Мы пойдём ко дну

«Как можно быть таким безответственным?» Если обдумать посерьёзнее эту гипотезу, то ничего хорошего уж точно не взбредёт в голову. Безответственный? А то, как же. С самого детства он играл роль послушного ребёнка, старался не слишком занижать планку, думал, что на самом деле он намного глупее. Невнимательный, равнодушный, но при этом эмпатичен, насколько это возможно. Но большую часть осознанной жизни он не понимает, что чувствуют другие люди. Может дело в воспитании и окружении, обстоятельствах, и в нём самом? Да, так и есть. Иначе с чего бы на его голову сваливаться стольким проблемам? — Ацуши, я настоятельно рекомендую слушать то, что я говорю на лекциях, а не витать в облаках. Бросьте, он делает это и сейчас. Представляет, как в один прекрасный день он придёт к ненавистному преподу домой и пристрелит во сне. Забрызгает кровью стены, кровать и ковёр, а после исчезнет, и больше никто никогда не увидит его. Потом можно было бы покончить с собой и переродиться в симпатичного парня из Токио, почему бы и да. Избитое и давно известное клише, он предпочёл бы не использовать, но ничего другого в голову не приходит. — Ты понимаешь о чём я говорю? Ему уже с первых минут хочется убраться от него. Пришёл тут, видите ли, и пытается учить чему бы то ни было. Как приходить в чужой дом со своим самоваром. Пошёл к чёрту, дяденька. — Да, учитель. Прошу меня простить... Он мнётся, изображая хоть немногое раскаяние, которое возможно для него и которое примет его учитель. — Иди. Ацуши кивает и закрывает за собой дверь. Идёт по коридору неспеша, оглядываясь и боясь попасться на глаза любому человеку, неважно кому. Но в столь поздний час все ученики либо дома, либо отрабатывают наказание в других кабинетах. И как жаль, что путь домой отсюда ему не близок. — Пап. Да, я... Сел не на тот автобус. Не волнуйся, скоро буду. Чат с одноклассниками в который раз разрывает его телефон. Обсуждают чушь, как в 90% времени. В редких случаях это действительно что-то важное, поэтому Ацуши (на всякий случай, разумеется) не отключает звук. На другой случай – ему просто интересно о чём судачат его сверстники, в то время как он ничего не делает... Серьёзно, ничего. Он перешёл в старшую школу Йокогамы перед его пятнадцатилетием. С того момента, как его отец настоял на этом, он то и дело лажает по всем позициям. Математику он не понимает, в частности, геометрию; по естественным наукам ещё можно было с натяжкой сказать, что всё нормально, но только по средней успеваемости его класса. Труд он просто ненавидит, считает это работа для никудышных учеников, которые не могут сложить два и два, вот и вынуждены работать руками (бред). Кое-как он понимает экономику, но если кто-то решит доверить ему вычисления чего угодно, то лучше не доверять. Среди всего этого, конечно, есть и светлые пятна (ну или хотя бы серые). Ему нравятся классическая литература, всемирная история, искусство, к примеру. Но в промежутке между он лучше умрёт (да он в любом случае лучше умрёт!). Его семья родом не отсюда: мама родилась и выросла в Токио, но с отцом познакомилась в заграничной поездке в Китае. Отец вообще из России, после знакомства с его матерью переехал в Токио почти окончательно... До тех пор, пока Юна не умерла, после его рождения. Накаджима тут не при чём, она и так была слаба здоровьем, а после родов так и вовсе слегла. Лет эдак до тринадцати он винил себя, ни слова не говоря об этом никому. Потом уже подростковый возраст закопал заживо то, что он лелеял многие годы, проще говоря, вырвал искалеченную кость из тела. — Ты долго сегодня. Есть будешь? — Да, спасибо, - Ацуши кинул рюкзак у порога и снял обувь. А его отец... Фёдор Достоевский, был преподавателем гуманитарных наук в местном университете, и как можно судить о его должности, характер не ахти. Этим он может похвастаться – он испытал это на своей шкуре. ...Похвастаться? Чем? Их отношения были бы лучше, будь Ацуши хоть немного умнее одноклассников. Из-за того что он – это он, Фёдор в жизни не сможет похвастаться сыном. Хоть все и знают кто он такой... Он моментом готов провалиться сквозь землю к самому его ядру. — Как дела в школе? — Всё нормально. По литературе начали читать новое произведение, по физике была контрольная по прошлой теме. Коротко и по делу он научился отвечать из-за него. К тому же, Ацуши как и Фёдор не слишком многословен, да и предпочёт отмолчаться, нежели оправдываться. «Ты не должен оправдываться. Никогда, ни перед кем, потому что они тебе – никто.» Верно, единственный родной для него человек, это Фёдор, остальные лишь массовка... Ну и самомнение! Пойти б тебе в актёры! Или найти себя среди людей искусства. Как ему однажды сказал Дазай, он мог бы стать отличным притворщиком, стоит только приложить каплю (море) усилий. Свой своего, так говорят? Сам Ацуши предпочёл бы не знать этого человека по сей день. Среди его знакомых, и друзей, если так можно выразиться, Фёдора есть ещё один похожий на него человек. Гороховый шут, как про себя называет его Накаджима, и имя ему Николай Гоголь. Сейчас по шкале самых бесячих для него людей, он занимает почётное первое место. Кто бы мог подумать, что на свете бывают такие люди... Снова он не может сосредоточиться. Надо доделать задание по химии, а он думает только о том, как окажется в Нарнии. С включённой музыкой в наушниках, этот эпизод один из ярких. Час ночи... Вишенку на торте занимает то, что он психически больной.

***

Хватит пиздеть о недостаточности стараний! "Да я пыль на столе у Кафки." Амита-фо! Наша благодарность не знает границ! За единую каплю милосердия, вам воздастся фонтаном благодарности. Всегда свершается судьбой назначенное, но силой не возьмёшь не данное судьбой. "Надо же, у кого-то критические дни." Ацуши сидел в столовой среди одноклассников, среди которых ни один не был ему близко знакомым, но всё же присел, иначе бы посчитали нелюдимым до крайности. Это неважно, неважно, неважно. Когда-то получше станет внезапно. Он ходит по лабиринтам самообмана снова, спасибо. — Ацуши-кун, а тебе он что поставил? Этого кадра звали Танизаки Джуничиро – задира и главарь тупого и толстого, он выражается буквально. Садао и Хироси соответственно, не столь популярны в их классе, учатся хуже, чем он, сообразительностью тоже не отличаются. Ведь в его классе есть троечники, но которые выбрали такими быть, на деле они могли переплюнуть хорошистов, если б захотели. Но держать планку ниже среднего специально – это ещё надо уметь. Среди таких людей ему симпатизирует Исаги Хакуя – парень, борящийся против угнетателей с чистой совестью. — Три. — Вот! Я о чём вам говорю! - этот рыжик действовал на нервы, а те двое ему поддакивали. Ацуши нехотя слушал их болтовню с возмущением, ковыряя в тарелке рис. Шумно... Даже в его голове не так сильно. — Ацуши-кун, мы собираем людей на субботник, пойти не хочешь? — Нет. Он не смотрит на неё – она слишком часто к нему цепляется, надоела. — Почему? Учитель обещал немного повысить средний балл. — Всё равно нет. Пусть хоть пять за триместр поставит, он не пойдёт. Что ему по-вашему там делать? Мусор собирать. — Ацуши.. — Кёка, я сказал нет, - она ему не нравится, потому что она слишком много о нём знает. — Ладно... Они живут друг напротив друга, его окно можно увидеть из окна её кухни, знаете, уже тогда Накаджима подумал, что это чересчур! Мало того, что они идут в школу одной дорогой, так ещё и учатся в одном классе! Невыносимо, он мечтает чтобы её переехал камаз. Прилипала. — Вот ведь прилипала. Кёка, я не хочу, отвали, а? Красивые люди словно молчаливые статуи. "Исаги-кун, спасибо." Последним уроком была физкультура. Ацуши самым последним вышел из зала, надеясь переодеться в тишине и одному, и по возможности просто вздохнуть. Какое разочарование... Хакуя стоял около окна и курил сигареты. Он тихо прошмыгнул, прикрыв за собой дверь и Исаги впервые подал голос в его адрес: — Покурить не хочешь? — Нет, спасибо, - прозвучало как-то тихо, но сказать громче он не может, и, переодев быстро футболку, он двинулся к двери. — Ацуши-кун? — Что? Ради бога, не спрашивайте у него ничего, он не знает ни одного ответа. Самооценка ниже некуда, пальцы рук вновь кровоточат, и он уже перепачкал рукав одежды. Исаги долго молчал и он пожал плечами, уходя. И так было поздно, ему ещё готовиться к завтрашнему дню, а уже потом и выходные, и, блять, субботник = из дома ни ногой. Впрочем, он и так почти никуда не выходил, только если его дядя приглашал в гости. И под дядей, он имеет ввиду Гоголя. Противоречиво? Он не знает. Когда его отец много работал, Ацуши частенько оставался у Николая, и хотя тот его знатно подбешивал, он очень ценил его. Мало кто будет так сидеть с ребёнком и помогать с домашкой. Они на пару в его юные годы ели всякую гадость, играли в приставку, читали и обсуждали книги. Достоевский однажды научил его шахматам, с Гоголем – он играет. И что с ним не так... Почему при таком наборе он не умеет общаться и заводить друзей? Самозванец. И он боится того дня, когда его разоблачат. Доверие к окружению это основа чувства безопасности. Без него человек обречён ходить в постоянном стрессе. Но даже если травма пройдёт... — Запишите эту формулу. Далее мы будем изучать инерцию, связанную с первым законом Ньютона, который вы все прекрасно знаете. Исаги незатейливо толкает его в плечо и просит ручку. Он тут же достаёт другую и через минуту уже прощается с ней в руке Хакуи, ведь он знает что обычно бывает в таких случаях. Это как в детстве: он играл с маленьким шариком, с которым не хотел расставаться, но отдав его какому-то другому мальчику, сам не заметил, как уже потерял. И разрыдался ведь на весь двор... Успокаивать его тогда пришлось воспитателям детского сада. И как итог, он похныкал и, в общем-то, забыл. Ну, хотя, нет, конечно не забыл. Трудно забыть боль, но ещё труднее вспомнить радость. Счастье не оставляет нам лишних шрамов. — Накаджима, я надеюсь, ты помнишь этот закон? — Прошу прощения, учитель, какой закон? — Первый закон Ньютона, - Исаги шепнул ему так, что почти все рядом сидящие слышали, а с ними и преподаватель по физике. Тот хмуро посмотрел на него и Ацуши ничего не оставалось кроме как... — Тело сохраняет состояние покоя или равномерного прямолинейного движения, пока внешние силы не заставят его изменить это состояние. Классическая механика, которая основана в понимании инерции. Дальше говорить не было смысла, ведь они не прошли эту тему. Он устойчиво стоял на ногах, глядя на Кэйсукэ Танаку в ответ, пока тот не кивнул, жестом показав садиться обратно. Оу, да, и этот павлин оставил его после уроков, должно быть стыдно! На самом деле Ацуши выучил эту речь наизусть и повторял в своей комнате множество раз, представляя, как утрёт ему нос. Но вот его фантазия приобрела отблеск реального оттенка, а он ничего с этого не получил, только новую головную боль... Разве все старания окупаются? Чушь. А как же быть с ним? Его маленькая победа длилась от силы пять минут, но в конце концов, кто бы оценил? Да и со стороны было похоже на ответ знающего человека, ничего сверхъестественного тут нет. Поэтому он в очередной раз вынужден размусоливать эту тему, пока не станет лучше. — Ацуши-кун, почему не ешь? — Не хочу. Он откинулся на спинку стула и опустил голову, зевнув. Ещё два часа... — Тебе, может, к врачу? - вновь попытался Исаги. — Нет, я в норме, спасибо. Он двинулся в сторону выхода и уже ожидаемо столкнулся с группой астрономов. В прошлом году как-то он ходил к ним, но интерес упал ниже плинтуса. Так бывает, когда очень сильно чем-то увлекаешься и внезапно теряешь интерес. Вот только он не хотел, ему была интересна такая возможность. Жаль что он сам себе этого не позволил. Он натянул длинную чёрную прядь, слушая лекцию по истории. Снова Исаги подсел к нему, зачем? В классе полно и других свободных мест, а он так бесцеремонно кидает портфель рядом с ним на второй вариант. Да и к тому же, его приятели (или кто они ему) теперь пялятся на него, мурашки по коже. Иди отсюда, ей богу... Ну и куда он постоянно уходит? Стоило преподавателю выйти за порог, так тут же началась болтовня. Все подряд друг с другом болтают, а ему только и остаётся, что читать новую тему. — Ты далеко живёшь? Можем сходить перекусить чего. Он пару раз моргнул, смотря на него. Хакуя подпёр голову рукой и улыбчиво смотрел на него. — Далеко... Но перекусить я не против, - Ацуши кажется, что он впервые в этом году улыбнулся без натяжки. Исаги кивнул, хлопнув его по плечу и закрыл учебник. До конца оставалось четыре минуты и все начали собираться, всё равно учитель не вернётся. — Реинкарнация дьявола, говорю тебе. Даже видя, что человек старается, ни за что не поставит хорошую оценку. Поэтому, не переживай, ещё всё исправишь. Он говорил об учителе Танаке, который за последний тест поставил ему три, и то, как ему кажется, с натяжкой. Сначала наседал на него, чтобы он внимательно слушал и запоминал, а затем принижал тестами. Хотя он ведь не глупый, он вызубрил первый закон Ньютона, хах. Теперь хоть его ночью разбуди, он встанет и расскажет, в голове ходя кругами по комнате. — А ты? Что он тебе поставил? — Тоже три. Думаю, специально занизил, чтобы оценка не отличалась от других... Козлина. — Это точно. Сюда? - Ацуши указал рукой на пиццерию, Хакуя кивнул. Они сели за свободный столик и заказали что хотели. — Давай не будем о нём. Ты читал новую статью в стенгазете? — Нет, про что там? У Ацуши всегда был лишний экземпляр от его бывшего старосты со средней школы. Рюсукэ всегда был к нему добр, особенно когда дело касалось общешкольных дел, вроде участия в спектакле или обязаловке субботника. Жаль что теперь они по разные стороны этого корабля, может быть он и дальше прикрывал его... — Говорят скоро здесь проведут олимпиады для студентов по разным направлениям. — А, слышал. Большинство из них ведь первокурсники, верно? - Ацуши кивнул. - Только я не понимаю, почему именно в нашей школе в Йокогаме? Токио, Осака, Киото, Кавасаки, даже Кобе, я понимаю, но Йокогама? — Вообще-то, мы крупнейший портовый город в стране, чему ты удивлён? — Я смотрю на ситуацию в образовании в целом. — Не ставь на нас крест, Исаги-кун, - усмехнулся Ацуши. - Быть может, многие выпускники нашей школы ещё покажут этому миру. — Ну, может быть, но ведь можно было бы провести эту фигню и у них в университете, к чему они припрутся обратно в школу? На это он лишь пожал плечами. Ацуши тоже подумал что это как минимум странно, а как максимум подозрительно, но может быть, они решили сменить обстановку? Вспомнить юные годы, увидеться с учителями, сказать напутствующие слова старшеклассникам (если последнее всё-таки случится, он и слушать не станет). — Во все времена медиа думали только о том, как привлечь внимание, - сказал он. - Но они не в состоянии повлиять на общественное мнение. — Хах, тем более новостей так много, - Исаги улыбнулся и поднял стакан колы со льдом. - Ацуши-кун. Они стукнулись стаканами и отпили немного. Под вечер пятницы народ уже стал заполнять это место, поэтому они поспешили на улицу. И хотя Ацуши живёт в другой стороне, они пошли вместе с Исаги к остановке рядом. Он рассказывал сплетни о старосте и её помощнице Кёке Изуми, с которой вынужден поддерживать общение, потому что они из одного класса средней школы. Мир тесен... А главарём класса была неподражаемая Масами Мидзуно – эталон добропорядочности, ответственности и исполнительности, аж тошнит. Ростом выше всех парней, да ещё и ходит на каблуках, с гордо поднятой головой. Обычно школьные уроки не посещает (слава богу), пропагандируя активную внеурочную деятельность, дай бог ей здоровья. Кёка ниже её раза в три (он утрирует), но ходит рядом как ни в чём не бывало. Да она самая низкая среди девчонок, даже ниже него, как она может? Ах, да, из-за характера и умения подстраиваться под чужие, но близкие ей самой нужды. Они попрощались до следующей недели и Ацуши поспешил на свою остановку. Автобус был несильно нагружен и он сел на свободное место. Накаджима не знал смеяться или плакать. Он так не может. Что и как нужно говорить другим, чтобы они считали тебя другом или ставили в пример остальным? Да и сама проблема была в том, что нужно говорить. Проблема в том, что раньше он был в режиме сделаю/люблю/куплю, а теперь из него посторонним людям и двух слов не вытянешь. Прошло лишь одно лето, он думает, как мог так сильно измениться? Смотришь в зеркало и не узнаёшь себя... Волосы всё такие же белые, за исключением правой длинной пряди, жёлтые глаза, цветом больше похожими на раскрашенное солнце, ростом теперь 170 сантиметров, не поправился ни разу. Он всегда был таким, так что же смущает? Теперь он видит бессмысленность жизни, а они нет. Вы чем-то увлекаетесь? Здорово, а зачем? Что-то делаете и планируете на годы вперёд? Зачем? Не боитесь, что однажды в планету врежется астероид и сотрёт нас с лица не просто Земли, а Вселенной? Чокнутые нормальные люди! Ему явно нужна помощь. Он думает так, потому что из носа вновь идёт кровь, он еле стоит на ногах, устав её затыкать. Дайте немного времени, боже, он так сильно хочет спать... "Кому ты это говоришь? Здесь никого нет."

***

В их школу пришли толпы студентов и их преподавателей, в коридорах стало намного теснее, чем было раньше. В большинство кабинетов никого не впускали, решали кого куда посадят. Самых буйных, он предлагал, за решётку. Ацуши сидел в уголке коридора на полу, скрестив ноги, уткнувшись в учебник истории. Его одноклассники громко болтали и он почти не мог сосредоточиться, но не на предыдущем параграфе. Почти все девушки обсуждали парней постарше, Танизаки подбивал тех дурней смотаться поесть, ещё несколько парней болтали о чём-то ещё, что вне досягаемости его понимания, ведь это жизнь вне стен этого ада. И он один стоит на месте. Уже больше двух месяцев он перешёл в старшую школу в новый класс с академическим направлением и два месяца ни слуху ни духу не разговаривает с одноклассниками. Эти люди ему незнакомы, к тому же он не знает чем они живут, чтобы просто подойти и заговорить. Кёка и Исаги всего лишь исключения, с которыми он хоть немного может поговорить. "Послушайте, да если бы я умел адаптироваться, стал бы тут сидеть? Нежели казаться посмешищем, не способным завязать диалог, я лучше буду молчать и притворяться слепым, что не вижу.." Так, возможно, кто-нибудь да поймёт, что он не лишён этого. Внезапно для него шум почти стих, оставив шёпот редких людей. По коридору прошли студенты универа и Ацуши встал, чтобы получше разглядеть. Все были хорошо одеты, но, казалось, что их меньше, чем должно было быть. Может остальных распределили на других этажах? Людей в классах было мало, поэтому их могли посадить в один кабинет вместе с кем-нибудь ещё. Так, в итоге, и получилось. Они оказались заперты на два часа в незнакомом ему кабинете вместе с одиннадцатиклассниками... Почему он сегодня пошёл в школу? Ведь знал, что так будет, надо было прогулять, не пришлось бы так нервничать... Он никак не мог найти свободное место, кроме одного парня на последней парте третьего ряда, а садится к нему... Он кажется какой-то мрачный, если он только подойдёт, его тут же одарят суровым взглядом, чтобы нашёл другое место, а других нет... — Накаджима, ты сядешь? — А, да, учитель... "Выбора нет." Ну и ну, а он высокий. Или ему так кажется, потому что они сидят. Но, хвала богам, он не одарил его и взглядом, значит всё не так уж и плохо. Их учитель по математике раздал всем листки с контрольными уже давно пройденной темы и оставил их решать в тишине. Ацуши старался не смотреть на того парня, как его вдруг окликнули: — Есть ручка? - Ацуши вздрогнул и быстро покачал головой, не смотря на него. Этот старшеклассник ему незнаком, почему он спросил у него, а не у своего..? — Что? Повернулся... — Ничего, прости. Вблизи такой... Красивый. Но издалека кажется на неприступную крепость. — А как тебя зовут? Серые глаза, чёрные волосы с белыми кончиками, холодный взгляд... Он ему не ответит? — Ты.. зачем тебе? — Просто так, - Ацуши пожал плечами, не отрывая взгляда. — Тогда какая разница? — Это имя? Весьма необычно для человека, разве что ты из Китая, где так могут назвать меч. — Слишком много болтаешь. И это не моё имя. — Тогда как же? - он улыбнулся и подвинулся поближе. — Прекрати лезть и сиди молча. Издалека? Да он и вблизи такой же. Эх, а уж ему показалось, что он нашёл родственную душу... Ещё более недружелюбнее чем он, хоть Ацуши и не такой. Но сидеть молча было некомфортно, когда вокруг столько голосов, и ни один не обращает на них внимание, так почему бы снова не попробовать? — Меня Ацуши зовут. И никакой реакции... Что ж. — Извини за бестактность. Теперь ты ответишь мне? Парень снова к нему повернулся всё с таким же взглядом... Он когда нибудь расслабляет брови? — Я тебе сказал сидеть молча. — Да брось, как такое возможно, когда вокруг столько голосов? — Просто. Молча. — Зануда? Ты что, умрёшь, если скажешь? Он вздохнул и отвернулся обратно, что-то записывая в тетрадь. И впрямь, неприступная крепость. Ну и ладно. Он попытался и поплатился. Опустили с небес на землю, вновь. Пора бы уже привыкнуть, разве нет? Спустя один урок все его одноклассники ушли домой, совсем не обращая на него внимания. Вскоре и старшаки начали собираться, но его сосед по парте всё ещё сидел над контрольной. Из-за его длинной чёлки он почти не видел его лица, поэтому не мог сказать точно. Он такой же как и он? Ждёт, пока все уйдут, чтобы ни с кем не сталкиваться и не ловить на себе эти взгляды? Может быть... Но Ацуши не выкидывает из головы тот факт, что всё может быть наоборот. Может ему и вовсе всё равно, и держится подальше от всех осознанно? — Идёшь? Все ушли. Ацуши кивнул и тоже собрался, выйдя из кабинета после него, и закрыл дверь. По дороге к выходу, он несколько раз поглядывал на него впереди, но не догонял. Заживо съедало чувство вины за всё на свете, в том числе и за себя. Но вдруг тот человек остановился прямо перед школьными воротами. Ацуши остановился на пару шагов далее него. — Ты.. чего? — Брат! Накаджима вздрогнул: такой яркий и громкий девчачий голос, жуть... Та девочка подошла к нему и схватила за руку, на вид ей было лет 13 – 14, и очень на него похожей. — А это кто? - она указала в его сторону и парень посмотрел на него. Стоит как вкопанный... Неловко то как... Ацуши быстро откланялся, не сказав ни слова, и быстрым шагом повернул на другую улицу. Он думал как что-то опять забыл, очень важное, что можно вспомнить только дома, как обычно и случается. — Да так, старый знакомый. Что же такого?..