Забавно, но раньше все казалось таким простым, когда мы были молоды

Оставшись один на один — кот был не в счет — с ребенком, Тилл осознал: на самом деле он понятия не имел, что именно должен был с ним делать. Он отводил его в детский сад. Кормил, по возможности, здоровой пищей. Даже перестал злиться на звонки Ио, которая все порывалась приехать и помочь, на что Тилл упрямо отвечал отказом, не желая признавать, что присутствие мамы было бы сейчас весьма кстати. Не то, чтобы Мивина был проблемным. Он оказался на редкость спокойным и послушным. Даже слишком. Но когда ему что-то не нравилось, уговорить его было невозможно. Из ванной Тилл выходил взъерошенный и весь мокрый, как будто это он решил искупаться, прямо в одежде. Вдобавок, оказалось, что Тилл совершенно не способен заинтересовать его. Мивина отворачивался, занимаясь одному ему известными делами, и даже не замечал, что Тилл уже полчаса как зашел в комнату. Наверное, это должно было радовать? Тилл мог оставить его на продолжительное время и сосредоточится на выполнении заказа. Деньги, в конце концов, из воздуха не возьмутся, а содержание еще одного человека, пусть даже такого маленького, неожиданно оказалось очень затратным. Но, вместо этого, Тиллу начинало все сильней казаться, что он провалился как новоиспеченный отец. — Тебе не скучно? — Спрашивал Тилл, но натыкался на стену. Приходилось повторить вопрос по нескольку раз, прежде чем Тилл получал хоть какую-либо реакцию. Чаще всего, на него просто смотрели тупым взглядом. Такое чувство, что они совершенно не понимали друг друга. Тилл был совсем не таким. В детстве, он был довольно шумным и любознательным. Постоянно донимал Ио и Урака вопросами, не мог усидеть на месте, легко начинал плакать. Наверное, Ивану было намного проще справляться со столь похожим на себя существом. Что привлекало Ивана в его возрасте? Поразмыслив, Тилл купил домой детский звездный проектор, надеясь, что хоть это обрадует мальчика. Он помнил, как маленький Иван подолгу залипал, пялясь в потолок, заменявший небо. Мивину, однако, игрушка не впечатлила. Если первые несколько раз, он удивленно наблюдал за огоньками, то после ему попросту надоело и он перестал реагировать, когда Тилл ее включал. Наверное, это и было тем, что его добило. До этого момента, Тилл всерьез думал, что достаточно будет его собственного опыта с Иваном, чтобы найти правильное решение. Однако, на практике все оказалось совсем не так. Они были похожи. Настолько, что нередко Тиллу было тяжело смотреть на Мивину, не то, чтобы пытаться поддерживать односторонний разговор. И все же, сын Ивана им самим не являлся. Америку открыл, мать его за ногу.

***

Проснувшись, Тилл ощутил себя так, будто бухал трое суток подряд. Еще минут 15 он просто лежал, пялясь в потолок ничего не соображающим взглядом, прежде чем наконец вспомнил, что теперь является родителем и провести весь день изображая овощ у него не получится. Кое-как поднявшись с кровати, он, завернувшись в простыню, поплелся на кухню. Его била мелкая дрожь. Не хватало еще откинуться, прямо сейчас, в самый неподходящий момент, когда в доме находились маленький ребенок и кот. Мивина нашелся на кухне. Подставив скамейку, он деловито копался в ящиках, как будто являлся хозяином квартиры. — Ты голодный? — Спросил Тилл вместо приветствия. По идее, он должен был отругать мальчика за то, что он шарил по шкафам его имущества, но Тиллу было слишком неловко из-за того, что он так долго проспал, забыв отвести Мивину в детский сад и вдобавок фактически оставив его без какого-либо присмотра. — Тебе, — вместо ответа, Мивина протянул ему чашку. Приняв ее, Тилл заглянул внутрь. Из кружки шел пар. Пахло кофе. — Спасибо… — пробормотал он, все еще находясь в полу прострации. — Стой, — выпалил Тилл, когда до него запоздало дошло, — это же кипяток! Ты мог обвариться! Маленьким детям нельзя играть с кипятком! — Я не играл, — возразил мальчик. — Тебе, — повторил он. Тилл с опаской отхлебнул. На вкус жидкость была отвратительно-приторной. — Папа. — Сообщил Мивина, заставив Тилла вздрогнуть. — Сладко, — добавил он, немного помолчав. В целом, это могло означать как-то, что Иван любил сладкое — что являлось абсолютной правдой — так и то, что Иван зачем-то рассказал ребенку о его, Тилла, гипогликемии. — Он говорил обо мне?.. — Сють-сють. Тилл нервно схватился за чашку, едва не выронив ее, когда обжег ладони. Ему хотелось узнать наверняка. Но Тилл понимал, что молчаливый пятилетний ребенок не даст ему той информации, которую он так желал получить. — Не делай так больше, — произнес Тилл как можно более сурово, пытаясь не сорваться в своем разочаровании на того, кто не был в этом виноват. Мальчик уставился на него, склонив голову немного набок, словно собака. — Посему? — Спросил он просто. — Потому что нельзя! — Возмутился Тилл. — Обваришься, помрешь. — А если не ваюсь? — Если… — Тилл запнулся. Вопрос поставил его в тупик. — Просто не прикасайся больше к чайнику! И к плите. Несмотря на противоречия, Тилл был слегка растроган пусть и маленьким, но шагом навстречу. Этот ребенок мог сварить Тиллу кофе, но при этом был не в состоянии выговорить его имя. — Ил, — доносилось из уст Мивины в те редкие разы, когда тот к нему обращался. Но в основном, он просто молчал. Наверное, Тилл ему совсем не нравился. Мивине больше нравился Гисантито. По-видимому, в доме Ивана и Мизи не было животных. Во всяком случае, те несколько раз, что Тилл бывал там, он не обнаружил никаких следов их возможного пребывания.

***

Поначалу, Тилл избегал кабинета, когда посещал дом, где жили Иван и Мизи. Даже не заглядывая, он осознал, кому принадлежала эта комната. Тилл в принципе старался не задерживаться. Приезжал по мере необходимости, старался наиболее быстро отыскать нужное и покинуть стены, от которых так и разило холодной неприветливостью к непрошеному гостю. Однако, не терзать себя Тилл тоже не мог. Ему казалось, если он сделает все быстро, это будет безболезненно. Но в действительности, это не помогало. Сдавшись, Тилл позволил себе пойти на поводу у своей потребности прикоснуться к чему-то, что Иван оставил после себя. Хоть немного приблизиться к тому, что поможет его понять. Внутри царила практически идеальная чистота, если не считать пыли, которой было совсем немного. Тилл, наверное, даже не заметил, если бы не приглядывался. Работа Ивана, очевидно, была связана с бизнесом. Это ничуть не удивляло. Даже заставило Тилла невесело хмыкнуть, так оно вписывалось в ожидаемую картину будущего его бывшего друга детства. У стены стоял небольшой сейф. Из любопытства, Тилл потыкал его, но, как и следовало ожидать, он был закрыт. Что там могло храниться? Деньги? Золото? Какие-нибудь особо важные бумаги? Бросив играться, Тилл продолжил осматривать кабинет. В процессе, он постоянно вздрагивал от каждого постороннего звука. Ему было здесь не место и Тилл прекрасно это осознавал. В ящике стола Тилл обнаружил рецептурную банку на имя Ивана, с какими-то таблетками. Повертев в руках, он запихнул ее обратно, пытаясь отыскать что-то поинтересней. Не найдя ничего, Тилл наконец обратил внимание на ноутбук, лежащий у Ивана на столе. Помедлив несколько секунд, Тилл нажал на кнопку. К его удивлению, в отличи от сейфа, пароля здесь не было. То ли Иван настолько доверял своей жене, зная, что никто сюда не залезет. То ли, ему попросту было нечего скрывать. Тилл щелкнул мышкой по профилю. Было ли это правильным поступком? Нет. Но Тилл никогда не являлся образцом морали. Да, он колебался, однако это было его единственной возможностью узнать об Иване хоть немного больше. Да и, в конце концов, он и так уже зашел слишком далеко. В тот момент, когда проник на чужую территорию без ведомой на то веской причины и начал обшаривать все, словно вор. Воровать ему было не впервой. Какая разница, пачка сигарет, мотоцикл, или же чья-то личная жизнь. Заходить в соцсети Тилл не решился. Он осознавал, что если семья Ивана увидит его онлайн, то сразу поймет, что Тилл злоупотребил их доверием и лез туда, куда не стоило. Вместо этого, он решил проверить почту. На первый взгляд, там не нашлось ничего особенного. Какие-то нудные деловые переписки, отчеты. От этого прямо так и веяло «типичным Иваном». Заскучав, Тилл крутанул колесико мыши несколько раз. Он листал до тех пор, пока не осознал, что некоторые названия адресатов кажутся ему смутно знакомыми. Тилл открыл одно из писем. Заявка на участие в художественной выставке. Быстро пробежав приложенный документ глазами, он, оглушенный своей неожиданной догадкой, вбил нервно подрагивающими пальцами свое имя в поисковую строку сервиса. Это был не миллион результатов. Однако, для деловой почты Ивана, имя «Тилл» там повторялось слишком много раз. Там не должно было быть писем с его именем. Не должно было быть заявок на участие и заказов, которые, как Тилл был уверен все это время, ему предлагали сами организаторы. Тилл вдруг резко ощутил, насколько же был глуп все это время. Глуп и тщеславен, полагая, что был настолько одарен, что ему не нужно было прилагать особых усилий, чтобы его заметили. Однако, это было еще не все. Докрутив выданные ему результаты почти до конца, Тилл обнаружил прошения, которые Иван направлял в деканат, еще будучи президентом студенческого совета. В них он снова и снова поручался за Тилла, расписывал преимущества, которые колледж может получить, если позволит Тиллу окончить учебу в своих стенах. Несколько раз, Иван даже оплатил ущерб, который Тилл учинил, будучи дурным подростком без царя в голове. Тексты писем были предельно вежливыми и деловыми, но, перечитывая их снова и снова, Тилл чувствовал, как приходилось унижаться Ивану, просто ради того, чтобы какому-то нищему изгою предоставили очередной шанс на исправление. Просто потому что Ивану, очевидно, было не все равно, что будет с Тиллом. Иван приложил столько усилий, а Тилл просто выкинул их на помойку из-за детского чувства обиды. Он сделал это не чтобы насолить руководству колледжа. Он сделал это, потому что Тиллу было невыносимо видеть Ивана. Потому что он боялся. Потому что злился. Ему было больно. Он хотел быть с Иваном. Но теперь, единственное, что Тилл мог для него сделать, хоть раз быть честным перед самим собой. Ио взяла трубку после пятого гудка. — Да, милый? Ты хотел что-то спросить? — Предположила она, решив, что Тилл в очередной раз нуждался в совете касаемо ребенка. — Я просто… — Тилл неловко забормотал, понизив голос. — Хотел поговорить… наверное… — Я слушаю. Тилл помедлил. Переключил звонок на громкую связь, положив телефон на стол, за которым все еще сидел. — Мам… — Он замолчал, уставившись куда-то в гладкую поверхность. — Я любил Ивана, — начал Тилл нерешительно. — Я люблю его, — добавил он, уже более твердо. — Я знаю, — коротко ответила Ио. — Нет, я имею в виду… не так. — Тилл в отчаянии помотал головой, забыв, что она все равно его не видит. — Не так, как любят друзей. — Я знаю, милый, — повторила его мать спокойно. И именно это ее спокойствие стало для Тилла последней каплей. — Я скучаю по нему… я так скучаю… Тилл больше не мог сдерживаться. Слезы стекали по его щекам крупными каплями. Некрасиво шмыгая носом, он уткнулся лицом в сложенные на столе руки и зарыдал. Ио молчала, но эта тишина не давила на него. Наоборот, Тиллу было немного легче от ее незримого присутствия. Наверное, не позвони он ей в этот момент, то свихнулся бы. Видеть Мивину после сегодняшних событий было особенно тяжело. На мгновение, Тиллу захотелось бросить все. Позвонить родителям Ивана, сказать, что он передумал. Что не создан для присмотра за детьми, особенно теми, что так напоминают его бывшего лучшего друга, что недавно покончил с собой. Но, вместо этого, Тилл только глубоко вздохнул, попытавшись сделать как можно более нейтральное выражение лица. — Плакал? — Деловито поинтересовался Мивина, мгновенно разрушив все его старания. — С чего ты взял? Вместо ответа, мальчик указал на зеркало. Растекшаяся подводка, покрасневшие глаза. Тилл совсем забыл привести себя в порядок, когда вывалился за дверь дома Ивана, пытаясь больше ни о чем не думать и несколько часов ездил кругами. Возможно, он немного превысил скорость при этом. — Это из-за ветра, — Тилл поспешно попытался вытереть глаза. — Иногда ветер может быть очень сильным, если едешь ему на встречу. Вместо ответа, мальчик изобразил руками домик на голове. После нескольких попыток, Тилл наконец допер, что тот имел в виду шлем. — Не умничай, — буркнул он, игнорируя неловкую улыбку воспитательницы.