Море помнит имена

Город продолжал жить своей жизнью. Солнце уже стояло высоко, заливая улицы тёплым светом. Каменная мостовая нагрелась, воздух стал плотнее, насыщеннее звуками — голосами, смехом, грохотом телег и скрипом канатов в порту. Ничто не намекало на то, что совсем рядом уже начала рушиться привычная картина. Кузница гудела. Металл звенел под ударами молотов, жар от печей давил на кожу. Воздух был тяжёлым, пропитанным гарью и раскалённым железом.Киришима держал в руках клинок, проверяя баланс. — Центр тяжести смещён, — спокойно сказал он, возвращая его кузнецу. — В бою поведёт. Серо стоял рядом, проводя пальцами по лезвию другого оружия. Уже скорее по привычке, чем с интересом. — Здесь всё равно лучше, чем в половине портов, — пробормотал он. Тодороки осматривал стойки с оружием молча. — Капитану бы это не понравилось, — добавил Киришима. Серо усмехнулся. — Капитану мало что нравится. Дверь кузницы с тяжёлым скрипом закрылась за их спинами. Сразу стало легче дышать. Жар остался позади, уступив место морскому ветру. Он прошёлся по коже, остужая, возвращая ясность. Киришима глубоко вдохнул и провёл рукой по затылку. — Вот это я понимаю… — выдохнул он. — А то там как в печке. Серо усмехнулся, щурясь от света. — Зато теперь знаем, что покупать там нечего. — Угу, — кивнул Киришима. — Капитан бы разнёс их за такие оружия. Тодороки шёл рядом, чуть впереди. Его взгляд скользил по улице — спокойно, но слишком внимательно, будто он искал что-то, сам не до конца понимая что. — Пойдём к рынку, — сказал Серо. — Остальные должны быть там. Киришима кивнул, и они двинулись дальше. Рынок. Шум усилился. Здесь всё было ярче, плотнее, громче. Ткани колыхались над головами, солнечные лучи пробивались сквозь навесы, дробясь на пятна света и тени. — Я тебе говорю, это полезная вещь! — Это не полезная вещь, — устало ответила Мина. — Это… я даже не знаю, что это. Каминари с серьёзным видом разглядывал странный предмет, поворачивая его в руках. — Ты просто не понимаешь. Очако пыталась их успокоить. — Она вообще ничего не понимает. — Эй! — Очако ну скажи это же полезная вещь? Очако тихо вздохнула,— Каминари,зачем нам это? капитан же сказал купить что-то полезное. — Да вы вообще ничего не понимаете в полезности! обиженно выдал он. Но вдруг позади раздался голос,— О, вот вы где. Это был Киришима,его голос прозвучал неожиданно близко. Каминари сразу обернулась. — Оо приветик. Мина облегчённо выдохнула. — Спасение пришло. Серо подошёл ближе, взгляд скользнул по прилавкам. — И что, много полезного нашли? — Ничего, — ответили Мина с Очако. — Но ват Каминари хочет купить всякой ерунды. — Неправда! — возмутился Каминари, я хочу взять полезную вещь а они.. они не дают мне! Киришима тихо рассмеялся. Очако смотрела на них — и на секунду позволила себе расслабиться. Они все были здесь. Вместе. Без боя. Без приказов. Просто команда. Они говорили о мелочах. О корабле. О дороге. О том, кто что видел в порту. Киришима что-то рассказывал, размахивая руками. Каминари спорил с Миной. Серо иногда вставлял короткие комментарии. Очако наслождалась моментом. Только Тодороки почти не участвовал. Он стоял чуть в стороне. И слушал. Не их. Город Где-то далеко раздался звук. Глухой. Будто что-то тяжёлое ударилось о землю. Он был слабым. Почти потерялся в шуме. Но Тодороки его уловил. Его взгляд чуть сместился. Задержался. Он ничего не сказал. Пока. — …Я говорю, это вообще не стоит таких денег, — продолжала Мина. — Ты просто жадная, — фыркнул Каминари. — Я разумная! Очако тихо рассмеялась. И в этот момент— Каминари замолчал. Сам. Секунда. Он нахмурился. — Подождите… Все посмотрели на него. — Вы слышали? — Что? — спросил Киришима. Каминари чуть наклонил голову, прислушиваясь. Но шум рынка снова всё перекрыл. Он выдохнул. — Показалось… Тодороки напрягся еще сильнее. Серо пожал плечами. — Тут постоянно что-то гремит. Разговор продолжился. Но— ощущение осталось. Лёгкое. Едва заметное. Как будто в воздухе появилась тонкая трещина. Но это длилось недолго. Глухой звук раздался где-то вдали. Будто металл ударился о металл. Звук повторился. Уже ближе. Резче. Крики. Сначала приглушённые. Потом — настоящие. Толпа начала меняться. Кто-то ускорил шаг. Кто-то оглянулся. Шум стал нервным. — Что происходит — тихо сказал Киришима. — Это со стороны центра… — пробормотал Каминари. — Аукцион, — тихо сказал Тодороки. И этого хватило. Они сорвались с места. Толпа двигалась навстречу — люди отступали, сталкивались, сбивались в кучи. — Пропустите! — рявкнул Киришима, расталкивая дорогу. Чем ближе — тем отчётливее звуки. Очако старалась не отставать, но всё чаще оглядывалась на бегущих людей. Сердце ударило сильнее. — Быстрее, — тихо, но жёстко сказал Тодороки. Чем ближе к аукционному кварталу— тем хуже становилось. Звуки теперь были отчётливыми. Крики. Глухие удары. В воздухе уже чувствовался запах. Кровь. Горячий. Резкий. Киришима стиснул зубы.— Чёрт… Они выскочили на широкую улицу— и резко остановились. Аукционный дом был впереди. Двери распахнуты. Окна выбиты. Люди выбегали наружу, кто-то падал, кто-то тащил других. Паника. Настоящая. Живая. — …что за… — выдохнул Каминари. Но они уже смотрел дальше. Не на здание. На движение. Изнутри выходили они .Не толпа. Не охрана. Слишком слаженные. Слишком спокойные. Вооружённые. Двигались группой. Чётко. Как единое целое. — черт— тихо выругался Серо. Киришима сделал шаг вперёд. — Где он… И в этот момент— он увидел. Сначала — просто фигура. В центре группы. Задержка взгляда. Доля секунды. Потом— деталь. Связанные руки. Рывок. Сопротивление. Знакомая походка даже через силу. И— взгляд. На секунду все просто замерли. Без слов. Как будто мозг не сразу принял это. — Капи.. — Каминари не договорил. Киришима резко стиснул зубы. — Да вы издеваетесь… И в следующую секунду он уже сорвался с места. — ЭЙ! Но дорогу им перегородили. Несколько бойцов выскочили из-за зданий. Сабли сверкнули в утреннем свете. — НЕ ТРОГАЙТЕ ЕГО! Ответа не было. Первый удар пришёл мгновенно. Сталь ударила о сталь. Киришима успел поднять клинок — искры брызнули в стороны. — Засада! — крикнул Серо. Началась резня. Каминари едва увернулся от рубящего удара, отшатнулся, сбивая плечом ящик. Серо перехватил противника, связав его движение и оттолкнув назад. Мина ударила первой — резко, без колебаний. Тодороки двигался хладнокровно — короткие, точные блоки, ответные удары. Очако не была хороша с управлением сабли,но не отступала. Киришима шёл напролом. Он отбил один удар, второй — и не заметил третий. Лезвие прошлось по его боку. — КИРИШИМА! — закричала Мина. Он стиснул зубы, но не остановился. Развернулся — и ударил в ответ, отталкивая врага. Кровь уже проступала через рубашку, как вдруг второй удар пришёлся по его левому плечу, к счастью не пронзил полностью а лишь оставил надрез. — Назад! — рявкнул Тодороки, оттаскивая его. — Сейчас не прорвёмся! — КАПИТАН! — крикнул Киришима. — ЖИВЫМИ ОСТАНЬТЕСЬ СНАЧАЛА! — резко бросил Серо. Они начали отступать. Шаг за шагом. Отбиваясь. Закрывая друг друга. Клинки звенели рядом с лицами. Каждое движение — на грани. Киришима едва держался, и тяжело дышал. — Держись! — крикнул Серо. Они вырвались. Ушли за укрытия — ящики, мачты, старые канаты. И только тогда остановились. Серо тут же стенул с себя рубашку и разорвав ее на две части и вмести с Тодороки и Минай, перевезал одной бок Киришимы в второй его плече. Мина не переставая плакать и обнемала Киришиму. Далеко впереди… Их капитана вели к кораблю. Связанный. Но не сломленный. Бакуго шёл сам. Его толкали — но он держался прямо.Взгляд — острый. Холодный. Враги подняли Бакуго на палубу. Команда, скрываясь, смотрела на это с причала. Мина сжала кулаки, взгляд блестел от злости слез и безысходности. —Что же нам делать… — пробормотала Очако, — он уже на корабле. Серо тяжело выдохнул, его плечи дрожали от напряжения и боли Киришимы. Каминари просто молчал незная как реагировать, глядя, как враги запирают Бакуго на судне. — Теперь нам остаётся ждать и планировать следующий ход, — тихо сказал Шото. — Силой мы его сейчас не спасем. Киришима, несмотря на рану, пытался выпрямиться: — Мы вернём его… — сквозь зубы произнёс он. — Просто… нужно… выждать момент. Ветер с причала слегка трепал их волосы, шум волн и крики чаек были слишком громкими. Теперь перед ними стояла новая задача: найти способ вернуть их капитана.

***

Каждый шаг давался им ценой усилия. Киришима тащился вперед, каждый вдох отдавался огнём в боку, но он не мог остановиться. Ни он, ни кто-либо из команды. Весь город остался позади, в хаосе и грохоте, а перед ними был лишь узкий путь к их кораблю. Мина держала его за руку, её пальцы сжимали его ладонь до боли, но она знала: если отпустит, он упадёт. Само падение сейчас казалось невозможным — слишком много было боли и страха, чтобы позволить себе слабость. — Киришима… — её голос дрожал, а слёзы сново потекли по щекам. — Я… мне так страшно.. я первый раз чувствую себя такой..она сделала паузу,такой слабой я.. я боюсь…капитан.. он там один, Киришима он там один! но мы ведь спасём его?,ее голос полный боли и надежды рвал душу в клочья, вернем же? Он скосил глаза на неё, сквозь боль стиснув зубы. — мне тоже страшно, я тоже боюсь но сейчас мы не должны сдаваться… — он сделал шаг, опираясь на плечо Серо — мы спасём его! обязательно спасем! Серо молча шёл рядом. Плечи напряжены, глаза бегали по улицам, оценивая каждую тень, каждый звук. Он даже не думал, просто шёл, потому что каждый неверный шаг мог стоить им всего. Тодороки шёл чуть впереди, но и он не мог игнорировать напряжение. Его взгляд был холоден. — Держитесь ближе друг к другу, — сказал Шото, почти шёпотом. — не дайте Киришиме упасть. — Я не упаду, — рявкнул Киришима, но скрипнув зубами, когда боль пронзила бок. Каминари шёл молча, но его лицо было не привычно иссохшим от злости и усталости. Каждое его движение казалось слишком резким, слишком нервным. Он видел, как Киришима еле держится на ногах, и это вгоняло его в ярость. Очако шла рядом с Миной, чуть позади Киришимы, глаза широко раскрыты. Она старалась дышать ровно, но каждый шаг давался с трудом. И вдалеке, на горизонте, был их корабль. Родные доски, тросы, палуба — и запах смолы и моря. Но радости почти не было: впереди — больная правда. Бакуго в плену. Ужасная картина раз за разом всплывала перед лицом, Бакуго на палубе врагов, связанный, незнающий что дальше делать. Киришима крепко сжал кулаки. Команда замерла, когда перед ними оказался последний рывок до корабля. Тело Киришимы почти не держалось на ногах, Мина едва удерживала его, Серо и Тодороки помогали, Каминари напрягался, стараясь скрыть собственное истощение. — Почти… почти… — тихо пробормотала Мина, когда они ступили на трос. Наконец, команда рухнула на палубу. Киришима первым, почти в бессознательном состоянии, опёршись о поручень. Его дыхание было рваным, боль пронзала всё тело. Мина села рядом, держала его плечи, не давая рухнуть окончательно. — Мы… дошли… — прошептала она, дрожа. Матросы на корабле замерли, когда увидели их. Глаза всех расширились. Но почти сразу кто-то подбежал к Киришиме, пытаясь хоть чем-то помочь: поддержать, обтереть кровь, проверить рану. Другие окружили Мину, Серо, Каминари и Тодороки, спрашивая, что с ними случилось, в каком состоянии остальные, где капитан. — Что с вами произошло?! — закричал один из матросов, почти не веря своим глазам. — Где капитан?! — добавил другой, дрожащим голосом. Тишина длилась секунду, прежде чем Шото поднял голову. Его лицо было холодным, взгляд сосредоточенным, голос твёрдым и резким: — Враги устроили засаду. Капитана схватили. Сейчас он в плену.Матросы словно опустились вниз: шок, недоумение и страх смешались в глазах каждого. Их капитан… тот, кто одним своим взглядом внушал страх, тот, кто командовал ими без вопросов… теперь оказался в руках врага. Они пытались переварить услышанное, переглядываясь, не веря словам. На палубе воцарилась тяжёлая пауза, прерываемая лишь треском ветра и скрипом корабля на воде. Шото сделал шаг вперёд, голос его стал громче, холоднее, пронзая тишину: — Мы пытались его вернуть, но врагов было больше. Они ранили Киришиму, и нам пришлось отступить. Многие матросы сжали руки, кто-то в сердцах бил кулаком по поручням. Боль и злость смешались — но отчаяние всё ещё висело в воздухе. — Но это не значит, что всё потеряно! — продолжил Шото, теперь уже с дрожью силы в голосе, громче, с яростью, которая зажигает. — Мы проиграли битву, но не войну! Всё ещё впереди! И мы спасём капитана! Его слова прокатились по палубе, будто молния. Сначала — тихо, но уверенно, потом — громче, как раскат грома: сердца матросов дрогнули, страх ушёл, оставив место для решимости. Киришима, ещё не до конца оправившийся от боли, поднял голову, взгляд его стал твердым. Он попытался улыбнуться сквозь усталость: его голос дрожал, но был полон силы. — Теперь мы вместе. И мы не оставим его. Мина сжала его руку, дрожа, но твердо: — Мы вместе. Мы сделаем всё, чтобы вернуть его. Матросы медленно перестали колебаться. Один за другим они подбегали ближе, проверяли раны Киришимы готовили лекарства, бинты. Но самое главное — они снова обрели мотивацию. — Наш капитан в плену? — тихо проговорил один, и в голосе его больше не было страха, а появился вызов. — Так он не останется там надолго. Другой добавил: — Мы не дадим им шанса! Если команда выжила и дошла до нас, значит, всё возможно! Киришима чуть повернулся к команде, и у каждого из них глаза горят огнём: — Мы будем действовать. Вместе. Мы спасём его. Ветер с моря взвыл, трепля паруса, и на палубе словно повеяло свежей силой. Матросы выпрямились. Их взгляд снова стал твёрдым. Их сердца бились в унисон. — За капитана! — крикнул кто-то, и вся палуба подхватила. — За команду! — подхватил другой. Команда, стояла на палубе своего корабля, готовая идти до конца. Бакуго будет спасён. они это сделают.