Забавно, но раньше все казалось таким простым, когда мы были молоды

Помимо него самого, дубликат ключей от квартиры был только у одного человека. Тиллу потребовалось около десяти секунд, чтобы сообразить, кто перед ним. — Ты не отвечал на звонки. Я боялась… — Выпалила Ио, вглядываясь в бледное лицо своего сына сверху вниз, с очевидной паникой в глазах. Боялась чего? Того, что он помер от голода или, что у Тилла снова упал сахар?.. Или же того, что он вскрылся? — Тилл… — Теперь, убедившись, что он все еще шевелится, Ио начала обращать внимание на другие детали. — Что происходит? Вместо того, чтобы ответить, Тилл перевернулся на живот и зарылся лицом в шерсть Гисантито, который принялся лизать его в лоб своим шершавым языком. В доме царил беспорядок. Тилл по-прежнему периодически вспоминал, что нужно кормить кота. Иногда даже впихивал в себя что-то кроме сигарет. Полная пепельница окурков, стоящая на полу у кровати, красноречиво говорила сама за себя. Но Ио была слишком обеспокоена его состоянием, чтобы читать нотации. — Тилл, солнышко, давай пообедаем, а потом ты расскажешь мне, в чем дело, хорошо? Руки матери нежно обвили его плечи. Ей пришлось залезть на кровать, чтобы поцеловать его в макушку. Есть не хотелось. Но Тилл подчинился. Сделать это казалось проще, чем выслушивать причитания и тратить на это остаток сил, которых у него и без того не было. Раз за разом, Ио безуспешно пыталась разговорить его, попутно прибираясь и поменяв лоток, к которому Тилл не прикасался уже некоторое время, пока он сам наблюдал за ее действиями. — Тилл… Сыночек… Что случилось? От этих ласковых интонаций, Тилл только сильней ежился и отворачивал голову. Ему было стыдно, что мать увидела его таким. Даже не в состоянии позаботится о своем питомце. О самом себе. Но он ничего не мог с этим поделать. Как только Тилл пытался сказать хоть слово, казалось, стоит произнести это вслух и весь его мир окончательно рухнет. — Хочешь рассказать мне, в чем дело? В очередной раз, Тилл не ответил. Ио вздохнула, но не стала спорить. — А теперь, в душ! — Скомандовала она не терпящим возражения тоном. Словно в далеком детстве, когда Тилл, заигравшись, отказывался идти мыться, пытаясь хоть на немного продлить время до того, как придется лечь спать. По прежнему не говоря ни слова, Тилл подчинился. Сидя в ванной, он на автомате тер себя мочалкой, сосредоточившись на этом простом действии. До тех пор, пока дверь в ванну не распахнулась и его мать не зашла внутрь. Издав невнятный возглас, Тилл поспешно попытался прикрыться, дернув на себя шторку для душа. — Да прекрати ты! — Возмутилась Ио. — Чего я там не видела. Смотри, ты почти оторвал крепление, дуралей! Пожурив его, Ио начала тереть Тиллу спину, пока он, съежившись, наклонился так, чтобы максимально прикрыть наготу. Это было унизительно. Но, вместе с тем, в присутствии мамы было что-то, что согревало его, возвращая в то далекое время, когда жизнь казалась простой, отец не поднимал на них руку, а Иван… — Тилл! — Воскликнула Ио и тот вдруг осознал, что до крови прикусил губу. Бросив на мать взгляд загнанного зверя, он жестом попросил ее выйти. Она подчинилась, но Тилл осознавал, что Ио так и будет стоять под дверью, и снова появится, если он застрянет тут слишком надолго. Кое-как ополоснувшись и натянув чистую одежду, что мама принесла ему вместе с полотенцем, Тилл выполз из ванной. — Ну вот, совсем другое дело! Ио улыбнулась, пытаясь сгладить неловкое молчание, но Тилл избегал встречаться с ней взглядом. С его волос стекала вода, капая на свисавшее с плеч полотенце.

***

Съемная квартира Тилла наполнилась домашним уютом. Чем-то ностальгическим, чего Тиллу, как он сам не осознавал, все это время не хватало. Ио не ушла. Вместо этого, она осталась здесь, с ним. Звонки и сообщения от Урака приходили все чаще. Видя, как хмурится лицо его матери, Тилл осознавал, что доставляет ей проблемы. Но он не мог заговорить с ней. Не мог даже просто попросить ее уйти. Не мог. И не хотел. Бесцеремонное вторжение Ио в его жизнь раздражало. Мешало лежать сутками, жалея себя и игнорируя тот факт, что мир продолжал вращаться. Но вместе с тем, Тилл нуждался в ее присутствии как никогда раньше. Тилла пугала мысль снова остаться одному в этом доме, наедине со своими мыслями. Снова увидеть тот сон, где Иван, одетый в тот же белый костюм, что и в день своих похорон, называет его отвратительным ничтожеством. Настолько грязным, что после того, что он сделал с Иваном, тому оставалось только умереть, чтобы смыть эту грязь. Сон, после которого Тилл подолгу лежал, захлебываясь слезами. Застав его однажды в таком состоянии, остаток ночи Ио провела с ним на коленях, укачивая словно маленького ребенка, в то время, как Тилл все никак не мог успокоиться. — М-мам… — вырвалось у него со всхлипом, на что Ио мгновенно отреагировала. — Да, мой хороший? — Отозвалась она, нежно стирая влагу с его щек своей же ночной рубашкой. Однако больше ничего в ту ночь Тилл так и не произнес. Вскоре, он наконец успокоился и провалился в сон. К счастью, на этот раз без сновидений. В следующий раз, Тилл заговорил, когда они оба вместе смотрели телевизор. Точнее, смотрела Ио. Тилл толком и не следил за фильмом, полностью погруженный в себя. Когда он наконец обратил внимание на то, что происходит на экране, то едва не поперхнулся воздухом. Два парня буквально пожирали рты друг друга. Лучший фильм для того, чтобы смотреть его с родной матерью, буквально сидя с ней плечом к плечу. Вспыхнув, Тилл украдкой кинул взгляд на Ио, однако ее лицо ничего не выражало. Он не мог знать, о чем именно она думала, но и отвращения не разглядел. Это заставило его задуматься, как именно Ио отреагировала бы, узнав, что ее сын неправильный, что его тело и мысли предали его самого, толкая на непростительные поступки. Нести эту тайну одному становилось слишком тяжело для Тилла. Одновременно с этим, теперь, после смерти Ивана, казалось, что лучше самому умереть, чем раскрыть ее кому-либо. — Мам… — начал он едва слышно. — Мм? — Ио ласково взъерошила волосы на его затылке. Тилл видел, что она нервничает. Но он сам нервничал куда больше. — Если бы… если бы я сказал, что я гей… что тогда? Возможно, это не тот вопрос, который стоило задавать. Но он не знал, как вообще было возможно правильно спросить о подобном. Ио уставилась на него. Тилл уставился на нее в ответ, не осознавая, что начал дрожать. Затем, Ио едва заметно нахмурилась, поджав губы. А еще через мгновение неожиданно фыркнула. — И это все? — Произнесла она с недоверчивым смешком. — Ты так переживал из-за этого? Тилл… ты у меня совсем дурной? Тилл слабо помотал головой. Слова по-прежнему давались ему с трудом. — Я начала догадываться, еще когда ты стал красить глаза подводкой, — продолжила Ио, видя его смятение. — Убеждала себя, что это просто фаза. К моему огромному сожалению, она не закончилась по сей день. — Мама! — Тилл возмущенно вскинулся, закашлявшись, когда отвыкшие от таких нагрузок связки дали сбой. Ио по девичьи хихикнула. — Ну вот, — отозвалась она довольно. — Теперь ты больше похож на себя прежнего. Везти тебя в дурку в мои планы не особо входило. — Ио вздохнула. — Уж слишком сильно ты вымахал. На спине как тогда, когда ты сломал ногу, я тебя понести не смогу, — добавила она меланхолично. Тилл прикусил губу. Из недавно покрывшейся коркой ранки снова пошла кровь. — Мам… Иван… — Он замолчал, прислушиваясь к теплу чужой ладони на своем загривке. — Ивана больше нет… — Выдавил Тилл наконец. Рука матери, с нежностью гладившая его по спине, резко замерла. — Мне сказали он… понимаешь… — Тилл с силой втянул воздух, прежде чем договорить. — Он покончил с собой. Тилл боялся вопросов. Вопросов, которые он и сам задавал себе снова и снова, но не было никого, кто бы дал ему ответ. Вместо этого, его молча притянули ближе к себе. — … Милый… — Голос Ио дрогнул. — Иди сюда. Тилл, считающий себя взрослым самостоятельным мужиком, юркнул в ее объятия, несмотря на то, что для этого ему пришлось сложиться пополам. Он чувствовал, как она плачет. Тилл бы и сам заплакал, но почему-то больше не получалось. Он ощущал себя настолько уставшим, как будто не лежал в постели сутками, а отпахал две смены на заводе. — Это я во всем виноват… — прошептал Тилл, прижимаясь щекой к ее ключице. — Мам… что мне теперь делать?.. — Почему ты решил, что виноват в чем-то? — Гнусаво отозвалась Ио. — Ты виделся с ним недавно? — Нет… — Вы ведь поругались? Тогда, в колледже. — Можно… и так сказать… — промямлил Тилл. — Тогда как ты можешь быть так уверен, что дело в тебе? Тилл промолчал. Несмотря на свой недавний каминг-аут, посвящать мать во все подробности своих ошибок молодости он не собирался. — Кто-то… что-то сказал тебе? — Уточнила Ио осторожно. Тилл покачал головой. — Мам… зачем он это сделал? Он ненавидел то, как жалобно прозвучал его голос в этот момент. Думать о произошедшем было так больно. Так горько. Как будто Иван не был всего лишь далеким знакомым из его прошлого. Как будто с его смертью из Тилла ушло что-то важное, что наполняло его жизнь смыслом. — Я не могу ответить на этот вопрос, милый. Прижавшись к ней крепче, Тилл крепко зажмурился, с трудом подавив дурацкое желание заскулить от безысходности, которая накатила на него удушливой невыносимой волной. — Помню, каким одиноким малышом он был в детстве, — нарушила молчание Ио. — Его родители редко бывали в городе. Одно время я работала у их семьи домработницей, и они попросили меня за ним присмотреть. Не за бесплатно, конечно, — добавила Ио, вызвав в памяти Тилла их давние споры с Ураком. — У Ивана ведь… были проблемы с развитием? Или что-то вроде того? Он был тогда немного… странным. — Я так думаю. Другие дети тяжело с ним сходились. Я была так рада, когда вам удалось поладить. Понимаю, иногда с ним было нелегко. — Мне не было с ним нелегко, — буркнул Тилл. Разумеется, это была ложь. С Иваном никогда не было просто. Но, по какой-то причине, без Ивана было еще хуже. Вот уже третий раз, он оставил Тилла, быть может сам того не осознавая. — Бедный мальчик, — продолжила Ио, не дав Тиллу возможности до конца все осмыслить. — Он был так расстроен, когда родители одним днем решили забрать его заграницу. Я никогда прежде не видела, чтобы он плакал. Тилл повернул голову. — Иван… плакал? — Спросил он, моргнув. Ио кивнула. — Я была удивлена, когда узнала, что он ничего не сказал тебе. Должно быть, он просто не знал, как. Возможно, он испугался, что ты разозлишься. Ты был очень вспыльчивым ребенком, мой хороший. Тилл никогда не думал о ситуации с такой стороны. Ему всегда казалось, для Ивана их дружба значила не достаточно много, раз он вот так просто разорвал ее, ничего не сказав и даже не попрощавшись. — Мам… — позвал Тилл. Вышло хрипло, как будто он снова не разговаривал несколько дней. — Мм? — Ласково отозвалась та. — Расскажи еще… об Иване… — Попросил он. Мать, поймав его тоскливый взгляд, утешающе погладила Тилла по боку. — Помнишь ксилофон, что он подарил тебе в детстве? — Спросила она, все еще продолжая обнимать его. Разумеется, Тилл помнил. Эта игрушка была его любимой несколько лет. — Я всегда думал, это ты мне его купила. В смысле… Разве так не всегда было? Ты приезжала с нами и покупала что-то, что тебе казалось наиболее подходящим, да? — Иван был очень вдумчивым мальчиком. Он каждый раз довольно долго решал, что именно тебе подарить. Тилл опустил взгляд. С годами, ксилофон куда-то потерялся. Должно быть, его выкинули или отдали. — Разве ты не поступал так же? — Добавила вдруг Ио. — Как «так»? — Я помню, ты всегда советовался со мной, что больше бы понравилось Ивану. Всегда переживал, вдруг он не будет рад. — По его лицу никогда не было понято, есть ли разница, — хмуро пожаловался Тилл, игнорируя то, как защипало в глазах. — Я уверена, что он дорожил каждой вещью, что ты ему подарил. — Мам… — Глухо произнес Тилл, резко мазнув по лицу тыльной стороной ладони. — Если я закурю, ты будешь ругаться? — Буду, — отозвалась Ио мягко, как будто даже не задумалась. Горючее в зажигалке давно кончилась. Осталось только две спички. Сигарет в валявшейся между подушками пачке не оказалось. Выудив из пепельницы не дотлевшую половину, Тилл чиркнул спичкой о коробок. Вопреки своему обещанию, Ио ничего не сказала.