«Psycho love»

⋆༺✧💎✧༻⋆

Кабинет в пентхаусе Вавилона — это не просто помещение, это мой алтарь контроля. Огромные панорамные окна отражают город, лежащий у моих ног, словно игрушечный макет, который я могу раздавить в любой момент. Но сейчас даже этот вид не приносит привычного удовлетворения. Цифры на мониторе пляшут, превращаясь в бессмысленный хаос. Я сижу в этом кабинете, окружённый сталью, стеклом и властью, и пытаюсь заставить себя утонуть в делах Вавилона. Документы, отчёты, графики — это мой мир, мой надёжный, упорядоченный механизм, где всё работает по законам силы и страха. Я с головой ныряю в работу, стремясь заполнить каждую щель своего сознания расчётами и планами. Внезапно экран смартфона на столе вспыхивает резким белым светом. «Осталось 8 свиданий». Я замираю, вглядываясь в короткую строчку, словно это ядовитое насекомое. 8 свиданий? Что она задумала? Я откладываю телефон, чувствуя, как внутри ворочается глухое беспокойство. Пытаюсь вернуться к делам и снова прилипаю глазами к статье. Читаю предложение второй раз. Третий. Но содержание текста… оно просто исчезает, растворяется. Перед глазами стоит не аналитика, а она. Я резко захлопываю ноутбук. Тишина в пентхаусе становится оглушительной, почти болезненной. Меня начинает трясти — не от слабости, а от бешенства, которое не находит выхода. Я встаю, прохожу к панорамному окну, глядя на город, который принадлежит мне, но этот контроль — лишь иллюзия, пока она делает всё, чтобы вырваться из моих рук. Моё терпение иссякает мгновенно. Я набираю номер Чхве Мён Хи. — Найди её, — мой голос звучит как скрежет металла по стеклу. — Мне нужно знать, где сейчас Ча Ён и что она делает. Немедленно. На другом конце провода слышится шорох клавиш, обрывистые фразы, а потом связь прерывается короткими гудками. Я снова впиваюсь в документы, но каждая секунда ожидания давит на виски, как раскалённый обруч. Полчаса проходят как вечность. Каждая секунда — это пытка, в которой я сгораю дотла. И когда телефон снова подаёт сигнал, я уже не человек. Я — натянутая до предела струна, готовая лопнуть. «Осталось 7 свиданий». Мои челюсти сжимаются так, что во рту появляется металлический привкус крови. Это издевательство. Прямая, дерзкая провокация. В ту же секунду на почту падает зашифрованный файл — запись с камер наблюдения в одном из кафе в центре. Я открываю его одним резким движением. На экране — она. Моя Ча Ён. Она сидит напротив какого-то щенка — ухоженного, в нелепом пиджаке, с глазами, полными обожания. Она смеётся. Тот самый смех, который я так жадно ловил каждый раз рядом с ней, теперь звучит для другого. Она наклоняется к нему, почти касаясь его руки, и её профиль, залитый мягким светом ламп, кажется мне святотатством в этом низкопробном заведении. Мир вокруг перестаёт существовать. Я чувствую, как внутри, из самой глубины моего существа, начинает разливаться густая, тяжёлая, свинцовая ярость. Она жжёт, она требует выхода, она заставляет меня сжимать края столешницы так, что дерево начинает трещать под пальцами. Каждое движение этого парня — прикосновение к моей собственности. Каждое её слово — украденный у меня ресурс. Я медленно поднимаю взгляд на панораму ночного города, но вижу лишь её лицо. Мои зубы скрежещут, а пульс в висках отбивает ритм предстоящей расправы. — Вижу, тебе понравилось меня бояться, дорогая, — шепчу я, и мой голос — это ледяное крошево, от которого содрогнулись бы даже мёртвые. — Что ж. Попрактикуем это ещё раз. Я не позволю ей играть в эту игру. И я позабочусь о том, чтобы каждый, кто осмелится сесть с ней за один стол, пожалел о самом факте своего рождения. Она хочет острых ощущений? Она их получит. И я буду тем, кто проведёт её через этот ад.

⋆༺✧💎✧༻⋆

...Я стою перед зеркалом в ванной. Вечер обещает быть уютным, почти домашним. В воздухе витает аромат зубной пасты и свежести. В ванную бесшумно входит Джун У — в своей нелепой, мягкой атласной пижаме, с растрёпанными волосами, которые придают ему вид большого, сонного щенка. Он встаёт рядом, берёт свою щётку, и мы начинаем наш вечерний ритуал. В какой-то момент я поворачиваю голову, он делает то же самое, и мы замираем. Наши рты — сплошная белая пена, глаза комично округлены, и этот вид настолько абсурден, что тишину разрывает наш взрывной, искренний смех. — Пежештань! — шепелявит муж, пытаясь сдержать улыбку. — Я не спежиально! — парирую я, давясь от хохота. Мы начинаем корчить друг другу самые нелепые рожицы, превращая обычную гигиену в цирковое представление. Я чувствую себя такой лёгкой, такой... защищённой. — Я юбью тежя, — говорю я, смакуя каждую шипящую букву. — Жто-жто? — он прищуривается, наклоняясь ближе. — Я юбью тежя! — Ге сжышу! — Я юбью тежя-я-я! Его руки обвивают мою талию, притягивая к себе, и в этом объятии нет ничего, кроме чистого, неразбавленного счастья. Мы — одно целое… ...— Госпожа Ча Ён? Вы в порядке? Голос парня напротив с добрыми, честными глазами выдёргивает меня из омута воспоминаний. Реальность бьёт по лицу холодным ресторанным светом. Я сглатываю, чувствуя, как внутри всё ещё отдаётся эхом тот смех. — Ах, да! Всё хорошо, да, — я вымученно улыбаюсь, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Думаю, этот приятный вечер к сожалению подошёл к концу. — Да. Что ж... — он выглядит разочарованным, но я уже не здесь. Я почти бегу к машине, запираясь в салоне, как в крепости. Мне нужно на работу — за документами, за оправданием своего существования. Выруливаю на ночную дорогу, и в полумраке салона мысли, как дикие звери, бросаются на меня. Никогда бы не подумала, что буду отползать к стенке от собственного мужа... Перед глазами всплывает не смех Джун У, а тяжёлое, давящее жаром присутствие Хан Сока. Его ладонь, сжимающая мои щёки. Его дыхание, которое чувствовалось на моих губах, как горячий ветер перед пожаром. Каждая деталь того вечера врезается в сознание: как он нависал надо мной, огромный, властный, как его угольно-чёрные глаза гипнотизировали меня. Жар. Противный, предательский жар разливается по всему телу от одного только воспоминания о его близости. Я ненавижу себя. Ненавижу этот отклик своей плоти на угрозу. Забудь. Заткни это. Я влетаю в пустой офис, мои шаги гулко раздаются в коридорах. Дрожащими руками я роюсь в папках, пытаясь сосредоточиться на параграфах закона, но телефон в кармане вибрирует, обжигая бедро. «Кажется, эти несчастные искренне жалеют о встрече с тобой, любовь моя». Ледяной холод пробегает по позвоночнику. Мои пальцы, ещё недавно искавшие документы, теперь с трудом попадают по экрану. «Что ты сделал?» Ответ приходит мгновенно. Геолокация. И следом короткое, хлёсткое: «Не кладбище, конечно, но тоже со вкусом :)». Я стою в пустом офисе, и тишина кажется мне теперь звуком падающей гильотины. Сжимаю телефон так, что пластик хрустит, и, не раздумывая, срываюсь к выходу. Монстр ждёт, и на этот раз я иду в логово сама.

⋆༺✧💎✧༻⋆

Ангар встречает меня утробным гулом сквозняков и запахом прогорклого машинного масла. Металлические стены здесь кажутся живыми — они стонут под порывами ночного ветра, резонируя с хаосом, который разрывает меня изнутри. Я ступаю осторожно, каждый шаг по бетонному полу отдаётся звонким эхом, пока в тишине не разрывается истошный, захлёбывающийся крик: — Пожалуйста, простите! Я всё сделаю, только не надо больше! Господи.. Я срываюсь на бег. Сердце колотится где-то в горле, когда я влетаю в центральный пролёт. Картина перед глазами — словно стоп-кадр из фильма ужасов. Два парня, с которыми я виделась лишь пару часов назад, сидят, привязанные к обшарпанным стульям. Их лица серые, губы дрожат, а на полу, возле их ног, виднеются капли алой крови. Я опускаю взгляд ниже: на пальцах... кровавые обрубки там, где должны быть ногти. Меня тошнит. Я поднимаю глаза и вижу... его. Чан Хан Сок. Без своих безупречных костюмов. На нём простая серая толстовка, на которой виднеются свежие брызги крови, а волосы... они не уложены, они вьются мелкими, непослушными прядями, отчего он выглядит не как бизнесмен, а как бог войны. Его взгляд — тяжёлый, липкий, пропитанный первобытной собственнической яростью — пригвождает меня к месту. — Любимая, ты приехала, — низкий голос звучит бархатно, вкрадчиво. Он делает шаг ко мне, небрежно отбрасывая в сторону скальпель. — А мы тут как раз обсуждали, что следующий твой кавалер останется без рук, ведь я их отправлю тебе в подарочной упаковке. — Помилуйте! Мы не знали, что она ваша жена! — в унисон воют парни. — Молчать! — рявкает председатель, и этот звук физически бьёт по перепонкам. — Ты псих! — кричу я, срываясь. — Ты абсолютный, конченый псих! — М-м-м, да, — он делает ещё шаг, и я вижу, как в его зрачках вспыхивает довольство. — А ещё я тебя очень люблю. И я буду оберегать тебя от всяких идиотов. Даже если для этого придётся убить их. — Отпусти их, — мой голос дрожит, но я заставляю себя шагнуть вперёд. — Немедленно отпусти их!       Мужчина смотрит на парней — в его глазах столько холодного презрения, что они вжимаются в спинки стульев. — Ладно. Вам повезло, ребята. Я хочу поговорить с женой наедине. Если хоть слово об этом скажете полиции — я найду вас, и поверьте, это будет последний раз, когда вы сможете пользоваться своими языками. Ясно? Они часто-часто кивают, вылетая из помещения, как напуганные звери.

⋆༺✧🎶Тебе не будет больно — Kristina Si🎶✧༻ ⋆

Хан Сок провожает их тяжёлым взглядом и со вздохом, в котором звучит почти отеческая досада, произносит: — Как быстро мальчики повзрослели.. — Ты! — я бросаюсь на мужа, мой кулак врезается в его грудь, но он даже на сантиметр не сдвигается. — Ты сумасшедший идиот! Как ты посмел?! Они ни в чём не виноваты! Ты испортил мою жизнь! Ты влюбил меня в мужчину, которого не существует! Ты чудовище! Я кричу, выплёскивая всю боль, весь ужас, всё разочарование. Колочу его руками, пока вдруг... резкий рывок. Хан Сок срывается с места, перехватывает мои запястья и прижимает меня к холодной стене ангара. Тишина. Он тяжело дышит, его грудь вздымается, а на толстовке — алые пятна, которые пульсируют перед моими глазами. Внутри всё сжимается, та самая больная, запретная предательская волна жара накрывает с головой. — Что ты делаешь?.. — шепчу я, глядя в его глаза, где сейчас нет ничего, кроме тёмного пламени. Мужчина медленно поднимает руку, касаясь моего подбородка, и подаётся вперед. На миг я замираю, ловя глазами блеск от лампы на губах мужчины, а после.. После эти губы касаются моих, и я чувствую, как начинают дрожать ресницы. Это не поцелуй монстра. Это самый мягкий, самый осторожный, самый нежный поцелуй в моей жизни. Хан Сок вкладывает в него всё то, чего я так боялась: надежду, обожание, любовь, боль. В носу начинает щипать от желания вдруг взять и разрыдаться. Эти губы... Эти нежные, вкусные, такие родные губы.. С каждой секундой этот поцелуй вытягивает из меня, казалось, жизнь. Тело хочет задрожать. Упасть в мужские обьятия, шептать то, как сильно я скучала по нему, как сильно желала снова коснуться его, почувствовать себя... дома. — Целую тебя, — шепчет он мне в губы. Моё сердце рассыпается на осколки. Я смотрю на него, и эта пропасть внутри меня — та, что разделяла Джун У и Хан Сока — на миг затягивается. Я чувствую его тепло, его дыхание, его ладони, обвивающие мой стан, и меня это пугает сильнее, чем любые пытки. Если он будет таким... я не выдержу. Я сломаюсь. — Не будь нежным, — срывается вдруг с моих губ. Председатель замирает, его глаза чуть расширяются от непонимания. — Что? — Поцелуй меня ещё раз, — я смотрю ему прямо в глаза, требуя, умоляя. — И не будь нежным. Я хочу увидеть монстра. Я хочу возненавидеть тебя так сильно, чтобы твоя нежность перестала жечь меня изнутри. Хочу понять, что Джун У не существует, и отпустить его. Хочу увидеть твою грубость. Пожалуйста. Не смей быть нежным. Он приближается снова, ныряет в мои губы, мягко, вкусно, и я, перехватив инициативу, больно кусаю его за губу. Металлический вкус крови заполняет мой рот. — Не смей! — рычу ему в лицо. — Почему? Я не понимаю... — он выглядит искренне сбитым с толку, и от этого его непонимания мне становится ещё больнее. — Что ты, чёрт возьми, не понимаешь?! — я срываюсь на истерику. — Перестань быть тем, кем не являешься! Покажи мне себя настоящего! Покажи мне чудовище! И Хан Сок снова целует меня — ласково, вопреки моим мольбам. Я заношу руку и со всего маху даю ему звонкую, тяжёлую пощёчину. Звук разлетается по всему ангару. — Ты не Джун У! Перестань играть! — рычу от злости и беспомощности. — Я не играю! — срывается в ответ Хан Сок, в его голосе слышится отчаяние, которое режет по живому.       Я начинаю колотить его кулаками, вкладывая всю свою ненависть и всё своё отчаяние, но он вдруг рычит — низко, угрожающе, — и притягивает меня к себе. Его губы накрывают мои, уже не с нежностью, а с жадностью, с голодом, с тем самым животным собственничеством, которого я добивалась. Я поддаюсь. Тону в этом поцелуе, тихо стону, когда перестаю чувствовать под ногами пол и обхватываю ими талию мужчины. Кусаюсь, рычу, жадно хватаюсь пальцами за густые кудри, рывками снимаю с Хан Сока одежду, пока он несёт нас куда-то. Слышу звук открывающейся двери автомобиля и в следующий миг снова ощущаю под ногами почву. Хан Сок снимает с нас оставшуюся одежду и мягко касается пальцами моей кожи, очерчивая талию и вызывая во мне мурашки. — Нет! — отбрасываю его руки от себя, но притягиваю его за шею, впиваясь в искусанные, алые от крови губы бизнесмена. Чувствую спиной дорогую кожу салона и нависающего мужа сверху, когда он опускается поцелуями к моей шее, нежно целуя каждый участок моей чувствительной кожи. Я выворачиваюсь от этих касаний, стараюсь убежать, отодвинуться, но места в салоне для этого мало, и мне остаётся лишь кричать на Хан Сока: — Прекрати! Остановись! Он мотает головой. Хватает мои руки, поднимает их надо мной и сплетает наши пальцы в крепкий замок, чтобы я не могла вырваться. Целует мои щёки, спускается ниже к ключицам и дарит мне свою нежность. — Пожалуйста.. — умоляю я его сквозь слёзы, — Пожалуйста, прекрати..       Слеза катится по щеке, пока я медленно плавлюсь от касаний, поцелуев председателя. Невольно отдаю ему всю себя, расслабляюсь в когтях монстра, чувствуя себя в чёртовой безопасности. Нежность с Джун У — это божественно. Я люблю, обожаю нежность. Но нежность с Хан Соком.. Это больно. Это убивает меня. Хан Сок делает толчок, проникая внутрь, и я выгибаюсь ему навстречу. Он отпускает мои руки, опираясь на локти, пока я со всхлипом сгибаю ноги в коленях, принимая его. — Резче.. — шепчу. — Пожалуйста, Хан Сок.. — Посмотри на меня. — просит бизнесмен. Я мотаю головой, не желая смотреть в эти чёрные, до боли любимые глаза. — Не могу.. — Посмотри на меня, Ча Ён. — уже настойчивее говорит мужчина, появляясь в моём поле зрения, и я всё же перевожу на него заплаканный взгляд, — Я не притворяюсь. Никогда не притворялся с тобой. Я настоящий. — Я не знаю тебя настоящего.. — отрицаю сквозь стоны, пока цепляюсь за сильные предплечья мужчины. — Знаешь. Ты знаешь меня лучше, чем можешь себе представить. — шепчет он мне в губы. — Замолчи. — обрываю его и отворачиваюсь от бизнесмена, держа его лицо подальше от себя. Хан Сок ускоряет темп, и я стону громче, расплавленная, расслабленная под горячим, крепким телом. Бизнесмен издаёт еле слышный стон и опускает голову к моей груди, целуя ореолы, лаская их губами. — Отцепись от меня. Не трогай. Не смей.. — стону вперемешку со всхлипами горя и наслаждения одновременно. Сердце разрывает на куски от противоречивых чувств к этому человеку. Я не могу. Не могу.. Волна удовольствия нарастает, рождает ниточку, которая делается тоньше, чувствительнее. Наши тела двигаются в унисон, как чётко продуманный цельный дуэт. Я запрокидываю голову назад, выгибаюсь, готовая достичь пика. — Я люблю тебя. — Не говори мне этого. Молчи.. — Я люблю тебя, Ча Ён. Люблю. Очень.. «Люблю..» Мой мир разбивается вдребезги в тот момент, когда я проигрываю. Всхлипываю и всё же порывисто притягиваю Хан Сока в свои обьятия, чувствую как он удивлённо замирает, вздрогнув от неожиданности, а после расслабляется, расплывается в моих руках. Хан Сок. Чан, чёрт его дери, Хан Сок. Именно в этот момент наши тела содрогаются от подступившего оргазма. В уголках моих глаз выступают слёзы, и я дрожу и крепче обхватываю его бёдра коленями, притягиваю председателя за лицо к себе, глажу его щёки, скулы, отчаянно впиваюсь в мягкие, податливые губы, смешивая, сплетая наши стоны воедино, пока мужчина вибрирует надо мной, тает от моих касаний, жмётся ко мне всем корпусом, обнимает, согревая в тепле своего обжигающего тела. Слёзы ручьём бегут моими щеками. Зарываюсь пальцами в волосы Хан Сока, глажу его мочки ушей, перехожу пальцами к щекам и отчаянно целую его лицо. — Ча Ён.. — шепчет мне муж, но я не слушаю его. Рыдаю, зарываюсь носом в его шею, обнимаю его корпус и задыхаюсь от горя. — Джун У, пожалуйста, скажи, что это ты. Скажи, что я сплю... просто сплю.. — Это я, Ча Ён. Я никуда не уходил. — выдыхает мне мужчина куда-то в волосы на макушке. Я начинаю рыдать сильнее. Вдыхаю родной запах, жмусь к любимому телу, слышу любимый голос и не могу найти выход из этого проклятого лабиринта чувств. Отстраняюсь, чтобы взглянуть председателю в глаза, и он поддаётся — мягкий, нежный, ласковый. Рассматриваю его лицо. Лицо человека, которого, как бы я ни пыталась, не могу разлюбить. Притягиваю его к себе и целую. — Я не могу найти причину быть с тобой. — надрывно шепчу ему в перерыве между касаниями наших губ. — Зачем тебе причина? Просто люби меня. Пожалуйста, люби меня. Также, как и я люблю тебя. — отвечает мне председатель. — Ты убиваешь людей. Ты опасен. Как я могу чувствовать себя в безопасности? — мотаю головой, хотя уже чувствую себя здесь. В безопасности. — Я никогда не причиню тебе вред. Ты жена одного из самых влиятельных людей страны. Чего ты боишься?       В ответ молчу, не зная, что сказать, и мужчина продолжает: — Дай мне шанс. Прошу. Дай мне шанс влюбить тебя в свою тёмную сторону.       Смотрю в эти блестящие, преданные глаза, и не могу... ...не могу сказать «нет». Как бы не пыталась. Кажется, я и правда не смогла найти выход отсюда. Что же мне делать с этим дальше?..

⋆༺✧💎✧༻⋆