Море помнит имена

Следующий день. Вечер подступал медленно, вязко. Дневная жара ушла вместе с солнцем, и теперь от моря тянуло холодной сыростью. Ветер усилился — тяжёлый, солёный, он гулял между мачтами, трепал канаты и с глухим хлопком бил по парусам. Корабль мерно покачивался на волнах, дерево под ногами тихо скрипело, будто устало после долгого дня. Небо у горизонта ещё горело тёмным оранжевым, но палубу уже затягивали сумерки. Фонари пока не зажигали. Из-за этого всё вокруг казалось грубее: лица — резче, тени — глубже, взгляды — тяжелее. Бакуго сидел у мачты всё так же связанный. Верёвки туго проходили поперёк груди, под руками, вокруг запястий. От долгого напряжения мышцы начинало неприятно тянуть, плечи затекли, а грубое волокно уже натёрло кожу до красных полос. Но он даже не пытался показать, насколько это мешает. Спина прямая. Подбородок поднят. Взгляд острый. Будто не пленник. Будто это он здесь решает, кто на кого смотрит. За весь вечер к нему почти не подходили. После сцены с Курогири команда держалась на расстоянии — не из жалости, нет. Скорее потому, что рядом с Бакуго даже воздух становился тяжёлым. Он сидел молча, слушая море и редкие голоса по палубе. Пока не услышал шаги. Неторопливые. Грузные. Бакуго поднял взгляд. Один из матросов шёл прямо к нему, держа в руках деревянный поднос. Металлическая миска с чем-то горячим, кружка воды, кусок хлеба. Бакуго сразу нахмурился. Что за херня?.. Матрос остановился рядом, явно не испытывая никакого желания находиться здесь дольше необходимого. Он был крупный, с обветренным лицом и тяжёлыми руками человека, привыкшего к грязной работе. — Курогири велел тебя накормить, — буркнул он. Пауза. Очень короткая. Но в лице Бакуго за это мгновение что-то резко изменилось. Взгляд потемнел.— Чё ты сказал?.. — переспросил Бакуго. Голос прозвучал негромко, почти спокойно, но по палубе всё равно будто прошёл холодок. Горо этого словно не заметил. Он подошёл ближе и с тяжёлым стуком поставил миску на бочку возле мачты. Горячий бульон качнулся через край. — Оглох, что ли? — буркнул он. — Сказал же: накормить тебя. Курогири приказал. Бакуго медленно поднял голову. Взгляд тяжёлый. Неподвижный. — Накормить?.. — переспросил он громче. — Ну а чё ещё? — Горо раздражённо фыркнул. — Руки то у тебя связаны. Верёвки резко скрипнули. Бакуго дёрнулся вперёд так сильно, что мачта за спиной глухо ударилась о канаты. — Ты совсем охуел?! — рявкнул он. По палубе сразу пошёл шум. — О, началось. — Да заебал уже. — Ему пожрать дают,а он выебывается. Кто-то усмехнулся, но смех вышел нервный. Потому что Бакуго выглядел не просто злым. Его реально начинало трясти от ярости. — Мне сказали тебя накормить — я тебя накормлю, — раздражённо бросил Горо. — Не беси меня. Бакуго коротко усмехнулся. Жутко. — Накормишь?.. — почти выплюнул он. — Ты меня за кого держишь вообще? Он снова рванул руками. Верёвки впились глубже в кожу. — Я похож на беспомощного уёбка, который сам жрать не может?! — Да блять, драму не устраивай. — ДРАМУ?! Голос ударил по палубе так резко, что кто-то вздрогнул. Бакуго подался вперёд насколько позволяли путы. — Связали меня и решили, что теперь можно обращаться со мной как с ебаной псиной?! — Да никто— — ЗАТКНИСЬ НАХУЙ! Тишина рухнула резко. Даже ветер будто стих. Горо раздражённо цыкнул и шагнул ближе. Очень близко. Настолько, что теперь нависал над Бакуго всей своей тушей. И остальные особо не напряглись. Потому что Горо был одним из самых здоровых на корабле. Большой Тяжёлый. Даже если Бакуго психанёт — ну и что он сделает связанным? — Либо жрёшь, либо потом сидишь голодный, — грубо бросил Горо и схватил Бакуго за подбородок. Это была ошибка. Ох какая же это была ошибка. — Открой рот и— он не договорил. В следующую секунду всё произошло настолько быстро, что никто сначала даже не понял. Резкий скрип канатов. Мачта дёрнулась. Бакуго рванулся вперёд всем телом. Верх был намертво привязан, руки связаны за спиной — но ноги оставались свободны. И Бакуго ударил. Ногой. Прямо в живот. Удар вышел такой силы, что звук получился тяжёлым и глухим. Воздух из Горо выбило мгновенно. Глаза у него расширились от шока. А потом огромного матроса просто оторвало от палубы. Реально оторвало. Он отлетел назад на несколько метров и с диким грохотом впечатался в бочки у борта. Одна перевернулась, вторая треснула сбоку. Миска улетела, бульон разлетелся по доскам. И всё. Тишина. Полная. Кто-то ошарашенно выдохнул,— Ебать... — Он Горо откинул… — Да он же связан был… Горо скрючился возле бочек, кашляя и пытаясь вдохнуть. А Бакуго тяжело дышал у мачты. Верёвки натянулись до предела. На руках вздулись вены. Взгляд бешеный. И вот теперь до остальных начало доходить. Один из матросов нервно сглотнул. — Погодите… — пробормотал он. — А ведь он и нас так мог уебать… Тот самый парень, что ранее пристовал к Бакуго, резко побледнел. Потому что тоже понял. Все эти толчки. Подколы. Пинки. Попытки вывести его из себя. Бакуго всё это время мог сорваться. И если даже Горо сейчас улетел через полпалубы… По спине у нескольких реально прошёл холод. Но в следующую секунду Горо резко поднялся. Тяжело. С яростным кашлем. И лицо у него теперь было страшное. Не от боли. От унижения. Он увидел взгляды остальных. Услышал этот шёпот. И его перекосило от злости. — СУКА— Он рванул вперёд. Тяжёлые шаги загрохотали по палубе. — Горо, стой! — крикнул кто-то. Но тот уже нёсся прямо на Бакуго, замахиваясь кулаком. Изуку который все это время наблюдал со стороны, среагировал мгновенно. — НЕ НАДО! Он буквально влетел между ними. Горо дёрнулся в последний момент. Было видно — он попытался ослабить удар. Сильно. Иначе Изуку бы просто вырубило. Но даже так кулак всё равно тяжело врезался ему в лицо. Раздался глухой удар. Голова Изуку резко мотнулась в сторону. И его просто снесло вниз. Он рухнул прямо у ног Бакуго. Горо тяжело дышал сверху. И даже не выглядел виноватым. Вообще. — Сам под кулак полез, — зло бросил он. — Нехуй под ногами путаться. По палубе прокатился шум. Не беспокойство. Не жалость. Просто шок. — БЛЯТЬ— — Он совсем ебанулся?! — Нахера полез?! — Кого он вообще из себя строит? Не часть команды, просто хрен пойми кто. Всё время был серой мышью, а теперь героя из себя корчит! Кровь сразу потекла у Изуку из носа. Он зажмурился от боли, ладонь скользнула по мокрым доскам палубы. И в этот момент Бакуго реально взбесило. Не то, что Горо снова полез. Не удар даже. А то, что этот придурок опять полез его защищать. — Ты какого хуя творишь?! — рявкнул Бакуго сверху. Верёвки дёрнулись так резко, что одна опасно скрипнула. — Я тебя просил лезть сюда?! Изуку тяжело вдохнул, морщась от боли, но всё равно начал подниматься. — Отойди нахуй! — зло бросил Бакуго. — Совсем ебанулся?! Но Изуку уже снова встал между ними. Пошатываясь. С кровью на лице. И Бакуго от этого только сильнее перекосило. Потому что выглядело это ужасно. Тоже самое что было и вчера. Как будто его защищают. Как будто он сам не справится. Как будто ему вообще нужен кто-то впереди. — Да отойди ты, блядь! — рявкнул Бакуго. — Я сам разберусь! Но Изуку даже не обернулся. Он смотрел только на Горо. Снизу вверх. Тяжело дыша после удара. — Ты хочешь проблем?.. — выдохнул Изуку, голос чуть дрожал, но он старался звучать твёрдо. — Курогири уже второй раз сказал не трогать его… — Заткнись, сопляк! — рявкнул Горо, резко шагнув вперед. Он схватил Изуку за шиворот и слегка подтолкнул, так что Изуку пришлось сделать шаг назад, чтобы не потерять равновесие. — Он первым напал! — П-потому что ты полез к нему! — проговорил Изуку, стиснув зубы. Слегка покачиваясь, он всё же не отводил взгляда. — Он не слушался! Не ел! И почему это я должен отчитываться перед тобой,каким-то отбросом!? — Горо наклонился ближе, сжимая плечо Изуку, но не причиняя сильного вреда — просто чтобы показать власть. — Значит… он не хотел есть! — выдал Изуку, голос чуть громче, с ноткой решимости. — Зачем насильно заставлять?! — Совсем страх потерял!? — Горо нахмурился, наступая на Изуку. — Я сказал, он первым накинулся!! — Ч-чего ему оставалось делать… — сказал Изуку, слегка дрожа, но глаза горели. — Ты схватил его, начал давить… он просто защищался! — Ты вообще на чьей стороне, сопляк?.. — Горо снова схватил Изуку за плечо, притянул ближе к себе, чтобы тот почувствовал давление. Изуку тяжело сглотнул, но не отводил взгляд. — Вы сами постоянно его провоцируете… — его голос был тихим, но твёрдым. Бакуго это бесило всё сильнее. До злости. До скрипа зубов. Потому что это выглядело так, будто его жалеют. Будто его надо прикрывать. Спасать. Защищать. И от этого внутри всё буквально выворачивало. — Я не просил меня защищать, придурок! — рявкнул Бакуго. Изуку дёрнулся от крика, но не отошёл. Даже сейчас. И это почему-то злило ещё сильнее. — Слышь, соплячий! — рявкнул Горо, сжимая плечо Изуку, так что тот слегка подскочил. — Ты на этом корабле никто! За четыре года до тебя должно было дойти: всем плевать на тебя и на твоё мнение! — Ты слышишь меня?! — его голос накалялся, как раскалённая сталь. — Ты здесь не представляешь никакой ценности! Верёвки снова скрипнули. Бакуго тяжело дышал, глядя на Изуку перед собой. На кровь у него под носом. На разбитую щёку. И от этого раздражение внутри мешалось с чем-то ещё. С чем-то непонятным. Горо уже собрался резко отбросить Изуку за шиворот. Его руки напряглись, мышцы застыли, а глаза блеснули хищным огнём. Изуку сжался в предчувствии удара, плечи дрожали, дыхание прерывистое. И вдруг сзади раздался ровный, спокойный, но настолько властный голос, что время будто остановилось: — Горо. Рука Горо замерла в воздухе, плечо Изуку сразу облегчённо опустилось, но тело всё ещё дрожало. Даже шум ветра и скрип палубы корабля потеряли свою силу перед этим голосом. Все вокруг мгновенно напряглись. Мотрос, который обычно не обращал внимания на такие сцены, напрягся, прижался к одной из мачт. Кто-то другой сжал руки в кулаки, не смея дышать слишком громко. На палубе воцарилась гнетущая тишина. Курогири шагнул на палубу. Его движения были точными, уверенными, без лишней спешки. Он посмотрел на Горо, потом на Изуку. Его взгляд был холоден, но без открытой угрозы — это был взгляд, который заставлял всех понять: сейчас только он контролирует всё. — Мидория, что тут происходит? и что с твоим лицом? — его голос прозвучал ровно, почти тихо, но каждая его фраза была весомее любого крика. Горо сделал шаг вперёд, гордость сжимала грудь, он хотел взять слово: — Он… я… — начал он, но слова застряли в горле. Курогири чуть нахмурился и повысил голос, не громко, но так, что вибрация голоса будто прошлась по всей палубе: — Горо. Я спрашивал у Мидории. В этот момент каждый на палубе, включая Горо, ощутил ледяное давление. Все взгляды устремились на Изуку, который стоял, сжав кулаки, но больше не чувствовал себя совсем беззащитным — рядом был единственный тот, кто мог защитить Изуку. Не смеяться над ним. Не унижать. Горо опустил голову и плечи, впервые за долгое время понимая, что сейчас он не контролирует ситуацию. Остальные тихо отступили на шаг назад, а звуки ветра и скрипы досок казались такими далёкими, будто на корабле остались только они и голос Курогири. Изуку тяжело вздохнул и посмотрел на Курогири. Тот стоял рядом, но не слишком близко. Каждое движение Курогири было выверенным, его взгляд — холодным, но внимательным. — Курогири… — тихо начал Изуку, пытаясь держать голос ровным, хотя в нём сквозило напряжение. — Всё..всё произошло так: Горо подошёл к Бакуго с предложением "накормить его". Он отказался… но Горо не остановился. Начал давить, нарушать его личные границы. Изуку на секунду замолчал, его взгляд скользнул к Бакуго, который стоял чуть поодаль, плечи сжатые, дыхание ровное, но в нём чувствовалась готовность к взрыву. — Он просто постоял за себя, — продолжил Изуку,сжатый, как пружина, каждый его мускул был напряжён, глаза искрились. Изуку сжал кулаки, воспоминая момент: — А потом у Горо снесло крышу. Он рванул на Бакуго, без предупреждения, без оглядки. В тот момент я понял, что это может закончиться плохо. Я встал между ними. Просто встал, чтобы остановить его… чтобы Горо не сделал хуже. Он сделал короткий вдох, словно заново ощущая удар, который принял на себя. — И… в итоге удар пришёлся на меня. Курогири кивнул, не перебивая, взгляд его оставался пристальным, холодным, словно мгновенно считывал всё, что имело значение. Тишина, которая повисла после слов Изуку, была почти осязаемой(ну как сказать тишина, Бакуго все еще что то говорил чуть ли не рыча, но все слушали только Курогири) она держала в себе тяжесть произошедшего и напряжение, которое ещё не успело рассеяться. Изука ощутил, как сердце постепенно возвращается к ровному ритму, но внутри всё ещё бурлило. Бакуго выглядит как зверь с бешенством, взгляд яростный и скользящий одновременно, дыхание быстрое и прирывестое. Он готов был к следующему шагу, а в воздухе висела зыбкая граница между контролем и вспышкой гнева. Понятно, — наконец сказал Курогири, голос ровный, но достаточно тяжёлый. Курогири стоял посреди палубы, руки скрещены за спиной, голос ровный, точный: — А теперь слушайте внимательно, объясню вам чтобы до вас наконец дошло. Бакуго не просто пленник. Он нужен живым. Капитан хочет отдать его тому, кто помог нам организовать кражу сабли. Именно поэтому его нельзя трогать, нельзя провоцировать — ни одного лишнего движения. Он нужен целым. На палубе повисла гробовая тишина. Матросы переглядывались, кто-то нервно сжал кулаки, кто-то выдохнул, будто впервые осознав, что игра с Бакуго — это не шутки. Курогири продолжил: — Я понимаю, вам хочется показать силу, своё место, как вы обычно делаете. Но он не просто пленник. Он важен капитану. Да и еще, капитан просил передать что большую часть времени он будет проводить в своей каюте, если не всю. Сейчас он занят планами, как попасть на остров Тошинори Яги и завершить операцию. И тут Бакуго дернулся на верёвках. Глаза вспыхнули, челюсть сжалась, плечи натянулись, как тетива. — ЧТО, СУКА?! — рявкнул он, звук разнёсся по всей палубе. — По вашему Я чья-то ебаная вещь?! что-бы меня отдавать?! Он дернулся ещё раз, верёвки скрипнули, кожа натянулась, но это только разозлило его сильнее. — Попробуйте хоть шаг сделать ко мне — я всех нахуй размажу! — голос был почти рычанием, грудь поднималась с трудом, дыхание резкое. — Я никому нахуй не игрушка! Команда шарахнулась назад. Некоторые нервно переглянулись. — Гнилорожий занят?! — продолжал Бакуго, с яростью выдыхая. — И что теперь, мне что, сдохнуть, пока кто-то решает, кому меня «поднести»?! А вы не охуели случайно? Он дернулся ещё раз, верёвки скрипнули, мачта под ним чуть зашаталась. Лицо красное, глаза — как пылающие угли. — Я ни хера никому не должен! — крикнул он. — Я преднолижу только себе! — я нахуй всех порву! Бакуго резко скосил глаза на Курогири: — Курага недоделанная, понял?! Я не ваша собственность! Я не буду сидеть, как ебаный щенок, пока вы думаете что можите решать за меня! Он дёрнулся ещё раз, верёвки впились в запястья, плечи затекли, но ярость только росла. — Я нахуй всех отправлю в корм акул! Поняли!? На палубе воцарилась тишина. Никто не смел двигаться. Даже ветер и скрип палубы стали как бы приглушёнными рядом с этим гневом. Бакуго тяжело дышал, взгляд цепкий, руки дергались, но никто не подходил.

***

Шум шагов постепенно стихал. Палуба пустела, матросы один за другим шли к длинному столу у кормы, где расставлены миски с горячим бульоном и куски хлеба. Кто-то садился на лавки, кто-то ставил кружку воды — всё это происходило где-то на периферии, словно в другой реальности. Бакуго у мачты, грудь поднималась тяжёлыми вдохами, руки туго связаны. Верёвки впивались в кожу, плечи затекли, но он продолжал дергать кистями, пытаясь хоть немного освободить руки. — Суки… какие… меня и в подарок!? я что нахрен, вещь какая то!? — пробормотал он сквозь зубы, скрипя зубами. — Да они совсем страх потеряли… Он дёрнул кистями ещё раз, скрип верёвок разнёсся по пустой палубе. Плечи натянулись до предела, мышцы горели, но движение хоть немного давало ощущение контроля. — Вот освобожусь… и всех прикончу нахрен… — бормотал Бакуго, сжимая кулаки. Палуба постепенно опустела. Шум шагов и голоса, — всё исчезло, как будто мир вокруг перестал существовать. Бакуго оставался один на один с верёвками, с бешеной внутренней яростью, которая росла с каждой секундой. — И ты… — сказал он, едва шевелясь, заметив, что Изуку не ушёл, а остался , — тоже тут, задолбал.. свали уже к чертям собачьим! Изуку не отвечал, просто стоял рядом. Это только раззадоривало Бакуго ещё сильнее. Каждое движение, каждая попытка хоть чуть-чуть сдвинуть руки превращалась в борьбу с самим собой и с ограничениями верёвок. — Он продолжал бормотать себе под нос, скрипя зубами.