Цветок и меч

      На улице лил дождь. Из щелей тянуло сквозняком и осенней прохладой. Будь жителям маленькой обветшалой хижины до этого дело, они бы тут же принялись латать проваливающиеся половицы и готовить свое пристанище к зиме. В хлипенькое оконце ударил порыв ветра. Оба беспокойных жителя, что не спали всю ночь, вздрогнули и переглянулись. Небо будто заволокло непроглядным чёрным дымом, что отсвечивал потусторонним алым оттенком, близким к крови. Се Лянь обхватил себя руками и потёр предплечья, пытаясь прийти в себя. Он сидел на одиноко расстеленной у стены циновке, забившись в самый угол. Фэн Синь возбуждённо наматывал круги по хижине, бормоча под нос ругательства, не чуждые, разве что, дворовым мальчишкам. Принц морщился на особо крепкие высказывания, но недовольства не выказывал. Не до того было.              Му Цин отсутствовал уже больше суток. Се Ляню не верилось, что тот так просто мог уйти, ничего не сказав, как бы глубока не была его обида. А вот натворить дел на нервах, под носом у Безликого Бая, тот мог вполне. От этого становилось невероятно страшно за Му Цина. Однако за его здоровье даже молитву вознести было некому — уж слишком хорошо Се Лянь знал устройство небес, чтобы понимать, что никто ему не ответит и даже пальцем не пошевелит ради спасения бывшего слуги Сяньлэ, не говоря уже о том, чтобы выступить против Цзюнь У. Каждый мало-мальски известный небожитель скорее просто покрутит пальцем у виска и махнёт рукой на новые причуды спятившего низвергнутого бога, чем станет ему помогать.              Атмосфера с каждой секундой становилась всё тяжелее. Фэн Синь по новой завёл разговор, что они вели всю ночь напролёт, так и не дождавшись Му Цина. А ведь тот обещал вернуться пораньше…              — Ты ведь сам говоришь, что он обещал не действовать опрометчиво.              Се Лянь нахмурился и обнял колени, будто закрываясь от всего мира.              — И я также говорил, что абсолютно уверен в том, что он сейчас не с нами не из вредности.              — Мы это обговорили, я не намекаю на его отвратный характер. Но что ты планируешь делать, если это из-за Безликого Бая? Ваше Высочество, прошу тебя, не лезь на рожон.              В хижине снова воцарилось задумчивое молчание. Фэн Синь сам не мог понять отчего так сильно нервничает. Почти на грани паники! Такого не было никогда! Ведь так? В памяти против воли всплыло то бесконечное отчаянье и гнев, что он испытал в день ухода Му Цина. Да, пожалуй, сейчас эти ситуации сопоставимы. Как бы сильно Фэн Синь не корил себя за эти мысли, но из раза в раз он ловил себя на том, что надеется на то, что Му Цин просто обижен на него из-за его слов и вот-вот должен появиться. С течением времени надежды оставалось всё меньше и меньше, а тревога росла как на дрожжах.              — Может попробовать спросить у Пэй Мина, — задумчиво протянул низвергнутый бог.              Фэн Синь остановился и взглянул на своего принца почти с неприкрытой насмешкой.              — Ха! Ты думаешь, что этот бабник поможет?              — Он уже помог нам, он передал Му Цину, что я его жду, и подсобил с едой и одеждой. Так что не стоит так неуважительно отзываться о нем, помни, что он всё ещё один из сильнейших богов войны.              — Да, я помню, прости.              Генерал уселся прямо на пол, игнорируя сквозняк, забирающийся под одежду своими вездесущими щупальцами.              — Раз уж речь зашла о Пэй Мине… Я могу пойти к нему чиновником Нижних Небес.              — Нет!              — Се Лянь…              Упомянутый схватился за виски и вскочил с циновки. В его глазах отразилась почти неконтролируемая паника.              — Ты так сильно хочешь залезть в пасть дракону вслед за Му Цином?!              — Но…              — Фэн Синь, я не переживу, если потеряю вас обоих! Пожалуйста, пожалуйста, Фэн Синь. Я сойду с ума, я точно сойду с ума.              Се Лянь спрятал лицо в ладонях.              — Но как иначе его спасти? А может, и не надо его спасать. Надо тихо удостовериться, что он действительно находится в лапах Цзюнь У, а не просто потерял счет времени за работой. А-Лянь, я буду осторожен.              — Му Цин говорил так же!              — А-Лянь…              — Слово в слово!              — Прошу тебя! Если с ним и случилось что-то, то это была моя вина, и я обязан исправить то, что натворил. Позволь мне.              Се Лянь рухнул рядом с Фэн Синем и обнял его, с облегчением почувствовав, как чужие руки аналогично обвивают его спину.              — Умоляю, только вернитесь. Мы всё переживём и обо всём договоримся, только вернитесь.              — Мы вернемся, позволь мне только пойти и удостовериться, что с Му Цином всё в порядке.              Фэн Синь разорвал объятия и поспешил выйти на улицу, оставив Се Ляня в доме. Признаться честно, за принца он боялся не меньше. Отчего-то все нутро дрожало в крайне плохом предчувствии. Фэн Синь пообещал вернуться вместе с А-Цином, и он это сделает, даже если придется влезть в передрягу.              

***

             Му Цин пересчитал жалование и мысленно прикинул, что, помимо еды, его ещё должно хватить на нитки, немного ткани и ещё одну циновку. От сердца будто отлегло. Конечно это был далеко не предел мечтаний, но уже чертовски неплохо. Они смогут хорошо питаться и уже не так сильно беспокоиться об одежде. На губах расцвела улыбка. Слова Фэн Синя жгли сердце уже не так сильно, чего уж говорить, если тот и сам за них извинялся и даже бросался в ноги в прямом смысле этого слова. Щёки против воли от таких мыслей заалели. Му Цин заставил себя отогнать наваждение и продолжил работать. Он обязательно примет извинения Фэн Синя. Позже… Возможно, сегодня же вечером. Тот наверняка будет сиять, как полированная монета, и крутиться рядом ещё полвечера, пока что-нибудь не испортит, и Му Цин сам его не прогонит. Если прогонит. Возможно, сам себя проклиная, стерпит и будет объяснять оставшуюся половину вечера, как нужно делать правильно.              Как ни странно, такая перспектива времяпрепровождения не вызывала ни грамма раздражения. Возможно, Фэн Синь был убедительней в своих извинениях, чем показалось изначально. Мысли снова понеслись не в ту степь и младший служащий чуть не споткнулся на ступеньке. От осознания скорой встречи с раздражающим — да, определенно раздражающим — телохранителем принца лицо заливал яркий румянец, который тяжело было скрыть.              — Му Цин! Надо унести списки в оружейную дворца Цзюнь У.              — Ч-что?              Младший служащий чуть не подпрыгнул от неожиданности. От упоминания Цзюнь У всё тело покрылось мурашками. В голове настойчиво гремело данное Се Ляню обещание: не приближаться к Владыке ни на цунь ближе необходимого.              — Подожди, почему я? Какие списки?              — Владыка просил провести перепись всего оружия, что есть в его оружейной и сделать зарисовки. Работа сделана, надо унести. Сбегай по-быстрому, у нас и так аврал, а ты свободен.              Правдой это было очень относительной. Му Цин бы сказал, что его скорее просто решили отправить подальше, чтобы не путался под ногами, пока ушлые «коллеги» будут его обсуждать. Пока младший служащий мысленно метался, придумывая более-менее правдоподобную отговорку, его уже загрузили свитками и оставили одного. Сердце сжалось. Ему правда придётся … пойти к Владыке? Му Цин смерил встревоженным взглядом свою ношу и неспеша двинулся по улицам, желая скорее провалиться сквозь землю, нежели достичь места назначения. Руки, однако, то и дело опускались.              Было лишь вопросом времени, когда несколько свитков упадут прямиком на дорогу. Не сказать, что это не было намеренно. Му Цин рухнул вслед за ними на колени. Плевать, если посмотрят косо, ему нужна была информация. Рука ненароком толкнула свиток, тот развернулся, Му Цин быстро пробежал по нему глазами перед тем как свернуть обратно. Взгляд зацепился за реальные и очень подробные изображения всевозможных мечей и клинков, но в этом свитке нужного не было. Не то чтобы Му Цин узнавал об этом специально, но о необъятной коллекции оружия во дворце Цзюнь У ходили слухи, не уступающие в своей живости слухам о похождениях Генерала Мингуана. В том числе известным был слух и про меч, что может показать истинную личину. В голове разом опустело, Му Цина преследовало только навязчивое желание отыскать этот меч, он был почти наверняка уверен, что меч этот пригодится ему. Вот только как и что делать с ним дальше? Этого он не знал. В любом случае нужно было изучить немедля свитки и найти нужное изображение меча. И отчего это внутренняя часть свитка такая липкая?              Жуткая улыбка служащего младших небес, что всучил Му Цину эти свитки, так и осталась незамеченной. Тот только повертел в руках пустую склянку, на стенках которой так и остались мутно-зеленоватые разводы от подчиняющего яда, и растворился в воздухе, будто бы никого здесь и не было. Сейчас у него было другое задание.              Му Цин же в считанные минуты оказался у Дворца ШэньУ. Странное помутнение сознания никак не желало отступать. Только мелькающие перед глазами обрезанные волосы будто бы намекали на что-то и заставляли пробиваться наружу проблескам сознания. Хотелось развернуться и уйти. Но ещё больше хотелось взять в руки тот загадочный клинок, изображение которого младший служащий нашел всего за пару минут. И желание это сжигало изнутри, подавляя волю на корню. Стоило только ему остановиться рядом с солдатами, которые безропотно пропустили его внутрь — с чего бы это — как по щекам унылыми дорожками потекли слезы. Разум бесновался. Что-то было не так. В нос ударил резкий металлический запах крови. Ноги заплетались, но несли младшего служащего по коридорам. Откуда ему вообще знать, куда идти? Перед глазами снова покачнулись короткие тёмные пряди. Так некстати в памяти всплыло до боли знакомое лицо, обрамлённое такой же короткой шапкой каштановых волос. Му Цин всё-таки запнулся. Дезориентированное переменой плоскости тело бездумно потянулось к свиткам. Остановить себя Му Цин не успел — ладонь целиком легла на вновь развернувшийся перед глазами свиток. Пальцы увязли в зеленоватой слизи, которой была пропитана внутренняя часть документа. В голове стало пусто. Небожитель встал, легко перешагнул через свитки и поспешил вперед.              Рот раскрылся в отчаянном крике, но голосовые связки так и не заработали. В голове крутилась только одна навязчивая мысль, только одно место назначения. И лютый всепоглощающий страх, что засел где-то под ребрами не в силах выбраться наружу. Больно! Больно!              Большие кованые двухстворчатые двери сами собой распахнулись и позволили войти внутрь. Громкий хлопок заставил липкий комок страха подойти к самому горлу. Отчего-то оставшаяся в голове крупица здравого смысла кричала о том, что назад эта дверь не откроется.              И, боги милостивые, почему так страшно?              Какая-то чужеродная мысль ломала мозг изнутри, заставляя младшего служащего поверить, что ему и вовсе не надо выбираться из этого прекрасного места.              Но отчего же так болит грудная клетка?              Глаза разбегались при виде самых разных видов оружия: сверкающих сталью клинков, мечей, копий, кнутов, шэнбяо… И всё не то. Разум прикипел душой и телом к одному единственному мечу и собирался взять его во что бы то ни стало.              Ложь, ложь, ложь! Он не желает здесь быть! Он хочет спуститься, он хочет увидеть Се Ляня, хочет увидеть Фэн Синя, он не желает ничего брать!              Однако нужный его телу предмет предстал пред взором, словно искушенная иллюзия. Руки потянулись к стойке. Меч отдавал приятной тяжестью и грозился вот-вот выпасть из дрожащих рук. Сталь его ножен и рукояти отдавала красноватым отливом и запахом крови. В разы! В разы сильнее, чем это было у самого входа во дворец. Сознание забилось в путах дурмана и взвыло неистовей, страшней любого демона. Левая рука перенеслась на рукоять и потянула рукоять из ножен. С оглушающим скрежетом стали о сталь миру явилась половина окрашенного багрянцем лезвия. И если бы Му Цин только мог прийти в себя, он бы тут же отшатнулся — вместе с вынутым лезвием из ножен вязкими теплыми каплями потекла на пол кровь.              Сознание бесновалось в своей клетке, захлебывалось от ужаса и выло, словно дикий зверь. Не то чтобы это могло помочь. Одеревеневшее тело вгляделось в свое отражение и от ужаса отбросило меч обратно на стойку. Меч несомненно отражал лицо Му Цина… Но оно взирало столь холодно и презрительно, что сам владелец этого лица предпочел бы удавиться, нежели взглянуть в зеркало еще хоть раз в своей жизни. Однако же взгляд так и не оторвался от холодной поверхности меча.              И чем больше себя разглядывал Му Цин, тем больше ненавидел.              Холодные глаза, которые как будто принадлежат чему то мертвому и не имеют ничего общего с живым, точёные черты лица и ядовитая усмешка, в которой столько всепоглощающей ненависти, что по щекам с новой силой начинают катиться слёзы. Вот только свитков с дурманом рядом уже не было. А Му Цин никак не мог отвести взгляд и даже через пелену слёз видел как наяву себя со стороны. Неужели с таким лицом он тогда выступил против Се Ляня? Неужели с таким лицом принёс ему подачку в виде риса. Из горла вырвался задушенный всхлип.              А за спиной раздались редкие смешки истинного удовольствия.              Тело наполнил первобытный ужас, Му Цин дёрнулся с такой силой, что чуть сам себе не свернул шею. До дрожи знакомый голос только довольно протянул:              — Ну что же ты, неужели отказываешься от моего скромного подарка?              Стальная хватка Владыки оказалась на челюсти младшего служащего.              — Смотри, не смей отводить взгляд. Неужели тебе не нравится? Разве это не идеал? Разве не отражение твоего истинного «я»? Разве не этот взгляд ты всё это время так старательно тренировал на тех, кого называешь друзьями?              По лицу градом текли слезы ужаса. Му Цин был даже не в силах закрыть глаза. За его спиной стоял Цзюнь У, мерзкая улыбка наслаждения чужими страданиями искривляла его лицо даже хуже, чем это делало поветрие ликов в виде трех искаженных болью лиц уродливыми буграми проступавших из-под его кожи.              Разум оказался настолько перегружен, что просто отключился не в силах выносить это аморальное удовольствие на чужом лице.              

***

             Пэй Мин будто бы и не был удивлен подобной просьбе. Фэн Синь стоял напротив него с горящим холодной решимостью взглядом и честно утверждал, что доступ на Небеса ему нужен ненадолго и только лишь для того, чтобы найти одного младшего чиновника. Генерал Мингуан раздраженно потёр виски и пробормотал что-то не совсем цензурное.              — Ты понимаешь, что если сотворишь что-то неподобающее, защиты от моего дворца не дождешься?              — Я понимаю. И я готов рискнуть. Мне и Его Высочеству это необходимо.              Пэй Мин тяжело вздохнул, явственно ощущая на собственной шкуре отголоски своего бесконечного сострадания.              — Я помню, что обещал помочь всем, чем только смогу, но если это попытка мести…              Фэн Синь встрепенулся. Уж этого ему уже сполна хватило за всю его короткую жизнь.              — Нет! Вовсе нет!              — Кого вы ищите? Может, это можно разрешить без вашего вмешательства?              — Нет, прошу вас, дайте мне допуск. Это ненадолго. Максимум — десяток дней. Мне очень важно…              — Я понимаю.              И допуск на Небеса действительно был дан с обещанием не лезть куда не следует и не трещать на каждом углу о том, что Фэн Синь здесь только временно. Каждый был доволен таким раскладом. Сам лучник же, припоминая обещание данное Се Ляню, настраивал себя на любой исход и с самого попадания на Небеса просчитывал пути отступления. Хотелось сразу же рвануть во дворец того почти безымянного бога, у которого устроился Му Цин, но такого открытого пренебрежения обязанностями никто не потерпел бы. Поэтому первым делом было решено наблюдать. В случае чего они с Се Лянем обещали встретиться вечером в конкретное время. Как пообещал сам Фэн Синь «даже если рухнет небо».              Работы во дворце Мингуана не сказать чтобы было много. Его система была довольно-таки отлаженной и очень хорошо работала. Что-то подсказывало Фэн Синю, что здесь не обошлось без помощи одной из младших богинь литературы, что периодически захаживала к Пэй Мину чтобы… поспать. Фэн Синь был мягко говоря шокирован, когда та с огромной кипой свитков появилась на пороге дворца.              — Я надеюсь Пей Мин предупреждал, что обещал мне кофе и подушку, иначе я за себя не отвечаю.              — А это…              — Отчеты и задания обработанные дворцом Цзинвэня.              — Давайте я помогу.              — Премного благодарна.              Покачивающаяся гора тут же перекочевала в чужие руки и отправилась вслед за чиновницей нижних небес, что явно была во дворце уже не в первый раз и уверенно шла вперед. Пэй Мин действительно ждал её и даже вполне радостно встал, чтобы встретить как подобает… пока вслед за Лин Вень в кабинет не вползла гора макулатуры.              — Дражайшая Цзе! О, нет…              — О да. Давай скорее подушку, у меня целых двадцать минут на поспать. Кофе возьму с собой, выпью по дороге.              — Что, настолько всё плохо?              — Ну как сказать… Я сбежала через окно, так как меня не хотели выпускать из кабинета.              Фэн Синь вздрогнул и решил по-быстрому смыться, пока не попал под раздачу заданий. Уж слишком пугающе внушительной выглядела эта стопка бумаг. Кто бы мог подумать, что он почти сразу же увидит Му Цина, стоит только немного отдалиться от дворца. Тот спешил куда-то и не оглядываясь по сторонам ни на миг. Фэн Синь на крыльях облегчения понесся вслед и в считанные секунды оказался рядом. Облегчение накрыло его с головой. С Му Цином всё в порядке. Возможно он правда задержался или потерял счет дням за работой. Скорее всего во дворце того бога и вовсе случилась какая-то неполадка, отчего все носились не покладая рук.              — Му Цин! Какого черта, скажи мне? Если задержался, то мог хоть весточку послать. Мы уже обыскались тебя! Ты знаешь как А-Лянь нервничает…              Голова, покачнув хвостом густых черных волос, медленно повернулась на звук. Слишком медленно. Взгляд кольнул холодом. Фэн Синь невольно отступил на пару шагов назад. Неужели обида и правда оказалась столь сильна, что Му Цин сейчас смотрел на лучника с таким презрением и холодом? Будто на раздражающего пьяницу-прохожего, что одним своим видом омрачил взор благочестивого небожителя…              — Забавно.              — Что, прости?              Фэн Синь совсем растерялся. Как бы сильно Му Цин не был обижен, он должен понимать, что за него волнуется как минимум Се Лянь. Он то не сделал ничего плохого! Он даже ходил успокаивать эту плаксивую занозу! И тем же утром просил не будить Му Цина раньше времени. Так отчего же такой взгляд…              — Ах, что такое? Эта забавная зверушка умеет разговаривать? Может, неблагодарная сука хочет ещё немного погавкать на потеху публике? Боги, что за растерянный вид? Ты ожидал теплых объятий, псина?              Внутри что-то обломилось, оборвалось без надежды на восстановление. Словно струны гуциня, порванные намеренно. Таким образом Му Цин еще никогда не разговаривал… Да, он мог огрызнуться, мог мимоходом поддеть насмешливо и глумливо, но не так, как сейчас, не жестоко.              — Му Цин, прекрати, сейчас не время ругаться. Даже если я тебя обидел, ты не можешь так…              — Как, псинка?              Фэн Синя начинало трясти. Так значит этот подонок всерьез остался на Небесах лишь для того, чтобы насолить ему и Се Ляню? Напугать? Сделать больно? Что ж, не хотел лучник этого признавать, но сейчас сердце у него болело настолько сильно, что он готов был подтвердить: у Му Цина получается лучше некуда.              — Прошу, пойдем домой. Я извинюсь ещё тысячу раз если надо. Больше никогда не скажу ни одного дрянного слова в твою сторону, только пойдем. Се Лянь с ума сходит из-за твоего отсутствия.              — Какая жалость. Всего-то?              — Му Цин, не беси меня! Хочешь подраться прямо посреди Небесных чертогов?              — Ой, кто это там так отчаянно скулит? Личная дворняжка Духа поветрия?              Такое прозвище адресованное Се Ляню в конец вывело лучника из себя. Неужели в Му Цине совсем не осталось ничего тёплого и светлого, что он решил припомнить Его Высочеству падение Сяньлэ? Фэн Синь взревел и вздёрнул бывшего слугу за воротник: «Му Цин, не смей! Что на тебя нашло, чёрт возьми?!»              Хотелось вытрясти всю душу из этой чёртовой язвы, хотелось вмазать по этому самодовольному божественному личику, хотелось разрыдаться… Вот так, прямо на месте. Потому что, очевидно, Му Цин ведёт себя так из-за их с Фэн Синем ссоры, потому что со злости сказанные слова задели его столь сильно, что в тот проклятый день лучник видел в глазах Му Цина непролитые слёзы, потому что, вспоминая произошедшее, Фэн Синю самому от себя становилось тошно.              — Му Цин, я не хочу снова ссориться, давай вернёмся и всё обсудим.              — Не хочу.              В воздухе будто бы разлился запах желчи и крови. На лице Му Цина промелькнуло еле зримое негодование. Фэн Синь этого не заметил, он никак не мог понять, как Му Цин успел так измениться за считанные дни, проведённые Небесах. Возможно ли, что ему кто-то промыл мозги? Он же так цеплялся за Се Ляня! Ещё позавчера внимал буквально каждому его слову!              — Что?              — Не хочу якшаться с бездомными шавками.              Сталь и презрение в чужих глазах выбили из Фэн Синя весь дух. От безысходности захотелось свернуться комочком и заскулить.              — Правда? А не припомнишь, как вился вокруг Се Ляня все эти дни чуть ли не со слезами на глазах?              — И вы мне поверили? Действительно забавные!              Фэн Синь больше не мог выносить этих до дрожи болезненных слов. Он развернулся и, чуть ли не закрыв уши, поспешил уйти. Драться с Му Цином не было никаких сил.              Наивный… Он правда понадеялся на то, что у них всё вновь образуется, станет как было прежде? Может Му Цин прав в своём злословии — большего идиота еще стоит поискать. Вот только… Перед взором вплыло лицо принца. Произошедшее окончательно разобьёт ему сердце. И будет невероятной удачей, если он не прогонит самого Фэн Синя вновь.              В голове набатом билась мысль о том, что здесь явно что-то не так. Вот только Фэн Синь, зарывшись в своих мыслях, никак не мог понять что именно. Стоило ли попробовать поговорить с Му Цином ещё раз завтра? Но видеть такое открытое презрение в его глазах было выше сил лучника. Он боялся даже мысленно представить перед собой так сильно изменившееся лицо.              Как выяснилось непосредственно во дворце, Фэн Синь отсутствовал всего ничего. Лин Вэнь только-только собиралась уходить. Та смерила младшего чиновника, что ей помог, настороженным взглядом.              — Генерал Мингуан искал вас.              — А? Да, да я сейчас подойду.              После столкновения с Му Цином хотелось для начала ополоснуться, смыть с себя грязь тех слов, что он успел услышать и принять так близко к сердцу.              Вот так Му Цин чувствовал себя позавчера?              Настроение упало ниже некуда. Фэн Синь чувствовал себя одним сплошным комком грязи, что смотрелся неуместно и даже комично в столь роскошных просторных залах дворца Генерала Мингуана. И всё-таки что-то не давало ему покоя. Неужели Му Цин попался? Может, он говорил это не со зла? Возможно ли что Му Цина заставили?              Фэн Синь вдруг встал как вкопанный. Мозг почти не переставая сигнализировал о какой-то детали, которую Фэн Синь упустил из виду. Лучник резко развернулся и бросил взгляд на почти скрывшуюся из виду чиновницу. Хвост. Мог ли у Му Цина быть его привычный хвост? Он ведь так коротко обрезал волосы!              Сердце остановилось на короткое мгновение, а потом забилось как бешенное. Одно Фэн Синь знал точно: то, что сейчас бродит по Небесам, Му Цином не является. Скорее хорошей его копией, сделанной, однако, на скорую руку.