Цветок и меч

      Принц оцепенело возвел глаза к небу. Кровавый дождь постепенно начинал редеть. Белые одежды до нитки пропитались чужими страданиями. Жое безуспешно пыталась забинтовать руки, рассеченные до кости. Совсем рядом раздались торопливые шаги — единственный признак жизни на этом кровавом побоище.       — Шифу! Шифу? Что случилось? Ты ранен?       Израненные руки тряслись от боли и пережитого ужаса. По щекам стекали капли дождя. Или нет? Неужели Се Лянь плакал? До сих пор плакал? Но как тут не оплакивать произошедшее? Умин вырвал себе глаз, вырвал только потому, что хотел защитить людей. Вырвал, невзирая ни на боль, ни на раны. И вознесся, вознесся, оставив Се Ляня один на один со вставшей перед глазами картиной пустой глазницы! Вознесся, кинув только последний взгляд на него, наполненный такой болью и горечью, что Се Лянь никак не мог винить демона в произошедшем. Никогда не стал бы его винить. Никогда…       Се Лянь ожил только когда ученик, не на шутку испугавшийся, начал трясти его.       — Эй, ты слышишь меня? Что это было? Ты знаешь этого призрака? Очнись! Очнись скорее! Нам надо уходить! — в широко открытых чужих глазах принц видел панику.       — Тунлу скоро закроется, — сипло произнес принц.       — А? — демон недоуменно склонил голову. Рано или поздно они должны были вернуться к этому разговору. Только теперь, когда еще одна душа так глупо поклялась ему в верности, он не собирался оставлять все на самотек.       — Забирай людей и уходи отсюда немедля. Я отомщу за тебя и за твою мать, когда вернусь, но ты должен уйти. Ты обязан уйти, слышишь? Как твой учитель я дам тебе задание, которое ты обязан сделать, раз уж так неосторожно разбрасываешься словами, — его голос был твердым. Он приказывал, впервые за долгое время.       — Нет, постой, что это…       Не без чужой помощи Се Лянь встал на ноги и выдернул свою руку из хватки демона. Дождь уже закончился, но по щекам продолжала стекать влага. Грудь вздымалась, стараясь уловить в воздухе хоть что-то, кроме этого удушающего запаха крови и разлагающихся призрачных тел.       — Поклон. Трижды. Не сделаешь сейчас — не позволю больше сделать никогда, — увидь его кто-нибудь сейчас, не признал бы в демоне, покрытом с ног до головы в чужой крови, прекрасного наследного принца.       Демон рухнул на колени и склонился. Один раз. Второй. Третий. До самой земли, уткнувшись носом в пропитанную мертвечиной землю. Принц возвышался над ним, словно одна из тех огромных статуй в богато украшенных храмах, которые всегда взирали на прихожан сверху вниз. Сейчас в свете последних событий демону не казалось, будто это лишь мираж. В Се Ляне была стать, характерная лишь тем самым возвышенным и благородным богам из многочисленных легенд. Стать, что рука об руку идет с безжалостностью.       — Я даю тебе свое одобрение. Забирай людей и уходи.       Демон пошатнулся, вскочив слишком неосторожно на ноги.       — Но…       — Это приказ! Не думай, что можешь его оспорить. Уходи немедленно! Уходи! Уходи! Уходи! Вон! — горло саднило от крика.       Се Лянь кричал так, что люди позади судорожно жались друг к другу в немом страхе. Кричал, размазывая по щекам смесь слез и кровяных разводов. Его белые одежды, ставшие ужасающе алыми, грузно тянули фигуру к земле.       Демон озирался ошарашено и все тянулся руками к Се Ляню так, будто хотел уцепиться за его штанины и горько умолять о снисхождении. Где-то за спиной теперь уже самого настоящего наставника маячили люди, и Тунлу… Тунлу очень скоро должна была закрыться. Отчаянье поднималось глубоко в горле большим комом, который никак не сглотнуть, и просилось с криком выйти наружу. О, что же ему оставалось делать, кроме как подчиняться…       Демон покорно склонился перед Се Лянем в последний раз. Наставник плакал безостановочно, и впервые за бытность мертвым призрака тоже распирало на слезы.       — Как выведешь этих людей, пройди в сторону старой столицы Сяньлэ. Там, в стороне северного поселения, среди леса должен находиться дом моей семьи — придешь к ним и расскажешь всю ситуацию, скажешь им мое имя — они не посмеют отказать в пристанище. Ты будешь помогать им, ты будешь защищать их и, если потребуется, ты встанешь между ними и вражеским клинком!       Се Лянь с каждым словом оттеснял призрака все ближе к напуганным до смерти людям и все дальше от кровавой бойни. На ее фоне Се Лянь сам неизменно казался самым настоящим дьяволом.       — А имя!       Принц тяжело вздохнул и склонился над чужим ухом. Сердце застыло в ужасе. Демон дернулся назад и окинул неверящим взглядом фигуру напротив. Он. Вот отчего это лицо, эта стать, эта фигура казались демону столь знакомыми. Он помнил. Он помнил, как матушка водила его и совсем еще малютку-сестру в храм, как разжигала благовония и преклоняла колени с сотнями тысяч других людей, пока… Пока… Мальчишку затрясло от ужаса.       — Так вы… Нет, невозможно! Вы… Вы лжете! Скажите, что вы лжете!       — Иди.       Атмосфера стала столь гнетущей, что казалось, будто Се Лянь набросится на него и растерзает, если он сейчас же не подчинится. Только сейчас он понял насколько был слаб по сравнению с тем, кто сейчас стоял перед ним. Демон не смог сдержать своих слез, все еще тщетно пытаясь осознать, понять, уложить в голове.       — Нет, подождите! Вы не шутите? Вы правда…       — Иди немедленно! Я не буду повторять еще раз!       Демон с тоской бросил последний взгляд на своего теперь уже учителя, на бывшего бога, на будущего демона и поспешил к группе людей, выживших после бойни. Те с долей ужаса и почти слепой надежды последовали за очередным отчаянным призраком. Се Лянь с непомерной тоской смотрел им вслед, лелея только надежду на то, что они доберутся до безопасного места без происшествий.       От боли он не мог никуда идти. Как только группа скрылась за горизонтом, Се Лянь позволил себе бессильно упасть замертво среди трупов. Сердце постепенно замедлялось, как бы сильно Жое ни старалась перетянуть все раны и остановить кровь.       — Не беспокойся, девочка, — прошептал принц. — Я вернусь, ты только подожди, как обычно, хорошо? — он ласково погладил шелковую ленту.       Мир постепенно стал темным и размытым.       Се Лянь очнулся от толчка. Тело практически не ощущалось. Или, наоборот, ощущалось настолько болезненной бесполезной массой, что мозг предпочитал не обращать на него внимание. Тело снова дернуло в сторону. Се Лянь с очевидным усилием открыл глаза и закашлялся кровью, подступившей к горлу. Закатившиеся зрачки успели уловить почти сюрреалистичную картину. Настолько жуткую, что к горлу снова подступила кровь — больше в его желудке ничего быть и не могло.       Жуткого вида демон окровавленной мордой копошился в его внутренностях или, по крайней мере, был на полпути к этому. Се Лянь попытался отползти, но тело совсем не слушалось. От ужаса мозг снова постепенно отключался. Страшно было представить, сколько времени займет восстановление, если эта дрянь доест его окончательно.       Перед глазами мелькнула Жое, откинувшая тяжелую тушу, сдавливавшую его грудную клетку; она, кажется, отлетала куда-то на некоторое время. Такое случалось — когда Се Лянь падал без сил, Жое старалась принести ему еды или хоть воды, чтобы немного помочь. Демон взревел и попытался кинуться на добычу снова, но лента отбила все его атаки.       — Жое.       Лента обратила внимание на хозяина и потянулась одним концом к его телу.       — Жое, задушить, — просипел Се Лянь как можно громче.       Се Лянь не был уверен, насколько лента отреагирует на подобный приказ, однако же что-то в этой фразе всколыхнуло былые воспоминания или же способности, и лента, увернувшись от зубов и когтей, обвилась несколько раз вокруг шеи монстра и сжала так сильно, что голова с оглушительным хрустом повисла на потемневшей и утончившейся шее демона.       — Молодец, девочка.       Жое нежно, словно кошка, потерлась о его руку и вдруг довольно-таки неожиданно протянула один свой конец к пересохшим губам принца. На языке почувствовалась влага. Значит, лента искала воду для него и, судя по всему, нашла. Лента скрутилась, и в рот потекли капли воды, словно благословение небес.       — Спасибо. Подожди еще немного, я скоро восстановлюсь.       Лента обеспокоенно скрутилась вокруг его раны, нанесенной монстром, и принц снова провалился в небытие. Закрывать глаза было так страшно, что от биения сердца казалось, трясло все тело.

***

      Се Лянь в раздражении перечеркнул несколько линий, что каждый день старался чертить до этого. Он остановился на некоторое время перевести дух в старом храме, посвященном принцу Уюну. Дни начинали сливаться в недели, а недели в месяцы. Даже погода на улице не давала четких представлений о том, сколько Се Лянь уже находится в этом проклятом во всех смыслах месте.       Иногда подмывало помолиться.       Просто чтобы напугать, просто чтобы дать понять, что он знает и раз за разом вскрывает новые секреты, как старые раны. Медленно, болезненно, с маниакальной точностью. Абсолютно беспощадно. Как бы тогда отреагировал этот хваленый вершитель судеб? Что бы сделал? Или вовсе притворился бы незрячим и глухим? Как долго продлился бы этот фарс?       Месяцы постепенно сливались в одну сплошную череду бесконечных убийств, от количества которых небо над Тунлу окрашивалось в красный. Мелкие и немощные демоны постепенно вымирали, уступая место сильным и внушительным. Се Лянь на своей собственной шкуре ощутил все минусы того, что демоны могут подпитаться от убийства других, а он — живой и обладающий проклятыми кангами — мог только продолжать бороться в надежде набрать когда-нибудь достаточно сил, чтобы дать им отпор. Несколько недель назад из-за наступивших холодов Се Лянь обосновался в храме принца Уюна. Принц надеялся, что очень скоро эта тяжелая пора закончится — во время зимы его слишком уж легко вычисляли как смертного из-за источаемого тепла.       От тяжести мыслей Се Лянь слишком сильно сжал в руке камень, оставив глубокую царапину на ладони. Тоненькой струйкой по пальцам потекла кровь.       — Жое, девочка, иди сюда.       Его верная спутница выглянула из-под рукава и с одобрительного кивка Се Ляня обернулась вокруг его ладони, впитывая кровь. Чем больше его крови Жое съедала, тем сильнее становилась она и их с ней связь. Лента периодически вытаскивала Се Ляня из таких ужасающих передряг, что отдать ей несколько капель крови после и разрешить впитать Се Лянь считал обязательным.       — Умница. Завтра, если станет потеплее, двинемся дальше.       Се Лянь тихонько прислонился к закоптелой, обшарпанной стене храма и задремал. Жое осталась охранять его. Сквозь тяжелую обваленную дверь храма задувал сквозняк, заставляя истощенное тело ежиться и жаться поближе к любому источнику тепла, будь то даже холодный камень.       Утро ознаменовалось пошедшим с небес густым крупным снегом. Се Лянь, тихонько пристроившись в проходе, с ностальгией смотрел вдаль и вспоминал снежные вечера, проведенные на горе Тайцан. Он тихонько протянул вперед руку, и на нее упало несколько девственно чистых больших хрусталиков снега, которые тут же истаяли от исходящего от тела тепла. Капельки воды остались драгоценными камнями на ладони. Се Лянь поднес ладонь к лицу и приложил к разгорячившимся щекам. Те тоже были влажными. Он мог бы утонуть в горе прямо здесь и сейчас, но стойко держался на плаву только ради тех, кто ждал его там, за пределами Тунлу.       — О, знаешь, я бы хотел провести с тобой один из снежных дней на Тайцан. Там всегда было бесконечно красиво. Что думаешь? Пусть даже от Тайцан после восстания мало что осталось, но однажды наверняка мы сможем туда прийти только ради пейзажей. И может… может потом мы могли бы навестить родителей, если Умин захотел бы, — Се Лянь вдруг нервно рассмеялся. — Прости, прости, я уверен, что ты бы не сильно хотел видеть мертвую императорскую семью после всего, что довелось тебе при них пережить. Лучше я не буду упоминать те времена, когда мы встретимся. Да, точно, не буду…       За время, проведенное в дороге, Се Лянь привык разговаривать с собой, будто бы обращаясь к Умину в надежде, что тот слышит хотя бы отголоски его слов. В конце концов, он теперь должен быть богом. Вряд ли Цзюнь У стал бы прогонять с небес вознесшегося только потому, что тот уже мертв. Пусть даже на веку и не водилось вознесений призраков, но и Умин далеко не обычный призрак. Его… Се Лянь больше не считал нужным верить в силы ни одного призрака, кроме его собственного призрака, кроме Умина.       — Жое, пора идти, дорогая!       Жое, словно хорек, вынырнула из сугробов и отряхнулась. Вместо того чтобы нырнуть, как обычно, в рукав, Жое предпочла обвиться вокруг талии в попытке высохнуть и согреться перед тем, как лезть хозяину в одежду. Се Лянь нежно потрепал ее и выскочил из храма, стараясь ступать осторожно, проверяя каждый шаг наперед. Шляпа доули быстро отяжелела от скопившегося снега, и Се Ляню приходилось иногда снимать ее и встряхивать, чтобы она окончательно не развалилась, размокнув.       Ветер усиливался. Видимость постепенно падала, и под приближающийся вой демонов Се Лянь понял, что пора искать новое убежище. Недалеко, может, в минутах пяти–десяти быстрого шага, виднелся перелесок. Укрыться среди деревьев казалось очень даже неплохим вариантом. Там же можно и схорониться в каком-нибудь сугробе, пока погода не утихнет. Се Лянь раздраженно попытался укрыть лицо от ледяного ветра и поспешил вперед, уже не сильно заботясь о том, что может провалиться. Признаться, замерзнуть оказалось куда приятнее, чем быть съеденным… Снова. Когда замерзаешь, конечности в какой-то момент теряют всякую чувствительность, и хотя последствия были крайне неприятными, но все еще более предпочтительными, нежели после обгладывания. Брр… Се Ляню даже вспоминать не хотелось об этом мрачном инциденте.       Лес еще на подходе показался достаточно мрачным и подозрительным, чтобы Се Лянь разом передумал туда идти. За раскидистыми ветвями то, что издалека казалось высокими сугробами, как-то разом обрело очертания чего-то очевидно когда-то живого. Се Лянь сделал несколько неловких шагов по направлению к одному из занесенных снегом силуэтов и отряхнул его. Под дрожащими пальцами обнажилась твердая от морозов иссохшая человеческая кожа. Се Лянь, словно утопающий, сделал судорожный вдох и всмотрелся в темноту. Все ветви были усеяны телами разной комплекции и размеров, но тем не менее телами. Притом явно не слабых демонов. Они были насажены на ветви, словно мясо на шампуры. Сердце зашлось в ужасе. Нужно срочно уносить отсюда ноги! Се Лянь сейчас явно не в состоянии тягаться с тем, что сделало это.       Принц развернулся и уперся взглядом в девочку. Хрупкая, худенькая, она по пояс утопала в снегу и тем не менее преграждала путь назад. Единственное, что выдавало ее демоническое происхождение, — нежные белые и черные перышки на щечках. Сердце любого незнающего человека дрогнуло бы от этой болезненной картины… Вот только Се Лянь всем своим нутром чувствовал, как давит на него демоническая энергия — так что сделать лишний вдох страшно.       — Дяденька, у вас не найдется еды для этой бедной Лин-эр? — её звонкий девичий голос эхом раздался в неестественной тишине леса.       Спину покрыли мурашки. Этот ребенок по силе наверняка был равен тому демону, что Се Лянь победил на мосту незадолго до вознесения. И все-таки тогда он имел доступ к духовной силе и был не в пример сильнее и здоровее… И боролся с демоном трое суток без устали. Здесь же, без духовной энергии, шансы были совсем уж крошечные.       — Дяденька не хочет давать Лин-эр еду? Дяденька плохо поступает.       Се Ляню стоило только моргнуть единожды, как демон оказался совсем рядом. Всего в шаге от него! Абсолютно бесшумно… Что помогает передвигаться ей столь быстро и бесшумно? Имеет ли эта загадочная сила радиус действия, и успеет ли Се Лянь ускользнуть из поля ее действия? Возможно ли заговорить её? Что-то подсказывало, что нет. И все-таки попытаться стоило. Се Лянь растянул губы в самой доброжелательной улыбке и сделал пару шагов назад — в густоту проклятого леса.       — Боюсь, что мне совершенно нечего дать Лин-эр. Разве у нее недостаточно еды? — он старался сделать так, чтобы голос не дрожал и не было видно, насколько ему страшно.       — Эта еда уже совсем иссохла, Лин-эр нужна новая.       — Разве Лин-эр не говорили, что нехорошо есть других людей и себе подобных?       — Но папочка ел. Папочка ел и папочка кормил эту бедную Лин-эр. А люди, которые говорили так, как дяденька, забили папочку и Лин-эр камнями до смерти. Папочка никогда никого так не мучил! Разве после этого люди не страшнее Лин-эр? Разве после этого папочка может быть не прав? Он все делал только для того, чтобы Лин-эр не голодала!       По лицу демона покатились крупные слезы. Се Лянь влип. Тяжело и, судя по всему, надолго. Воспитанному в такой среде ребенку уже не объяснишь, почему подобные суждения ошибочны. Да и поздно — она уже мертва. Он медленно начал отступать, не отрывая взгляда от демона. На периферии зрения что-то устремилось к нему. Руки отточенным движением выхватили меч и отбили несколько усеянных шипами лиан. Все нутро взвыло от ужаса.       Та девочка — лишь часть демона, гораздо крупнее и опаснее. Более того — весь лес и есть демон.       Внутри все перевернулось. Колючие, словно стальные штыки вражеских копий, ветви стремились поймать в свои объятия еще одну жертву. Се Лянь старался отбиваться как мог, но от недостатка еды и сна тело начинало подводить. Руки держали меч все так же крепко, но ноги неумолимо вязли в снегу и подкашивались. Жуткий девичий смех раздался прямо над ухом. Се Лянь все еще не мог отчетливо услышать передвижения демона, но ее появление уже не стало для него неожиданностью — движение детского тела выдали воздушные потоки.       — Раз дяденька не может дать Лин-эр еды, то тогда сам будет едой! Лин-эр так рада! Дяденька-даос наверняка будет очень вкусным!       Се Лянь тщетно попытался снести ребенку голову в надежде, что это и является его уязвимым местом. К сожалению, кончик меча не успел достичь цели, не хватило жалкой четверти секунды. Ослабевшее за время пребывания в Тунлу тело постепенно теряло хватку. В груди начинало подниматься раздражение. Он ранил Цзюнь У! Главное бедствие самого Небесного Императора, вырезавшего по рассказам Мэй Няньцина всю Небесную столицу! Неужели после этого ему не подвластен какой-то демон?       Колючие ветви все больше раззадоривались. На снег посыпались чужие иссушенные тела. Се Лянь сделал несколько неуклюжих шагов назад и, запнувшись о воздух, рухнул в сугроб. Черт! Черт! Черт! Тело среагировало быстрее мозга и откатилось в сторону. В место, где Се Лянь лежал до этого, врезалась сотня шипов. Отчего-то вспомнились события не столь давние. Сможет ли его сознание пережить еще одну пытку, подобную той, что устроил ему Безликий Бай. На месте, куда вонзились ветви, остался проход под землю.       Так вот где у демона основная часть!       Не раздумывая больше ни секунды, Се Лянь подхватил меч и вновь перекатился назад, рухнув прямиком вниз. Единственное, чего он по своей глупости не учел, — высота. Спина хрустнула и отозвалась ноющей болью. В глазах потемнело. Слух уловил приближающийся свист. Когда мозг уже ждал пронизывающих тело ударов, земля под руками зашевелилась и вновь провалилась еще на уровень ниже.       Да сколько же можно!       Очнулся Се Лянь от мерзкого звука младенческих рыданий, перемешанных, будто с криком птицы. Голова отозвалась болью, в полной темноте глаза уловили странное копошение где-то под потолком и отблески старой посыпавшейся краски, которой по обыкновению расписывают стены и своды храмов.       Краски? Откуда краска? Откуда росписи?       Принц осторожно поднялся и огляделся. Он провалился в странное подобие комнаты. В почти полной темноте глаза улавливали очертания обломков, копоть, характерную для всего на горе Тунлу, и пятна. Въевшиеся и выцветшие со временем пятна крови, которыми были измазаны все стены, весь пол. Подобного не было даже после издевательств Безликого Бая. Что это за место?       Под потолком копошились ветви и завывала от голода та самая девочка-демон. Длина их неумолимо закончилась вместе с радиусом действия, и они просто-напросто не могли достать Се Ляня, так удачно провалившегося еще на уровень вниз.       Принц попытался встать, чтобы осмотреться, но стоило только пошевелиться, как в глазах снова начало темнеть. Очевидно, теперь ему оставалось только лежать и ждать, пока кости более-менее не срастутся. Под потолком все так же, не прекращая стараний, копошился демон.