Забавно, но раньше все казалось таким простым, когда мы были молоды

Тилл ненавидел перемены между парами. Они были слишком короткими, чтобы где-нибудь затеряться и выпасть из этого унылого мира, но достаточно длинными, чтобы ему успевали начать докучать. Под «докучать» имелось в виду доебываться с бессмысленными разговорами, пытаться подставить ему подножку, кукарекать, или, как вот сейчас, запихать в шкафчик. В чужой шкафчик. На самом деле, здесь было даже уютно. Гораздо уютнее, чем когда владелец распахнул дверцу и уставился на Тилла сверху вниз. Иван. Какая тупая шутка, запихнуть его в шкафчик президента студенческого совета и по совместительству звездного квотербека спортивной команды. — Доброго дня, Тилл, — вежливо произнес Иван, ничуть не удивившись новому жильцу своей недвижимости. — Отдыхаешь, как я вижу. Он усмехнулся, скользнув взглядом по скрючившемуся Тиллу от макушки до самой обуви, что только больше того разозлило. — Пошел ты, — буркнул Тилл, вылезая из шкафчика, попутно пихнув Ивана локтем. Но, в противоречии собственным словам, развернулся и поплелся прочь первый. Как только он увидел эту самодовольную рожу, и без того мрачное настроение Тилла совсем ушло в минус. Так уж вышло, что с Иваном они были знакомы еще до школы. На его счастье, после окончания начальных классов Иван переехал, а Тилл тогда наивно посчитал, что больше никогда его не увидит. Так и было. До тех пор, пока он не поступил в колледж и был вынужден наблюдать, как в одночасье Иван становится самым успешным и популярным студентом, купаясь в лучах славы и получая привилегии от преподавателей. Тилл же, в свою очередь, был на грани отчисления. Не потому, что не умел рисовать или у него были проблемы с пониманием тонкости искусства. Скорее, дело было в том, что проблемы с этим были у других. В частности, его куратора. Разве не предполагается, что «люди искусства» должны иметь более гибкое мышление? Вместо этого, ему приходилось часами спорить с преподами, отстаивая право выражать свой гениальный талант так, как Тилл посчитает нужным. Проклятые нормисы из их группы его рвения не разделяли. С каждой такой стычкой, его и без того натянутые отношения с ними все больше обострялись. Тилл чувствовал это. И все равно, упрямо продолжал лезть на рожон. Переступать через себя было не в его правилах. Поэтому, когда студсовет официально объявил об открытии заявок на ежегодное мероприятие, он понял, что не может упустить шанс высмеять этих лицемеров. «Инвентаризация пустоты»; «Экскурсия по местам, где умирают мечты»; «Школьный саундтрек депрессии»… Он от души повеселился, потратив вечер на составление плана всего проекта. В завершение всего, Тилл дал ему максимально пафосное название: «Арт-проект о школьной реальности глазами отверженного». Эту идею ведь никогда не должны были одобрить, верно? Ну… Фундамент уединения Тилла дал трещину, когда сегодня, после занятий, заместитель президента студсовета, Марти, тормознул его, поставив в известность, что заявка Тилла была одобрена. Более того, тем, кто ее одобрил, был сам Иван. И что ему теперь, блять, прикажете с этим делать? Иван выбрал замечательный способ поиздеваться над ним за его тупую шутку. Эмо изгой параллели, возглавляющий ежегодное мероприятие. Что может быть неуместнее? Раздражительно пиная попавшийся ему под ноги камушек, Тилл брел по тротуару, с тоской размышляя о сложившейся ситуации. Участвовать в каких-либо мероприятиях ему было крайне некомфортно, да и попросту влом. Особенно учитывая, что даже в его понимании креатива, задумка была тем еще бредом. Особенно учитывая, что теперь ему регулярно пришлось бы иметь дело со студсоветом, а Тилл и без того регулярно портил им статистику. Хуже того, президентом был Иван. Войдя в прихожую, Тилл сразу же заметил мужскую обувь, стоявшую рядом с туфлями его мамы. Отец был дома. Тилл задержался на пороге, собираясь с духом. Затем он глубоко вдохнул, словно пловец, готовящийся к прыжку, и вошел в комнату. — Я вернулся, — буркнул он, стараясь как можно быстрее проскользнуть к себе в комнату. — Куда ты? — Завидев Тилла, Урак махнул рукой. — А ну подойди. Рад видеть папку? Тилл угрюмо кивнул. Он неловко застыл перед отцом, осознавая, что его план переодеться, снять украшения и стереть подводку прежде чем старик успеет его разглядеть, потерпел крах. — Тилл. — Урак брезгливо скривился, словно перед ним было нечто отвратительное, а не его родной сын. — Я не растил тебя бабой. — Я не баба! — Мгновенно вскинулся Тилл, напрочь забыв о своем намерении быть тихим и незаметным. — Сейчас многие мальчики так ходят, — вступилась за него Ио. — Ты же знаешь, нынешнее поколение отличается от нашего. В действительности, мама и сама не то чтобы одобряла то, как Тилл одевается. Однако, она всегда вставала на его сторону во время нападок мужа. — Американская молодежь, — Урак неодобрительно цыкнул языком. — Чокнутая страна, поощряющая всю эту пидарасию. — Я не пидарас, — обиженно повторил Тилл. — Мне девушки нравятся. — Тогда почему ты до сих пор без бабы, сынок? Почему бы тебе не познакомить папку с девкой, которая тебе нравится? — Я…. я подумаю над этим, — пробормотал Тилл едва слышно. Казалось, этот ответ устроил Урака. На какое-то время, от Тилла отстали.

***

Он просто зайдет и скажет, что отказывается. Нужно было просто быстро разобраться с этим и восстановить душевное спокойствие. — Какого черта ты это сделал?! — Выпалил Тилл, буквально вломившись в кабинет студсовета. Иван — на его удачу, или же не удачу — был там один, перебирая какие-то бумаги, как скучный ботан. Тилл никак не мог понять, как Иван вообще умудрялся сочетать образ полнейшего заучки, поступившего на экономический, с образом спортсмена, всюду таскавшегося в куртке Леттерман. К его чести, Иван не стал корчить удивленную рожу и изображать недоумение. Отложив бумаги в сторону, он посмотрел на Тилла поверх очков. — Ну, проект выглядел так, будто ты был крайне увлечен, когда писал, — сказал Иван спокойно. — Это же была просто шутка! — Не выдержал Тилл. — Пранк, подкол, пародия, не думал, что ты такой же тупой, как и твои дружки с команды! Тилл досадливо поморщился, прижав пальцы к виску, как будто у него заболела голова от такой недальновидности. И это — президент их студенческого совета! Нужны ли еще доказательства, почему по мнению Тилла нормисы были потерянным слоем общества? — Тилл. — …. — Тилл. — Ну чего тебе?! — Какое у тебя второе направление? — Фотография, — кисло ответил Тилл. Изначально, он хотел выбрать музыку, но туда набор был уже закрыт. Да и матери этот вариант почему-то больше пришелся по душе. — И твой средний балл? — ….2,4 Иван многозначительно посмотрел на него. — Че?! — Тут же взвился Тилл. — Эта тощая курица меня ненавидит! — Ты ведь понимаешь, наш колледж очень престижный. Только не снова. Эту песню Тилл слышал снова и снова, начиная с самого его поступления. Какой замечательный этот колледж, как дорого здесь стоит обучение, как Тиллу повезло, что он прошел по стипендии, благодаря своим «некоторым успехам» в области изобразительного искусства. — Ммм… — выдал Тилл вместо ответа, отвернув голову в сторону и закатив глаза. — Тилл. Если ты не поднимешь балл до конца семестра, тебя могут исключить. — Да знаю я! — Вспылил Тилл. — Тебе то не похуй? Почему мы вообще об этом заговорили? — Если твоя арт-выставка привлечет внимание, тебе могут дать дополнительные баллы. Звучало логично. Тилл должен был об этом знать. Но почему-то забыл. — Ты верующий? — Спросил Иван вдруг. — Что? — Тилл опустил взгляд, посмотрев туда, куда тот указал. — Тьфу ты, нет, конечно. — Тилл слегка дернул крест, висевший у него на груди. — Это просто стиль. — Ох, — Иван моргнул. — Вот как. Он что, пытается завязать со мной светскую беседу?.. — Я считаю, что My Chemical Romance недооценены, — выдал Иван глубокомысленно и невпопад. — Ты вообще когда-нибудь их слушал? — Тилл приподнял бровь, скептически вытаращившись на этого ненормального. — Нет, — тут же отозвался Иван, сверкая улыбкой. — Стой! Не уходи! В конце концов, Иван предложил встретится у него дома на выходных и обговорить все в более спокойной обстановке, раз уж Тилл, как он выразился, настолько нервничал из-за перспективы находится в стенах студенческого совета. Перспектива оказаться с Иваном один на один, на его же территории, звучала гораздо более зловеще. Первой реакцией Тилла был категоричный отказ, но, чего уж там, ему было любопытно увидеть, как живет Иван. Тем более, тот заверил его, что родителей не будет около месяца, а прислуга не будет им мешать. Прислуга. Тилл скривил рот. Ох уж эти чертовы буржуи. Не то, чтобы посещение дома Ивана грозило Тиллу чем-то плохим. Вряд ли тот сделал бы с ним что-то. И всегда можно было бы уйти, как только Иван начнет выводить его из себя. В то же время, Тилл не мог перестать об этом думать. Он знал Ивана совсем не таким, каким тот стал, когда вырос. Тилл знал его чудаковатым и замкнутым молчаливым неудачником. Прямо, каким сам Тилл сейчас являлся в глазах общества. Иван был слишком идеальным. Слишком успешным. Это бесило. — Ты чего надулся? — Спросила его Ио, присев рядом в полумраке. — Я не тот сын, которого вы бы оба хотели, — выпалил Тилл несчастно. — Я бы не хотела, чтобы моим сыном был кто-то, кроме моей крошечки, — пропела Ио, усмехнувшись, потянула Тилла на себя, начав щекотать. — Мам! — Возмущенно воскликнул Тилл, но тут же начал смеяться. Щекотка всегда была его слабым местом и факт того, что родная мать, зная это, пошла на такое предательство, не делал ситуацию лучше. — Ты хороший ребенок, Тилл. Не слушай, что говорит отец. Ты же его знаешь. Все еще лежа на коленях у матери, Тилл шмыгнул носом, устало таращась в экран телевизора. Он не знал, стоило ли рассказывать об Иване. Зная ее, Ио сказала бы что-то вроде «о, вы снова дружите, как здорово!» а то и начала бы приглашать этого ублюдка к ним домой. По непонятной для Тилла причине, мама всегда любила Ивана, даже в те времена, когда он еще не являлся всеобщим сердцеедом, а дети помладше начинали плакать, когда он таращился на них слишком долго. Подумав, Тилл решил не говорить. В конце концов, это было временно. Он сделает эту дурацкую выставку, а затем, их дороги вновь разойдутся. И, если судьба будет особенно милостива к Тиллу, после окончания колледжа, никогда не пересекутся больше.