Иллюзия Искупления.

Ночь опустилась на Пентаграмм-Сити, но в Отеле Хазбин никто так и не смог сомкнуть глаз. Атмосфера в здании была настолько наэлектризованной, что казалось, будто от малейшей искры всё взлетит на воздух. Постояльцы тихо сидели по своим комнатам, боясь издать лишний звук после дневного гнева Владыки Ада. Чарли сидела в своей комнате прямо на полу, обхватив колени. Её плач наконец утих, сменившись изнурительным, глухим молчанием. Она смотрела на свои радужные плакаты и брошюры о «счастливом искуплении», которые теперь казались ей чужими и бессмысленными. Вегги сидела на краю кровати в нескольких шагах от неё. Впервые за всё время их отношений между ними выросла невидимая стена. Вегги несколько раз порывалась подойти, обнять принцессу, но слова Люцифера о замученных детях до сих пор звучали в ушах. Она не могла лгать Чарли, не могла сказать, что её отец неправ. Вегги просто смотрела в окно на багровое небо Ада и с ужасом ждала девяти часов утра, гадая, к чему приведёт этот визит в «Лу-Лу Ворд». Внизу, в погружённом во мрак баре, Хаск и Энджел Даст уничтожали вторую бутылку крепкого виски. Энджел сидел на стойке, безразлично глядя, как алкоголь колышется в стакане. — Как думаешь, Хаски… — тихо, почти беззвучно спросил паук. — Что старик хочет нам показать? Почему именно этот парк? Может, он решил стереть нам память? Или… он покажет нам этого мальчишку? Хаск тяжело вздохнул, его крылья плотно прижались к спине. Он сделал долгий глоток прямо из горла и глухо ответил: — Память он стирать не станет, не в его стиле. Люцифер горд, но он не чудовище. Если он зовёт нас туда без Чарли, значит, там скрыто то, что Чарли разрушит своей слепой жалостью. А пацан… — Хаск на секунду замолчал, уставясь на свои когти. — Если этот ребёнок действительно там, то Люцифер построил для него целый мир, чтобы тот забыл свой земной кошмар. И завтра нам придётся решить, на чьей мы стороне: на стороне красивой сказки Чарли или на стороне этой жестокой, суровой реальности короля. В своей радиовышке Аластор не предавался унынию. Он медленно шагал от стены к стене, а вокруг него в диком, хаотичном танце кружились бледные, взволнованные тени. Из его радио-динамика вырвался каскад старого, хриплого джаза, который внезапно прерывался резкими помехами. Внутри Радио-демона шла настоящая война. Он больше не злился на Люцифера за барьер. Теперь он понимал, какую колоссальную, смертельную тайну этот маленький, упрямый Серафим нёс на своих плечах в полном одиночестве. — «Лу-Лу Ворд», Ваше Величество? — прошептал Аластор в пустоту, и его глаза на секунду превратились в зловещие, светящиеся циферблаты. Его улыбка стала безумной, но в ней впервые читалась не жажда крови, а жгучее, обжигающее нетерпение. — Вы решили сорвать маски, мой корол? Что ж… Я буду вовремя. Посмотрим, насколько глубока твоя кроличья нора, мой дорогой король. Когда на часах отеля пробило восемь утра, Вегги, Хаск, Энджел и Аластор без слов собрались в холле. Они обменялись короткими, мрачными взглядами, поправили одежду и шагнули за порог, отправляясь навстречу разгадке главной тайны Люцифера Морнингстара. Они уже подошли к самым дверям отеля, когда путь им преградила Чарли. Принцесса Ада выглядела ужасно: её глаза сильно опухли и покраснели от слёз, светлые волосы были растрёпаны, а на лице застыло выражение глубокой, детской обиды. Она стояла прямо в дверном проёме, раскинув руки, словно живой щит. — И куда это вы собрались так рано? — её голос дрожал от слёз, но в нём сквозило отчётливое подозрение. Она перевела взгляд с Вегги на Аластора, подмечая их собранность. — Отец ведь звонил тебе, да, Вегги? И не ври мне, я всё слышала. Что он вам сказал? Куда вы едете?! Вегги сделала шаг вперёд, пытаясь говорить как можно мягче: — Чарли, детка, тебе нужно отдохнуть. Мы просто… у нас есть пара дел за пределами отеля. Мы скоро вернёмся. — Хватит мне врать! — Чарли сорвалась на крик, и из её глаз снова брызнули слёзы. — Вы едете к нему! Он манипулирует вами! Сначала он наорал на меня, растоптал всё, во что я верю, а теперь тайно переманивает мою команду на свою сторону! Он специально забирает вас у меня, чтобы я осталась совсем одна и закрыла отель! Неужели вы не видите, что он просто использует вас? Он чудовище, которое не хочет давать людям шанс! Слушать эти беспочвенные обвинения после всего, что они узнали, было почти физически больно. Жители отеля промолчали — спорить с Чарли в её нынешнем состоянии было бесполезно. Аластор лишь издал короткую радио-помеху, мягко, но настойчиво отодвинув принцессу тенью в сторону. Они быстро вышли на улицу и сели в подъехавший лимузин короля, оставив Чарли рыдать на пороге. Дорога до парка «Лу-Лу Ворд» проходила в тяжёлом молчании, которое прерывалось лишь глухим рокотом мотора. Все смотрели в окна на багровые пейзажи Пентаграмм-Сити. Первым не выдержал Энджел Даст. Он нервно забарабанил пальцами по кожаному сиденью. — Чёрт… Мне, конечно, жаль мелкую, но её обвинения в манипуляциях — это уже перебор. «Он чудовище, которое не даёт шанс»… Да её отец буквально спас ребёнка от того, чтобы здесь его не превратили в пожизненного раба Она вообще соображает, что несёт? — Чарли сейчас действует на одних эмоциях, — хмуро отозвался Хаск, привалившись плечом к окну. — Её идеальный мир, где все грешники — просто «заблудшие овечки», треснул по швам. Ей проще поверить, что Люцифер — злобный кукловод, чем признать, что она сама едва не помогла настоящему монстру. — Меня пугает, насколько сильно она ослепла, — тихо произнесла Вегги, обнимая себя за плечи. Её голос был полон горечи. — Я люблю её, правда. Но сегодня… сегодня мне впервые стало страшно за этот отель. Если Чарли продолжит принимать грешников по принципу «главное, чтобы они улыбались», нас уничтожит не Люцифер. Нас уничтожат те самые твари, которых она защищает. И то, что король сейчас собирает нас за её спиной, — это не манипуляция. Это его последняя попытка спасти нас, пока Чарли не натворила непоправимого. Аластор, сидевший напротив них, до этого момента молчал. Его трость-микрофон тихо вибрировала, издавая низкий, утробный белый шум. Радио-демон изящно поправил свой безупречный воротник и хищно прищурился. — Наша дорогая принцесса путает манипуляцию с суровой необходимостью, — бархатным, но леденящим тоном произнёс Аластор. — Владыка Ада сотни лет наблюдал за тем, как рушатся империи и гниют души. Он знает цену каждому существу в этом кругу. И то, что он решил доверить эту тайну именно нам, говорит о многом. Он ищет не марионеток, дорогая Вегги. Он ищет тех, кто способен удержать отель от падения, пока его дочь бьётся в истерике. Машина резко затормозила. За окном показались огромные, неоновые, но сейчас полностью выключенные и зловещие ворота парка «Лу-Лу Ворд». Время на часах показывало ровно 08:58. Намёки закончились — впереди их ждал король. У главных ворот «Лу-Лу Ворд» было прохладно и неестественно тихо. Огромные карусели замерли, гигантские утиные фигуры отбрасывали длинные, зловещие тени на пустые дорожки, а в воздухе не было ни намёка на привычную весёлую музыку или запах попкорна. Парк казался вымершим, заброшенным городом-призраком. Прямо у центрального входа, оперевшись на свою золотую трость с набалдашником-яблоком, их ждал Люцифер. На его лице не осталось и следа от вчерашнего испепеляющего пламени, но взгляд золотистых глаз был серьёзным и сосредоточенным. Увидев выходящих из лимузина жителей отеля, он коротко кивнул им. — Идите за мной, — негромко, но властно велел король, разворачиваясь на каблуках. Они пошли гуськом по центральной аллее пустого парка. Шаги эхом отдавались от закрытых лавок с сувенирами. Напряжение висело такое, что Энджел Даст, не выдержав давящего безмолвия, нервно хихикнул и попытался разрядить обстановку в своём репертуаре. — Эй, Ваше Величество… — протянул паук, закинув верхнюю пару рук за голову и переводя взгляд с одной замершей карусели на другую. — А вы случайно не собираетесь завести нас в самый глухой угол и расчленить на сувениры? Ну, просто чтобы Чарли больше некому было жаловаться? Люцифер даже не обернулся, но уголки его губ тронула едва заметная, усталая улыбка. — Пока у меня нет таких мыслей, Энджел, — ровным, спокойным голосом отозвался король. — Но если один чересчур длинноногий паук продолжит острить не к месту… я очень серьёзно подумаю над этим вариантом. Энджел тут же картинно застегнул рот на невидимую молнию и спрятался за широкую спину Хаска. Хаск лишь хмуро качнул головой, а Вегги нервно сжала кулаки. Аластор шёл чуть позади всех. Его радио-улыбка оставалась безупречной, но взгляд неотрывно следовал за фигурой Люцифера, подмечая малейшее движение его плеч и крыльев. Внутри Радио-демона всё пело от предвкушения — он понимал, что они подходят к разгадке. Король довёл их до самого тупика парка. Они оказались перед кирпичной кладкой. Дальше идти было некуда. Люцифер остановился, перехватил трость в правую руку и плавно взмахнул ей в воздухе. В ту же секунду пространство перед ними пошло тяжёлой золотой рябью. Кирпичная кладка стены начала плавиться, уступая место концентрированной ангельской магии. Секунда — и перед ошарашенными жителями отеля соткалась массивная, старинная деревянная дверь, окованная белым золотом. От неё исходило мягкое, чистое тепло, совершенно нетипичное для удушающего климата Ада. — Это место я создал сам, — тихо произнёс Люцифер, поворачивая тяжёлую золотую ручку. Он обернулся и посмотрел на притихшую команду отеля, задержав взгляд на Аласторе чуть дольше обычного. — Я называю его «Маленьким Чистилищем». Сюда не могут проникнуть ни Небеса, ни грешники Ада. Король первым переступил порог, скрываясь в ярком, струящемся из-за двери белом свете. Вегги, глубоко вздохнув, шагнула следом. Хаск и Энджел переглянулись и пошли за ней, а Аластор замыкал шествие, готовый наконец лицом к лицу встретиться с главной тайной своего короля. Шагнув сквозь ослепительное сияние, жители отеля инстинктивно зажмурились, ожидая увидеть мрачные подземелья или тайную лабораторию Падшего Серафима. Но когда они открыли глаза, у всех перехватило дыхание. Вместо удушливого багрового марева Пентаграмм-Сити над их головами раскинулось безупречно чистое голубое небо с мягкими, пушистыми белыми облаками. Воздух здесь был невероятно свежим, наполненным тонким ароматом цветущих яблонь и свежескошенной травы. Они стояли посреди огромного, утопающего в зелени уютного сада, посреди которого возвышался величественный, но очень домашний трёхэтажный особняк из светлого камня. Повсюду — на ухоженных лужайках, у небольшого пруда и на качелях — бегали и смеялись дети самых разных возрастов, от совсем крох до подростков. Рядом с ними прогуливались молодые девушки в простых, опрятных платьях. Здесь не было ни капли адской скверны, ни капли злобы или боли. Это был настоящий, бережно спрятанный от чужих глаз рай. Едва Люцифер сделал шаг вперёд, как со всех сторон раздался радостный, звонкий хор детских голосов: — Папа! Папа пришёл! Десятки детей со всех ног бросились к королю. Люцифер мгновенно преобразился: с его лица сошла вся былая королевская суровость, уступив место мягкой, искренней и невероятно тёплой улыбке. Он присел на одно колено, раскинув руки, и в ту же секунду его буквально затопила волна из детских объятий. Малыши цеплялись за его белоснежный костюм, кто-то повис на его золотой трости, а он ласково трепал их по волосам, смеясь и обнимая каждого в ответ. Молодые девушки, присматривавшие за детьми, не решились подбежать — они остановились в нескольких шагах и скромно, с глубочайшим уважением поклонились королю. Но эта идиллия длилась недолго. Стоило одному из мальчиков постарше поднять голову, как он заметил стоящих позади короля чужаков. — Папа… а кто это? — испуганно прошептал ребёнок. В ту же секунду радостный смех стих. Дети мигом, словно напуганная стайка птиц, бросились назад и спрятались за широкие полы плаща Люцифера и за его спину. Малыши судорожно цеплялись за его брюки, выглядывая из-за его ног. В их глазах, устремлённых на грозного Радио-демона, вооружённую Вегги и Хаска с Энджелом, застыла первобытная, леденящая душу паника. Некоторые девочки постарше испуганно прижали руки к груди, готовые в любой момент броситься наутёк к особняку. Прошлое, полное земных кошмаров, мгновенно напомнило о себе при виде незнакомцев. Люцифер тут же поднялся, загораживая детей своим телом, но его движения были мягкими и успокаивающими. Он слегка расправил свои белоснежные ангельские крылья, словно укрывая ими весь свой маленький выводок от воображаемой угрозы. — Ш-ш-ш, ну полно, тихо, мои хорошие, — ласково, убаюкивающе заговорил король, мягко поглаживая по голове ближайшую к нему напуганную девочку. — Не бойтесь. Всё хорошо, вы в полной безопасности. Это мои друзья из отеля. Они пришили со мной по делу. Они никогда, слышите меня? Никогда вас не обидят. Папа рядом, папа вас защитит. Жители отеля застыли на месте, боясь сделать даже лишний вздох, чтобы не усугубить испуг этих израненных душ. У Энджела Даста из глаз снова покатились слёзы — он смотрел на этих испуганных детей и понимал, что Люцифер прячет здесь не одного мальчика. Он создал целый дом для всех безвинно пострадавших душ. Вегги медленно опустила голову, чувствуя, как её сердце сжимается от жгучего стыда за Чарли. Аластор же неотрывно смотрел на Люцифера. Внутри него бушевал такой шквал эмоций, что его радио-улыбка на мгновение полностью исчезла, уступив место выражению глубокого, благоговейного потрясения. Король Ада оказался куда более великим и милосердным существом, чем Радио-демон мог себе представить. Пока Люцифер ласково успокаивал притихших детей, из группы молодых девушек нерешительно отделилась одна. На вид ей было всего около пятнадцати лет. Она шла медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление. Её дикие, полные затаённого ужаса глаза были намертво прикованы к Аластору. Девочка буквально цепенела от одного его вида, но, собрав всю свою волю, подошла к королю. — В-ваше Величество… — заикаясь, тихо спросила она, не сводя испуганного взгляда с багрового сюртука Радио-демона. — П-принести ли вам… и вашим г-гостям чай? Люцифер ободряюще и очень тепло улыбнулся ей, сделав шаг так, чтобы немного загородить собой Аластора и облегчить её панику. — Спасибо, Лили, — мягко ответил король, коснувшись её плеча. — Да, будь добра, принеси чай в беседку в глубине сада. Люцифер жестом пригласил жителей отеля следовать за ним. Они пошли по тенистой аллее к изящной белой беседке, оплетённой виноградными лозами. Стоило им только сесть за круглый стол, как Лили уже спешила к ним с фарфоровым набором. Её руки ходили ходуном, чашки со звоном бились о поднос, а в широко раскрытых глазах плескался первобытный, неконтролируемый страх. Она смотрела исключительно на Аластора, словно ожидая от него смертельного удара. Кое-как опустив поднос на стол, девочка резко развернулась и со всех ног бросилась прочь, скрывшись в дверях особняка. В беседке повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Энджел Даст грустно вздохнул, а Аластор слегка наклонил голову набок, убирая радио-помехи до абсолютного минимума. Его улыбка стала тоньше. Он понимал, что транслирует опасность, но такая избирательная паника именно на него заставила Оверлорда задуматься. Люцифер тяжело вздохнул, снял свою белую шляпу и положил её на стол. Он посмотрел на Аластора прямым, полным искреннего сожаления взглядом. — Прости её, Аластор. И извини меня, — тихо и глухо произнёс король, устало потирая переносицу. — Она испугалась вовсе не тебя. И даже не твоей демонической ауры. Она испугалась твоей одежды. Радио-демон удивленно приподнял бровь, взглянув на свой безупречный красный сюртук. — Лили попала сюда чуть больше года назад, — Люцифер сжал пальцы на набалдашнике трости, и в его голосе прорезалась сталь. — На Земле её похитил один ублюдок. Он был помешан на красном цвете и всегда носил исключительно красные вещи. Но также... он очень любил нежную кожу девушек. Этот маньяк… он заживо снял с неё кожу. А потом, сшив из этой кожи элементы одежды, носил их под своей красной одеждой как трофей. Девочка умирала в страшных муках. И теперь любой мужчина в ярком красном костюме вызывает у неё дикую, невыносимую панику. Энджел Даст на этих словах судорожно втянул в себя воздух и закрыл рот руками, сдерживая подступающую тошноту. Вегги едва могла дышать от ужаса, а Хаск молча сжал кулаки под столом. Аластор застыл, превратившись в каменное изваяние. Его улыбка замерла. Он, Оверлорд, привыкший внушать страх своими кровавыми трансляциями, сейчас почувствовал, как внутри всё болезненно перевернулось. Эта маленькая деталь — страх перед красным цветом — окончательно сорвала с его глаз остатки цинизма. Люцифер не просто давал этим душам приют, он по крупицам собирал их разрушенную психику, зная каждую земную травму наизусть. И то, что король сейчас сидел перед ними, уязвимый, открывший свои самые сокровенные шрамы, окончательно закрепило в душе Аластора осознание. Он искренне восхищается Люцифером Морнингстаром. Люцифер медленно взял фарфоровый чайник и принялся аккуратно разливать ароматный напиток по чашкам. Его движения были точными, но в них сквозила невыносимая усталость. Он аккуратно придвинул чашки к замершим постояльцам отеля и, наконец, опустил руки на стол, сцепив пальцы в замок. — Это Чистилище я создал очень давно, — тихо начал Люцифер. — Задолго до того, как Чарли пришла в голову идея с отелем. И все эти дети, все эти девушки — это жертвы грешников, которые попали в Ад и до её проекта, и уже во время него. Король поднял глаза, и в их золотистой глубине отразилась бескрайняя скорбь. — На Земле эти души подвергались самым изощрённым избиениям, пыткам и сексуальному насилию. По всем законам Мироздания, по высшей справедливости, они должны были немедленно попасть на Небеса как великие мученики. Но Рай… Рай просто закрыл перед ними свои золотые ворота. Он отказался от них. — Но почему?! — не выдержала Вегги, её голос сорвался от ярости и непонимания. — Если они жертвы, за что Небеса отринули их?! Люцифер горько, едва заметно усмехнулся, и эта улыбка была страшнее любого гнева. — Всё просто и одновременно ужасно, Вегги. Во время плена, во время бесконечных месяцев издевательств и изнасилований, эти жертвы каждую секунду молили Бога. Они звали ангелов. Они умоляли высшие силы прийти, разбить их оковы и спасти их из этого земного ада. Сначала они истово верили. Но недели сменялись месяцами, пытки становились изощрённее, а никто так и не пришёл. Ни один ангел не спустился. Ни один бог не услышал. И тогда, умирая в подвалах своих мучителей, эти дети и девушки просто потеряли веру. Они потеряли надежду. А Рай… Небеса не принимают тех, в чьих сердцах поселились глухая пустота и разочарование в Создателе. Рай слепо скинул их сюда, в Ад, заклеймив грешниками за их «неверие». Энджел Даст судорожно сглотнул, пряча лицо в ладонях, а Хаск глухо зарычал, до хруста сжав кулаки. Суровая, циничная система Небес предстала перед ними во всей своей уродливой наготе. — Моя ангельская природа позволяет мне чувствовать появление таких изломанных душ, — продолжал Люцифер, и его взгляд невольно остановился на Аласторе. — Стоит им упасть на первый круг, как я слышу их безмолвный плач. Если оставить их в Пентаграмм-Сити, они мгновенно станут лёгкой добычей для Оверлордов. Их заставят подписать грязные контракты, продать остатки себя ради выживания, или они снова попадут в рабство, как это случилось с Энджелом. Поэтому я забираю их сюда. В это Чистилище. Я создал для них безопасный мир, где нет боли, голода и страха. Здесь я помогаю им исцелить их израненные души, очистить их от навязанной земной скверны, чтобы потом… когда они будут готовы… использовать свою силу Серафима и отправить их на полное духовное перерождение. На новый круг жизни, где у них будет шанс на нормальное детство. В беседке воцарилась оглушительная тишина. Теперь жители отеля понимали, почему Люцифер с такой яростью обрушился на Чарли. Пока принцесса пыталась «искупить» тех, кто сознательно творил зло, её отец втайне от Небес и Ада совершал истинное, великое милосердие — спасал тех, у кого земные монстры отобрали всё, даже право на Рай. Аластор смотрел на Люцифера, и его радио-помехи полностью утихли. В его груди бешено и тепло стучало сердце. Рози была права. Этот маленький, упрямый, невероятно сильный король, несущий на себе чужую боль, заслуживал не его сарказма. Он заслуживал того, чтобы Оверлорд Аластор встал за его спиной живым щитом и больше никогда не позволял ему страдать в одиночестве. Люцифер открыл было рот, чтобы продолжить объяснения, как вдруг со стороны цветущей аллеи послышались торопливые шаги. К беседке нерешительно подходила ещё одна девушка. На вид ей было около шестнадцати лет. В руках она бережно прижимала плотную папку с документами — теми самыми личными делами новых спасённых душ, которые король просил подготовить к его приходу. Она сделала всего пару шагов под навес беседки, как её взгляд случайно упал на дальний край стола. Там сидел Энджел Даст. В ту же секунду папка с грохотом выскочила из её ослабевших рук. Листы бумаги белым веером разлетелись по траве. Девушка мгновенно побледнела до синевы, её губы задрожали, а из груди вырвался дикий, полный первобытного, нечеловеческого ужаса крик. Округлив глаза, в которых застыла смертельная паника, она в один прыжок преодолела расстояние до короля и буквально рухнула за его спину. Люцифер среагировал мгновенно. Не теряя ни секунды, он подхватил её, крепко прижал к себе и бережно усадил к себе на колени, укрывая своими белоснежными крыльями от остального мира. Девочку била крупная, непрекращающаяся дрожь. Она судорожно вцепилась пальцами в лацканы его белого пиджака, зажмурилась и принялась исступлённо, срываясь на хриплый шёпот, повторять в плечо короля: — Больно… пожалуйста, не надо… я хорошая… я всё сделаю, только не бей… не надо… — Тихо, Тихо, Мэри, маленькая моя, я здесь. Папа здесь, — ласково, убаюкивающе зашептал Люцифер, мерно покачивая её на коленях и гладя по растрёпанным волосам. — Никто тебя не тронет. Ты хорошая, ты самая лучшая девочка. Всё уже позади. Вдохни, Мэри. Ты дома. Папа тебя никому не отдаст. В беседке воцарилась удушающая, леденящая душу тишина. Энджел Даст застыл, словно в его грудь вонзили ангельский клинок. Его четыре руки безвольно повисли вдоль тела, а из широко раскрытых глаз градом покатились слёзы. Он смотрел на бьющуюся в истерике Мэри и чувствовал, как внутри него всё выгорает дотла. Её реакция на него была настолько разрушительной, что паук побоялся даже пошевелиться, чтобы не сделать ей ещё хуже. Когда Мэри, выплакав остатки слез, немного затихла и уткнулась носом в королевский жилет, Люцифер поднял голову. Он посмотрел на Энджела взглядом, полным глубочайшего, искреннего сочувствия. — Прости нас, Энджел, — тихо и глухо произнёс король, продолжая мерно поглаживать девушку по спине. — Пожалуйста, не принимай это на свой счёт. Мэри испугалась не тебя как личности. Она отреагировала на твоё телосложение. Паук лишь судорожно сглотнул, не в силах вымолвить ни слова, а Хаск осторожно положил лапу ему на плечо. — Мэри похитили, когда она вечером возвращалась домой из школы, — Люцифер сжал зубы, и в его голосе прорезался леденящий, опасный гул Серафима. — Тот ублюдок, который затащил её в свой подвал, был примерно твоего возраста, Энджел. И точно такого же роста — неестественно высокий, долговязый и тощий. Он держал её на цепи. Он жестоко избивал её плетью за малейший шорох, неделями морил голодом в темноте, а потом… потом он стал продавать её тело любому грязному подонку, который был готов заплатить. Она прожила в этом кошмаре почти год, пока её измученное сердце просто не остановилось. Энджел Даст издал рваный, удушливый всхлип и, уткнувшись в плечо Хаска, беззвучно разрыдался, содрогаясь всем телом. Он, как никто другой в этом Аду, знал, каково это — быть вещью, которую продают за бесценок и ломают ради чужого удовольствия. Вегги в ужасе закрыла рот ладонями, чувствуя, как внутри неё окончательно умирает любая жалость к тем грешникам, которых Чарли так отчаянно пыталась защитить в отеле. Аластор же сидел неподвижно. Его взгляд, устремлённый на Люцифера, державшего на руках изломанного ребёнка, стал глубоким и пугающе тёплым. Радио-демон окончательно понял: барьеры этого замка защищали не королевскую гордость. Они защищали хрупкий покой этих детей. И в этот момент Аластор мысленно поклялся, что сделает всё возможное, чтобы стать для этого уставшего короля той самой надёжной опорой, в которой он так отчаянно нуждался. Энджел Даст судорожно вздохнул, утирая слезы всеми четырьмя руками. Сердце в его груди пекло от чужой боли, которая была слишком похожа на его собственную. Он посмотрел на Мэри, которая всё ещё мелко дрожала на коленях у короля, и понял: если он сейчас просто уйдёт или спрячется, этот ужас останется между ними навсегда. Его собственный изломанный закон жизни научил его выживать. Теперь пришло время помочь выжить кому-то другому. — Х-хей… — тихо, на удивление мягко и совершенно без своего привычного пошлого акцента позвал Энджел. При первых звуках его голоса Мэри снова сжалась, ещё сильнее вжимаясь в белую ткань пиджака Люцифера. Король напрягся, готовый укрыть её крыльями, но Энджел умоляюще поднял верхнюю пару рук, показывая пустые ладони, а нижнюю пару плотно прижал к своему телу, визуально делая себя меньше и убирая пугающий Мэри высокий силуэт. Паук медленно, очень осторожно опустился с лавки на колени прямо на мягкую траву беседки. Теперь он оказался ниже Люцифера, ниже Мэри, смиренно склонив голову. — Посмотри на меня, Мэри, — шёпотом попросил он. Из его глаз всё ещё катились слезы, смывая тушь, но голос звучал поразительно твёрдо. — Пожалуйста. Всего на одну секунду. Девочка замерла. Убаюкивающий тон Энджела, полный такой же глубокой, родственной боли, заставил её нерешительно повернуть голову. Она приоткрыла один заплаканный глаз, со страхом всматриваясь в его лицо. — Тот урод из твоего подвала… он ведь никогда не плакал, верно? — Энджел горько, едва заметно улыбнулся, позволяя девочке увидеть свои капающие слезы. — Чудовища не плачут, Мэри. Им не бывает больно за других. А мне — больно. Я такой же, как ты. Меня тоже держали на цепи. Меня тоже ломали, били и продавали. Каждую чёртову ночь. Хаск за стойкой беседки шумно выдохнул, Вегги затаила дыхание, а Аластор замер, с глубоким, молчаливым уважением глядя на порно-актера. В этот момент Энджел Даст совершал самый смелый поступок в своей жизни. — Видишь эти руки? — Энджел медленно пошевелил тонкими пальцами верхней пары рук, не приближая их к девочке. — Тот подонок использовал свои руки, чтобы причинять боль. А я… я использую свои, чтобы готовить дурацкие десерты. Я никогда в жизни никого не ударил. Я пушистый, я трусливый, и я чертовски боюсь плетей. Мы с тобой в одной лодке, малышка. Мэри смотрела на него, и дикая паника в её глазах начала медленно, крупица за крупицей, уступать место ошеломлению. Она видела перед собой не грозного высокого мучителя. Она видела перед собой израненное, плачущее существо, которое понимало её без слов. Чувство абсолютной безопасности, которое исходило от Люцифера, теперь словно перекинулось и на этого странного паука. Девочка сделала глубокий, прерывистый вдох. Она медленно отпустила пиджак короля и, всё ещё колеблясь, протянула свою маленькую, дрожащую ладошку в сторону Энджела. Паук не двинулся с места, позволяя ей самой контролировать расстояние. Мэри протянула руку ещё немного и аккуратно, едва ощутимо коснулась пальчиками мягкого белого меха на груди Энджела. Убедившись, что он не бьёт её и не кричит, она расслабила ладонь. Дрожь, бившая её тело, наконец прекратилась. — Ты хорошая, Мэри, — прошептал Энджел, и на его лице расцвела самая искренняя, тёплая улыбка, на которую он только был способен. — Ты самая лучшая. И здесь тебя больше никто, слышишь? Никто и никогда не посмеет обидеть. Твой папа-король сожрёт любого за тебя. Да и я… я тоже попробую подставить свои лишние руки. Мэри шмыгнула носом и впервые за всё время тихонько, хрупко улыбнулась в ответ. Люцифер, наблюдавший за этой сценой, закрыл глаза, чувствуя, как с его сердца свалился огромный, многовековой камень. Он крепче прижал девочку к себе, а затем протянул руку и благодарно, крепко сжал плечо Энджела Даста. В этот момент Отель Хазбин и Маленькое Чистилище наконец нашли общий язык.