призрак Элоиз

Тонкий золотой крестик, украшенный мелкими бриллиантами, мягко лежит на груди девушки. Саманта изредка ловит себя на осознании того, что случайно цепляется за него взглядом. Её сын привёл это миловидное создание познакомиться, посчитав, что в жизни никогда больше не встретит никого лучше Элоиз. В большей степени, Саманта с этим согласна, как и её муж Джон. Элоиз умна, учтива и в меру скромна. Она точно знает, как правильно производить первое впечатление, чтобы не быть слишком навязчивой или, наоборот, обезличенной. Высокая, белокожая брюнетка, увитая плеядами веснушек, со спокойным взглядом серых глаз, похожих на прозрачное мартовское небо перед дождём. Саманте избранница сына отчаянно напоминает кого-то из далёкого прошлого, которое, кажется, было столетия назад — когда мир был совершенно другим. Кого именно пытается вспомнить, женщина не улавливает, и оставляет за собой право сделать это позже. — Элоиз, кем ты работаешь? — интересуется Джон, поддерживая общую беседу. Конечно, Чарльз рассказывал родителям о девушке, но такие вопросы кажутся чем-то слишком закономерным, почти клишированным. — Я переводчица. Работаю с разными текстами и занимаюсь синхронным переводом. В том числе, на больших мероприятиях, вроде конференций, — она отвечает плавно, почти нараспев, неминуемо захватывая внимание. Общаясь с Элоиз хочется постоянно легко улыбаться, как при разговоре с давно знакомым приятным человеком. — Знаю немецкий, французский, шведский и финский, но его чуть хуже. — Ничего себе, вот это арсенал! Это так здорово, наверное. Меня всегда впечатляли люди, способные переключаться на разные языки, — Джон чуть кивает, удовлетворив свой интерес. — Ты в какой-то определённой сфере работаешь? Или везде по чуть-чуть? — Везде по чуть-чуть, скорее, — Элоиз задумывается. — Но чаще, не знаю почему так получилось, я работаю с парфюмерами, виноделами или с представителями сферы красоты. Конечно, везде есть своя специфика: разная терминология, необходимость искать эквиваленты в конкретном языке, но я стараюсь изучать всё, с чем предстоит иметь дело. Зато сразу появляется возможность узнать что-то новое и попасть, скажем так, на другую сторону, скрытую от покупателей. — Вау, — действительно, приятно удивившись, произносит Саманта. — Чарльз представлял тебя нам не во всей красе, — упомянутый молодой человек качает головой. Саманта чуть прищуривается, не прерывая зрительный контакт с девушкой. Элоиз вдруг становится жарко под кожей. — А какой язык тебе больше нравится? — Наверное, обыденно и пошло прозвучит, но французский, — Элоиз заправляет тёмный локон волос за ухо, оголяя небольшую золотую пусету в форме остроконечной звезды. — Мне очень нравится, как звучит грассирующая буква «р». В этом есть неуловимое очарование. — Совершенно не пошло, — Саманта усмехается. — Ты даже внешне на француженку похожа, — подмечает она, на что Элоиз с улыбкой кивает. — Мне тоже нравится этот язык, я изучала его в институте, но, к моему большому стыду, достаточно посредственно. Сейчас даже жалею. — У моей подруги чудесная школа французского, можно начать с любого уровня. Там и разговорные клубы, и организованные выезды во Францию, — Элоиз быстро переключается на эту тему. — Если интересно, я могу скинуть информацию. — Я подумаю, милая, — Саманта благодарно кивает. — Может быть, это именно то, чего мне не хватает для полного счастья и гармонии. — Тебе чего-то не хватает для счастья? — подшучивает Джон над женой. Женщина лишь вздыхает. Чарльз наблюдает за складывающейся идиллией, ужасно этому радуясь. Конечно, он не сомневался, что его родители с Элоиз найдут точки соприкосновения, но никогда нельзя быть уверенным в чем-то на все сто. Он сам скорее из тех, кто подвергает сомнению абсолютно всё, даже если это не нужно. Приятная атмосфера ресторана лишь способствует тому, чтобы каждый за столом чувствовал себя комфортно, перетекая от обсуждения к другому. Несомненно, Элоиз Хант очаровывает семью Дэвис, и Чарльз влюбляется в неё по-новому. Они касаются друг друга ногами под столом, отчего по обнажённым икрам девушки вверх — по бёдрам под юбку, бегут молнии мурашек. А она смотрит воровским взглядом — шустрым, непрямым, крадущим, — на Саманту. На грубый изгиб челюсти, на выразительный нос, носогубные складки, в меру выраженные и придающие лицу женственной грубости. На губы, не тронутые инъекциями, покрытые гладким слоем неяркой помады. И в глаза, быстро-быстро, чтобы не акцентировать внимание, сине-зелёные, как прибрежное Красное море. Саманта забирает пальцами волосы, так и лезущие в лицо, и, точно намеренно, но ненавязчиво, хвастает своими бицепсами, не скрытыми тканью чёрного платья. Как, всё-таки, этот мир прекрасен и удивителен. Основной целью этого знакомства была необходимость узнать, как Элоиз будет чувствовать себя в семье Чарльза, потому что у них намечен совместный отпуск за границей. После этой встречи все воодушевились, и теперь ожидание поездки стало вещью томительной и даже чуть тягостной. Элоиз, несерьёзно и очень быстро, подумала о возможности отказаться от путешествия, но не стала расстраивать своего парня. Может быть, этим вечером все просто выпили чуть больше вина, чем следовало, и лёгкое помутнение сознания — именно оттуда. На прощание Саманта в последний раз бросает взгляд на золотой крестик, перевернувшийся бриллиантами к нежной коже. Она жестом указывает девушке на это, вовремя оборвав импульс, почти толкнувший поправить самой. Коснуться обнажённого и тёплого. Этот порыв — из того же бессознательного, отрубленного топором прошлой жизни, из забытого чемодана на пыльной обочине шоссе в никуда. Саманта учтиво касается щеки Элоиз своей, произносит банальное, почти сводящее скулы, «очень рада знакомству», и мысленно закатывает глаза. Женщину всегда так раздражала эта фраза, что именно она сейчас осталась единственной из всего словарного запаса. Должно быть... звёзды виноваты. Особенно в том, что Саманта, прежде чем сесть в машину, находит взглядом Элоиз, идущую с Чарльзом к его, и надеется каким-то почти несуществующим чувством, что девушка обернётся. Серые глаза вспыхивают звёздными бликами на оживлённой парковке, когда Элоиз, всё-таки, замирает на несколько мгновений, открыв дверь. И этот немой секундный диалог между женщинами становится ключевым событием в тонких нитях мироздания, от которого разрастаются усики мультивселенной. Элоиз поправляет растрёпанное порывом ветра каре и, устроившись на переднем сиденье, прикусывает нижнюю губу. Смотрит на Чарльза, этого золотого ретривера, тихо подпевающего треку Blondie, и, со вдруг свалившейся тяжестью, вздыхает. Он сразу обращает на это внимание, и Элоиз, улыбнувшись уголками губ, объясняет всё небольшой усталостью. Целует молодого человека нежно и размеренно — так, чтобы снять с себя необходимость обсуждать что-то или объяснять своё состояние. Всё как обычно. — Ну, теперь ты почти член семьи, — с доброй усмешкой произносит Чарльз, выехав с парковки. — Почему почти? — цепляется Элоиз за эту часть фразы. — Устроите мне проверку в стиле «Я иду искать»? — Как ты угадала? — в напускном удивлении произносит Чарльз, над чем Элоиз покачала головой. — Нет, просто...Всё остальное — после отпуска, — он легко щёлкает девушку по носу, вызвав у неё искренний лёгкий смех. Чарльз давно знает, как привести Элоиз в хорошее расположение духа. Хант накручивает на палец тонкую золотую цепочку, мысленно несколько раз повторяя: «помоги мне, пресвятая Дева Мария». Аминь.