной. — Нельзя, — отрезала она. — Дадим им побыть немного времени вместе, да? — Весело продолжила девушка, обратившись уже к Тиллу. Тот и без того чувствовал себя лишним, а уж стоило Мизи заговорить с ним, он и вовсе растерялся. Кивнув, Тилл позволил жене Ивана увести себя, так и не узнав мнения его самого по этому поводу. — Прости. Не знала, что ты здесь. Стоило им выйти на улицу, Мизи мгновенно стала серьезной. — Да я это… — Тилл неловко поскреб затылок. — За что ты извиняешься? Приду в другой раз… — Не нужно. Мы здесь ненадолго, минут на 20, не больше. Подождешь со мной? Тилл кивнул. Не зная, чем именно заняться, он вытащил из кармана пачку. К его удивлению, Мизи протянула руку, словно спрашивая разрешения. — Ты куришь?.. — Спросил он с нескрываемым удивлением. Мизи посмотрела на него в ответ. — Иногда бывает. Я бы попросила не говорить Ивану, но все равно ведь учует. Раздраженно цыкнув, Мизи чиркнула зажигалкой. Тилл зачем-то уставился на ее аккуратные длинные ногти, с ярким маникюром. — Мизи… — Нерешительно начал он. — В тот день… Почему я? Почему ты позвонила именно мне? Тилл никогда не спрашивал прежде. На самом деле, он вообще никогда не пытался с ней связаться, ни до, ни после. Не знал даже, откуда у Мизи взялся его номер. Он просто… приехал. И все. — Я была в ужасе, — честно призналась Мизи, не раздумывая над ответом. — Он отказывался говорить со мной. Телефон не изъяли, но он его выключил. Не отвечал родителям. Я подумала… Подумала, возможно хоть тебя он послушает. Тилл вспомнил их первую встречу с Иваном. Тот казался таким пассивным, Тилл и представить себе не мог, что Иван мог повести себя настолько упрямо. Но вопрос, который мучил Тилла, все еще висел в воздухе без ответа. — Почему меня? — Повторил он, внезапно пересохшими губами. Мизи затянулась. — Ты всегда был для него важен, — сказала она, выпустив облако дыма. — Он… другой, когда говорит о тебе, понимаешь? Ты же видишь, он даже не хочет, чтобы мы приезжали. Иван и вправду казался слишком категоричным, разговаривая с Мизи сегодня. Но Тилл помнил, с каким сожалением тот рассказывал ему о своем сыне прежде. Это не было выражение лица человека, который не хочет иметь ничего общего со своей семьей. — Я думаю… — Тилл вдруг осознал, что так и стоял все это время с не зажженной сигаретой. Неловко кашлянув, он потянулся к зажигалке, которую вернула Мизи. — Ему просто стыдно, — закончил Тилл свою мысль. — Стыдно? — Мизи прищурилась, как будто силилась разглядеть в Тилле что-то, чего он сам не понимал она надеется увидеть. — Показываться перед вами таким, — уточнил Тилл, не понимая, почему он вообще должен объяснять такие очевидные вещи. Он и Иван во многом были разными, но Тилл был уверен, любому было бы не комфортно на месте последнего. — Я никогда не думала об этом с такой стороны… — Признала Мизи растерянно. — Все же, я была права. У тебя гораздо лучше получается понимать его. — Да нет, я просто… Мизи снова выжидательно посмотрела на него. — Ну… — Тилл смутился. — Разве тебе на его месте не было бы стыдно? — Наверное… - Мизи неловко, как-то по девичьи повела плечом. - Мне сложно понять, что творится у него в голове. Когда они вернулись обратно в палату, их встретил тихий размеренный голос Ивана. Он читал, держа на коленях какую-то цветастую книжку. Его сын сидел, вскарабкавшись ногами на стул и смотрел на отца не моргая. Когда Тилл и Мизи зашли, он не пошевелился. Но сам Иван прекратил читать, подняв голову. — Занятия, — напомнил он сухо. Мизи вздохнула. — Ты можешь поговорить хоть о чем-либо другом? — Протянула она, скорее жалобно, чем раздраженно. — Мивина стал выше с тех пор, как я оказался здесь. Мгновенно переключившись, Мизи расплылась в улыбке. — Да, — с гордостью подтвердила она. — На целых полсантиметра! …Как ты заметил вообще? — Он все тянулся, чтобы я измерил, — Иван кивнул в сторону дверного косяка. — Догадался. Наблюдая за этими чисто семейными препирательствами, Тилл вновь ощутил себя лишним. Ему было не знакомо каково это, жениться и завести ребенка. Наверное, Тилл любил бы их?.. Наверное, любил и Иван. Это было глупо, ревновать к Мизи и маленькому мальчику, который буквально являлся плотью и кровью самого Ивана. Но глядя на них, Тиллу снова хотелось сбежать. На самом деле, воспользовавшись тем, что внимание Ивана было обращено в другую сторону, он так и сделал. Если Тилл хотел быть Ивану действительно хорошим другом, это значило считаться с тем, что тот не принадлежит ему. И никогда не будет принадлежать. Тилл не был уверен, что вообще способен на то, чтобы быть хорошим другом. Стоило ли ему поговорить с Иваном откровенно? Здравый смысл подсказывал, что лучше не станет. Что чувства и мысли, которые мозг и тело Тилла позволяли себе, нормальные люди в принципе не говорят вслух. Это наверняка испортило бы их и без того дышащую на ладан дружбу. Тилл бы не пережил, посмотри Иван на него с тем брезгливым отвращением, с каким смотрел на подобных людей Урак, школьный учитель, тетя по соседству, которая всегда была добра к Тиллу, несмотря на его хулиганистый характер. Однако, увидев Ивана на полу, дрожащего и безуспешно сдерживающего рвотные позывы, он тут же растерял все сценарии, что успел понапредставлять себе до этого. — Иван?! Тилл мгновенно оказался рядом. Мысли метались в голове. Иван снова что-то сделал с собой? Наглотался каких-то таблеток, или что? Паника, с которой он пытался сообразить, что именно происходит, не улучшала ситуацию. Познания Тилла в медицине были крайне ограничены. Руководствуясь скудной логической цепочкой, он знал, что в таких ситуациях стоило вызвать у человека рвоту. Но Иван, судя по его внешнему виду, уже благополучно справлялся с этим самостоятельно. Издав булькающий звук, Иван потянулся к ведру, что, по-видимому, изначально служило ведерком для мусора. На этом, нервы Тилла окончательно дали сбой. Выскочив в коридор, он заголосил во всю мощь своих легких. Одним из главных минусов Тилла являлось то, что в пылу эмоций он абсолютно не контролировал то, что говорил. За те пол минуты, что медсестры сбегались на его зов, Тилл успел обматерить весь персонал клиники, вплоть до руководящего состава, обвинив их в том, что они не уследили за своим пациентом и теперь из-за них Иван умирает. — Простите… — Вот уже третий раз пробормотал Тилл, словно провинившийся ребенок. Теперь, когда он немного успокоился, то понимал, что повел себя в крайней степени неадекватно. Но разве это полностью была его вина?! Кто ж знал, что Иван — этот долбаный ублюдок — уйдет в минус, нажравшись ебаного разноцветного драже из автомата?! — Наверное, в первый раз в жизни слышу, как ты извиняешься. К настоящему времени, того наконец перестало рвать, но он все еще выглядел бледным. Посмотрев в это лицо, с выступившей на лбу испариной, Тилл вдруг мгновенно растерял желание на него злиться. — Придурок… — тон Тилла контрастировал с резкими словами. — На кой черт ты их жрал, зная, что тебе будет плохо? — Ахаха… Иван слабо улыбнулся. На самом деле, Тилл ощущал вину не сколько перед персоналом клиники, сколько перед самим Иваном. Не было ни единого шанса, что тот не разобрал его крики. Фактически, Тилл только что голословно обвинил его в повторной попытке суицида. Как будто мало было того, что его и так держат здесь как преступника, опасаясь, что он вскроется вилкой. И, ну… чего уж там, Тилл действительно этого боялся. Теперь, когда Тилл имел возможность рассмотреть Ивана с ног до головы, в глаза ему сразу бросилось кое-что, что никак не давало ему покоя. — Щека опухла, — заметил он, бесцеремонно указав на пострадавшую область. — Ты прикусил ее, пока блевал? — А, — Иван задумчиво потрогал щеку, прижав к ней ладонь. — Нет, это… Он не договорил, чем только усилил нехорошие подозрения. — Иван, — произнес Тилл с нажимом. — Что «это»? — Мои родители, — ответил Иван коротко. — Они приезжали. Тилл не поверил своим ушам. — Твои родители… ударили тебя?.. Должно быть, в его голосе было что-то, потому что этот вопрос заставил Ивана замереть. — Все в порядке, — сказал он мягко, словно утешая. — Я ведь заслужил, верно? Принес столько проблем. Даже ты теперь вынужден тратить свое время, приезжая сюда. За то время, пока он говорил, Тилл неосознанно придвинулся почти вплотную. Он мог видеть, как дернулся кадык Ивана, когда тот сглотнул. То, как прижимался к губе выступающий небольшой зуб, каждый раз, когда Иван делал паузу между словами. — Ты думаешь, я делаю это из жалости?.. — Хрипло спросил Тилл. — Зачем тебе еще это делать? — Отозвался Иван, таким тоном, как будто они обсуждали что-то будничное. Тиллу казалось, в последнее время они вместе добились некоторого прогресса. В их общении. Дружбе. Хер пойми чем, что бы это ни было. В действительности, похоже, Тилл ничему не учился на своих ошибках. Потому как, после этих слов он мгновенно взорвался. — Считаешь, я бы стал терпеть такого как ты просто тупо из жалости?! — Заорал Тилл, рискуя окончательно попасть в черный список посетителей. — Тебя и твой блядский!.. Опомнившись, Тилл осекся. Иван улыбался. Улыбался так, как будто изначально ждал, что этим все кончится. Что сейчас они разругаются и Тилл уйдет, хлопнув дверью. — Стой… Стой-стой-стой-стой! — Он схватил Ивана за руки, не давая отстраниться. Как будто из них двоих это он собирался уйти. — Я не это имел в виду! Я совсем не это… я просто разозлился, понимаешь? — Тилл умоляюще посмотрел Ивану в глаза, но тот не позволил ему этого сделать. — Не надо, Тилл, — попросил он сдержанно. — Я тебя услышал. — Ты важен… ты очень важен для меня! Я знаю, ты имеешь полное право не верить мне, после того, как мы не общались эти пять лет, но я не переставал думать о тебе, я!.. Тилл замолчал, осознав, что этими словами сам вырыл себе яму. Признал то, что так усиленно пытался скрыть, в первую очередь, от самого себя. Иван выглядел растерянно. — Ты… думал обо мне?.. От того, как уязвимо и неуверенно звучал его голос, Тиллу захотелось плакать. — Конечно я о тебе думал! — Выпалил он. — Идиот… Едва сдержав всхлип, Тилл крепко обнял Ивана. Тот напрягся, но не оттолкнул. Казалось, он сам не знает, как на это реагировать. — Я устал, Тилл… — Прошептал Иван едва слышно. — Я так устал… — Я здесь… — Пробормотал Тилл, не зная, что еще сказать. Несмотря на банальность его слов это, казалось, помогло. Плечи Ивана расслабились, а сам он прильнул к Тиллу, уже не скрывая этого. Тиллу оставалось лишь надеяться, что, находясь так близко, Иван не почувствовал, как бешено колотится его сердце.