Забавно, но раньше все казалось таким простым, когда мы были молоды

Утром Тилл проснулся неожиданно рано. Глаза ощущались сухими и болезненными, из-за чего он просто лежал и часто моргал, пялясь в потолок. Мальчик спал рядом, сжимая в кулаке его мизинец и безымянный палец. Тилл слегка повернул голову набок, посмотрев на него. Вся эта картина отозвалась мирным теплым чувством где-то глубоко в груди. Первые лучи солнца, которые едва-едва начинали пробиваться сквозь окно. Тепло сопящего ребенка под боком. Тилл и подумать не мог, что будет желать подобного. Такая жизнь была не для него. И все же, от чего-то было так тяжело с ней расставаться. Родителей Ивана Тилл не помнил. Он видел их фотографии в том смехотворно-большом доме, который посещал будучи глупым студентом, не осознающим, как теряет нечто очень важное для себя. Отец был высоким крупным мужчиной, с черными, как у самого Ивана волосами. Его правый глаз скрывала повязка, что вкупе с длинной бородой делало его похожим на какого-то персонажа из сказки про средневековье. Эта повязка и борода казались Тиллу смутно-знакомыми. Наверное, он сталкивался с Уншей когда-то давно, будучи совсем ребенком. Это казалось логичным. Должны же они были приезжать хотя бы иногда, верно? Мать Ивана была стройной женщиной средних лет. Ее каштановые волосы были собраны в элегантную прическу, а серо-голубые глаза, казалось, заглядывали прямо в душу. Чувствуя на себе этот взгляд, Тилл неловко ерзал на стуле. — Я… я вполне могу возить его в детский сад и заботиться, — пробормотал Тилл, возвращаясь к неприятному разговору. — Мы нормально справлялись все эти несколько недель, — добавил он, медленно но верно начиная паниковать. Его бросило в жар. Щеки пылали. Тилл вдруг отчетливо понял, что это конец. Что теперь, в лучшем случае, он увидит Мивину еще пару раз в жизни. Что не будет видеть, как он растет. Что его заберут у него, так же, как Ивана когда-то давно. — Ребенок должен жить со своей семьей, — возразила жена Унши. Она говорила с едва заметным акцентом, похожим на тот, что прорезался порой и у Ивана, в те редкие моменты, когда он говорил на своем родном языке. — Мы благодарны тебе и твоей матери за помощь, но теперь мы справимся сами. Справятся… Тилл ощутил вспышку раздражения. Их не было рядом с Иваном почти всю его жизнь. И даже когда их внук остался один, Тилл пробыл с ним целый месяц, прежде чем Унша с женой соизволили вернуться. — Вам не кажется, что очищать свою совесть перед тем, кому уже все равно, немного поздновато? — Грубо бросил он. Но ведь разве ты не делаешь то же самое?.. — предательски пронеслось у него в голове при этом. Мать Ивана вскочила со стула. — Какое право ты имеешь судить о наших поступках?! — Выпалила она, раскрасневшись. Было видно, что слова Тилла попали точно в цель. — Ты сам еще сопляк! Знаешь, сколько времени и сил мы потратили, чтобы Иван стал тем, кем он являлся?! — Яростно наседала она на него, пока Унша не подошел сзади, положив руку на предплечье и мягко отстранив. Обычно, Тилл привык отвечать на враждебность враждебностью, а на крик криком. Он ожидал, что, выплеснув пассивную агрессию на родителей Ивана и спровоцировав на реакцию, останется доволен. Но сейчас Тиллу вдруг неожиданно стало стыдно. В голове невольно всплыли записи Ивана. Не хочу, чтобы мама плакала снова. Как тогда. Мог ли Тилл ошибаться? Так ли им было все равно? Были ли у них свои причины оставить Ивана так надолго с чужими людьми? Действительно, он никак не мог знать, насколько трудно было родителям Ивана потерять своего ребенка. Но то, что он осознавал, так это то, что именно благодаря Мивине Тилл был вынужден вставать по утрам. Учиться готовить не как криворукое подобие человека, не пропускать дедлайны, обращать внимание на мелочи, которые прежде никогда не замечал. Тилл сник. Его тон стал более миролюбивым и сам он надеялся, что выглядел достаточно раскаявшимся в этой внезапной вспышке. — Я понимаю… я оставляю впечатление подозрительного, или идиота. Но этот ребенок действительно важен для меня. Я не прошу полной опеки, могу ли я хотя бы присматривать за ним периодически? Мать Ивана все еще смотрела на него с негодованием. Однако, она колебалась. Тилл мог видеть это. Семья Тилла не была для семьи Ивана совсем чужой. Иван рос под присмотром Ио не один год и Тилл был близким для него человеком. Возможно, в глазах родителей Ивана они с Тиллом были почти как братья. Братья, которые занимались сексом по пьяни, на вечеринке будущей жены одного из них. Они были бы замечательными братьями. — Это не целесообразно, — ответил вместо нее Унша. — Я уступил просьбе Ио, потому что она очень многое сделала для нас в прошлом, но ожидалось, что заботится о Мивине будет она, а не ты. К тому же, это совершенно неприемлемо на постоянной основе. Не принимай на свой счет, но ты… — Унша сделал паузу, оглядев Тилла с ног до головы. — Некомпетентен, — подсказала его жена, взяв себя в руки. Это сильно оскорбило Тилла. Однако, он не мог ничего возразить. — У нас достаточно денег, чтобы обеспечить ему специалистов. Хорошее обучение, учителей. Если ты желаешь Мивине добра, то поймешь, что действительно для него нужно. — Но я привязан к нему, в отличии, от всех этих людей, разве это не главное? — Пробормотал Тилл в капитуляции. — Я не хочу стать еще одним человеком, который его бросил… — Горько добавил он. После этих слов, все они замолчали. Тилл уже понимал, уговорить родителей Ивана не выйдет. На самом деле, он не мог винить их за это. В конце концов, на их месте он и сам бы себе не доверял. — Я могу забрать кое-что из вещей Ивана? — Спросил вдруг Тилл, Произносить это имя вслух все еще давалось ему с трудом, но ему удалось не запнуться и не сорваться снова. — Я думаю, это возможно, — ответил Унша. Его жена не стала спорить.

***

Было ли Мизи так же трудно?.. Бросать все вот так. Уходить в неизвестность, непонятно куда. Мивина выглядел растерянно. Он как будто не понимал, что за суета вокруг. Создалось впечатление, что он уже в принципе забыл об их разговоре накануне и о том, что бабушка с дедушкой должны были его забрать рано или поздно. Он стоял перед Тиллом, такой смешной в этой своей синей курточке, которую наверняка как и всегда напялил самостоятельно, не позволив сделать это воспитательнице. Тилл оглядел его сверху до низу, нервным движением поправил съехавший капюшон и перевел взгляд на родителей Ивана, которые уже ждали. Унша стоял и курил у машины. Его жена осталась внутри, очевидно, не желая разговаривать с Тиллом после того, что произошло днем. Они были так любезны, что дали Тиллу время до вечера. Даже привезли Мивину из детского сада прямо до дома его — теперь уже бывшего — опекуна, чтобы они могли попрощаться. Что касается просьбы… Тилл не стал забирать слишком много. Он выгреб содержимое сейфа и перевез в свою квартиру, вышел из всех аккаунтов на ноутбуке и стер кое-какие файлы, которые смог найти. Возможно, это было неправильно. Возможно, стоило позволить родителям Ивана узнать то, что он хранил внутри себя. Но Тилл не хотел делить это ни с кем. Иван не сказал им при жизни, закрыл все свои воспоминания в сейфе, пароль от которого был известен, возможно, максимум Мизи, значит, не хотел бы, чтобы кто-то узнал и после смерти. Одного Тилла было вполне достаточно. Теперь, когда он подошел ближе, родители Ивана могли разглядеть, в чем именно Тилл был одет. Она была слегка запачкана землей, так как Тилл так и не смог заставить себя ее постирать. На самом деле, со времен подслушанного возле раздевалки разговора, это был первый раз, когда Тилл снова вышел в ней на улицу. Никто ничего не сказал. Возможно, они решили, что Тилл украл ее, пользуясь разрешением. Возможно, они были в курсе, что куртка пропала много лет назад, что также делало Тилла подозреваемым в воровстве. На самом деле, ему было уже плевать, кем именно его посчитают. Тилл посмотрел на них с вызовом, а затем продолжил делать вид, что ничего не происходит. Он понимал, что ведет себя как глупый ребенок, но ничего не мог с собой поделать. Это был его последний акт бунта до того, как Мивину увезут туда, где они вряд ли увидятся. Тилл не собирался преследовать его как чокнутый сталкер. Он понимал, что должен заново научиться жить самостоятельно. Однако, когда Тилл протянул Унше ключи от жилища Ивана и Мизи, тот не протянул руку, чтобы забрать его. — Оставь себе, — сказал Унша вместо этого. — Мы решили пока не продавать эту квартиру. — С нашей работой сложно оставаться на одном месте, — добавила его жена через опущенное стекло двери, заставив Тилла повернуться в ее сторону с непонимающим выражением лица. — Ты можешь ночевать там, когда мы привезем Мивину. Тилл уставился на нее, не веря тому, что услышал. — Этого будет достаточно? — Уточнила мать Ивана. Черты ее неожиданно смягчились. Она уже не смотрела на Тилла с такой уж неприязнью. Теперь она выглядела как всего лишь усталая зрелая женщина. — Спасибо… — выдавил он из себя едва слышно. — Это не ради тебя. Если от этого будет больше вреда, чем пользы, мы в любой момент можем изменить свое решение. — Я знаю… спасибо, — повторил Тилл все так же тихо. Он боялся, что если попробует внятно выразить благодарность, то разрыдается. Расплакаться при родителях Ивана было бы совсем уж стыдно. Усилием воли, Тилл сдержался. Мальчик, все это время крутившийся рядом, потянул его за штанину. — Десь?.. — Поинтересовался он с детской непосредственностью. — Что?.. — Рассеянно отозвался Тилл, переключив на него внимание. — С нами. — А… нет, я не иду с вами. Но мы с тобой увидимся, хорошо? — Добавил он, видя, как нахмурился Мивина. Присев на корточки, Тилл медленно обхватил мальчика руками. Отдать ему должное, в этот раз Мивина кричать не стал. Он довольно стойко вытерпел эти 30 секунд, что Тилл сжимал его в объятиях. — Держись молодцом, хорошо? — Распрямившись, Тилл неуклюже улыбнулся ему, глядя сверху вниз. Мивина, возможно и не понял, что от него требовали, но согласно кивнул. — Умница. Я. заберу тебя. Скоро. — Сять? — Сесть? — Тилл непонимающе переспросил. Прямо здесь? На землю? — Сяесь? — Повторил Мивина, что внесло немного ясности в то, что именно он пытался спросить. — Обещаю, — серьезно ответил Тилл. Кажется, Мивину это устроило. Он странно поджал губы и Тиллу понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что впервые за все время он видел, как тот пытается улыбнуться. — Вот так… — голос Тилла дрогнул. Вновь присев, он осторожно взъерошил волосы мальчика. — Это замечательная улыбка, — заметил он ласково. — Ты молодец. Уже многим после того, как машина уехала, Тилл позволил себе залипнуть, сидя с котом на коленях и бездумно пялясь в окно. Он чувствовал себя опустошенно. Но вместе с этим, было во всем этом какое-то облегчение. Как бы Тилл ни силился доказать, что справлялся без особых проблем, это было вовсе не так. Признать это было непросто, но, возможно, данная ситуация действительно являлась наилучшим вариантом для всех сторон на данное время. Он так и сидел, раздумывая над тем, что, возможно, на самом деле в мире существует множество вещей, к которым никто никогда не бывает готов. Например, звонок твоей матери в ту самую минуту, когда последнее, что ты хочешь делать, говорить с кем-либо в принципе. Глубоко вздохнув, Тилл потянулся за телефоном, который разрывался на противоположной стороне стола. — Как все прошло? — Голос Ио звучал нарочито бодро, но Тилл понимал, что та переживает. За него. За Мивину. Возможно, за себя тоже. — В порядке, — буркнул он коротко. — Мам… — Да, милый? Тилл замолчал, сам толком не зная, о чем собирался спросить. — ...Можешь научить меня печь? — Произнес он неуверенно.