Цветок и меч

      Новый день начался с вполне тривиального прощания с Пэй Мином, возвращения Му Цина к своим прямым обязанностям на Небесах и исследования Се Лянем местности. Делать было совершенно нечего, выходить к людям хотелось мало, а уж возвращаться в оставленный после гибели родителей полузаброшенный дом не было сил вовсе. Встретиться с Му Цином они условились ближе к закату у того самого храма, где пережили эту ночь. Что делать дальше, они представляли очень условно.              Так было почти впустую потрачено несколько дней, пока в своем желании выйти, наконец, на Фэн Синя, они не набрели на одного из местных торговцев, а после и на отряд воинов Юнъани.              — А-Лянь, сзади!              Звон клинков достиг апогея. Му Цину казалось, что сам мозг уже начинает подводить его и пугать слуховыми галлюцинациями. Воины Юнъани… Откуда они здесь? Почему их так много? Засада? Но кто мог знать, что они с Се Лянем здесь появятся? Младший служащий, мысленно обматерив того торговца, сделал шаг назад, уворачиваясь от чужого лезвия, и столкнулся спинами с принцем.              — Сорок два! — раздался над ухом голос, преисполненный азартом.              — Что?              — Сорок два слабеньких червя, что не потянут по силе даже на одного небожителя.              — Ты помнишь, что нам нельзя убивать людей?              — Тебе нельзя, а меня на Небеса уже не сильно тянет.              За одну только эту фразу от хлипенького меча, подобранного Се Лянем у одного из трупов, полегла большая часть отряда. Му Цин на это только закатил глаза и отразил несколько стрел, направленных на принца. В его крови тоже взыграл азарт, он воскликнул: «Твоя самоуверенность тебя погубит!»              — На этот случай у меня есть ты!              Му Цин фыркнул и сдул прядь, полезшую в глаза. Мысленно он всё пытался понять, как они с Се Лянем докатились до низменной драки с воинами, когда могли спокойно прошмыгнуть мимо. Или не могли? С чего вообще началась эта чертова драка?! Они даже не где-то в городе!              — Му Цин!              Тот развернулся, чтобы краем глаза проследить за стрелой, что почти его настигла. Прежде, чем парень успел вскинуть руку, чтобы принять весь удар на нее, в древко стрелы воткнулась другая и пригвоздила ту к ближайшему дереву. На памяти Му Цин, только один человек в Сяньлэ мог вот так в полёте пронзить одну стрелу другой.              — Фэн Синь!              Се Лянь так же обернулся на оклик и, заметив среди вражеских солдат знакомые черты, лучезарно улыбнулся. Фэн Синь действительно подоспел очень вовремя! Он на несколько мгновений больше положенного задержал взгляд на Му Цине и его встрепанных от битвы коротких волосах. Брови сошлись на переносице, а стрелы верно устремились на защиту друзей. Краем глаза Се Лянь заметил, как у Му Цина на лице тоже расцвела робкая улыбка, которая тут же сменилась презрительной гримасой.              — Ты что здесь делаешь?              — Это ты что здесь делаешь?! Не ты ли, блядь, нас бросил?              — Кто бы говорил!              Се Лянь проводил взглядом остатки нападавших, сейчас убегающих от них в страхе, и вздохнул.              — Ребят, я очень рад нас видеть в старом составе, но, пожалуйста, давайте отложим все обвинения на потом, нам надо уходить!              Не сказать, что Се Лянь был не прав. На подходе уже виднелась новая партия воинов, от которой не сильно-то и хотелось отбиваться в составе трех человек. Фэн Синь сориентировался на местности чуть быстрее спутников, в силу своего долгого пребывания здесь, легко подтолкнул принца в сторону еле видневшейся лесной тропинки, крепко схватил подавившегося воздухом от такой бесцеремонности Му Цина за запястье и поспешил вперёд.              — Как вас вообще сюда занесло?              Му Цин захотел было огрызнуться, но совершенно потерялся в словах. Фен Синь придержал его за плечо, когда Му Цин споткнулся и чуть было не вспахал носом землю.              — Узнали от одного крайне разговорчивого торговца, что здесь неподалеку живет добрый, но крайне подозрительный юноша, что всегда носит с собой лук и стрелы и собирает волосы в тугой пучок, а еще…              — Что он прям так и сказал?              — Это был о-о-очень разговорчивый торговец, он задержал нас на добрые три часа.              — И вы всерьёз позволили себе болтать с ним добрые полдня в достаточно людном месте? Тогда понятно, как вас выследили.              — Ну кто бы говорил, Господин гений скрытности! И отпусти уже меня наконец, чего вцепился, как пиявка!              Му Цин не с первого раза восстановил дыхание и выдернул руку из чужой хватки. Фэн Синь на это только брезгливо поморщился, словно обиженный кот, и показательно отвернулся. Се Лянь от переизбытка чувств не удержался и тихонько рассмеялся.              — Фэн Синь, я знаю, мы расстались не на очень хорошей ноте, но я правда рад тебя видеть, надеюсь, что и ты меня тоже.              Лучник улыбнулся в ответ и кивнул, а после как-то опасливо скосил взгляд на второго его спутника.              — А…              — И Му Цина тоже!              Упомянутый мгновенно взорвался в негодовании, скрестил руки на груди и почти прорычал: «Ты чего там вякнуть хотел, дрянь?!»              — Уж поверь, только правду! — огрызнулся Фэн Синь в ответ.              Се Лянь тяжело вздохнул и попытался залить разгоревшееся пожарище жалкой пиалой уверений: «Послушайте, сейчас правда не время драться!»              Не то чтобы это могло помочь. Вот только сейчас и правда было не время для ссор: за ними по пятам шли воины Юнъани. Очевидно, сейчас было необходимо принять экстренные меры по предотвращению назревающей драки. Принц резко остановился, развернулся и чуть ли не повис на друзьях с объятиями. Те так и застыли каменными изваяниями, не в силах даже пискнуть. Прежде, чем друзья успели бы сориентироваться, Се Лянь разомкнул руки, сделал пару резких шагов назад и, как ни в чем не бывало, поспешил дальше.              — Что ж раз все наши разногласия разрешены, предлагаю ускориться!              На удивление, всю оставшуюся дорогу привычные шумы леса прерывались только краткими указаниями Фэн Синя, указывающего дорогу. Менее чем через полчаса троица вышла к ветхому заброшенному домику на берегу ручья. Му Цин не сбавляя шаг направился прямиком к воде. Он бесконечно сильно хотел умыться и смыть пыль битвы с одежды. Се Лянь же остался рядом с Фэн Синем.              — Ты здесь обосновался?              — Громко сказано, просто поспал несколько ночей… Ваше Высочество, послушай, после того как мы разошлись я возвращался в тот дом… Просто… Что-то случилось? Почему вы оттуда ушли?              — Ты возвращался…              — Я просто подумал, что ты тогда явно из-за чего-то был на нервах. Я поступил совершенно глупо, что ушел тогда. Мне просто хотелось бы знать, что вы здесь делаете и где твои родители. С ними всё в порядке?              Лицо исказила гримаса боли. Фэн Синь вдруг с ужасом застыл, он видел это выражение лица. Это была скорбь настолько глубокая, что сердце разрывалось в клочья…              — Ваше Высочество…              — Не нужно. Там где они сейчас достаточно хорошо, я уверен.              — Н-но… Но как?! Почему?! О, боги, я…              — В случившемся виноват только я и больше никто. Давай пока отложим этот разговор, для слёз неподходящее время.              — Я… Да, конечно, хорошо. Так как вы с этим подонком вновь сошлись?              Се Лянь мысленно процитировал Дао Де Цзин и напомнил самому себе, что днём ранее Му Цин называл Фэн Синя не иначе как швалью, что тоже недалеко уходило от оскорблений упомянутого. В общем-то они друг друга стоили — это было понятно с самого начала.              — Это была моя просьба и его самоотверженность. Пожалуйста, не вини никого из нас. Я очень хочу забыть произошедшее, вы мне поможете с этим?              Это, как понял Фэн Синь, было просьбой не упоминать больше ухода Му Цина. Он кивнул.              — Я постараюсь, прости.              Се Лянь на это только покачал головой. Он предчувствовал беду. И учитывая, какую щепетильную тему пытался затронуть Фэн Синь, оставалось только молиться, что к концу недели у Му Цина не сдадут нервы и он не уйдет окончательно. Наследный принц действительно не хотел бы испытать это ещё раз. За последние дни они с Му Цином стали слишком близки, чтобы Се Лянь мог вот так просто отпустить его и забыть.       — Вас с Му Цином ранили?       — А?       Се Лянь обернулся вновь и смерил друга непонимающим взглядом. Тот молча указал на волосы. Щеки принца тут же заалели. Он не жалел, что срезал волосы, но не думал, что это будет столь заметно и неудобно, приходилось теперь постоянно прятать их под капюшоном, чтобы не бросаться в глаза прохожим гулякам и страже.       — Ох, нет, что ты! Мы… мы сами это сделали, сами так решили. Только не дави на А-Цина с этим, ладно?       Фэн Синь молча кивнул и предпочел направить разговор в менее напряженное и болезненное русло.              Оставшийся вечер протекал почти лениво. Му Цин установил вокруг дома барьер, который наврядли помог бы от призраков, но легко отпугнул бы обычных людей, которые сейчас рыскали по лесу в их поисках. Се Лянь же очень плавно и аккуратно старался передать Фэн Синю ту шокирующую информацию, что успел узнать. Видеть недоверие на чужом лице стало для него почти привычным.              — Ты же шутишь?              Принц молчал, уронив взгляд в старый, местами сгнивший дощатый пол.              — Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.              Принц всё ещё молчал. В глазах лучника начала нарастать уродливыми пятнами паника.              — Нет! Невозможно! Это он тебе сообщил? С чего ты взял, что ему можно верить?              — Это я сообщил Му Цину. И он мне поверил, и я искренне это ценю, поэтому, пожалуйста, перестань к нему цепляться. Прошу тебя, Фэн Синь!              Упомянутый вскочил с циновки, на которой они обустроились буквально несколько минут назад, и принялся наматывать круги по несчастному домику, что от такого натиска мог развалиться в тот же миг.              — Послушай, если тебя это пугает, если ты не хочешь мне верить…              Фэн Синь резко развернулся и почти в отчаяньи проскулил:              — Я верю! Я просто… Если это правда… Получается, всё было фарсом? И вознесение, и низвержение, и падение Сяньлэ… Это все было предрешено кем-то свыше? Такое забавное развлечение?              — Мне жаль…              — Тебе не должно быть… Ох, послушай, здесь нет твоей вины. Ни в чём. Не знаю как ты, а я рад, что после всего произошедшего мы снова оказались вместе. Только скажи, император и императрица…              — Я покажу, где они погребены. Может позже, когда мне станет немного легче.              — А станет? — раздался вопрос со стороны двери.              Принц и телохранитель обернулись. Фэн Синь хотел прорычать что-то нецензурное, но был заткнут одним только взглядом Се Ляня, что ясно дал понять, что не потерпит ссор и драк в неподходящее для этого время. Му Цин тем временем хмуро оглядел почти пустую хижину.              — Ты готовил на улице?              Синь хмуро пробубнил себе под нос: «Не то что бы мне было дело до того, где».              Му Цин фыркнул, закатил глаза и, держа в руках полную корзину с едой, вновь вышел, намереваясь развести костёр. Се Лянь несмело улыбнулся и поспешил следом, но был остановлен.              — Хочешь сказать, что ты узнал эту информацию и в первую очередь пошел искать Му Цина?              — Так уж вышло, что я точно знал, где он, в отличии от твоего местонахождения. И, если уж быть до конца честным, то в первую очередь я думал о том, что с ним может случиться там, на Небесах, если с нами уже так жестоко обошлись, даже когда мы были в относительной недосягаемости.              Это было резонно. Фэн Синь не стал возражать, только кивнул, думая о том, что сейчас, когда Му Цин снова рядом, ему явно спокойнее. Возможно это просто самообман. Да, точно самообман. Невозможно же такое, чтобы личный телохранитель Его Высочества Наследного принца Сяньлэ волновался за какую-то язвительную суку с шваброй и запасом отборнейших ругательств за душой.              Му Цин же о Фэн Сине старался не думать. Не то чтобы у него хорошо это получалось. Однако же готовка смогла его отвлечь. Не то что даже готовка. Скорее попытки спасти их ужин от Се Ляня, рвущегося помочь. Слуга был уверен, что его желудок не переживет подобного вмешательства. Приходилось всё время отсылать Его Высочество подальше от котелка. Не то чтобы Му Цин действительно нуждался в вымытой трижды капусте. Однако же Се Лянь действительно старался его слушать и делать всё в точности так, как он говорил, поэтому Му Цин очень быстро оттаял и позволил даже приблизиться к котелку на расстояние двух вытянутых рук. Что-то внутри подсказывало ему, что этого расстояния явно будет достаточно и что готовит Се Лянь явно не лучше своей матушки. Вполне возможно, что у него может получиться несомненно отменный… яд. А жить еще хотелось. Завтра Му Цина всё ещё ждали на Небесах.              — Я попробую завтра принести рис и, может быть, мясо. Только не светитесь с Фэн Синем сильно в городе. Я правда боюсь не найти вас потом.              Се Лянь недовольно поджал губы. С одной стороны, он хотел немедленно послушаться друга хотя бы из-за чувства стыда за тот мешок риса, что когда-то прилетел Му Цину в лицо. С другой стороны, сама мысль о том, чтобы сидеть у друга на шее и смирно ждать, пока он всё принесёт, приготовит и уберёт, его уже давно не прельщала. В борьбу эмоций и здравого смысла прервало тихое: «Пожалуйста, А-Лянь, я очень за вас волнуюсь. В городе вас тут же схватят, это принесёт только больше проблем».              — Хорошо, я понимаю, всё должно улечься хоть немного.              Му Цин улыбнулся и шепотом пообещал прийти завтра пораньше, чтобы обсудить их дальнейшие действия. Это казалось очень хорошей и здравой идеей. Им действительно сейчас стоит заняться планированием их дальнейшей жизни и борьбы за право именно жить, а не выживать, цепляясь за остатки рассудка из последних сил.              Тьма наступила незаметно. Все трое, не сговариваясь, устроились на улице вокруг костра. От контраста тепла и прохлады по коже бежали мурашки. Овощное рагу было вполне сносным, можно даже сказать вкусным настолько, насколько оно могло быть, приготовленное в условиях отсутствия специй и толкового набора продуктов. Му Цин вполне довольно возился с грязной посудой, не забывая кивать изредка на редкие реплики Се Ляня и даже похвалы. Он будто расцветал всякий раз, когда в чужой речи проскальзывало по-родственному теплое «А-Цин». Се Лянь смотрел на розовевшие от такого обращения щеки и поблескивающий весельем взгляд и корил себя за то, что не додумался заикнуться о таком обращении раньше. Фэн Синь же наоборот будто закипал на всякое проявление привязанности между Се Лянем и Му Цином и смотрел на последнего по-волчьи, исподлобья, однако же молчал, помня про своё обещание.              В конце концов рано или поздно этому затишью должен был прийти конец.              — И ты прям-таки хочешь мне сказать, что находишься здесь по доброте душевной?!              Как до этого дошло? Се Лянь понять не мог. Кажется его друзья всё-таки не созданы для мирного сосуществования. Попытки их остановить пресекались на корню ими же.              — Что тебе не нравится, урод? Неужто я задел твое хрупкое эго одним своим присутствием?              О, нет. Пора было заканчивать этот разговор.              — Ребята, послушайте…              — И это мне говорит предатель, что, столкнувшись с первыми же трудностями, бросился на Небеса? Чем ты там оправдывался? Больной матерью? И где же сейчас твоя дрянная сыновья благодарность? Снова хочешь…              Звонкий удар сменился гробовой тишиной. Фэн Синь с трудом удержался на ногах: рука у Му Цина была тяжелая, кто бы что ни говорил. Из уголка рта потекла тоненькая струйка крови. Бывший слуга подошел к бывшему телохранителю вплотную и сунул под нос рукав своих одежд… белых траурных одежд.              — Разуй глаза и заткнись наконец, ты можешь сколько угодно оскорблять меня, но я не хочу слышать из твоего поганого рта даже упоминаний о моей покойной матери и покойных сестрах.              Грудь прошибло болью. Впервые в своей жизни Фэн Синь так страстно и сильно желал взять свои слова назад. В горле вдруг так сильно запершило, что даже возможные извинения или же оскорбления оказались неожиданно проглочены и не озвучены. Му Цин молча развернулся и ушёл в направлении реки. Се Лянь покачал головой, жестом попросил друга оставаться на месте и убежал вслед за Му Цином.              Фэн Синь рухнул на землю у костра, потёр саднящую щеку, думая о том, что завтра там будет неплохой такой синяк, а после со стоном уткнулся в колени. Ткань вся испачкалась в крови.              — Какой же я идиот. И нужно же было сказать такое…       

***

             — А-Цин! А-Цин, прошу постой!              — Оставьте все меня в покое!              — А-Цин…       Му Цин остановился-таки и обхватил себя руками в защитном жесте.              — Ты тоже так считаешь?! Ты ведь тоже так считаешь!              — Вовсе нет!              Му Цин хрипло засмеялся. Так надрывно, болезненно, что у самого принца сердце защемило. Он в два прыжка догнал наконец друга и обнял его. Из чужих глаз брызнули слезы. Уже второй раз за последние дни. Се Ляню страшно было даже думать о том, что сейчас испытывает Му Цин, которого так бесцеремонно ткнули носом в смерть последних близких людей, что он не смог спасти, как бы ни старался и сколького бы себя не лишил.              Руки несколько раз прошлись по чужой спине, растирая ее через одежды, давая почувствовать поддержку на физическом уровне. Это помогло. Грудь стала вздыматься явно медленней.              — Почему он так… Я понимаю его ненависть, но…              — О, нет! Поверь, это не ненависть. Что угодно, но только не она. Фэн Синь просто… тоже очень тяжело переживал твой уход. Можно сказать сейчас он боится тебе довериться, чтобы снова не ранить себя.              — Он просто идиот.              — Отчасти. Прости его за это. Хочешь, я с ним поговорю?              Му Цин покачал головой. Отчего-то в голове каменной стеной держалась уверенность, что это ничем не поможет. Возможно Фэн Синь только больше станет его ненавидеть, если получит нагоняй от Его Высочества. Му Цин совсем не хотел становиться между ними семенем раздора. Ему хватило и ссор, и драк, и неприязненных взглядов. Хотелось лишь приятного понимания, которое сейчас с лихвой пытался дать ему принц. И Му Цин, в силу своей жадности, забирал всё. Он радовался и вскользь сказанным словам, и объятиям, и улыбкам и до какого-то момента он был уверен, что и с Фэн Синем у них тоже установятся приятельские взаимоотношения. Очевидно зря.              — Оставь меня.              — А-Цин!              — Я вернусь, правда. Мне просто нужно немного побыть одному. Если задержусь, то вернёшься за мной, ладно? Я обещаю не уходить дальше этого места.              Се Лянь кивнул, всё ещё тревожась за душеное состояние друга, и повернул назад. Фэн Синь в абсолютно разбитом состоянии сидел у костра. Тот уже догорал и отбрасывал на его фигуру пугающе мертвый свет.              Сил корить себя у телохранителя не было. Он просто рухнул на землю в ожидании принца. Ему бесконечно сильно хотелось услышать, что те слезы, что он успел заметить в глазах Му Цина, так и остались непролитыми. Грудь и щеку жгло острой смесью стыда и ожидания. Из-за деревьев Се Лянь вышел один. Фэн Синь подскочил.              — Он…              — Пожалуйста, не ходи пока к нему.              Фэн Синь поджал губы и, не давая конкретных обещаний, закончил-таки вопрос:              — Как он?              Се Лянь покачал головой и отвернулся.              — Я ведь просил не упоминать наш разлад.              — Я помню, прости, я придурок! Я идиот! Я… я не хотел…              — Извиняться не передо мной надо.              — Я… Сейчас!              Фэн Синь с готовностью рванул в сторону леса, но был остановлен. Се Лянь чуть ли не за шкирку схватил друга и покачал головой.              — Потом, дай ему прийти в себя.              — Он плачет?              Се Лянь поджал губы и медленно кивнул. Оба прекрасно понимали, что если Фэн Синь сейчас пойдет и застанет Му Цина в таком состоянии, то никто не сможет гарантировать их дальнейшее примирение. Это скорее окончательно сожжёт между ними все мосты. Му Цин был сейчас слишком разбит для разговоров и чужих мольб о прощении. Увидь Фэн Синь его в слезах — Му Цин предпочел бы от стыда и покалеченной гордости тут же покончить жизнь самоубийством. Се Лянь никак не мог этого допустить.              — Подожди, пока он отойдёт от произошедшего.              Фэн Синь кивнул. И стал напряженно ждать. Он даже не зашел в дом. Следующие три часа он только кусал губы до крови и вглядывался в темноту леса. Когда Му Цин, заспанный и замерзший, показался среди деревьев, с сердца будто свалился тяжелый камень. Он правда не ушёл. Он здесь. Лучник подскочил и двинулся было к Му Цину, но тот одним только взглядом заставил его остаться на месте и хотел было прошмыгнуть в дом. Фэн Синь бросился наперерез и преградил выход.              — Тебе всё мало?              Фэн Синь растерянно оглядел совершенно разбитого оппонента и… опустился на колени. Му Цин подавился воздухом и попытался отступить, но Фэн Синь тут же вцепился в его ноги так, что они чуть вместе не повалились на землю.              — Ты что творишь, придурок?! Опусти меня сейчас же!              — Прости меня, пожалуйста, прости. Я абсолютный идиот. Прости меня.              — Фэн Синь!              Му Цин в растерянности обвел его глазами, сонного, ничуть не меньше чем сам Му Цин. Неужели еще не ложился? Ждал его? Щеки против воли заалели. Му Цин искренне понадеялся, что Фэн Синь этого не заметит.              — Давай ты ударишь меня еще раз, только больше никогда не принимай мои слова всерьёз. Пожалуйста, Му Цин.              — Ты на драку нарываешься, я не пойму?              — Прости меня.              — Агх, да чего ты заладил! Уйди, я спать хочу!              Фэн Синь покачал головой и вцепился еще крепче. Му Цин только раздражённо закатил глаза и попытался оттолкнуть навязчивого идиота. В голову вдруг пришла до боли обидная мысль. Обидная, но правдивая. Стал бы Фэн Синь вот так валяться у него в ногах по своей воле? Конечно нет! Наверное Се Лянь выставил его из дома, раз уж тот так отчаян.              — Нужны мне твои фальшивые извинения.              Фэн Синь поднял голову. В глазах отражались неподдельное удивление и даже обида.              — Почему фальшивые?              — Не притворяйся! Тебя ведь Се Лянь надоумил!              Лучник покачал головой и еще сильнее вцепился в чужие ноги. Му Цин наконец пошатнулся, и они оба свалились на землю              — Идиот, отпусти меня уже!              — Ты простишь меня?              — Что если нет? — зло фыркнул Му Цин. — Я устал от твоей ненависти.              Телохранитель поджал губы и нахмурился, раздумывая, стоит ли ему возразить. В конце концов характер взял свое.              — Будто ты ведешь себя лучше.              Му Цин практически взревел: «Я никогда даже не заикался о твоей семье!»              — Я знаю, прости, я перегнул, я не должен был…              — Но ты это сделал. Нам не о чем больше разговаривать.              Му Цин с силой оттолкнул от себя Фэн Синя и поспешил в дом. В груди по новой разливалась горькая боль, а в горле першило… Му Цин аккуратно свернулся калачиком у самого края циновки, рядом со спящим принцем, и уже сквозь сон почувствовал, как чьи-то заботливые руки набросили на него одеяло. На остаток ночи и утра в их временном пристанище воцарилась блаженная тишина.              К следующему утру она стала почти давящей: Му Цин так и не вернулся с Небес.