Иллюзия Искупления.

Аластор шёл по мощёным улицам Каннибал-Тауна, бережно прижимая к себе трость-микрофон. Здесь, среди винтажных вывесок и чинно прогуливающихся дам в платьях эдвардианской эпохи, его истерзанное самолюбие наконец начало успокаиваться. Радио-демон обожал этот район за его неизменный, застывший во времени шарм. После удушающей атмосферы переполненного отеля и унизительного столкновения с королевским барьером, визит к старой подруге виделся ему идеальным спасением. Рози, как и всегда, оказалась эталоном гостеприимства. Стоило Аластору переступить порог её изящного салона, как он обнаружил уже накрытый к чаю стол. В фарфоровой супнице аппетитно дымилось свежее жаркое из чьих-то пальцев, а из заварочного чайника разносился тонкий аромат бергамота. — Аластор, дорогой! Рада видеть тебя в таком прекрасном расположении духа, — пропела Рози, поправляя свою огромную шляпу с перьями, и изящно опустилась на стул напротив. — Взаимно, моя дорогая Рози! Твой салон — единственный оплот истинного вкуса в этом увядающем мире, — Аластор лучезарно улыбнулся, садясь за стол и аккуратно расправляя на коленях тканевую салфетку. Первые полчаса их беседа текла в исключительно приятном, светском русле. Они с упоением обсуждали последние сплетни Пентаграмм-Сити: как леди-паук Ванесса знатно опозорилась на недавнем собрании, кто из местных каннибалов открыл самую удачную мясную лавку на этой неделе, и почему мода на неоновые вывески Вокса — это абсолютная безвкусица. Аластор заметно расслабился. Его радио-помехи утихли, превратившись в мягкий, едва слышный белый шум. Он изящно поднял фарфоровую чашку, поднёс её к губам и сделал приличный, неторопливый глоток ароматного чая. — Кстати, о семейных делах, — Рози вдруг лукаво прищурила свои абсолютно черные глаза и заговорщически подалась вперед, оперевшись локтями о стол. — Скажи мне, Аластор, а Его Величество король Люцифер ещё не пытался поговорить с тобой… ну, по поводу детей? Радио-динамик Аластора издал оглушительный, истошный скрежет, похожий на звук резко затормозившего поезда. Оленьи рога на секунду проступили на его лбу от неожиданности. Весь его аристократический апломб испарился в мгновение ока: демон поперхнулся, закашлялся и был вынужден поспешно прижать к губам салфетку, чтобы вернуть себе контроль над дыханием. Его глаза округлились и превратились в хаотично крутящиеся радио-циферблаты. — Прошу прощения? — прохрипел Аластор сквозь сильные помехи, лихорадочно пытаясь удержать на лице свою привычную улыбку, которая сейчас больше напоминала застывшую маску ужаса. — По поводу чего, ты сказала? Рози весело и добродушно рассмеялась, ничуть не удивленная такой бурной реакцией своего старого друга. — О, винюсь, дорогой, не думала, что это застанет тебя врасплох! Просто пару недель назад наш эксцентричный повелитель лично почтил мой салон визитом. Представляешь? Сам Люцифер Морнингстар сидел прямо на том стуле, где сейчас сидишь ты! Аластор медленно опустил чашку на блюдце. Сердце в его груди забилось быстрее, а уязвленная гордость мгновенно сменилась жгучим, почти болезненным любопытством. Так вот где пропадал король, пока отель трещал по швам. — И какова же была цель визита монарха к главе Каннибал-Тауна? — как можно более небрежно спросил Аластор, хотя его пальцы так сильно сжали ручку чашки, что фарфор жалобно хрустнул. — Вот и я до сих пор ломаю над этим голову, — Рози задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Он выглядел ужасно потерянным. Спрашивал меня, как я справляюсь со своим «выводком», каково это — воспитывать и направлять кого-то, кто полностью зависит от тебя. Мы битый час обсуждали тему детей, родительского долга и… потенциального пополнения. Он расспрашивал о тонкостях создания новой жизни в Аду, о том, как магия принимает и формирует новые души. Аластор замер, переваривая информацию. Внутри него что-то болезненно кольнуло. Люцифер ходил к Рози обсуждать детей. Зачем? Чтобы лучше понять Чарли и исправить их отношения? Или… за этим крылось что-то куда более личное? Что-то, что заставило короля позже воздвигнуть непреодолимый барьер вокруг своего замка. — Знаешь, Аластор, — Рози внимательно посмотрела на друга, заметив, как неестественно замерли его тени на стене. — Я так и не поняла, к чему был этот допрос. Но уходя, он выглядел так, будто принял какое-то очень тяжелое, пугающее решение. И мне показалось, что этот разговор имел прямое отношение к тебе. Ты уверен, что он ничего тебе не говорил? Аластор медленно поднялся со своего места, его улыбка сузилась, став острой как бритва, а в голосе зазвучал опасный, утробный гул: — Наш король, дорогая Рози, в последнее время предпочитает хранить гробовое молчание. Но, кажется, мне придётся найти способ сломать его золотую клетку и лично вытрясти из него все ответы. Рози молча наблюдала за тем, как Аластор мерил шагами её изящную гостиную. Его тени на стенах извивались, словно раненые змеи, а из радио-динамика вырывался хаотичный, раздражающий скрежет белого шума. Радио-демон выглядел как хищник, запертый в клетке: его улыбка была натянута до предела, а пальцы с безумной силой сжимали рукоять трости. — Поверить не могу… Какое высокомерие! Какая поразительная, непростительная глупость! — шипел Аластор, и в его голосе звенели опасные радио-помехи. — Скрываться во дворце, строить ангельские стены, приходить к тебе и расспрашивать о детях, вместо того чтобы просто явиться в отель и объясниться! Он выставляет меня дураком перед этой девчонкой Чарли и её свитой! Моё терпение на исходе, Рози! Его недоверие просто… оскорбительно. Рози спокойно сделала глоток из своей чашки, аккуратно поставила её на блюдце и глубоко вздохнула. Её абсолютно черные глаза, лишенные белков, выражали глубокое сочувствие и легкую, едва заметную усмешку. — Аластор, дорогой мой, — мягко прервала она его тираду. — Опустись на землю. И, пожалуйста, выключи свои помехи, у меня от них фарфор звенит. Радио-демон резко замер посреди комнаты, наклонив голову набок под неестественным углом. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что ты ведешь себя как брошенная любовница, а не как грозный Оверлорд, — прямо и без прикрас заявила Рози, изящно поправляя перья на своей огромной шляпе. Динамик Аластора издал оглушительный, свистящий звук, похожий на визг тормозов. На секунду его улыбка дрогнула, а глаза округлились. — Я? Брошенная… Рози, это абсурд! Абсолютная чепуха! Меня волнует исключительно безопасность Отеля и то, как безответственность этого… пернатого недоразумения влияет на наш общий проект! Моя гордость уязвлена тем, что этот падший ангел считает возможным игнорировать мои полномочия управляющего! Рози поднялась со своего кресла, неторопливо подошла к Аластору и положила свои бледные руки ему на плечи. Её когти слегка сжали дорогую ткань его красного сюртука. Она заставила его посмотреть ей прямо в лицо. — Аластор, мы знаем друг друга слишком много десятилетий. Ты можешь лгать всему Аду, можешь лгать этой милой девочке Чарли и даже самому себе. Но не мне, — её голос стал тихим, но поразительно твердым. — Тебя никогда в жизни не волновала чужая безопасность. Тебе плевать на этот отель, и ты прекрасно знаешь, что этот сброд грешников не искупится. И твоя гордость здесь ни при чем. Аластор попытался отстраниться, его тени угрожающе выросли, но Рози даже не шелохнулась. Она крепко держала его, заглядывая в самую глубень его растерянной души. — Ты в ярости не потому, что он закрылся от отеля, — продолжала Рози, и её улыбка стала понимающей и грустной. — Ты сходишь с ума, потому что он закрылся от тебя. Тебя ранит не его недоверие к Оверлорду Аластору. Тебя ранит то, что Люцифер — мужчина, который впервые за сотни лет заставил твое мертвое сердце биться чаще, — оттолкнул тебя. Ты влюблен в него, Аластор. Глубоко, отчаянно и, судя по твоей истерике, уже очень давно. Слова Рози упали на дно комнаты с тяжелым, оглушительным звоном. Вокруг Аластора мгновенно воцарилась абсолютная, мертвая тишина. Все радио-помехи исчезли. Его тени послушно и испуганно сжались у его ног. Радио-демон застыл, словно превратившись в восковую фигуру. Его знаменитая улыбка, которая всегда служила ему непробиваемым щитом, сейчас выглядела жалкой и натянутой маской. Оленьи рога, начавшие проступать на лбу, медленно исчезли. Он смотрел на Рози, и в его глазах впервые за долгое время отразился неподдельный, первобытный страх. Страх перед правдой, которую он так тщательно прятал под цинизмом, сарказмом и напускным соперничеством с королем. Каждая ссора с Люцифером, каждый случайный взгляд, каждое мимолетное прикосновение пальцев, когда они спорили в отеле — всё это вспыхнуло в его голове яркими искрами. Рози содрала с него этот щит одним точным движением. — Я… — Аластор попытался вернуть своему голосу привычный бархатный тембр, но из горла вырвался лишь тихий, хриплый шепот. Он сглотнул, чувствуя, как внутри всё болезненно сжалось. — Это… невозможно. Я Радио-демон. Я не испытываю… таких привязанностей. — Ты можешь быть хоть самим Дьяволом, дорогой, но от чувств не сбежишь, — Рози мягко похлопала его по плечу и отступила на шаг, давая ему пространство, чтобы дышать. — И теперь, когда ты это знаешь, твоя злость выглядит совсем иначе, верно? Теперь подумай: если Люцифер приходил ко мне расспрашивать о детях, а потом заперся от всего мира… может быть, он сделал это не потому, что не верит тебе? Может, он просто пытается защитить то, что зарождается между вами, или боится собственных чувств к одному очень гордому Радио-демону? Аластор медленно опустил голову, глядя на свои руки в черных перчатках. Его уязвленное эго больше не требовало мести. Теперь им двигало совсем другое чувство — глухая, щемящая тревога за безопасность короля, который, сам того не зная, забрал его сердце... Когда Аластор переступил порог Отеля Хазбин, привычного шквала радио-помех и торжествующего джаза не последовало. Он вошёл пугающе тихо. Его тени не метались по стенам, а покорно стелились по полу, словно перенимая настроение хозяина. Улыбка по-прежнему оставалась на его лице, но теперь она выглядела как застывший, безжизненный фарфор. Взгляд Радио-демона был устремлён куда-то сквозь пространство, глубоко внутрь себя. В вестибюле у барной стойки его ждали Вегги, Хаск и Энджел Даст. Заметив вошедшего, они переглянулись. — Эй, улыбашка, ты чего такой… притихший? — Энджел Даст первым нарушил тишину, лениво покручивая в руке бокал. — Обычно от твоего прихода у меня зубы сводит, а сейчас как будто радиостанцию вырубили. Аластор медленно подошёл к стойке и, вопреки своей привычке стоять над душой, тяжело опустился на соседний с пустующим королевским стулом. Он аккуратно положил трость на колени. — Мой визит вежливости к дорогой Рози оказался весьма… информативным, — голос Аластора прозвучал на удивление чисто, почти без искажений, что напугало Хаска даже сильнее, чем внезапная вспышка гнева. — Наш скрытный монарх перед тем, как запереться в своей золотой клетке, почтил Каннибал-Таун своим присутствием. Он расспрашивал Рози о детях. О том, как создаются новые жизни и формируются души в Аду. — Что? — Вегги нахмурилась, недоуменно переводя взгляд с Аластора на Хаска. — Зачем Люциферу спрашивать об этом Рози? Если бы дело было в Чарли, он бы знал всё от Лилит. И Чарли уже взрослая. Зачем ему эта информация? Зачем ему магия создания душ? — Вот и Рози не поняла, — Аластор прищурился, и в глубине его глаз на секунду вспыхнула болезненная, тщательно скрываемая тревога, которую после разговора с подругой он больше не мог игнорировать. — Но Его Величество явно задумал что-то, о чём посчитал нужным промолчать. В этот момент Энджел Даст резко выпрямился на своем стуле. Его четыре глаза округлились, а уши на макушке дрогнули. — Погодите-ка… Дети? Блин, кажется, пазл начинает складываться в какую-то совсем дикую картинку. — О чём ты, Энджел? — резко спросила Вегги, поворачиваясь к нему. — Да я сегодня на студии Вокса краем уха зацепил разговор, — Энджел замахал руками, взволнованно подаваясь вперед. — Я торчал в гримёрке и услышал, как Велвет трепалась с одной из своих топовых моделей. Велвет была в абсолютном шоке и поливала всё матом. Оказывается, на прошлой неделе наш великий и могучий король лично пригласил её в кафе на чашку кофе! Аластор резко повернул голову к пауку. Пальцы Радио-демона впились в обшивку стула с такой силой, что послышался треск ткани. Король Ада пьет кофе с выскочкой из тройки Ви? Это ранило его сильнее любого барьера. — И что же Его Величество забыл в компании этой невоспитанной девицы? — ледяным тоном, в котором снова заскрежетали опасные помехи, спросил Аластор. — Вот именно это Велвет и пыталась понять! — воскликнул Энджел, активно жестикулируя всеми парами рук. — Она думала, он хочет заказать у неё новые королевские мантии или какую-то хайповую коллекцию для дворца. Но знаете, чем он интересовался? Из того, что я понял из разговора девчонок, король расспрашивал Велвет, не планирует ли её бренд выпускать… линию детской одежды! Причём для самых маленьких. И интересовался тканями, которые не раздражают кожу. Велвет решила, что старик окончательно сошёл с ума на фоне депрессии, и просто посмеялась. В баре снова повисла мёртвая тишина. Хаск медленно отставил стакан, его брови поползли вверх. Вегги ошарашенно захлопала глазами. Аластор же застыл, чувствуя, как слова Энджела эхом отдаются в его голове. Рози, вопросы о детях, Велвет, детская одежда… Всё это складывалось в безумную, пугающую и одновременно ошеломляющую теорию. Сердце Радио-демона, которое Рози так безжалостно заставила признать свои чувства к Люциферу, пропустило удар. Если Люцифер искал способ создать новую жизнь и заботился о детских вещах… Что, если барьер вокруг замка — это не попытка сбежать от Чарли, а способ спрятать то, что Люцифер уже успел сотворить втайне от всего Ада?