Цветок и меч

      Му Цин проснулся на утро уютно зажатым между двух тел. Вполне теплых и ощутимых. Ци Жун и Се Лянь вот так, во сне, в отсутствие всяческих эмоций, были ну очень похожи. Признаться честно, Му Цин опасался, что Ци Жун пообвыкнет на новом месте и вновь начнёт показывать во всей красе свой характер. Однако ночью и сейчас Му Цин смотрел на юношу и сквозь его лик видел образ своей сестры. Самой старшей среди других. Ей сейчас могло бы быть столько же, сколько Ци Жуну. Хотя о чём можно говорить, если Ци Жун тоже мертв?       Призрак сонно моргнул пару раз и тоже поднял голову, чуть не столкнувшись нос к носу с Му Цином. Он выглядел уязвимо до крайности, хотя уже не был столь прозрачен и «призрачен».       — Как ты себя чувствуешь?       Ци Жун пожал плечами.       — Что мне будет… — это было сказано безразличным тоном человека, привыкшего к постоянной боли.       Сердце сжалось в отчаянье. Му Цин в жизни не мог подумать, что всерьез когда-нибудь будет жалеть Ци Жуна. Однако по-другому он не мог. Слишком уж много измождённое призрачное лицо выдавало страданий и боли, и слишком уж часто перед глазами мелькал образ другого человека       Му Цин неловко встал, стараясь не задеть ни одного из принцев, и привычно прошёл на кухню. Фэн Синь ещё спал, но Му Цин знал, что стоит только начать греметь посудой, как тот вскочит. Сон у телохранителя был достаточно чутким. Думать об этом не хотелось. Му Цин старался не смотреть назад, пока готовит. Вчера им очень повезло — глубоким вечером Фэн Синю удалось выйти и поймать зайца, не отходя даже далеко от дома. Тем же вечером он его освежевал и оставил до завтра.       Руки выполняли привычную механическую работу, и мозг совершенно отключился. Му Цин очнулся, словно ото сна, только когда еда была уже почти готова. Дом наполнился приятным ароматом мяса. Фэн Синя на месте уже не было, зато в дверях стоял призрак. Ци Жун выглядел так, словно ему было совсем плохо и его выворачивало. Му Цин никогда не думал, что в действительности можно увидеть у мёртвого такое страдальческое выражение отвращения и будто бы тошноты. Прежде чем Му Цин успел окликнуть призрака, тот пересек кухню в одно мгновение и скрылся за дверьми на улицу.       Му Цин покосился на приготовленное блюдо. Выглядело и пахло достаточно сносно. Ци Жуну не могло стать плохо из-за этого. Тогда что же пошло не так? Молодой человек потушил огонь и вышел на свежий прохладный воздух тоже. Младший принц сидел на крыльце, обхватив колени и уткнувшись в них лицом. Му Цин, перебрав в голове все варианты возможного обращения, решил подойти максимально деликатно. В конце концов, он не был уверен, что Ци Жун не взбесится от неформального обращения сейчас, когда он достаточно освоился.       — Как вы себя чувствуете, Ваше Высочество? Всё нормально?       Демон вздрогнул как от пощечины, зарылся носом глубоко в свое призрачное подобие одежд и отрывисто кивнул. Му Цин не хотел навязываться, он вздохнул поднял голову и столкнулся взглядом с Фэн Синем. Тот возвращался из перелеска и нёс в руках охапку прутьев, явно не подходящих для топки.       — Ты будешь…       — Делать стрелы. Старые заканчиваются. Я очень много потратил за последнее время, — пояснил он мельком глянув в сторону Ци Жуна.       — Стрелять надо лучше, — фыркнул Му Цин и отвернулся. Губы сами собой растянулись в улыбке, когда ушей достигла нецензурная брань. Му Цин, сдерживая смех, скорее забежал в дом и поспешил к Се Ляню. Тот сидел на циновке и возился с волосами.       — Помочь?       — Я не против, — ответил Се Лянь с легкой улыбкой и немного подвинулся, освобождая место для Му Цина. — Ты выглядишь довольным, опять довёл Фэн Синя? — спросил он, прищурившись.       Губы Му Цина растянулись в ухмылке: «Не осуждай меня, он так забавно выглядит в гневе, что я не могу удержаться».       Се Лянь улыбнулся чуть шире, его не могло не радовать то, что Му Цину с его присутствием стремительно становилось легче. И всё-таки разговор с Фэн Синем никак не забывался и от этого становилось тошно. Фэн Синь ненавидит себя за то, что Му Цин не может чувствовать себя с ним так же свободно, как с другими людьми. Хотел того Фэн Синь или нет, теперь тяжесть всего этого лежит и на Се Ляне. Эту тяжесть не получится игнорировать. Только то, что выговорившись Фэн Синю стало легче, заставляло Се Ляня игнорировать это ощущение.       Му Цин пристроился позади и взял в руки гребень без двух зубчиков и неумело вырезанными цветами нефритовой орхидеи, который Се Ляню удалось добыть. Даже в такой ситуации волосы принца нежнейшим водопадом струились по шее и плечам, проскальзывали сквозь пальцев. Му Цин каждый раз сокрушался о том, как необдуманно Се Лянь их обрезал. Такие красивые волосы нужно было хранить как зеницу ока. Впрочем Му Цин не мог отрицать, что этот поступок Се Ляня, свершенный ради него, он и правда никогда не забудет. Сейчас с волосами мало что можно было сделать, однако Му Цин всё равно собрал их в пучок, оставив только передние пряди — они никак не хотели собираться.       — Вот так, хоть на человека стал похож.       — Приму это за комплимент, — посмеиваясь ответил принц.       Му Цин закатил глаза и они оба расхохотались. В голову вдруг пришла мысль, которая никак не давала покоя.       — Ты почему не предупредил меня о Ци Жуне?       Се Лянь ахнул и рассмеялся уж как-то нервно.       — Он что-то успел натворить? — спросил он, нервно перебирая пальцы. Он уже успел перебрать в голове несколько вариантов, когда его мысли были прерваны.       — Нет, но знал бы ты, как я испугался, когда увидел его ночью. — вздохнул Му Цин.       — Прости, пожалуйста, прости! Я совсем забыл про него! — Се Лянь тут же рассыпался в извинениях.       — Ничего страшного, он правда ничего не сделал, — поспешил успокоить своего друга Му Цин.       Се Лянь кивнул. Они не спеша продолжили утренние приготовления.       Когда Фэн Синь был удостоен их вниманием, то не преминул пошутить об этом, на что Му Цин вспыхнул в гневе словно факел. Се Лянь подумал о том, как же они похожи в своём отношении друг к другу. Он даже готов был поверить, что Му Цин влюблен вполне взаимно, но всё ещё не имел достаточно веских доказательств, а потому предпочитал не лезть в это от греха подальше.       Ци Жун всё так же сидел на улице, предпочитая не заходить в дом. Все трое по очереди пытались позвать его есть, но так же друг за другом терпели неудачу. Му Цин был почти расстроен. Он нетерпеливо проводил Се Ляня и Фэн Синя в надежде, что Ци Жун может просто стесняться, что само по себе было странно применять к нему. Ци Жун и стесняться никак не могли стоять в одном предложении.       — Ваше Высочество, вы уверены, что не хотите есть? — обратился к нему Му Цин, после непродолжительных взвешиваний «за» и «против».       — Я мёртв.       — Да, демонам, как и небожителям, есть не обязательно, однако от еды они набираются сил, чтобы не тратить духовную энергию на поддержание тела. Тебе бы сейчас еда не помешала. Глядишь скоро сможешь померяться с Фэн Синем мускулами.       Ци Жун прыснул и наконец за целое утро оторвал голову от коленей.       — Можно без… мяса? — юноша на мгновение запнулся.       Му Цин облегченно выдохнул. Да, после ужасов войны Ци Жуна вполне могло воротить от вида мяса. С этим вполне можно было работать.       — Я положу только рис. Ваше Высочество, ты хочешь поесть здесь или внутри?       Ци Жун поджал губы и будто бы обиженно надулся. Прежде, чем Му Цин успел задать вопрос, в пустоту прозвучало тихое: «Ночью ты называл меня по имени».       О… О-о-о… Так Ци Жун из-за этого так напряженно не желал сегодня разговаривать ни с кем кроме Се Ляня, сердечно обращавшемся к нему привычным «брат»? Му Цин сосредоточенно потер переносицу, понимая, что эту заморочку создал он своими утренними размышлениями об уместности обращения по имени.       — Хочешь, чтобы я обращался к тебе по имени?       Ци Жун кивнул, хоть за волосами и нельзя было особо разглядеть, но Му Цину показалось, что щеки младшего Высочества заалели. Му Цин счастливо улыбнулся, и немного погодя озвучил: «Запах мяса еще не выветрился, я вынесу рис сюда, Жун-э-э-эр».       Демон уставился на него с таким искренним ужасом и возмущением, что Му Цин не смог сдержать смеха. Рука сама собой потянулась потрепать чужую шевелюру. Конечно волосы призрака пока мало чем были похожи на настоящие человеческие, но Му Цин отчего-то был уверен, что Ци Жун вполне может вырасти до свирепого.       Призрак ел осторожно, воротясь от любого резкого запаха, не то чтобы запах постного риса мог быть резким… Пару раз Му Цин точно наблюдал, как призраку становилось плохо. Тот отставлял плошку с едой подальше и глубоко дышал через рот, откидываясь на стену дома. Он действовал размеренно, устало, будто испытывал это уже сотню раз, будто привык.       Му Цин был уверен, что вот-вот не выдержит этого зрелища и вновь сляжет, он хотел истерить, бить руками об стену. Да что уж теперь можно было сделать? Только руки пострадают, а толку то? Впрочем, его выздоровление пошло семимильными шагами и, Му Цин был уверен, что уже к зиме они будут спать все вместе, и с Се Лянем, и с Фэн Синем, в обнимку, если только последний не будет храпеть. От этого становилось спокойно и сладко-сладко на душе.       Му Цин удовлетворенно наблюдал, как Ци Жун всё смелее доедает свою порцию. На первый взгляд призрак даже стал материальнее, чем был до этого. Возможно это всего лишь обман зрения…       — Жун-э-э-эр хочет воды? — довольно прищурившись, как кот, спросил Му Цин.       Призрак снова вспыхнул, казалось от возмущения даже кровь в нем вновь начала циркулировать как у живого человека.       — Ты не можешь так говорить! — возмущенно воскликнул он и всплеснул руками, благо до этого он отставил тарелку в сторону       — А как же мне тогда говорить? — с наигранным недоумением спросил старший.       — Просто по имени! Неужели сложно?       — Я подумаю, Жун-эр, — ухмыльнулся Му Цин.       Призрак фыркнул себе в колени что-то неразборчивое и, не глядя, взял и протянул обратно миску. Уже под скрип двери Му Цину вдруг показалось, что подросток к нему обращается.       — Ты что-то сказал? Прости, я не расслышал. — переспросил он.       Призрак повернулся к богу спиной: «Нет, ничего».       На лице расцвела улыбка. Над таким Ци Жуном хотелось шутить, такого Ци Жуна хотелось гладить по голове и дразнить беззлобно, просто чтобы вызвать этот очаровательный блеск в глазах. Му Цин не думал, что осмелится обращаться к призраку Жун-эр при Се Ляне или Фэн Сине, но не мог устоять будучи с ним один на один. В душе расцветало знакомое, теплое чувство спокойствие радости. С тех пор как всё пошло под откос он не мог ощутить его, но сейчас он как будто вернул утраченное. У него будто бы появилась семья.       Некоторое время прошло почти в пьяной тишине. Ци Жун возился с чем-то на улице от скуки, а Му Цин ревностно штопал одежды и вспоминал уроки шитья от матушки. Се Лянь недавно принес некоторое количество ткани отдельными обрывками, из неё вполне можно было что-то сообразить. Матушка всегда умудрялась.       Закончил шить вполне приличный пояс Му Цин только к обеду. Он всё думал, как неловко оставит его на циновке Фэн Синя перед тем как пойдет спать. Для приготовления ужина потребовался бы хворост. Ци Жуна все ещё видно не было, хотя запах мяса уже давно выветрился. Бог отложил иголки с нитками и готовым изделием.       На улице было пусто. Было ощущение, что воздух вибрировал из-за неизвестной силы. Му Цин никак не мог избавиться от тревожного чувства, будто что-то не так. Он мог просто сослаться на внезапную паранойю, но шестым чувством чуял напряжение.       Му Цин не успел даже испугаться, когда на чистых инстинктах пригнулся и оттолкнул от себя вылетевшую из-за угла тень.       — Ци Жун?! Какого черта?!       С Ци Жуном явно было не всё в порядке. Его глаза вспыхивали алыми всполохами. Он, не разбирая дороги, бился и спотыкался о камни, хватался за голову и выл от боли. Сердце в страхе упало в пятки.       — Ци Жун? Тише, пожалуйста, тише! Всё хорошо, я здесь, я с тобой, я не причиню тебе вреда. Пожалуйста, не бойся, всё будет хорошо, ну же иди сюда, — Му Цин протянул руки к взбесившемуся демону и обнял его.       Демон барахтался в чужих руках, но был всё же слабее. Он кричал, кусался, скулил, плакал и рычал, а Му Цину только и оставалось, что изо всех сил его держать. У него не было возможности даже затащить сопротивляющегося подростка в дом. Тот так сильно пинался и упирался в чужую грудь, что Му Цину оставалось только шептать успокаивающие слова и обещания.       Когда Му Цину уже казалось, что всё тело его превратилось в один большой синяк, сумасшествие демона начало сходить на нет. Ци Жун разом обмяк в чужих руках и разрыдался так, что сердце сжималось в судороге.       Му Цин не знал, что с ним происходило, но старался не размыкать руки, только нежно гладил по спине и старался не расплакаться за компанию от острого чувства безысходности, терзавшего грудь.       Они сидели так до самой темноты. Му Цин мрачно гонял в голове мысли о том, что не успевает приготовить ужин. Се Лянь и Фэн Синь скорей всего придут голодные и совершенно уставшие, возможно даже заснут ещё до того, как Му Цин успеет им что-то сообразить. Как же нехорошо. Ци Жун затих. По редким всхлипам можно было понять, что тот не спит. Бог старался как можно нежнее гладить чужую голову и растирать спину. Это, кажется, помогало больше бесполезных слов.       — Как ты себя чувствуешь, А-Жун? — тихо спросил Му Цин, когда решил, что подросток в его руках достаточно успокоился.       Демон всхлипнул и сжал бога в ответных объятиях так, что заболели рёбра и напомнили о себе все полученные только что синяки. Му Цин зашипел и вцепился в чужие руки.       — Прости, прости, прости, прости, прости… — демон резко отпрянул от него. В его глазах была паника.       — Ци Жун?       — Я буду хорошим, я не буду больше, я… — он снова и снова повторял одни и те же слова. Чем дольше, тем больше они сливались между собой, что нельзя было уже разобрать.       Демон, боги всемилостивые, задыхался и никак не мог выскрести у себя из горла страх. Жуткий. Животный. Страх. Му Цин не хотел, определенно не хотел знать, отчего Ци Жун так реагирует на него. Точно не хотел.       — Всё хорошо, ничего страшного не произошло, пожалуйста, не бойся. Я ничего тебе не сделаю, ты ничего не сделал.       — Я сделал больно, — задушено прошептал призрак.       — О нет, ничего страшного, это не твоя вина, ты явно был не в себе! Иди сюда, ты можешь меня обнять только не так сильно. Ну же!       Демон настороженно подполз ближе и пристроился под боком у старшего.       — Вот так, все хорошо… Не переживай.       — Му Цин!       Почти отчаянный крик Фэн Синя раздался на опушке. Му Цин поспешил откликнуться: «Я здесь!»       Спустя считанные секунды на поляну перед домом вылетел запыхавшийся солдат. Одного только его ошеломлённого взгляда хватило, чтобы понять, как должно быть отстойно сейчас выглядит Му Цин. Ожидаемо — он больше двух часов катался по земле, удерживая Ци Жуна.       — Что ты с ним сделал, тварь?! — закричал Фэн Синь, когда в его голове сложились кусочки пазла.       Он подскочил к Ци Жуну и схватил его за шкирку намереваясь оттащить от Му Цина. Демон же закричал от страха и только сильнее вцепился своими когтями в синяки бога. Тот не хуже змеи зашипел на солдата:       — Отпусти его придурок! Совсем головой поехал, бешеный!       — Эта тварь… — начал Фэн Синь, но его перебили.       — Он ребёнок, и он ничего не сделал! — Му Цин посмотрел прямо в глаза Фэн Синю.       — Но…       — Ничего. Не. Сделал. Отпусти немедленно! — с нажимом, по слогам проговорил Му Цин.       Фэн Синь, стиснув зубы, расслабил хватку. Ци Жун со всхлипом упал обратно на колени и тут же прильнул к Му Цину, который собственнически спрятал его лицо у себя в одеждах и смерил Фэн Синя таким презрительным взглядом, что волосы встали дыбом. Фэн Синь в абсолютном раздрае предпочёл развернуться и уйти в дом, не говоря ни слова. Се Лянь появился минутой позже, он точно так же запыхался, в волосах его торчали ветки, пожухлые листья и грязь собранная, кажется, со всего леса.       — А-Цин, как ты? — он подошёл ближе, в его глазах плескалось беспокойство, а брови были сведены.       — Всё нормально. Что-то случилось да? Что-то с демонами, я прав?       Се Лянь кивнул: «Да, пожалуйста, прости, что мы оставили вас вдвоём, мы не знали…»              — Никто не знал, — Му Цин немного помедлил прежде чем уточнить, — боже не смотри на меня так, ничего кроме пары синяков ни у меня, ни у Жун-эра нет. Просто извалялись в грязи.       — Да, но… Пожалуйста, прости Фэн Синя, с демонами правда творится что-то страшное, мы очень сильно испугались за те… за вас обоих.       Му Цин кивнул и обратил всё своё внимание вновь на Ци Жуна.       — Как ты? Всё хорошо? Сильно испугался? Фэн Синь просто недоразвитый кусок идиота, не обращай на него внимание.       Ци Жун кивнул и прижался ещё чуть сильнее, предусмотрительно сжимая только одежду, а не само избитое тело бога. Му Цин кругами растирал его спину и мягко уговаривал пройти в дом, обещая, что больше не подпустит Фэн Синя ни на шаг. Когда они вошли в дом, Фэн Синь уже наматывал круги по кухне.       — Что этот «ребёнок» сделал? — протянул он неприязненно.       Му Цин нахмурился, ему не нравилось такое поведение Фэн Синя. Бог наклонился к Ци Жуну, игнорируя солдата, и спросил:       — Как считаешь, этому придурку стоило бы следить за руками?       Ци Жун с готовностью кивнул. Напряжение спало. Фэн синь воскликнул не без раздражения:       — Я думал ты в опасности!       — Меньше думай, ты не справляешься с такой важной задачей! — усмехнулся Му Цин.       Он с удовлетворение почувствовал как Ци Жун смеётся ему в рукав. С души словно упал камень.       — Злорадствуешь? — обратился Му Цин к подростку.       — Он заслужил, — прошептал призрак.       Му Цин ухмыльнулся и потрепал подростка по голове:       — Да, но не более того, что я ему сказал. Не пакости.       — Хорошо.       — Вот и молодец.       Ужин Му Цин готовил во всеобщем напряженном молчании. Нарушать его казалось неправильным, в конце концов, отчасти именно из-за Му Цина случился конфликт. Попробуй он потушить это пламя, и оно разгорится в сотню раз сильней. Один только Се Лянь, кажется, был всем доволен и преспокойно занимался медитацией пока, Фэн Синь и Ци Жун сидели по разные стороны от Му Цина, в противоположных углах и взглядом метали друг в друга молнии.       — Я думаю нам всем стоит поговорить о том что случилось сегодня, — подал голос Се Лянь, когда Му Цин закончил с ужином и начал накладывать еду для всех. — А-Цин, мы сегодня, столкнувшись с разъяренными демонами, выяснили, что это происходит из-за некого места. Они называют это горой Тунлу. Если верить слухам, тот, кто выйдет из неё, победителем станет сильнейшим демоном, сильнее свирепых, если уточнять.       «Как Безликий Бай» повисло в воздухе, так и оставшись неозвученным.       — Что же ты хочешь? А-Лянь? — у Му Цина возникло странное чувство, будто что-то плохое вот вот произойдёт.              Се Лянь решил не тянуть и закончил мысль:       — Думаю, мне придётся на некоторое время покинуть вас.       Из угла Фэн Синя донеслось: «Я уже сказал нет! Му Цин, отговори его!»       — Мне тяжело это говорить, но Фэн Синь прав. Ты вообще представляешь, с чем тебе придется столкнуться?! Кто вообще сказал, что живой человек может выйти оттуда невредимым? И сколько займет борьба с полчищами демонов? Годы, Се Лянь! И это только в том случае если брать в расчет твое мнимое бессмертие! — Му Цину было не по себе. Он представил все возможные исходы такого решения. Картина была далеко не радужной.       — Но это единственный шанс попробовать избавиться хотя бы от одной канги, А-Цин, — Се Лянь умоляюще посмотрел на друга. Он знал, что никто не обрадуется этой идее, но он не оставлял надежды, что сможет уговорить их.       В комнате воцарилось молчание. Каждый пытался переварить полученную информацию и нагрести побольше весомых аргументов. От еды продолжал подниматься пар.       — Но с чего ты вообще взял, что действительно сможешь разбить кангу там? — спросил Му Цин.       — Я думал об этом некоторое время, — Се Лянь помедлил и вздохнул, — кангу может разбить только резкий наплыв духовной энергии, разом. Так, чтобы она не успела впитать её в себя или отторгнуть. Гора Тунлу, если верить слухам, именно так и создаёт Непревзойденных.       — А-Лянь, — Му Цин прошептал почти жалобно. — Ты уверен, что игра стоит свеч? Неужели нет другого варианта? Я понимаю тебе тяжело с тремя кангами, но лезть в демоническое пекло без духовной энергии — самоубийство.       — Но оставаться рядом с вами пока на мне висит это проклятие я тоже не могу! Я просто буду тащить вас на дно, мешать совершенствованию. Я не прощу себе этого, А-Цин, А-Синь! Умоляю, я обещаю, я вернусь к вам, только позвольте мне попробовать. Позвольте мне… — голос бывшего принца дрожал.       — Так уходи! Чего стоишь?! — выкрикнул Му Цин. В этот момент он ударил по столу так, что его тряхнуло и уже остывшее содержимое мисок чуть не вылилось.       — А-Цин…       Му Цин развернулся и, не обращая внимания на чужие мольбы, ушёл в другую комнату. Ужас застилал разум, перед глазами зависла белая пелена. Бог кинулся на циновку и забился в угол. Лицо показалось слишком мокрым. Возможно, это были слезы, Му Цин не хотел проверять. Дверь тихонько скрипнула.       — Цин-гэгэ?       Бог вздрогнул от такого обращения и вскинул голову. Над ним нависла призрачная фигура Ци Жуна. Тот тоже был не в лучшем состоянии. Да, произошедшее сегодня днём и уход старшего брата, должно быть, сильно по нему ударили. Ещё сильнее чем по Му Цину.       — Всё хорошо, иди сюда. Давай будем ложиться спать.       Несмотря на отсутствие ужина Му Цин не испытывал неудобства, наоборот, он был уверен, что сейчас в него не полезет ни кусочка.       Ци Жун пристроился под боком. Он сам был на грани слез, но выплакал все ещё пару часов назад. Он не хотел думать о том что больше никогда не увидит царственного брата — от этого становилось только хуже.       Призрак уже задремал, когда дверь скрипнула вновь. Свет из кухни проник в темную комнату. Слух уловил мягкую поступь Се Ляня, его тень легла на Му Цина. Принц пристроился на самом краю циновки и зашептал бегло, в абсолютной уверенности, что Му Цин ещё не спит:       — Я буду не один, у меня есть… Скажем так, оружие, которое не требует духовных сил. Я обещаю вернуться, А-Цин. Я не говорю, что это будет быстро, но я обещаю, что мы встретимся вновь. Прости меня за всё. Прости, что опять заставляю тебя волноваться, прости, что оставляю Ци Жуна на вас. Прости, что бросаю практически один на один с Фэн Синем, когда ты только начал восстанавливаться. Мне не хватит слов, чтобы вымолить твоё прощение, даже через несколько жизней. И всё-таки, молю, прости.       — Если ты не вернёшься, я себя возненавижу. — раздался граничащий с физической болью ответ.       — Я клянусь, что вернусь. Вернусь гораздо сильнее, чем сейчас.       — Я бы вполне мог жить и с таким тобой, — Му Цин повернулся на другой бок и посмотрел на Се Ляня.              Теплый свет из другой комнаты очерчивал его силуэт. Он будто светился. Хоть его лицо и не было видно, но Му Цин мог с уверенностью сказать, что за выражение было на нём.       — И каждый день быть подверженным опасности из-за моих канг. Извини, но я не могу желать вам с Фэн Синем такой жизни.       Му Цин помедлил, ему предстояло набраться смелости, чтобы задать последний решающий вопрос. Больше всего он боялся услышать пресловутое «да» в ответ.       — Ты уйдёшь сейчас?       — Я думал уйти завтра, ближе к вечеру, выделить себе день на сборы. Уже прогоняешь? — со смешком спросил Се Лянь. Это была лишь слабая попытка разрядить атмосферу.       Бог покачал головой и похлопал по циновке приглашая лечь рядом. Сегодня была их последняя ночь вместе, и от этого хотелось рыдать.       — Позови, пожалуйста, Фэн Синя, пусть тоже ляжет с нами.       — Ты уверен? Точно сможешь спать с ним, А-Цин?       — Я хочу, я правда хочу, в конце концов ты уходишь. Я… я правда хотел поспать вместе может чуть попозже. Я очень хочу…       Принц кивнул и выскользнул ненадолго за дверь, там послышалось напряженное бормотание, из которого Му Цин смог разобрать только своё имя и яростное «нет» из уст Фэн Синя. На душе сразу стало совсем пусто. Он был на грани того, чтобы разрыдаться как ребёнок       В комнату сунулась чужая голова с тугим пучком на макушке.       — Ты уверен? — осторожно спросил Фэн Синь.       Му Цин фыркнул и отвернулся к Ци Жуну. Повторять всё то же, что он сказал Се Ляню до этого, казалось слишком смущающим. Фэн Синь тяжело вздохнул и предпринял новую попытку.       — Я не приду сюда, пока не услышу, что ты согласен.       — Придурок не делай мне нервы, просто иди уже!       Фэн Синь шумно выдохнул и сунулся в комнату уже целиком. В руках у него была вторая циновка, наспех свернутая, чтобы перенести сюда. За ним шёл Се Лянь улыбаясь так солнечно, что на сердце становилось легче.       В эту ночь никому из них не приснилось ни одного кошмара.

***

      Се Лянь ушел на рассвете.       Не предупредив.       Не попрощавшись.       В сердце застыло тревога, сжирающая его. Признаться честно, Му Цину хотелось рыдать. Он был в абсолютном раздрае. Как можно так просто отпустить? Как можно закрыть глаза и продолжать жить дальше в лучшем случае ближайшие десять лет находясь в абсолютном неведении? Му Цин даже представить себе не мог. Он и не хотел представлять, как будет жить с этой пустотой и страхом заменяющим сердце.       Около трех часов он просидел на крыльце дома в надежде, что Се Лянь вот-вот появится, но этого не произошло. Ци Жун, умаявшись вчерашним выбросом энергии, спал как убитый, а Фэн Синь наматывал круги по поляне.       Горло сжимала истерика.       — А-Цин.       — Отойди от меня! Как ты не заметил, что он ушел?! Это называется телохранитель?! — Му Цин сорвался на крик. Ему сейчас меньше всего хотелось разговаривать с кем либо.       — А-Цин… — слабо окликнул его Фэн Синь и протянул руку.       — Не трогай! Не трогай меня!       Му Цин замахнулся на подошедшего вплотную Фэн Синя, но тот перехватил его руки. К горлу подступил крик. Му Цин вовремя вспомнил о спящем в доме призраке. Он только всхлипнул и от безысходности уткнулся в чужую грудь. Фэн Синь его рук не отпускал, наоборот сжимал изо всех сил в попытке поддержать. Ужас в груди постепенно утихал.       Му Цин поднял чужие руки на уровень своего лица и присмотрелся. У Фэн Синя они были мозолистые, но не грубые — знавшие бесконечные тренировки, но не стирку или работу в поле. В противовес Фэн Синю, руки Му Цина были закалены работой. В заусенцах, мозолях и царапинах. Разница была — мозоли от тренировок постепенно становились новой кожей, мозоли от резкого наплыва работы вспыхивали красными пятнами и волдырями, отчего болели. Уродство. Му Цин не любил их разглядывать. Он снова переключился на руку солдата в своей. В сравнении с Фэн Синем пальцы бога были тоньше, но чуть длиннее. Непропорционально длинные, будто подростковая угловатость из них ещё не ушла. Хотя на самом деле сказывалось недоедание и худоба. Ещё одно уродство, ещё один минус, от которого Му Цин не имел возможности избавиться. Большим пальцем он огладил чужую ладонь. По спине побежали мурашки. В отличии от него, у Фэн Синя были безупречные руки будущего генерала. Даже линии на ладонях ложись очень красиво и крайне благоприятно, согласно всем суевериям о гаданиях по ним.       — Мне легче, отстань.       — А-Цин.       — Не называй меня так! Неужели так сложно?       Фэн Синь стиснул зубы и прошипел сквозь них:       — Почему нет? Я ведь правда стараюсь… и мы столько знакомы, столько пережили, неужели я недостоин даже этого?       Му Цин покачал головой:       — Дело не в этом, просто… Оно называло меня так же.       Фэн Синь резко втянул воздух и неосознанно отпрянул, отпустив чужие руки. Му Цин не стал ждать, пока тот опять начнёт рассыпаться в извинениях. Слишком тошно было слушать мольбы того, кто ни в чём не виноват. Бог развернулся и поспешил в дом. После событий утра, он настолько выдохся, что хотел только лечь рядом с Ци Жуном и снова заснуть.

***

      Подросток открыл глаза и сонно осмотрелся. Он молча окинул Му Цина взглядом и почти собственнически прижался ближе. Всё-таки какие-то царственные замашки в нём остались.       Ци Жун не ел. Не то чтобы призраки нуждались в еде, но ему нужно было набирать хоть какие-то силы. А он не ел. Совсем.       Ци Жун цеплялся за Му Цина словно от этого зависела его жизнь. Стоило только богу проснуться утром и прошмыгнуть на кухню, как через пару минут в проходе появлялась заспанная и взъерошенная фигура, чтобы устроиться где-то рядом. Ци Жун не держался ни за царственного брата, ни за телохранителя. Нет! За слугу! Признаться честно, сначала Му Цину казалось, что он ошибается. Но потом, когда он захотел пойти в лес, Ци Жун увязался следом. И когда вышел на улицу стирать, демон робко устроился рядом, не зная куда деть руки. Это показалось забавным, Му Цин даже в шутку протянул демону ведро. Вот уж не думал он, что Ци Жун действительно за него схватится и встанет так, ожидая дальнейших указаний.       Му Цин в шоке молча указал в сторону реки, чтобы после наблюдать, как призрак действительно идёт за водой и возвращается назад с полными вёдрами.       — Можно мне помочь?       — Постирать?       Демон кивнул. Му Цин вздохнул и поманил его к себе.       — Смотри внимательно как я делаю. В стирке нет ничего сложного, это только тяжело с непривычки. И когда будешь отжимать, нужно начинать с одного конца и продвигаться к другому. Только ничего не порви, будет тяжело зашить.       Ци Жун старался следовать инструкциям до малейшей детали. Работа заметно ускорилась. Му Цин сам не заметил, как у него начала проскакивать улыбка от одного взгляда на расслабленного подростка. Да ему бы не помешали физические нагрузки, если не для тела то для разума.              Образовавшаяся недолгая тишина была прервана вопросом:       — Как… считаешь. С Се Лянем всё будет хорошо? Я просто никак не могу ясно мыслить от страха за него. Не могу даже оценить, с какой вероятностью он вообще сможет добраться до Тунлу.       — Я думаю, что царственный брат справится. Он всегда справлялся, гораздо чаще, чем не справлялся, — ответ был сухим, безразличным, как будто Ци Жун озвучивал общеизвестный факт.       — Почему я — Цин-гэгэ, а Се Лянь — царственный брат?       Ци Жун покраснел и отвернулся.       — Я не знаю. Просто вот так. Разве плохо? — прозвучал тихий ответ.       — Ты его боишься.       — Да       — Но не меня.       — Да.       — Почему?       — Он ненавидел меня. Я был обузой, я был навязанным родственником, с которым он не хотел общаться. Он проявил ко мне свою извечную доброту, как и ко всем, а я почему-то посчитал, что, в отличие от отца или матушки, ему есть до меня дело. Это было ошибкой, на самом деле ему было плевать, — с каждым словом в его голосе проступало всё больше боли.              Му Цин знал, почему так произошло. Помнил, каким был Ци Жун до всех этих событий. Он также знал, что Се Лянь не ненавидел своего кузена. Он просто разочаровался так же, как сейчас Ци Жун перестал видеть в своём старшем брате непогрешимый идеал.       — А я?       Ци Жун пожал плечами.       — Тебе не всё равно. Не знаю почему. На твоём месте, я бы не стал так беспокоиться.       Му Цин покачал головой. Ци Жун в течение разговора приноровился к стирке и справлялся вполне ловко. Бог подумал, что его вполне можно было бы научить шитью, если конечно сам Ци Жун захочет. Это очень многое бы упростило.