Мы пойдём ко дну

О чём можно подумать, но не сделать, ради лучшего будущего? Сказать в нужный момент «я люблю тебя», «пожалуйста, останься», «не уходи»; для человека подобные речи не свойственны, мы всегда упускаем подобные шансы. Пока не стало поздно, говорите, то что чувствуете – человек, который сказал это, сам упускал возможности. Но судьба дала ему вернуть то, что он потерял. Однако в этом мире перерождение одного и того же человека невозможно. Из-за того, что Ацуши относит себя больше к нигилистам, он считает, что всё напрасно, поскольку всё уходит в никуда. И именно это «никуда» может вылиться в перерождение. Бред, и он сам не очень в это верит, поскольку часть его сознания хочет, чтобы он исчез без такой возможности. Ведь перерождение сознания в другое тело означает, что он будет старше всего, что с ним когда-либо произойдёт. Последняя пятница перед каникулами, кабинет Танаки. — Ацуши, физика очень сложный и неоднозначный предмет, тебе следует выбрать что-то попроще. На экзамене тебе никто помогать не станет, списать тем более не получится. У вас впереди ещё месяц обдумать решение, оценить свои возможности и знания, не стоит так спешить. — Я знаю, Танака-сан, но мне очень интересна именно физика, и если вы скажете мне, что для этого нужно даже репетитора нанять, я это сделаю. Только прошу, помогите. "Не смотрите на меня так, словно я только и могу, что по указке бегать и исправлять оценки!" — Я так полагаю, отцу ты не сказал? - Ацуши тихо покачал головой. - Если ты действительно хочешь, я не вправе отказывать. Ты же в курсе, что во время подготовки, я буду давать дополнительные уроки? Помимо этого, тебе правда будет нужен репетитор. Если нет денег на профи, я могу порекомендовать старшеклассников, которые могут помочь. — Спасибо. — Что же... Вот... - он протянул ему листок. - Эти темы нужно будет изучить на каникулах, чтобы не терять так много времени. Если всё-таки передумаешь – не страшно, ребята меняют выбор даже под самый конец. Появятся вопросы, пиши в любое время. Кэйсукэ проводил его до коридора с раздевалками и дал несколько указаний. Начать с основ физики, использовать теории на практике, решать побольше задач – всё это поможет приблизить его к пониманию. И так к его повседневным задачам прибавился ещё один предмет.

***

Он отказался выходить из дома целый месяц. Месяц он готовился к тому, чтобы при возвращении его не обозвали ничтожеством, что потратил силы и время напрасно; лентяем, коему ничего не нужно кроме смерти; неудачником, каким он себя и считает. Параллельно он отвлекался на алгебру, и особенно геометрию, смотрел видео уроки по всему подряд, что не понимал, а этого хватало с избытком. При этом пол дня он страдал своей собственной фигнёй: включал музыку и преспокойно сочинял истории, какие так и не случились, и может не произойдут и вовсе. Малость обидно, что то, что он представляет, никогда не сможет оказаться на экране или бумаге, если он сам не напишет. Когда Фёдор возвращался к четырём часам, он садился за учебники всерьёз и более старался не отвлекаться. Акутагаве же было также скучно, как если бы сейчас они ходили в школу. Правда, один случай скрасил его каникулы: Гин позвала его погулять с Хигучи. Они и так были знакомы, но лишь издалека, а последняя так вообще восхищалась им: настолько умён, что практически не волнуется насчёт оценок. — Акутагава-сан, Гин. - Хигучи улыбнулась, прикрыв глаза. — Ты же в курсе, что я тоже Акутагава? - Гин настороженно посмотрела на девушку, сложив руки на груди. — Конечно. Пойдёмте, скоро сеанс начнётся. Втроём они дошли до кинотеатра, прорвавшись сквозь толпу людей. В субботу с утра до поздней ночи крутили какой-то ужастик, на который Рюноскэ согласился пойти сам не зная почему. Гин поглядывала в телефон, не участвуя в болтовне Ичиё по поводу фильма, он же старался не слушать, но слушал. — Знаешь, у меня тоже есть младшенькая сестра, только она не отличается поведением. Вы с Гин очень похожи, но вот моя совершенно несносна. То ли это подростковый бунт, то ли ещё что, родители не знают что с ней делать... — Ты хорошо общаешься с ней? — В последнее время совсем нет. Она пропадает в гостях у подружек, да и я... "Тоже. Странно что ты говоришь, что вы непохожи." — Как её зовут? — Кунико. Почти все, с кем он знаком, Акутагава полагал, что они в семье единственные дети. Ацуши, вторая подруга Гин Луиза, пара ребят из Портовой Мафии, Кёка Изуми, Дазай Осаму... Сравнивал себя с ними. Она оказалась очень общительным человеком, не то что Ацуши, из которого и пары слов по делу не вытащить. Пообещав себе не вспоминать о нём, каждую минуту скучал, так по-детски... Накаджима хотел на каникулы уехать в Осаку, но в один момент просто взял и передумал – логично, ведь он очень сильно этого хотел. А теперь закрылся в своей комнате и не выходит без особой причины. Все полки покрылись пылью, книги уже не умещаются во всей комнате, стол опять завален учебниками и прочим мусором. И сколько бы Акутагава ему не писал, он гулять не выходил. — Ты бы на улицу сходил, воздухом подышал, не только через открытое окно. "Возможно... Но я столько раз отказывал Акутагаве, что он вряд ли согласится." Достоевский подошёл к нему и посмотрел на всю картину в целом. В его комнате бардак был только на столе, всё остальное буквально не тронутое. — Не с кем. Словарный запас притупляется без общения; он уже не понимает где начало. — Накоцу? — Да? — На чём остановился? — На электродинамике, законе Кулона. Пока теорию записываю. — Помощь нужна? — Ты же не физик, пап. — Ну и ты не теоретик. - усмехнулся Фёдор. Он выбрал физику из-за Шелдона Купера – этот душнила хоть и душнила, но очень быстро и понятно разбрасывается фактами. Ацуши было бы интересно посмотреть на настоящих фанатов Теории большого взрыва – они-то уж точно были бы фриками – кое-кто из них может быть гением в этом, но не отличаться эмпатией... С такими было бы сложно, но не невозможно, ибо он быстро приспосабливается. На самом деле он не знает как бы себя вёл при таких людях. — Тогда что ты имеешь ввиду под помощью? — В понедельник не занят? - Ацуши немного закатил глаза, улыбнувшись. - Поставь будильник на шесть утра. Помогу не я, конечно, но хоть погулять выйдешь. — Оу... Благодарю. - Фёдор потрепал его по волосам и ушёл в гостиную. В случае провала карьеры физика–теоретика у Купера был запасной план – стать контролёром поезда (ну или бездомным на вокзале). В случае его провала в сдачи итогового экзамена у него был план ещё круче – на кладбище. Ладно, утрирует. Подготовка начинается за несколько лет, но он попробует успеть всё за два года. Проблемы только в английском языке, физике и математике. Из гуманитарных наук он выбрал гражданское право, самое лёгкое что было на выбор. В японском ему нет равных, ещё вначале средней школы он приносил отличные оценки, не прикладывая особых усилий. Хоть это в нём заложено... Правда сочиняет он так себе. Здесь это всё труднее чем, например, в России и Белоруссии. Там не такой контроль из-за слишком огромного количества неуспевающих. Жалеть себя по этому поводу ни к чему, случилось так, как случилось. Зато здесь частенько проводятся автограф–сессии с авторами популярных манг. Будь на его месте Дазай, он бы даже не напрягался. Достоевскому тоже не составило труда сдать экзамены, Гоголь бы трудился ради лучшего результата, если бы не столько же, сколько Ацуши. — Ошибаешься, я почти не учился. Молодость – не время чего-то достигать в учёбе, поэтому я ходил по тусовкам и старался тупо не вылететь, да и это было довольно просто. - Николай ностальгически улыбается, а он не может оторваться от этих глаз. Гетерохромия ему очень идёт... - Помню как по пьяне подумал что столкнулся с девушкой, а это оказался фонарный столб! Разочарованию не было предела, да и рука болела дня два. Федя тогда так долго смеялся, мол, так мне и надо, представляешь? Очень даже. Когда он только втюрился в Монтгомери, рассказал отцу историю, как они вместе шли домой. Разумеется, выдумал, но... Он тогда так слушал... Ему было интересно, он поддерживал разговор, спрашивал неудобные вопросы, из-за которых Ацуши впадал в краску, старался скрасить его горе, потому что любовь была не взаимная. Это было ещё до того, как Фёдор узнал о его проблемах с успеваемостью и не начинал издеваться по-настоящему. Просто до этого он его не бил... — Здравствуйте, профессор Гаррисон. - он кивнул, мельком оглядев мужчину с ног до головы. Небритый, в белом халате, будто он химик, в очках и с мягким взглядом – Стюарт Гаррисон. Чуть пониже Фёдора, отдельный кабинет в таком же стиле как у него, но дышать тут было несколько свободнее. Может где-то открыто окно. — Ацуши-кун, рад встрече. — Я тогда вас оставлю. - они переглянулись и Фёдор вышел из кабинета, закрыв дверь. Всю дорогу до университета он хмурился и почти ничего не говорил; Ацуши успел перебрать кучу вариантов его плохого настроения, но сводилось всё к тому, что может быть он переживает... В самом здании он не был лет с десяти, когда он сюда бегал просто так ещё будучи мальчишкой. Ключей от квартиры Достоевский ему не давал из-за мелкого возраста и роста по сравнению с другими, поэтому он коротал время в его кабинете, играясь с приставкой или кубиком–рубиком. А сами студенты, даже мимо проходя не заговаривали с ним, и так зная чей он и откуда. Такое обделение вниманием оскорбляло... Но не настолько. — Присаживайся. - Ацуши сел рядом с ним на диван, возле которого был кофейный столик тёмного цвета. — Я принёс учебник и все конспекты, что успел сделать. — Молодец, но нам они не понадобятся. - Стюарт положил руку ему на плечо, чтобы он перестал вынимать всё из рюкзака. - Нечасто людям твоего возраста удаётся отдохнуть. Давай для начала выпьем чаю и поболтаем? Позднее, Ацуши понял для чего было это пресловутое чаепитие – он не может обучать того, о ком почти ничего не знает. Просто "сын Достоевского" не всегда достаточно, даже внешне они не особо похожи. В частности он похож на маму, а черты характера перенял в большинстве своём от него. Гаррисон работает тут подольше Фёдора и старше него на три года. Носит халат чтобы хранить в нём ключи от кучи комнат, которые ему нужны по работе... — Тут от справочной, архива на третьем этаже, лабораторной химии, потому что иногда я вожу студентов туда для экспериментов, и моего кабинета. - назвал он несколько, но ключей он показал шесть штук. - Ну и ещё от машины. 43 года, женат, двое детей, был номинирован на учителя года несколько лет назад и получил в награду статуэтку с грамотой. Также участвовал в конкурсах, ну и само собой проходил курсы повышения квалификации. — А дети..? — Уже взрослые, старший сын уехал учиться в Токио, а дочка почти закончила колледж. — О, а на кого? — Не могла ничего выбрать после девятого класса, поэтому поступила на повара–кондитера. В старшие классы не хотела – слишком хлопотно. Вот смотрит он на него и думает, что лучше бы сейчас у него была жива мама. Маловероятно, что она позволила бы Достоевскому убедить его, что ему нужно в старшие классы. Тогда с высокой вероятностью он не смог бы выбрать профессию и пошёл в... Во что угодно, о чём по окончанию пожалеет. — А ты? Сам захотел в старшаки? — Нет, отец погнал. Наверное, знал что я не смог бы выбрать, и уж лучше таким образом я получу высшее образование... — Ты против был? — Нет. Наверное, ни разу. Стюарт за разговором не о чём завёл его в лабораторию, пока шли занятия. Он показал наглядно преломление света через призму, напомнил о дисперсии света и Ацуши повторил всё тоже самое вместе с ним. — Док, а мой отец.. вам платит? Вопрос пришёл в голову после того, как они вышли из его кабинета. Этот человек изменил его жизнь, поменял восприятие многих вещей: от света до теории многомирия Стивена Хокинга. Вселенная бесконечна, действительно, и то, что он способен придумывать такие миры – это больше, чем 10/10. Но меньше, чем можно представить. — Если считать платой то, что он взамен учит мою студентку задаром, то да, он мне платит. Той девушкой оказалась Хару Ито, она очень сильно отставала по всем предметам из-за проблем со здоровьем, а профессор Гаррисон заступился и старался помочь... Фёдор упрямился в этом вопросе, говорил что надо дома заниматься самостоятельно, но ведь большую роль сыграет то, что кто-то поможет начинающему. До того как Фёдор привёл его к профессору, он достаточно хорошо запоминал все темы, что ему дали в школе, но почти не повторял их, ведь многие темы вообще не пересекаются. Поэтому он знает по чуть-чуть из каждого параграфа. С Гаррисоном он потихоньку запоминал всё пройденное и заученное дома, потому что он показывал наглядно и помогал осуществлять знания на практике. Платить Достоевский ему стал, когда Гаррисон взялся помогать с математикой – и платил только за это – щедрый души человек, ведь знает, что без его помощи Ацуши ни за что не сдаст математику на приемлемый результат. — Я кстати знаю, что ты пытался дома через оптическое стекло увидеть звёзды. — Прошу простить, я уже вернул стекло на место! — Да ничего страшного, мне другое любопытно. Ты что-нибудь увидел? — Ну.. чуть-чуть... В новинку было то, что его не ругают за то, что он что-то спёр. «Здесь нет ничего твоего» – лучшее, что можно сказать ребёнку, чтобы он чувствовал вину до конца своей жизни, но ему Фёдор никогда такого не говорил. Наверное, ценит. Чёртов Стокгольмский синдром, когда ещё год назад его буквально морально убивали и перекраивали личность, дабы он соответствовал требованиям, ведь это же позорище, что сын преподавателя в вузе приносит домой тройки. Его отец препод – да когда посторонний человек узнавал об этом, он такой "Оу..", и смотрели на него как на подопытного. Были и те, кто просто не обращал на это внимание и относились к нему нормально, без обиняков. Не знает, поэтому ли, но в школе над ним никто никогда не издевался или гнобил у всех на обозрение. Эдакая партия неприкасаемых – его не трогали, но и не разговаривали особо много. — Я хочу собрать группу и поехать на восток Хоккайдо, там с озера можно будет хорошо их увидеть. — Аа.. — Ты хочешь? - Ацуши тут же воодушевлённо посмотрел на него. - Я спрошу у Фёдора. Как-то странно так получилось, но в итоге он не поехал. Более того, сам профессор видимо предложил для того, чтобы немного порадовать его, и у него ведь получилось.

***

— Уже решил, куда поступишь? Тёплый осенний ветерок колыхал мягкие волосы тёмного цвета, выгоревшие на концах. Рядом с ним сидел человек, чей цвет ему очень нравится – он не зелёный, не жёлтый, не чёрный. В отношениях он ред флаг. — Не-а. А ты? Половина уже пройдена, Акутагава-кун. И Рюноскэ не понимает как он так может. — Знаю. Думаю пойти в местный университет, но пока не выбрал направление. — Иди в мафиози, не пожалеешь. - Рюноскэ сильно толкнул его в плечо и он от неожиданности убрал ногу с ноги, оперевшись левой рукой на деревянную дощечку, покрытую местами листвой. - Зануда. Ацуши отряхнул руку и вернулся обратно в нормальное положение. Они сидели в парке у берега мелкого водоёма в беседке. Редкие дожди в октябре покрыло это место ещё большей влагой, потому так классно пахло и ливнем и травой под ногами. И кроме них не было никого такого умного, чтобы выйти из дома и просто посидеть рядом с кем-то. В случае Акутагавы это один гиперактивный придурок, который сейчас тихо сидел, смотря на верхушку дерева. — Как ты так можешь? - он спрашивает не о том что Ацуши делает сейчас, но конкретно в данное время. — Очень просто: я подхожу к нему и тащу его на конвенцию, о которой он меня и не просил. - Накаджима улыбнулся и чуть повернулся к нему, продолжив рассказывать: - А если Аканэ хочет куда-нибудь сходить, я придумываю тысячу и один способ, как заставить его заниматься чем угодно другим. Всегда работает. — Хм, а ревнуешь? — Шутишь? Его если и ревновать, то к каждому столбу и юбке. А мне всё равно. Эмпатичный и равнодушный к чувствам партнёра, он представлял пример не лучшего подражания и варианта. — А со мной ты бы также вёл? - немного тише спросил Акутагава. — Что? — И чего ты так добиваешься? — Хи-хи, секрет. - он подмигнул и приложил указательный палец к губам. Раньше Акутагава думал что он нормальный, по крайней мере таким казался. В сентябре, когда Аканэ предложил Ацуши встречаться, а последний согласился по принципу "мол, почему бы и нет, раз он предложил", Рюноскэ почувствовал как внутри что-то сильно сжалось. Так сильно, что он убедил себя что ничего не почувствовал. Отношения между парнем и парнем... Ладно, ещё допустим, но чтобы Ацуши с Аканэ? С этим крашеным розоволосым чудаком, которого ничего не заботит потому что он ещё и богатый... С другой стороны, его мучает вопрос "Аканэ с Ацуши". Может из-за того, что Накаджима начал заниматься с репетитором и стал увереннее, и потому решил что не грех и отыграться на Аканэ, он себя так ведёт. Но со стороны, Акутагава понимает, что отношения обоим даются не очень. Если Ацуши продолжит, то добьётся либо того, что его бросят, либо всыплят по первое число. Склоняется ко второму. Гин теперь тоже стала поздно возвращаться, пока не говорит ему причину. Без Ацуши теперь эта квартира стала ещё более тесной, тёмные стены давили, а солнце он в последний раз видел на картинке. Словно в подтверждение его состоянию, начал капать дождь. — Рюноскэ, я дома! ...Скучно. Начало октября не щадило ни капли: каждый час, а то и полчаса, небо хмурилось и вспыхивала гроза, но дождь от этого чаще не капал. Жители города ходили в толстовках, укутывались в пиджаки и шарфы, а некоторые состоятельные люди даже носили пальто. Шапок при этом никто из старшаков не надевал. Ацуши скучающе качался на кресле в комнате, смотря в окно. Фёдор снова задерживался на работе уже который день подряд. Он заметил некие изменения: Достоевский стал менее хмурым и раздражительным, да и с ним начал общаться больше. В перерывах Ацуши иногда рассказывал сплетни о Гаррисоне, точнее, то что он ему рассказывал когда проводил пары; говорил о Аканэ, как много всего он узнал с его слов; но ещё больше Ацуши нравилось слушать Фёдора, ибо он рассказывал о всяких случаях с работы, которые он потом благополучно забывал. Плюсом, он знал, что это не вечно, потому никаких намёков в сторону того, что он встречается с одноклассником не показывал. Тоже самое, к слову, делал и Сано, и он прекрасно это знал. — Кем у тебя работают родители, почти семь вечера. - констатировал факт Накаджима. — Хм, я бы сказал, но боюсь я слегка сейчас занят, извини. - Аканэ сидел на диване в белой футболке и клетчатых штанах сине – зелёного цвета. Сколько у него таких, тот сам точно не знает. — Чем ты занят? - он повернулся к нему и уставился на его руки, держащие спицы для вязания. - Боги, тебе что, сто лет? - Аканэ же при этом смотрел исключительно перед собой. — Сто двенадцать по восточному календарю! — Старичоок. - он подъехал к нему на кресле. - Ты же не умеешь. — Никогда не поздно. Вот это Ацуши беспокоило очень сильно. Так, что при большем контакте он готов впасть в панику, если не удастся грохнуться в обморок. — Хеей, что ты делаешь... - Аканэ накручивает его длинную прядь волос на палец, задумчиво смотря. — Ты же сам пододвинулся. - и Ацуши сглатывает, но стоит на месте. Пальцы переходят на затылок, глаза при этом никуда не бегают, но этим он держит юношу в напряжении – настоящий талант. — Ой да расслабься, я ж тебя не собираюсь насиловать! - он улыбнулся и потянул его на себя, прикоснувшись губами. У него огромные проблемы... То, что ему нравилось в Аканэ – это то, что он не торопит его, не заставляет силой. Но Ацуши – паникёр даже от одного поцелуя, неважно с кем – чувствует, как он давит его морально, сравнивая со своим отцом. Физически он его не бьёт, не кричит, не препирает к стенке (хотя он сам много раз представлял это у себя в голове и ничуть не пугался, ведь реакция была великолепно сыграна), с другой стороны он его запугивает до такой степени, что боится забыть как дышать. Но ещё более его настораживает то, что он как бы этого очень ждёт, но и не хочет... Ему остаётся лишь только поддакивать и идти вслед за человеком, который точно такой же странный, как и он. — Я купил нам попкорна с карамелью! Будем смотреть под какую-нибудь смешную комедию в стиле Амазонок! — Бляяя, за что... Он не любит карамель. — Лопнешь от такого количества залипания в экран! - а монитор у Аканэ в комнате был размером с телевизор. - Или почитай чё нибудь. — Крепких снов, спокойной ночи, пусть вас клопы едят не очень! — Это ты меня сейчас заткнуть пытался, тварь? Может да, может нет. — У тебя мозги на пол упали? Встань и подбери. — Ну и подумаешь я не понимаю дискриминанты! Я зато хорош в другом! - далее Сано перечисляет сколько на своём веку разбил ваз, коленок, и сколько раз получал за это от родителей. — Кофе без кофеина? Я подаю на развод. - потому что ему жизненно необходимо, встав в семь утра выпить минимум две чашки и обязательно с сахаром. — А зачем нам салат? — Чтоб жизнь малиной не казалась. - и Ацуши спокойно кидает латук в корзину. — Как так ты моешь голову, что потом два дня ходишь как ни в чём не бывало с нормальной башкой? — Чувак, у меня волосы крашенные в алый цвет, им вообще фиолетово. - шут. Он пишет эти строки в бессмертном своём гремуаре, и пока его рука не остановится, он будет продолжать проклинать заклинателей своими письменами. Глядя в глаза прокричит, что не боится смерти, вопреки, его тень будет колебаться, стоя на краю земли. — Ты что, подружился с Аканэ? — Мм, немного, а что? — "Немного"? - Кёка преградила ему путь в коридоре на первом этаже. - А как же то, что он и ты были друг у друга дома? — Шпионишь? Зачем? То ли из-за того, что он неполноценный человек, или почему-то ещё, но Ацуши в тот миг не испытал никаких осознанных эмоций. — Если хочешь растрепать учитывай, что Аканэ тоже в курсе. — С чего? — Да с того что он ни на метр от меня не отходит и караулит в кустах. - он указал рукой на проход, из которого тут же вышел Сано. — Кёка, - он улыбнулся и встал рядом. - Не надумывай, дорогуша, Ацуши-кун просто помогает мне с домашкой. И это не дружба – я ему плачу. Чеков правда вот нет, но и мы оправдываться не обязаны. Ацуши ушёл тогда вслед за ним, крепко сжав лямку рюкзака. Пусть как он и сказал, что это не дружба, Накаджима в последующее время успел изрядно так надумать лишнего, что в итоге он его и бросил. И двух месяцев не прошло, он – как и персонаж из Сверхъестественного Дин Винчестер – может говорить, что у него никогда не было длительных отношений, отметка которых начинается с больше двух месяцев. Не было ни больно, ни обидно, но он остался один. Только в последние года обучения в старшей школе они стали хорошими друзьями, ради которых не жалко и уроки прогулять. Аканэ на него не злился, ибо предложил встречаться именно потому, что хотел сблизиться хоть с одним одноклассником помимо Макото, которого знает со средней школы. И у него отлично получилось – из него хороший слушатель. Из-за него Ацуши считает, что он никудышный партнёр и не был создан для этого. Как бы сложно не было, какие бы люди ему не попадались, он прятался в свою повседневность и выкидывал чувства на помойку. "Пусть поведение твоё будет безупречным, в этом я вижу твоё единственное спасение."