Мы пойдём ко дну

Когда Ацуши приходил к Аканэ, первым делом занимал компьютер. Что может быть лучше, чем придя со школы сесть на кресло, и залипнуть на несколько часов? Только если при этом у него в руках будут чипсы. На улице дубак, совсем скоро закончится 10 класс, но начало было положено задолго до этого. Как чудо наступит весна, он умрёт от экзаменов, от учёбы и передоза кофеина. — Так она положила конец вашим отношениям? Он месяц никому об этом не говорил. Мол, было и было, это теперь прошлое. Они теперь не разговаривают так, как раньше... И он знает, что это он всё испортил. — Нет, не она, а я. Легко свалить вину на кого-то другого, но Ацуши в этом случае откажется, и спрячется в кокон собственной иллюзии, что всё могло быть лучше, если бы не он. — Ты жалеешь? Осаму спрашивает тихо, чтобы не спугнуть его от правды. Ведь на самом деле нет. — Мм, нет. - тоже тихо пожимает плечами. Ему проще отмахнуться и в итоге постараться забыться с помощью сериалов, гиперфиксаций и учёбы. Аканэ иногда всё же посматривает в его сторону, когда Ацуши делает вид что не видит; также подсаживается, если тот сел за последнюю парту; также даже создаёт видимость что помогает, на деле просто списывая. Но Накаджиме все эти мелочи до невозможности нравятся. Его слабая улыбка, когда он сталкивается с ним взглядом, то, как Сано слушает его, даже если он не несёт чистую бессмысленность. Ацуши видит это и подстраивается, хочет быть просто другом, с которым иногда можно напиться и пожаловаться на жизнь. Конкретно для Аканэ. Зимой, помнит, носил меховые ушки белого цвета вместо шапки, и одевался в серые штаны и куртку с тёмными сапогами. Сливался со снегом. Жёлтые глаза ярко горели жизнью на солнце в возрасте пяти лет, и он думал только о том, где бы погреть замёрзшие руки. Не захотел взять с собой варежки из дома, и неприкрытые ладони искали тепла в карманах. Слабо поёжившись, он остановился подле сугроба на дороге, что заставило Фёдора развернуться. У самого волосы трепал ветер, зимнее пальто гармонично смотрелось вместе с тёмной обувью и штанами. Только потом Ацуши выучил фразу "на тебя холодно смотреть". — Ещё немного, ###. Ну же, пойдём. - протягивает руку, и мальчик сжимает свои ладони в кулачки. Не греет. Людей нет, они оба идут медленно, бог знает куда. Застают первые снежинки за этот день, как они тихо ложатся и летают. Мешают думать. — Хорошо, давай погрею. Фёдор садится на корточки и мальчик протягивает холодные руки. Не помня что тогда сказал, да и поблагодарил ли вообще, но теплее стало совсем немного. Этого хватило чтобы дойти до детского сада и оставить на попечение воспитателю. Фёдор каждый раз забирал его одного из самых последних, но ему было всё равно, особенно зимой. Тогда он дольше находился в тепле. Трудно дышать под водой, на земле, в квартире и под одеялом. Медленно, но верно, гвоздики внутривенно, камешки, колечки. — Выпей. - Рюноскэ протягивает ему противовирусные и стакан воды. Ацуши молча глотает и непроизвольно щурится. — Ну, хоть от экрана отдохнёшь. - тут он прав. - Поспи. Я буду рядом, если что. Реакция организма вполне естественна, по мнению Акутагавы. У него накопилось куча долгов, он не сдал реферат по истории, даже делать его не начал; воспоминания потоком возвращались в его мысли и сны, со временем он перестал нормально засыпать. Они никуда не ушли, просто его сознание засунуло их куда поглубже, так, что Ацуши даже не вспоминал. Видел его насквозь. В оригинале, когда человека доконают, редко заболевают. Но в его комнате было хорошее отопление, значит продуло, когда он гулял под дождём. Погода плохая ещё с конца сентября, солнце за месяц выходило от силы неделю, дальше по-новой. А этот идиот ещё стесняется шапку надеть и шею прикрыть. Фёдор вернулся к пяти часам, сразу застав в коридоре Акутагаву. Сцена конечно, была та ещё, Ацуши жалел, что не увидел это лично: — Здравствуйте... Сэр. — Ты.. Акутагава, кажется? — Да, меня Ацуши позвал, он кстати... Фёдор снял пальто и зашёл в комнату к сыну. Тот недавно проснулся и протирал глаза, отрывисто дыша. Рюноскэ же с кружкой в руках заходить не торопился. — Накоцу? - он тут же взял Фёдора за рукав, услышав обращение. - Сколько температура? — Было 38, вроде... - пиджак был холодный с улицы, но он не мог отпустить. — Почему не написал, балда? - вздохнул он. - Я схожу в аптеку. - Ацуши до сих пор не отпустил, когда Фёдор встал. - Что? Ты хочешь что-то ещё? — Куда ты уходишь... — В аптеку, сказал же. — Не.. не надо... Рюноскэ в дверях тихо вздохнул и прикрыл глаза. Фёдор, быстро поняв что к чему, укрыл Ацуши и смахнул волосы со лба, потом отойдя в другую комнату, взглядом указав Рюноскэ пойти за ним. — Давно он тебя позвал? — Написал в 11. Я дал ему таблетки что у вас были и кое-как накормил... С утра было 38, пару часов назад, до того как он заснул, температура немного упала. — А сейчас ты не смотрел... - кивнул он. - В любом случае, спасибо за помощь. Акутагаве знакомы эти слова: когда кто-то так говорит, то хочет выпроводить, поэтому он сказал прежде, чем Фёдор успел продолжить: — Позвольте остаться, пожалуйста? Я хочу помочь ему. Достоевский с секунду изобразил удивление, но разрешил: — Хорошо, конечно. Этот случай – последний на его памяти, как он тогда сильно болел. Но ему нравилось, что Акутагава приходил всякий раз, когда он его звал. Уже потом его организм окреп достаточно сильно, чтобы переносить это на ногах, но ещё недостаточно для того чтобы брать больничный. В этом виновата генетика. — Ты... Останешься? Когда всё это кончится? — Конечно, я не брошу Гин. "Раз тут она, значит ты не бросишь и меня..." — С Чуей уже говорил? — Нет пока. У меня ещё пол года. — Пфф, это не ответ. Предположительно, он знает что Акутагаве больше по душе офисная работа, чего он не может сказать о себе. Возиться с кипами ненужных бумаг целый день не вылезая из экрана компьютера – зрение ему за это спасибо не скажет. Он даже не может очки снять кроме кровати, чего уж говорить... Как бы там ни было, Ацуши оставалось только надеяться, что с возрастом оно само как-нибудь устаканится. Впрочем, может это уже произошло. Химик по фамилии Мори давал дополнительные уроки тем, кто сдавал его предмет и у кого с ним были проблемы – так ученики могли исправить оценки и заработать новые. Щедрой души человек! Разве что Ацуши не нравилось, что порой к нему подсаживалась малышка Элис, когда он старался сосредоточиться. Пусть она и сидела молча, прописывая домашку, и другие не обращали на это внимание, ему было ни фига не до лампочки. Иногда. Со второго семестра его 11 класса всё пошло на перекосяк, когда Фукудзава сказал, что обязательно устроит родительское собрание. Хотя он-то точно знает, что Юкичи просто запугивает, но вот Аканэ так не считал: — Бляяя, а если он правда позовёт родителей? Мои-то точно придут! Ацуши, ты должен мне помочь! — Тише, тише, не волнуйся. - он похлопал его по волосам. - Я помогу. В итоге тот просто давал ему списывать, дабы оценки поднялись с тройки на четвёрки. Некоторые даже вышли на отлично. Поэтому он ощущал себя как великий маг, что знает все тайны математики и физики! Жалко только что этим мечом не разрубить школьное ограждение. Пока этот достопочтенный пребывал в экзистенциальном кризисе, кое-кто не ограничивался рамками мира и игнорировал его правила. Да так, что никому бы в голову такое не пришло: — Тацухико, давно не виделись! Как тебе здешнее местечко? - Дазай прикоснулся рукой к столу, смахнув с него пыль одним пальцем. - Что? Не рад меня видеть? — Безответственный лузер, конечно же нет. Чего пришёл? — Эх, никакого понимания и внимания! Оскорбляешь, знаешь ли. После того случая, когда Шибусаву обвинили на весь город виновным, его держали в запертой комнате под командованием Ордена часовой башни. Здесь он не мог ни открыть окно, ни выйти наружу. Дазаю пришлось поуговаривать госпожу Агату, чтобы охрана пропустила его прямо внутрь. Из схожих соображений, они оба знают, что тот его не убьёт, более того, и пальцем не тронет. Сейчас при виде Осаму он крайне зол, но из-за проведённого здесь времени, он способен максимум на громкую брань, а чтобы убить кого-то... Кишка тонка. — Ладно, ладно, не буду утомлять. У меня пара вопросов и надеюсь, что ответишь ты честно, старый друг. - он присел напротив Тацухико, скрестив ноги. - Во-первых, мне очень интересно как вы познакомились с Фёдором! Хоть убей, но я не понимаю как этот человек считает тебя своим соратником! — Откуда такое рвение что-то узнать у самоубийцы? Тебе должно быть плевать больше, чем всем остальным. — Видишь ли, я пока отбросил философию нигилизма и переключился на альтруизм. - улыбнулся он. - Всё равно скучно. Шибусава наклонился к нему и прошептал "пошёл к чёрту". — Уже был, мне там не понравилось. Комната наполнилась едким дымом от сигареты Осаму и тот выдохнул его в лицо Тацухико. Со злорадной ухмылкой, будто только этого и ждал, но заключённый этому не сильно удивился: Осаму и прежде не отличался поведением, что в пятнадцать, что в двадцать два. — Ты помнишь как мы втроём проводили время вместе? - Шибусава встал и отошёл от стола к маленькому окну, продолжив: - Достоевский тогда даже не помышлял о семье и детях, считая что они только отупляют разум. И был прав, разумеется. Как там его сын, кстати? - улыбнулся он. Дазай не стал отвечать. Будто поняв и без его слов, он продолжил: — Однажды он мне сказал, что любовь – это слабость, но по-своему уникальна. Ни один обычный человек не сможет без неё жить. И временами им нужно сие подтверждение... Тогда, с его слов, я понял что никогда не был и не буду нормальным, в частности из-за того, что я с ним знаком. Я никогда не стану другим... Отличный способ умереть – позволить другому сделать это за тебя. Его нашли на обочине, в переулке, пустым и холодным, желающим смерти, но так боящимся её... Из-за этого его взяли под крыло и не отпускали долгое время, пока он сам не сбежал. Тацухико посмотрел на него выразительными алыми глазами: — Мы друг другу не соратники. Я ему должен. Что, в принципе, и ожидал Дазай. — А что тебе нужно от Ацуши-куна? Зачем ты заставил его одноклассницу шпионить? — Это был запасной план. Я хотел, чтобы он убил Фёдора. Пару секунд Дазай застыл с удивлённым выражением, а потом засмеялся: — Что прости? Ты серьёзно, отцеубийство? Да будет тебе известно, что Ацуши не такой. — Уверен? — Да, чёрт возьми! Чем тебе так насолил Фёдор, что ты раздумывал об этом? Мальчишку перепугаешь до чёртиков, а сам останешься не при делах? Ради чего. На лице Шибусавы появились желваки. Стиснув руки в кулаки, он крикнул: — Он отнял у меня всё что было! Если ты ещё не заметил, то это я должен быть на его месте! Почему ты думаешь, я до сих пор тут торчу? — О, мой дорогой, я знаю. Несколько лет назад Достоевский увёл у него из под носа Юну Накаджиму, которая потом от него залетела. Что получилось, то получилось, в итоге Шибусава отошёл... Но пришёл в ярость после того, как спустя несколько лет мальчишка оказался слишком похож на Юну. Ацуши его не знает лично как раз из-за этого. Тацухико не было нужно даже знать как его зовут, чтобы быть уверенным что Ацуши сын Юны и Фёдора. — С твоим подходом только кур хоронить. - вздохнул Осаму, в один миг поменяв тон разговора: - Не запугивай больше. У него нервы ни к чёрту, в отличие от Фёдора. На этих словах он ушёл, оставив на столе пачку Мальборо и зажигалку.

***

— В физическом смысле под пространством понимают вместилище или комнату, на которой происходят все физические процессы. Представления о пространстве в физике различаются в зависимости от теории. Мы с тобой не успеем изучить сегодня сразу все, поэтому можешь выбрать что-то одно. — Тогда, квантовая механика! — Оо, ну ты загнул, самое последнее выбрал. Ладно, открой 248 страницу из учебника. Сначала перепиши в тетрадку термины и что покажется интересным, затем обсудим. Только не долго, как в прошлый раз. — Есть, сэр. Ацуши пришёл в кабинет Гаррисона в прекрасном настроении, и сразу с порога заявил, что принёс профессору печеньки. Пять часов вечера, а он всё не угомонился... К семи часам это прошло. — Аа.. башка трещит... Давайте закончим? — Не-а, сам попросил позаниматься с тобой ещё и математикой. Ещё тридцать минут, потерпишь. — Но господин, я же вам печеньки принёс. Ну как можно не сжалиться на подобном? 19.30 Видимо, нельзя. Вечером в Йокогаме каждые пять минут можно услышать звуки хлопушек, особенно по пути из университета. Студенты... Замечательные люди, ещё и стипендию могут получать, за то что хорошо учатся – он бы точно долго не продержался. Но когда смотришь на них, кажется, что это люди из совершенно другого мира – они здесь проездом, на каникулах, или это их новый дом, неважно – возможно, он не так далёк от истины. — Ацуши? Он обернулся на своё имя и увидел Исаги в толпе с Танизаки, Макото и другими. Тоже запускали фейерверки и хлопушки... — А, привет. - Накаджима прикрыл глаза и улыбнулся, не подходя ближе. — Привет. - ответил Исаги. - А ты тут как? — Мимо проходил. — Аа. - кто-то из толпы рядом громко присвистнул и все обернулись посмотреть. Ацуши, воспользовавшись заминкой, быстро ушёл прочь. Завернув в другую часть парка, он облегчённо вздохнул и поправил рюкзак, поравнявшись с потоком студентов. Здесь было много таких, но только часть из них двигались к выходу, залипая каждый в свои телефоны. Вот она житуха! Самая что ни на есть правдивая – это не радость и веселье на каждом шагу, а бесконечные зачёты, оценки и переживания в копилку. Выйдя за ворота парка он остановился, услышав знакомый голос: — Странно, но они же вроде нормальные парни? Чуя стоял в паре шагов, скрестив руки на груди и наблюдал за реакцией юноши. — Накахара-сан! - улыбнулся Ацуши, затем посмотрев вправо. - Бросьте, эти люди скорее жука съедят, чем станут говорить со мной больше двух слов в день. — Хм, надеюсь, твоя жизнь не ограничивается лишь школой? - Чуя пошёл по дороге, прямо туда, куда надо было и ему. — Хожу три раза в неделю к репетитору, так что, нет. А вы? У исполнителей, наверное, по вечерам есть свободное время? — Бывает, и не только. - улыбнулся он. - Но сегодня у меня выходной, вот и решил прогуляться. — С.. следили, что-ли..? - Ацуши недоверчиво глянул. — Делать мне больше нечего. - хмыкнул Чуя. - Если бы захотел, лично всё равно не стал бы. Куда идём? - он только об этом подумал, стоило им перейти дорогу, и Ацуши невпопад ответил «домой». Он никогда точно не мог предугадать, когда кто-то его заметил и шёл рядом, будь то Рюноскэ, Гин или даже Чуя... Но последнего он боялся больше, чем первых двоих, а манера общения у него всегда такая, когда сталкивался на улице с кем-то знакомым, да и вообще. — И что, как оно? Типа, как на личном? — А? Ну... Такое. Что говорить, что из единственных нормальных отношений он вышел самым первым, и не чувствует угрызений совести или вины. Больше похоже, что ему правда всё равно, просто хотелось попробовать. "Попробовал..." — Голова больше забита тем, как хорошо сдать экзамены. Чуя-сан, а вы не похожи на любителя поговорить о личном, вас что-то тревожит? - спросил, толком и не подумав. Из правил приличия, где он когда-то подсмотрел. — Поверишь, если я скажу, что твой отец? — Да, конечно. - улыбнулся он. - Вы о нём и Дазае? — Ага..? — Знаю только, что они не так часто встречаются, да и разговаривают не так много. И вообще, я слышал Фёдор только по девушкам! - засмеялся он. — А то как же! - усмехнулся в ответ Чуя. - Сто пудов. Ацуши отвернулся, посмотрев на проехавшего мимо велосипедиста. В красной куртке, солнечных очках и в наушниках, что может быть лучше. Только если в зубах застряли кусочки плоти. Шум на улице заглушал нависшую тишину между ними; он уже почти забыл, рядом с кем идёт. Когда оставалось десять минут до его дома, Чуя схватил его за руку, утащив в пустой двор в глубине многоэтажек. — Мм, зачем? — Хочу покурить. Они сели на деревянную доску, около стройки и другой разрухи после гигантских машин, что тут всё разворошили. Эта была более-менее чистой; Ацуши скинул с плеч рюкзак и открыл телефон с классным чатом, пока Накахара неторопливо затягивался. Обсуждали завтрашние контрольные и сплетни об одной парочке; Аканэ в сети не был. — Чуя-сан? — А? — Можно и мне? Накахара протянул ему свою сигарету и он слабо затянулся. Левая рука, что опиралась на доску, тут же в несколько раз потяжелела; кажется, будто он вот-вот упадёт вниз, сломав её часть. Ацуши в прострации от двух затяжек посмотрел сначала на неё, а затем на Чую, сидящего рядом. Окурок упал вниз на землю. Хотелось упасть, но не на траву – только не это – на что-то более мягкое, но не слишком, наподобие облака. Отметив про себя какую-то чушь, он уткнулся в плечо исполнителя. Чуя испуганно посмотрел на Ацуши и с опозданием вспомнил, что сигареты с собой брал отнюдь не лёгкие. Накахара просунул руку ему в волосы, слегка погладив. — Извини. Ацуши поднялся, больше не чувствуя привкуса табака во рту. Сила внушения, не более. — Ацуши? Он ненавидел это имя в таком нелепом обращении: людям вроде бы и жалко, да и убивать никто не собирается просто так. Он поднял с земли рюкзак и накинул на плечо, придерживая левой рукой. И уже собрался уходить, как вдруг Накахара остановил его за эту самую левую руку... Рюкзак упал с плеча обратно и Ацуши обернулся. — Что? - безразличным тоном. Но Чуя молчал. Забыть и убраться, пока не стало слишком поздно – Ацуши впервые хочет взаправду. — Хочу напиться. Чуя поднимает голову и это становится отправной точкой, понимает Ацуши. Он не мафиози, ни дня им не был, но всё же в какой-то промежуток времени хотел быть там. Где заканчивалось правосудие, кровь вытекала из вен, темнота была неотъемлемой частью жизни, и там, где бы он ломался сильнее. В конечном итоге позволив себе упасть на самое дно, где ему было бы комфортно умирать. — Пойдём. Я помогу отвлечься. Пока успех и смерть не придут одновременно.