Иллюзия Искупления.

Слова Люцифера застыли в воздухе, словно раскалённый свинец. Чарли стояла неподвижно, её широко раскрытые глаза были полны ужаса и горьких слёз, которые теперь бесшумно катились по бледным щекам. Вся её былая уверенность, её пылкие речи о всепрощении — всё разбилось о страшную, неприглядную правду, которую отец безжалостно выставил на свет. Король медленно отступил на шаг. Его фигура снова окуталась тяжёлым, удушливым маревом ангельской силы. Он окинул взглядом холл отеля — напуганных постояльцев, притихших сотрудников и замершего у стены Аластора. — С меня хватит, Чарли, — ледяным, не терпящим возражений тоном произнёс Люцифер. В его голосе больше не было отцовской мягкости, только абсолютная власть Владыки Ада. — Я больше не намерен терпеть твою слепую, опасную утопию. Если ты ещё хоть раз приведёшь в этот отель законченную, неисправимую мразь… Если ты попытаешься оправдать того, кто сознательно уничтожал невинных, я не стану спорить с тобой. Я не приду на разбор бумаг. Он поднял свою золотую трость и с силой ударил набалдашником о плавящийся пол. Звук удара отозвался в стенах зловещим эхом. — Я лично снесу это здание до самого основания, Чарли. До последнего кирпича. И мне плевать, сколько грешников окажется под его обломками. Надеюсь, в этот раз ты меня услышала. В ту же секунду воздух в холле взорвался ослепительной вспышкой золотого и багрового пламени. Жар на мгновение ослепил всех присутствующих, а когда огонь рассеялся, Люцифер исчез. В воздухе остался лишь слабый запах озона, выжженной шерсти и горький дым. Чарли издала короткий, удушливый всхлип. Она прерывисто вздохнула, оглядела замерших внизу друзей, словно ища у них поддержки, но, наткнувшись на их полные шока и тяжёлого осознания взгляды, не выдержала. Прикрыв рот ладонью, принцесса резко развернулась и, громко рыдая, побежала вверх по лестнице. Через несколько секунд наверху с оглушительным грохотом захлопнулась дверь её комнаты. Внизу, в просторном холле процветающего отеля, воцарилась гробовая, невыносимая тишина. Жители отеля стояли неподвижно, отчаянно пытаясь переварить и уложить в голове всё, что они только что услышали. Слишком много тайн вскрылось за эти несколько минут. Энджел Даст сидел на полу, обняв свои колени всеми четырьмя руками. Его плечи мелко дрожали, а взгляд был устремлён в пустоту. История о погибшем мальчике прошлась по его собственной израненной душе сокрушительным катком. Хаск молча подошёл к стойке, взял начатую бутылку дешевого виски и, отказавшись от стакана, сделал долгий, тяжёлый глоток прямо из горлышка. Его уши были плотно прижаты к голове — кот-демон, повидавший на своем веку немало дерьма, сейчас выглядел искренне раздавленным. Вегги медленно опустила копьё. Её пальцы дрожали. Как девушка Чарли, она должна была немедленно броситься наверх, чтобы утешить её, обнять и сказать, что всё будет хорошо. Но как бывший воин, как экзорцист, который веками истреблял грешников, она понимала: Люцифер прав. Каждое слово короля было жестокой, но неоспоримой истиной. И этот внутренний раскол парализовал её, не позволяя сделать и шага к лестнице. Аластор оставался на своём месте. Его улыбка вернулась на лицо, но теперь она была острой, хищной и пугающе узкой. Помехи в его динамике работали на грани ультразвука, выдавая колоссальное, бурлящее внутри напряжение. Вся картина наконец стала кристально чистой. И то, с какой яростью Люцифер защищал изломанную душу того подростка, вызвало внутри Радио-демона нечто, чего он никогда раньше не испытывал — глубокое, осознанное уважение, смешанное с обжигающим, собственническим чувством. Этот Падший Серафим, несущий на своих плечах тяжесть всего Ада и скрывающий свои самые уязвимые раны, окончательно и бесповоротно забрал его мёртвое сердце. Тяжёлая, звенящая тишина в холле Отеля Хазбин длилась, казалось, целую вечность. Было слышно только, как наверху, за запертой дверью, глухо и отчаянно рыдает Чарли. Постояльцы-грешники, которые ещё пару часов назад весело шумели и требовали бесплатных коктейлей, теперь испуганно забились по углам, понимая: один неверный шаг — и Владыка Ада сотрёт это место в порошок. Первым тишину нарушил Хаск. Он с глухим стуком опустил пустую бутылку на стойку и тяжело, со свистом выдохнул, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ну и ну… — хрипло произнёс бармен, и его уши нервно дёрнулись. — А мы-то, идиоты, думали, что старик просто с ума сходит от депрессии в своём замке. Строили теории про барьеры, шмотки… А он, оказывается, всё это время отдувался за грехи всего Ада в одиночку. — Тринадцать лет… — Энджел Даст подал голос со своего места на полу. Его верхняя пара рук судорожно сжимала колени, а нижняя — закрывала лицо. Голос порно-актера дрожал, полностью лишённый привычного кокетства и сарказма. — Ему было всего тринадцать. И то, что эти твари с ним делали… Господи, да я бы сам их пристрелил! Я бы их на куски разорвал! И Люцифер… он просто забрал этого ребёнка к себе. Защитил его. Оформил опеку втайне от Небес, потому что знал, что Серафимы уничтожат мальчишку за убийство. А Чарли… Чарли назвала его лицемером. Энджел горько усмехнулся, и из его глаз покатились слёзы, оставляя дорожки на гриме. — Она вообще ослепла от своей радужной программы. «Второй шанс для каждого»… Да какой, к чёрту, шанс для чудовища, которое ломает детей?! Вегги стояла посреди холла, крепко сжимая древко своего копья. Её пальцы побелели от напряжения. Она то и дело бросала взгляд на лестницу, ведущую к комнате Чарли, но не делала ни шагу. В её единственном глазу метались растерянность и глубокая, сжигающая изнутри вина. — Я должна пойти к ней, — тихо, почти безжизненно произнесла Вегги. — Должна обнять её, поддержать… Но я не могу. Ребята, я просто не могу. Потому что король… он прав. Каждым чёртовым словом. Я была экзорцистом. Я видела этих мразей на Земле, я видела их здесь. Есть те, кто заслуживает милосердия, как этот несчастный мальчик. А есть гниль, которой место только на острие ангельского клинка. И то, что Чарли в своей слепой наивности впустила такого ублюдка в отель, где живут невиновные… Это преступление. — Наша милая принцесса слишком долго жила в тепличных условиях дворца, — подал голос Аластор. Он медленно отошёл от стены, и холл мгновенно наполнился тихим, но угрожающим гулом радио-помех. Его улыбка, обычно широкая и безумная, сейчас сузилась до опасной, острой полосы. Глаза Радио-демона горели холодным, расчётливым огнём. Внутри него бушевал пожар, разожжённый словами Рози и поступком Люцифера, но внешне он оставался образцом ледяного спокойствия. — Она судит о мире по книжкам со счастливым концом, — продолжал Аластор, изящно перехватывая свою трость. — Она искренне верит, что Ад — это просто место, где люди совершили «ошибки». Но Его Величество прекрасно знает, что Ад — это сточная канава, куда падают самые отвратительные отбросы человечества. И защищать изломанную душу ребёнка — это истинное милосердие. А давать приют насильнику — это слабость и глупость, которая едва не стоила нам всем жизни. Хаск внимательно посмотрел на своего босса, подмечая, как изменился тон Аластора. В нём больше не было того ядовитого сарказма, с которым он обычно говорил о Люцифере. Было что-то другое. Глубокое, собственническое уважение. — И что мы будем делать дальше? — спросил Хаск, переводя взгляд с Аластора на Вегги. — Старик ясно дал понять: ещё одна такая «ошибка» от Чарли — и он превратит этот отель в пыль. А постояльцы прут толпами. Кто поручится, что среди них нет ещё одного такого монстра? — Я проверю каждого, — резко и твёрдо отрезала Вегги, её взгляд наконец обрёл прежнюю жесткость воина. — Чарли заперлась и никого не хочет видеть. Пока она плачет, я лично подниму все архивы. Я заставлю каждого грешника в этом здании рассказать свою историю до мельчайших подробностей. И если найду хоть одного, кто сделал то же, о чём говорил король… я сама вышвырну его отсюда под прицелом копья. — Прекрасный план, дорогая Вегги! — Аластор лучезарно улыбнулся, хотя его тени на стенах продолжали взволнованно вибрировать. — Наведите здесь порядок. А мне, пожалуй, пора отлучиться. Наш эксцентричный монарх, должно быть, очень устал после такого бурного семейного визита. И кто-то должен напомнить ему, что в этой золотой клетке он больше не один. Радио-демон крутанулся на пятках, готовый раствориться в темноте. Отрезанный барьер Люцифера больше не казался ему оскорблением. Теперь это был вызов. Вызов, который Аластор был готов принять, чтобы встать рядом с королём и разделить с ним эту тяжёлую, пугающую тайну. Однако Хаск остановил его. — Постой, Аластор, — сказал Хаск. — Может, оставим старика в покое? Видно, он не хочет разговаривать. — О, мой дорогой друг, — прошипел Аластор. — Неужели ты думаешь, что я брошу короля в такой момент? — Постой, Ал, Хаск прав, — поддержал бармена Энджел. — Коротышке явно не до разговоров. Предлагаю проверить документы того типа и выгнать его из отеля. — Я сейчас же проверю его личное дело, — сказала Вегги и поднялась на второй этаж. Вегги решительным шагом направилась к её разбитому кабинету. Из груды разбросанных бумаг она вытащила папку с личным делом того самого новоприбывшего грешника, из-за которого вспыхнул этот страшный скандал. Через минуту Вегги вернулась в холл. Её лицо выражало крайнюю степень замешательства. Она бросила раскрытую анкету на барную стойку прямо перед Хаском, Энджелом и Аластором. — Посмотрите сюда, — глухо произнесла Вегги, ткнув пальцем в ровные строчки, написанные рукой Чарли. — Я проверила его документы. Здесь чёрным по белому написано: «Причина попадания в Ад — регулярные кражи, грабежи и взлом чужого имущества». Ни единого слова о детях. Никаких тяжких статей. Энджел Даст подтянул папку к себе, лихорадочно вчитываясь в текст. — Реально… Обычный воришка-домушник. И Чарли, зная это, приняла его со всей своей радушной душой. Она была уверена, что помогает парню, который просто оступился на Земле из-за бедности. — Но король… — Хаск медленно покачал головой, всматриваясь в бумагу. — Старик орал про такие вещи, которые из пальца не высосешь. Он назвал этого ублюдка насильником детей. И у меня нет ни единого повода сомневаться в словах Люцифера — вы видели его взгляд? Он знал, о чём говорит. Вегги устало опустилась на барный стул, схватившись за голову. — Вот именно. Но как? Как Люцифер узнал правду? Этот грешник прибыл в отель всего пару дней назад. Он сидел тихо, заполнял анкеты, улыбался Чарли. Король вообще не появлялся здесь всю неделю и сидел за своим барьером. Откуда у него, чёрт возьми, эта информация, если даже в официальных адских базах этот урод числится как простой вор? В баре снова повисла напряжённая тишина. Все переглянулись, не находя логического ответа. Чарли физически не могла раскопать эту правду, ведь грешники врут в своих анкетах на каждом шагу, пытаясь казаться лучше. Но Люцифер… он словно видел этого демона насквозь. Аластор, до этого молча стоявший у окна, медленно повернулся к остальным. Его радио-улыбка стала тоньше, а в глазах зажегся опасный, понимающий огонек. Помехи в его микрофоне издали тихий, вибрирующий звук. — О, мои дорогие, вы забываете, кто наш глубокоуважаемый монарх, — бархатным голосом произнес Радио-демон, изящно оперевшись на свою трость. — Люцифер не просто правитель этой сточной канавы. Он — Падший Серафим. Он присутствовал при самом сотворении человечества. Его магия и его сущность неразрывно связаны с законами Рая и Ада. Ему не нужны бумажки Чарли и лживые анкеты грешников. Аластор сделал шаг ближе к стойке, и его тени одобрительно зашевелились на полу. — Я более чем уверен, что едва стоило этому ничтожеству переступить порог отеля, как его истинный, гнилой грех оставил след в самой магии этого круга. И Люцифер, будучи хозяином Ада, почувствовал эту скверну. Его ангельская природа мгновенно распознала мерзость, которую Чарли так наивно пригрела под своей крышей. Король видит души демонов в их истинном, первозданном виде — со всеми их земными кошмарами. Вегги медленно подняла голову, и в её глазах отразился дикий ужас от осознания: — Значит… пока Чарли думает, что строит безопасный рай для искупления, мимо её глаз проходят настоящие чудовища. А Люцифер, даже запершись во дворце, каждую секунду чувствует, какая мразь дышит рядом с его дочерью. Аластор кивнул: — Точно. Это лишний раз подтверждает, что нам нужно поговорить с королем. Аластор уже сделал шаг в сторону самой густой тени, готовый раствориться в ней и отправиться прямиком к непреодолимому золотому барьеру, как вдруг холл отеля прорезал резкий, настойчивый звонок. Вегги вздрогнула. Она торопливо вытащила телефон из кармана и посмотрела на экран. Её единственный глаз испуганно округлился, а лицо снова побледнело. Она подняла дрожащий взгляд на жителей отеля и беззвучно, одними губами произнесла: «Король». В баре мгновенно воцарилась звенящая тишина. Даже Аластор замер, медленно убирая руку с трости, а его радио-помехи стихли до едва различимого, напряженного шуршания. Вегги сглотнула подступивший к горлу ком и провела пальцем по экрану, включая громкую связь. — Д-да, Ваше Величество? — её голос слегка дрогнул, несмотря на всю её воинскую выправку. Из динамика не донеслось ни криков, ни привычного грохота ангельского пламени. Голос Люцифера звучал пугающе спокойно, тихо и как-то… бесконечно устало. В нём больше не было той ярости, которая минуту назад едва не разнесла отель, но осталась тяжелая, непреклонная сталь. — Вегги, — произнес король, и на заднем плане послышался тихий, едва уловимый шорох бумаг. — Мне нужно, чтобы завтра утром ты, Хаск, Энджел и Аластор приехали ко мне. К девяти часам. Вегги растерянно моргнула, переглядываясь с притихшим Энджелом. — Во дворец, Сир? Но ваш барьер… — Нет, не во дворец, — мягко, но твердо перебил её Люцифер. — Приезжайте в парк «Лу-Лу Ворд». В девять ноль-ноль я буду ждать вас у главного входа. Чарли… Чарли с собой брать не нужно. Пусть остаётся в отеле. Это всё. В трубке раздались короткие, глухие гудки. Король отключился так же внезапно, как и позвонил, не дав никому вставить ни слова. Вегги медленно опустила руку с телефоном, ошарашенно глядя на потемневший экран. — Парк «Лу-Лу Ворд»? — тихо переспросил Энджел Даст, недоуменно почесывая одну из своих правых рук. — Тот самый его безумный парк развлечений с кучей уток и сахарной ваты? Зачем ему звать нас туда после такого… апокалипсиса? Да еще и без Чарли? — Чтобы поговорить без её слез и криков, — хмуро буркнул Хаск, намывая очередной стакан, хотя его лапы заметно подрагивали. — Старик хочет разложить карты на столе. Без радужных очков девчонки. Аластор медленно повернулся спиной к тени, в которую собирался уйти. Его радио-улыбка снова стала широкой, но теперь в ней не было прежнего ехидства — только глубокий, торжествующий и одновременно тревожный блеск. Люцифер сам назначил встречу. И то, что он позвал именно этот состав, исключив собственную дочь, говорило лишь об одном: завтра в «Лу-Лу Ворд» они увидят то, что король так тщательно прятал от всего Ада. — Что ж, какая восхитительная смена декораций! — бархатным голосом произнес Аластор, и его трость-микрофон издала короткий, довольный джингл. — Наш пернатый правитель предпочитает свидания на свежем воздухе. Думаю, нам всем стоит хорошенько выспаться перед этой… захватывающей прогулкой. Радио-демон бросил мимолетный взгляд на пустующий стул короля, чувствуя, как внутри разгорается предвкушение. Завтра в девять утра эта затянувшаяся игра в прятки наконец-то закончится.