Цветок и меч

      Дверь за спиной раздражающе скрипнула. Надо найти время и смазать её уже наконец. Бог Войны оборачиваться не стал. Не столь уж много на Небесах самоубийц, что могут без стука ворваться в его обитель. Итого меньше тех, кто не только могут, но и делают так в действительности. Точнее, таковых всего двое, и у одной времени наведываться к кому-либо просто нет.       — Ну что, пацан, обживаешься?       На плечо лёг немалый вес. Хуа Чэн поморщился от запаха алкоголя и скинул чужую руку.       — Не помню, чтобы разрешал вам так по-свойски ко мне обращаться, генерал Пэй, - от громкого голоса генерала у него начинала болеть голова. После столь долгого нахождения в тишине, разбавляемой лишь стуком инструментов, внезапный шум мог плохо сказаться на его слухе. Не то чтобы Пэй Мин волновался о сохранности его барабанных перепонок.       — А вот так ходишь, помогаешь, ходатайствуешь, а в ответ: «Не помню, чтобы разрешал вам, генерал Пэй»!       Пэй Мин состроил настолько забавную кислую мину, что Хуа Чэн не удержался от смешка. Его руки независимо от слов и действий порхали над каменной глыбой, из которой уже начали вырисовываться крайне знакомые очертания.       — Очередная статуя Его Высочества? У тебя уже весь дворец заставлен.       — Статуй для настоящего Божества много не бывает, - ответил Хуа Чэн, уголки его губ слегка приподнялись.       — Ну да, как же это я забыл: мы же все, в отличие от Сяньлэ, бумажные, — проворчал Генерал себе под нос.       — Рад, что вы это понимаете. А теперь, почётное бумажное божество, летите лесом, я занят, – рукой, в которой был зажат молоток, он махнул в сторону всё ещё распахнутых дверей.       — Ого, я повышен до «почётного»?       — Ммм, уже нет, я передумал.       Возмужавший за последние годы мальчишка не без ехидцы рассмеялся. Изящные руки отложили инструменты на столик. Голова откинулась назад, взметнув на долю секунды в воздух тяжёлую гриву чёрных волнистых волос. Любая дама с радостью отдала бы свою душу и сердце ради этого молодого божества, но ни одна из них не была принцем Сяньлэ, что делало этот исход невозможным.       — Ты пойдёшь на Праздник середины осени? В этом году у тебя, пожалуй, есть все шансы войти в пятёрку лучших. Ты в одиночку целиком зачистил территорию Сяньлэ и Юнъани от всех призраков. Ни на одной территории уже давно не видели такой благодати.       — «Зачистил» — громко сказано. Ты и сам наверняка уже знаешь. Тайная осведомительная сеть Лин Вэнь работает на славу, - хмыкнул Хуа Чэн, перекатывая между пальцами коралловую бусину.              Бросив мимолетный взгляд на неё, Пэй Мин спросил:       — О да, знаю, и это интригует даже больше. Как ты назвал своё детище?       — «Призрачный город», ничего сложного. Многие демоны достаточно растерянны после смерти, им нужен точный и понятный ориентир, который будет у всех на слуху.       Эта идея пришла Хуа Чэну уже достаточно давно: уничтожать всех демонов без разбору казалось противней некуда, и оттого душа требовала решить этот вопрос иначе. Так, как возможно, поступило бы одно конкретное Божество. Если демоны бесчинствуют и лезут к людям оттого, что у них нет своей территории, то нужно эту территорию обозначить и воплотить под нужды демонов.       — Не боишься, что они камня на камне не оставят? Ты по докладам уже приличную территорию застроил, а главное — как красиво! Осведомитель отмечал это несколько раз, я даже зачитался.       — Все по-настоящему буйные были рассеяны без возможности возрождения. Остальные знают, что их ждёт, если они попробуют бунтовать. Подожди, Лин Вэнь дала тебе почитать оригиналы доносов? Ни в жизнь не поверю.       — У тебя и нет этой жизни, чтоб в неё верить, - ответил Пэй Мин, вздернув бровь.       — Один-один. Но я запомнил, - недовольно фыркнул Хуа Чэн.       — Ой, избавь меня от этого нытья. Пойдём лучше выпьем со всеми.       Хуа Чэн от этого предложения скорчил такую мину, будто под нос ему подложили что-то невероятно гадкое.       — Лучше ты избавь меня от необходимости сидеть за одним столом с кучей грязных лицемеров и делать вид, что меня это хоть сколько-то веселит. И выпивка, кстати, там отвратная по сравнению с той, что хранится в твоём дворце.       — Тебе просто не нравится тот сорт вина, который обычно подбирают на праздник. Что уж поделаешь, он нравится императору.       — Мерзость какая. Скажи, что я не приду.       — И какова же причина?       — Какая угодно! Скажи, что я умер!       Пэй Мин крайне выразительно изогнул бровь — удивительно, что не согнулся от хохота, но это, очевидно, ещё предстояло. Хуа Чэн, кажется, и сам понял, какую ересь выплюнул в порыве гнева, но отступать от своих слов не собирался.       — Ну же, ты слышал. Иди, не мешай мне.       На несколько секунд воцарилось затишье, и бог, решив, что его наконец-то оставили в покое, взял в руки инструменты.       — А вон там глаз криво получился, - неожиданно прозвучало прямо над ухом.       Рука от неожиданности дрогнула, оставив на божественно прекрасном лице Наследного принца Сяньлэ скол.       — Пэй, твою мать, Мин! — взревел демон дурниной и бросился в погоню за скрывшимся за дверью богом.

***

      На празднестве всё-таки пришлось присутствовать. Хуа Чэн искренне восхищался госпожой Юйши, на которую всевозможные правила Небесного двора упорно не распространялись. За всё время, проведённое на небесах, он не столкнулся с ней ни разу, но на земле было достаточно только помочь одному крестьянину добраться со всем его добром до его поселения, чтобы увидеть Юйши Хуан, работающую в поле среди простолюдинов.       Лин Вэнь тоже была среди богов. Стояла в тени Цзиньвэя, излучая почти осязаемый холод. Отойти от него она смогла только когда бог литературы изрядно захмелел, а захмелел он, кстати, очень быстро, что наталкивало на мысль, что тот выпил ещё у себя во дворце. Удивительная праздность.       — Как тебе вино Цзэцзэ? — Пэй Мин подошёл тихо со спины в надежде застать Лин Вэнь врасплох, но был только встречен равнодушным взглядом.       — Не люблю этот сорт. Не понимаю, почему на столы нельзя поставить несколько разных.       Хуа Чэн бросил генералу взгляд в стиле «я же говорил» и кивнул в сторону одного из свободных балконов. Все трое поспешили туда. Очень скоро должен был начаться подсчёт фонарей. Само по себе мероприятие троице было не особо интересно: это соревнование было крайне бесполезно, затратно и не имело под собой никаких реальных оснований. Однако была в этой всей какофонии празднества вещь, которая заставила двух богов войны и младшую богиню литературы стоять на одном из балкончиков с бокалами вина и вглядываться в ночное небо в ожидании.       Результаты были мало впечатляющими. Рекорд, поставленный Сяньлэ за очень короткое время его пребывания на Небесах, до сих пор никто побить не был в силах. Хуа Чэн лениво отметил, что за последний год работы поднялся с восьмого места на пятое, войдя в число лучших. Второе после дворца Шэньу место занимал дворец генерала Мингуана, а дворец Цзиньвэя держался на седьмом месте, чему тот был несказанно рад, хотя стоило бы только Лин Вэнь покинуть свой пост, как это седьмое место быстро упало бы в число самых последних, а потому поздравлять с победой стоило бы именно её. Впрочем, это было крайне незначительно и вовсе не то, чего троица так неспокойно ожидала всё это время.       Стоило только богам начать радоваться или же, наоборот, горевать в связи с результатами соревнования фонарей, как глашатай, нервно вздохнув и даже пару раз икнув в неверии, огласил сиплым голосом: «Дворец наследного принца Ся… Сяньлэ… ты… тысяча фонарей!»       На миг воцарилось гробовое молчание, среди которого раздался только звон столкнувшихся в немом поздравлении трёх бокалов.       Секунда, две… Кто-то начал разглагольствовать об ошибке, пока небо не осветило огромное полотно негасимых фонарей. Несколько небожителей заверещали в ужасе. На празднество обрушилась паника и неразбериха. Хуа Чэн не сумел сдержать смеха:       — Этот дурень даже забыл объявить, откуда фонари отправлены!       — Ну и чёрт с ним, — Пэй Мин задумчиво обвёл взглядом посветлевшее от количества фонарей небо и пробормотал: — А хорошо летят. Эта штука стоила всех приготовлений! А какое музыкальное сопровождение, ты послушай, Цзэцзэ!       Внизу всё ещё верещали от ужаса небожители. Кругом царила такая неразбериха, что теперь уйти с праздника пораньше не составило бы особого труда. Хуа Чэн развернулся к своим спутникам и, не скрывая несколько злорадной улыбки, поднял со столика новый бокал.       — Господа боги, благодарствую за помощь в наведении паники, ужаса и страха на Небесную столицу, - его лицо выражало чистый восторг от того, что ему удалось навести шумихи. Будто он ребенок, что совершил пакость и ему ничего за это не было.       Его волосы развевались на ветру и блестели в свете фонарей, отливая чистым серебром; алые одежды дополняли образ и гармонировали с тысячей красных фонарей как нельзя кстати.       — Всегда пожалуйста, обращайся, — хмыкнула Лин Вэнь и опустошила свой бокал. — В следующий раз запустим три тысячи, мне понравилось. Всё какое-то разнообразие среди этих постных божественных лиц.       Троица рассмеялась в унисон. Кажется, праздник на сегодня был окончен. Впрочем, теперь у них было всё время мира, чтобы наслаждаться нескончаемой красотой неба, усыпанного огнями. На самом деле эта авантюра не была чем-то спонтанным ради одного только смеха. Этот спланированный с особой тщательностью спектакль в трёх актах был направлен на то, чтобы, пока все заняты шумихой, несколько человек из штата, принадлежащего лично Лин Вэнь, могли накопать некоторое количество информации о конкретных богах, мешавших им продвигать некоторые новшества и перешедшие дорогу Хуа Чэну лично.       Лин Вэнь вместе со спутниками позволила себе немного расслабиться и раствориться в этом свете. Отчёты от своей паутинки она будет принимать многим позже, во дворце Мингуана, за бокалом уже любимого вина и горячим обсуждением.       — Если я скажу, что собираюсь совершить некоторую глупость, вы мне поможете?       Хуа Чэн фыркнул:              — Цзэцзэ и глупость? Несовместимо! Но я в деле. Что такого «глупого» ты собираешься делать?       — Убрать с поста одного раздражающего бога.       На балконе воцарилось удивлённое молчание.       Пэй Мин радостно воскликнул: « О! Ты всё-таки решила…»       — Тц! Не здесь! – шикнула женщина и зло уставилась на Пэй Мина.       — О, прости, Цзэцзэ, я просто крайне удивлён…       Хуа Чэн локтем толкнул генерала в бок, тот зашипел от боли, но заткнулся. Действительно, это обсуждение не для улицы, им стоит уходить, пока кто-нибудь не заподозрил их непосредственное участие в организации этой какофонии, услаждающей слух.       Уже сидя у камина за круглым столом, заваленным бесконечностью отчётов, карт, таблиц и раздобытых данных на длинных-длинных свитках, они пытались составить план дальнейших действий. Лин Вэнь хмурилась и перекладывала вырезки из докладов с места на место.       — Если мы сначала попробуем сместить вот этого небожителя… — начал демон.       — Если у нас не получится сделать это быстро, а скорее всего не получится, так как этой информации недостаточно для того, чтобы провернуть вот этот план, и недостаточно для шантажа, то на нашу кампанию раскроют раньше, чем мы успеем что-либо предпринять для защиты, — отрезала богиня.       — Но если мы его не сместим, то не сможем разобраться с остальными! – всплеснул руками Хуа Чэн.       — Не кричи на меня, мальчишка!       — Тс, не ссорьтесь! — Пэй Мин ударил кулаком по столу так, что чуть не сцепившихся в драке небожителей раскинуло в стороны, обратно в их кресла. Несколько секунд Пэй Мин не мигая гипнотизировал беспорядочно раскинувшиеся перед ним материалы.       — Что думаешь? — настороженно спросила небожительница.       Мингуан всё-таки был не просто рядовым богом войны — он был генералом и стратегом, прошедшим не одну битву. Чем гуще становилась тишина, тем светлее было лицо Пэй Мина. В конце концов он кивнул сам себе и выудил из кучи один из свитков.       — Поступим вот как, господа…

***

      — Не вздумай только использовать эти бездарные чертежи. Где ты вообще их нашёл? – Хуа Чэн раздраженно смотрел на сжавшегося в нервный комок демона. Удивительно, что его глаз еще не дергался.       — Прошу прощения, Чэнчжу, команда построит всё исключительно по вашим наработкам! – удивительно, насколько мертвенно бледным может сделаться лицо того, кто уже мертв.       — Уж извольте. — Хуа Чэн сделал многозначительную паузу для пущего эффекта и продолжил: — Если хоть одна деталь будет не такой, какая мне нужна, я приду и сожгу всё здание до самой последней доски.       Демон — главный застройщик города, с которым Хуа Чэн сотрудничал последние два года и которым всегда оставался исключительно доволен, — нервно сглотнул и ещё раз пообещал не включать в проект больше никакой самодеятельности. До этого Чэнчжу никогда не относился к вынужденным правкам с такой строгостью, но, видимо, к будущему дому самого Градоначальника это не относилось. Тот хотел видеть абсолютно идентичным своим наброскам каждый завиток даже самой маленькой невзрачной резьбы. Весь проект был просмотрен и пересмотрен столько раз, что сам демон уже был не прочь попросить за свои старания некоторую надбавку, хотя Чэнчжу платил очень и очень неплохо, так, как демону никогда не платили при жизни.       — Чэнчжу, вы не останетесь?       — Мне нужно отлучиться. Продолжайте без меня, я приду с проверкой завтра вечером и принесу проект торговой улицы, которая пойдёт по левую сторону от игорного дома. И присмотрите древесину прочнее той, что была привезена в прошлый раз. Такая труха не подойдёт для дома блаженства.       — Как скажете, Чэнчжу!       Наверное, стоило бы упомянуть тот факт, что для строительства Призрачного города была добыта и привезена древесина нанму — самая стойкая, красивая и дорогая, какую только можно было найти во всей Поднебесной. Императоры строили из этой древесины дворцы! А Чэнчжу — обычные жилые улицы и игорный дом… Пожалуй, даже самого мудрого и стойкого императора хватил бы удар от такого расточительства.       Хуа Чэн вышел с места, ограждённого под строительство, и направился к игорному дому. Тот ещё не начал работать в полную силу, однако в город уже самостоятельно стремилось множество демонов и людей, дабы попытать удачу. Пару раз Хуа Чэн замечал у себя на территории крайне знакомые божественные лица. С них хотелось живьём содрать кожу, но если в ещё не защищённом Призрачном городе так скоро начнут пропадать небожители, то им мог заинтересоваться сам Небесный император, а Хуа Чэну было крайне невыгодно подставляться таким образом. Ничего: чем выдержаннее вино, тем оно лучше. Мести, как вину, стоило выстоять некоторое время. К тому моменту в Призрачный город уже никто не посмеет сунуться так просто.       В Игорном доме царила чутко контролируемая работниками суета. Хуа Чэн недолго поговорил с некоторыми, чтобы убедиться, что всё идёт стабильно хорошо, и наметил некоторые изменения в интерьере и закупках.       — Мой призрачный друг, не отвлекаю? – в голове раздался очень громкий голос.       — Удивительное бесстыдство, Мингуан. Только ты можешь связываться со мной ради таких праздных вещей, когда я специально придумывал пароль от духовной сети так, чтобы ты этого не делал, - скривил губы Хуа Чэн, скидывая руку генерала со своего плеча и отряхивая алые одежды. Пэй Мин проигнорировал его слова:       — Мне всё это кажется только очень забавным, не более. Не хочешь совершить некоторую прогулку по некоторым координатам?       — Неужто дворец Мингуана совсем обленился, раз посылает на задания другие дворцы? – вздернул бровь демон.       — Уж не обессудь, но тебе правда стоило бы там засветиться: убить пару демонов, а заодно немного разузнать о нашем многоуважаемом друге — Цзиньвэне — у местных ведуний.       — Вы с Линвэнь что-то нашли? — протянул Хуа Чэн настороженно.       — Предположительно да, но ни мне, ни ей там сейчас появляться нельзя, а вот для твоего милого мальчишеского облика местечко в самый раз. Если мы сможем найти подтверждение той информации, что накопали, то, сам знаешь, жизнь нашей Цзэцзэ станет в несколько раз престижнее.       — Говори координаты.              

***

      Хуа Чэн незамедлительно выдвинулся на место. Пусть даже с божественной силой перемещения на большие расстояния занимали приличное количество времени. Призрак в последнее время активно пытался разработать артефакт, который мог бы работать как массив, только независимо от места и времени.       Демон хмуро окинул город презрительным взглядом. Он прибыл уже засветло, и хотя его мертвому телу сон был не нужен, суточная работа без перерывов давала о себе знать. Как и намекнул генерал Пэй, для начала стоило бы зайти к местным «ведуньям», или, если выражаться человеческим языком, зайти в местный бордель. Работающие там люди знают побольше всяких глашатаев, бродяг и сплетников. Только умеют хранить эту информацию и использовать себе во благо.       Генерал Пэй вообще вёл себя крайне удивительно по отношению к женщинам. С первого взгляда он был последним извращенцем, со второго становилось понятно, что спит он далеко не со всеми женщинами, да и встречается для постельных утех с ними не так часто, как ходит молва. С третьего взгляда становилось понятно, что каждая женщина после окончания их с генералом Пэем отношений получала такую сумму, что вполне хватало на пару-тройку хороших домов в столице или поместье со всем прилагающимся. И чем дальше, тем глубже в чужие мысли, боли и страхи проникал этот бесконечный круг пороков. Хуа Чэн вообще не был отныне уверен, что генерал делает это ради удовольствия, а не чтобы заглушить боль. Впрочем, Хуа Чэн не знал всей картины, а потому старался и не размышлять столь глубоко на эту тему. Если когда-нибудь Мингуан решит, он сам расскажет.       — А что это за красавец появился в наших краях?       Стоило только переступить порог весеннего дома, как со всех сторон посыпался женский смех, восклицания и лесть. Хуа Чэн, сам того не ожидая, сильно растерялся. В подобного рода заведениях он никогда не был и бывать не планировал. Одна из женщин подплыла к нему резво, виляя бёдрами, и попыталась коснуться руки, чтобы ощупать мышцы, о которых так восторженно твердила, но Хуа Чэн успел мягко перехватить её руку и отойти на пару шагов в сторону.       — Я попрошу меня не трогать. Мне нужна управляющая заведением.       Куртизанка скорчила обиженную мину, но настаивать не стала. Было видно, что клиент явно не в настроении. Остальные дамы тоже заметно посмурнели, но тут же переключились на другого посетителя — полулысого невысокого мужчину, который тут же отпустил пару сальных шуточек, стоило ему войти, и попытался облапать одну из куртизанок, а та в ответ настойчиво повела того к стойке оплаты.       Мерзость. Хуа Чэну вдруг захотелось помыться целиком при взгляде на этого подонка. Подобного поведения себе даже Мингуан не позволял. Пока демон отчаянно тонул в своих мыслях и пытался держать дистанцию со всеми обитателями весеннего дома, к нему подошла одна из куртизанок, одетая, однако, поприличнее.       — Господин, управляющая готова вас принять, идите за мной.       Девицы за его спиной восторженно зашушукались. Если какой-то клиент требовал хозяйку, то, как правило, он хотел выкупить один из цветов весеннего дома, а это всегда было нечто грандиозное, и кто знает, может, ему приглянулась одна из них.       Хуа Чэн молча последовал за провожатой по тесным коридорам, голову кружил запах благовоний, от которого хотелось кашлять. Он морщился и старался только создавать вид дыхания, но не дышать на самом деле.       — Прошу, господин.       Девушка остановилась перед деревянной резной дверью и отступила в сторону. Хуа Чэн легко оттолкнул дверь и прошёл внутрь. За столом сидела худая старая сгорбленная женщина и методично пересчитывала доход.       — Госпожа Ма, к вам посетитель.       — Хорошо, можешь идти, Лин Эр.       Дверь за демоном захлопнулась.       — Молодой господин желает приобрести один из моих цветов?       — Нет. Я здесь по другому делу, - решительно отрезал Хуа Чэн, он не планировал задерживаться надолго. Ему нужна была лишь информация.       Хозяйка удивлённо вскинула голову, наконец оторвавшись от кучек монет, разложенных по столу, и обратила всё своё внимание на господина перед собой.       — Чего же желает господин? – с некоторым удивлением спросила она, осторожное любопытство промелькнуло на её лице.       — Информацию. Как можно точнее и быстрее.       — Мы не разглашаем данные клиентов, - отмахнулась старуха.       — Я плачу любую цену, - глаза демона сузились.       — Прямо-таки любую? — ехидно поинтересовалась госпожа Ма.              Хуа Чэн полагал, что она смеется над ним. Действительно, ведь к ней зашел юноша и нагло требовал информацию. Не могли у него водиться такие деньги, чтобы развязать ей язык. Хуа Чэну было плевать, что она о нём думает.       — Любую. Однако в зависимости от качества информации я могу потребовать назад также тройную плату.       — Боитесь, что обману? – усмехнулась госпожа Ма, вскидывая подбородок.       — Что станете укрывать не того от правосудия.       Старуха внимательно всмотрелась в его глаза, так будто видела гораздо больше, чем показывала с виду. Спустя несколько напряжённых секунд госпожа Ма воскликнула: «Лин Эр, принеси чайный набор и хороший чай. Присаживайтесь, господин».       — И что бы вы хотели знать?       — Насколько я знаю, к вам периодически наведывается некое высокопоставленное лицо, которое творит некоторые вещи, но прогнать и запретить ему вход вы не в силах. Я прав?       Госпожа Ма несколько отрешённо оглядела гостя с ног до головы, приложилась к трубке и, выдохнув дым, начала: « Господин, может мне верить, может нет, но так или иначе за все свои слова я могу ручаться головой. Тот, о ком вы говорите, действительно периодически у нас показывается. Этого недостаточно, чтобы его судить, в конце концов, многие так делают. Однако что меня уже по-настоящему злит — он в порыве животной страсти калечит моих девочек до того, что они более не могут заниматься тем, чем занимаются, и им остаётся только умереть от голода в силу обстоятельств. Недавно одна из женщин в моём доме была убита. Я пыталась это пресечь, но на меня обрушился чужой гнев, и впоследствии я сломала ногу».       — Почему он наведывается именно к вам?       — Не могу сказать наверняка. Что-то его зацепило уже давно в нашем заведении. Я думаю, это связано с одной из моих девушек… Покойницей. Вы могли бы узнать поподробнее, заказав пару услуг или… - её речь оборвалась на полуслове.       В дверь раздался тихий робкий стук. Настолько тихий, что Хуа Чэн мог бы и не обратить внимания. Дверь тяжело отодвинулась. На пороге, склонив перебинтованную голову, показалась маленькая девочка. В сердце демона что-то ёкнуло. На вид ей было года четыре. Совсем малышка уже работала и таскала тяжёлый фарфор с чаем. Судьба её была незавидна: скорее всего, она была нежеланным ребёнком одной из куртизанок. Стоит ей достичь нужного возраста — и её так же сделают куртизанкой, если, конечно, позволит внешность. Однако бинты на лице были свидетельством того, что судьба обошлась с ней ещё хуже.       — Фэн, — госпожа Ма поморщилась лишь посмотрев на малышку, — ступай.       — Нет, стой!       Хуа Чэн, стараясь не спугнуть замершую в ожидании малышку, тихонько подполз на коленях к ней и протянул руку. Девочка сжалась, но уворачиваться не стала, только вцепилась маленькими ручками в бинты, словно от них зависела вся её маленькая жизнь.       — Тише, не бойся, всё хорошо, цветочек. Ты можешь мне показать своё лицо? – Хуа Чэн ещё никогда не слышал, чтобы его голос был таким мягким по отношению к кому-либо другому кроме его Бога. Перед глазами на мгновение промелькнул знакомый образ и также быстро исчез.       Девочка замотала головой и попыталась отступить назад. Её худое тельце начало мелко дрожать, а в правом глазу – том, что не скрывали бинты – показались хрусталики слез.       — Фэн, покажи лицо, — донёсся приказ от госпожи.       Девочка дрожащими руками ухватилась за бинты.       — Милая, я только посмотрю, ладно? – демон нежно коснулся её рук.       Девочка, почувствовав прикосновение, подскочила и побежала так, что чуть не упала с лестницы.       — Фэн! – яростно крикнула старуха, стукнув по столу ладонью, отчего браслеты на её руке задребезжали.       — Госпожа Ма.       Женщина подняла взгляд на молодого человека, в глазах которого расцветала решимость.       — Госпожа, скажите, у малышки здесь остались родные?       — Нет.       — Тогда я думаю, мы можем договориться. Я хочу её выкупить.